«ВПЕРЕД, СЫНЫ ОТЧИЗНЫ МИЛОЙ, МГНОВЕНЬЕ СЛАВЫ НАСТАЕТ»

Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен Великой Французской революции. Той революции, которая за двести с лишним лет превратилась в пример, в образец развития революционных событий.

Когда молодые офицеры, ещё не подозревавшие, что мы будем называть их декабристами, стали создавать первые тайные общества, они постоянно обращались к опыту французской революции. Неужели у нас тоже будет стоять гильотина и мы зальём страну кровью? Появятся ли среди нас новые робеспьеры и мараты? Придёт ли новый Наполеон? А сможем ли мы добиться такой же свободы?

Французская революция стала неким эталоном — ужасным и прекрасным. Примером того, какой огромной свободы можно добиться, выступив против застрявшей в прошлом власти. И примером того, какой страшной ценой иногда приходится платить за эту свободу.

События Французской революции (взятие Бастилии, поход женщин в Версаль, революционные войны, казнь короля, восстание в Вандее, убийство Марата, борьба Дантона и Робеспьера) настолько прославлены, об этом столько всего написано, рассказано, снято, что действительно кажется, что перед нами — некий извечный механизм, который будет повторяться снова и снова.

Прошло сто лет после декабристов, и в 1917 году политики тоже начали искать в разворачивавшихся вокруг них событиях отражение французского архетипа. Кто будет Дантоном, а кто Робеспьером? Кто Маратом, а кто Наполеоном? На роль Наполеона назначали то Керенского, то Троцкого, то Тухачевского — на неприметного Сталина никто особого внимания поначалу не обращал.

С одной стороны, просто невозможно не обращаться к историям тех лет — настолько они яркие и захватывающие, а люди настолько сильные и интересные. Знаю по собственному опыту — меня хлебом не корми, дай рассказать о том, как граф Мирабо не позволил разогнать Национальное собрание, как парижанки вынудили короля переехать из Версаля и Париж, а Дантон по дороге на казнь крикнул: «Максимилиан, ты скоро последуешь вслед за мной!».

Поль Русесабаджина

ОБЫКНОВЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК

An Ordinary Man — «Обыкновенный человек» — так называется автобиография совершенно необыкновенного человека Поля Русесабаджины. Человека, который в 1994 году спас 1268 человек в Руанде.

За 100 дней в Руанде в 1994 году погибло — по одним подсчетам полмиллиона, а по другим более миллиона человек.

Народ тутси, который составляет меньшинство населения Руанды, был главной опорой европейских колонизаторов из разных стран, тутси занимали привилегированные посты в армии, администрации. Но вот страна стала независимой и реальная власть перешла в руки большинства — народа хуту. Отношения всегда были напряженными, а в 1990 году повстанцы-тутси начали гражданскую войну. Руандийский патриотический фронт возглавлял Поль Кагаме — нынешний президент Руанды.

В 1993 году, казалось, забрезжила надежда — президент Руанды Жювеналь Хабьяримана подписал соглашение с тутси. Но увы. Националистическая пропаганда хуту становилась с каждым днем все агрессивнее. Знаменитый пример расчеловечивания — тутси постоянно сравнивали с тараканами. Казалось бы, это просто слова — но когда дошло до дел, то оказалось, что убить «таракана» очень просто, даже если это твой сосед.

А до дела дошло 6 апреля 1994 года, когда кем-то ( самое распространенное мнение — бойцами Кагаме, но есть и другие версии) был сбит самолет, на котором летели два политика-хуту — президенты Руанды и Бурунди. На следующий день страна погрузилась в хаос. В течение трех с лишним месяцев здесь творились ужасающие дела — людей пытали, мучили, убивали. Иногда тутси платили убийцам, но вовсе не ради спасения жизни. Тесть Русесабаджины заплатил за то, чтобы его убили быстро, а не разрубали на кусочки в течение многих часов…

А что же сам Русесабаджина? Он наполовину хуту, наполовину тутси, но фамилия у него «хутская», и вроде бы его геноцид не касался. Его жена Татьяна — из народа тутси. В 1994 году Русесабаджина был управляющим роскошного отеля в Руанде, где укрылись более 1000 тутси. Три месяца Поль Русесабаджина управлял отелем, куда регулярно приходили отряды милиции хуту и требовали выдать ему его постояльцев. А он не выдавал. Он приглашал убийц в свой кабинет, вел с ними вежливые разговоры, поил их дорогими коньяками, угощал сигарами, а людей не выдавал.

К концу июля Патриотический фронт Руанды разгромил правительственные войска. Геноцид тутси закончился. Впрочем, как легко догадаться, победители тоже не проявляли особого милосердия.

Через два года Поль Русесабаджина попросил убежища в Бельгии, так как опасался за свою жизнь. В Брюсселе он работал таксистом, затем переехал в Америку. Слава пришла к нему после того, как его воспоминания легли в основу фильма «Отель Руанда». Но одновременно с этим пришли и обвинения.

Русесабаджина публично обвинил Поля Кагаме, ставшего президентом, в том, что тот отдал всю власть тутси, оставив только для вида нескольких хуту на важных постах. Он публично говорил об убийствах, которые совершал Патриотический фронт Руанды. С учетом того, что Поль Кагаме реально управляет Руандой с 1994 года, а президентом стал в 2000-м и с тех пор несколько раз проводил совершенно фальшивые выборы (да-да, бывает и так!), а его режим известен нарушениями прав человека, — то словам Русесабаджины можно поверить.

В ответ его обвинили в том, что никого он якобы в 1994 году не спасал, а с постояльцев отеля требовал плату за проживание и вообще был шпионом правительства. Когда Русесабаджина вместе с другими эмигрантами создали Руандийское движение за демократические перемены, их тут же обвинили в связях с террористами…

Год назад Поль Русесабаджина получил приглашение от некоего пастора из Бурунди, хотевшего организовать его выступления в церкви. Он прилетел в Дубай и сел на частный самолет, который, как он думал, должен был отвезти его в Бурунди. Но самолет приземлился в Руанде (да-да, и так бывает!). Его обвинили в терроризме и недавно приговорили к 25-летнему заключению. Русесабаджине 67 лет. Он спас 1268 жизней…

НАСТОЯЩАЯ НАУКА

В земной атмосфере взорвался метеорит — прекрасное начало для фильма катастроф, где парочка героев спасет все человечество.

В 1650 году до н. э. над городом Телль-эль-Хаммам произошел взрыв. Материал для фантастических теорий — конечно, это был космический корабль, спускавшийся на Землю, или, наоборот, как когда-то придумал Казанцев в «Пылающем острове», был корабль, стартовавший с земной поверхности.

Телль-эль-Хаммам находится на территории Иордании, рядом с Мертвым морем, здесь находились библейские Содом и Гоморра, вот оно, наказание их жителям за подозрительную сексуальную ориентацию, мы же говорили, так оно все и было — огонь с неба наказал грешников!

Дальше сторонники нестандартного толкования Библии и любители фантастики объединяются и предполагают, что взрыв был произведен пришельцами, потому что именно на них, а вовсе не на библейских ангелов нападали жители Содома. Это сообщение перепечатывают популярные издания, «эксперты» типа Эриха фон Деникена высказываются, — и вот уже всем известно, как погиб Содом.

Вот только американские ученые, раскапывающие Телль-эль-Хаммам, пошли по пути научного исследования. А что такое исследование? Для начала — сбор фактов. Археологи одиннадцать (!!!!!!) лет раскапывали остатки загадочным образом погибшего города. Они выяснили, каким богатым он был до катастрофы 1650 года, какой здесь был дворец, какие сильные стены.

Дальше ученые собрали невероятное количество находок, которые позволили реконструировать то, что произошло. Находки эти не похожи на те, которые были сделаны в гробнице Тутанхамона или в Трое. Здесь не было ни одной сохранившейся целой вещи, зато огромное количество раздробленных, расплавленных кирпичей, остатков крыш, сосудов — и, увы, даже разорванные на части человеческие скелеты. Все это надо было собрать, просеять, определить химический состав и сообразить, откуда взялся тот или иной кусочек.

А после этого следующий шаг — аккуратный анализ. Просто анализ. Его проводили доктора и геологи, специалисты по алмазам и костям, химики, компьютерщики и многие другие. Был установлен химический состав найденных остатков, определено, при какой температуре они могли так расплавиться ( при огромной), с какой стороны города наносился удар.

Но и это еще не все. Полученные результаты надо интерпретировать. И здесь тоже была продемонстрирована невероятная выдержка. Полученные данные сравнивали, например, с состоянием пород в том месте, где упал Тунгусский метеорит, и с почвами, пострадавшими от испытаний атомной бомбы, с пожаром после бомбардировки Дрездена. Разрабатывались компьютерные модели, изучались различные версии.

Ученые составили список тех катастроф, из-за которых мог погибнуть город. Например — просто пожар, нападение врагов, землетрясение, удар молнии. Все они были внимательно рассмотрены. Никакой пожар и удар молнии не могли бы породить огонь такой огромной температуры, при нападении врагов дома не были бы так измельчены, к тому же, рядом не найдено никаких следов военных действий, признаков крупных землетрясений в регионе в то время тоже не видно.

Вот так шаг за шагом ученые приходили к мысли о том, что над городом действительно взорвался огромный метеорит. Было предложено даже объяснение того удивительного факта, что эти плодородные земли после катастрофы пустовали около 600 лет! Просто они не были плодородными, взрыв, кажется, поднял суперсоленую воду Мертвого моря и разнес по долине, поэтому люди смогли вернуться в эти места только после того, как соль была вымыта из почвы.

И может быть — может быть! — воспоминания о страшном огне, упавшем с неба, действительно сохранились в здешних местах, чтобы потом быть переосмысленными в истории Содома и Гоморры.

И все выводы аккуратно обоснованы, подтверждены химическими анализами, сравнением, мнением экспертов. И нет доводов вроде «ну всем же известно, что только пришельцы могли бы…» или «ясно, что это был космический корабль».

Вот это называется наука. Настоящая историческая наука. Высший класс.

Тацит, рассказавший в своих «Анналах» о злодеяниях Нерона, пишет: «По уничтожении стольких именитых мужей Нерон в конце концов возымел желание истребить саму добродетель, предав смерти Тразею Пета и Барею Сорана — они оба издавна были ненавистны ему, и в особенности Тразея».

Чем же сенатор Тразея Пет вызвал особую ненависть Нерона? Он не восставал против него, а просто вел себя как честный человек.

Впервые Тразея вызвал недовольство Нерона, когда не присоединился к восторгам, которые выражали сенаторы по поводу смерти Агриппины — матери Нерона. Агриппина была та еще штучка — судя по всему она подала своему мужу, императору Клавдию, отравленные грибы, когда поняла, что тот не хочет завещать престол ее сыну Нерону. А когда ей предсказали, что сын ее убьет, она якобы воскликнула: «Пусть убивает, лишь бы царствовал».

Так и произошло. Нерон стал императором, властная мамаша, совавшая нос в его дела, стала его раздражать, и он решил от нее избавиться. Агриппину отправили в ссылку, но корабль был сконструирован так хитро, что выйдя в море, развалился. Но Нерон не учел, что его мать в молодости, находясь в ссылке, зарабатывала на пропитание, ныряя на дно моря за губками. Она хорошо плавала и смогла добраться до берега. Впрочем, там ее уже ждали солдаты с обнаженными мечами.

Когда весть о гибели Агриппины дошла до Рима, сенаторы начали выражать свой восторг. Высказаться обязан был каждый. Тразея промолчал, что уже было проявлением мужества. Как написал другой историк, Дион Кассий, он вышел из курии, где заседал сенат: «ввиду того, что он не мог бы сказать то, что хотел, и не хотел говорить то, что мог бы».

Тразея высказывался в защиту других людей, которых обвинял Нерон, и даже сумел в одном случае спасти от смертной казни человека, написавшего стихи, хулившие императора.

Больше всего Нерона и его прихвостней возмутило то, что Тразея вообще отказался ходить на заседания сената. В течение трех лет он не появлялся в курии. Вот этот спокойный уход в частную жизнь был для императора страшным вызовом. Почувствовав, что тучи сгущаются, Тразея написал письмо императору.

Нерон очень обрадовался, думая, что получил покаяние, но Тразея просто спокойно просил сообщить, в чем его обвиняют, и утверждал, что сможет опровергнуть любые обвинения. И тогда Нерон в ярости решил отдать его на суд своего покорного сената.

После этого Тразея посоветовался с друзьями, как ему быть — идти на это заседание или остаться дома. Тацит очень интересно описывает, что они ему говорили. Видно, что никто не сомневался, что Тразея погибнет, просто одни считали, что лучше пойти в сенат, чтобы все запомнили его последнюю речь, а другие говорили, что достойнее остаться дома.

Тразея остался дома. Он «созвал к себе многих знатных мужчин и женщин и главное внимание уделял учителю кинической философии Деметрию». Понимая, что смерть близка, он в беседе с философом «обсуждал вопрос о природе души и о раздельном существовании духовного и телесного».

Когда к нему явился квестор с сообщением о вынесенном смертном приговоре, Тразея Пет прежде всего стал просить своих гостей разойтись, чтобы они тоже не стали жертвами Нерона. Затем он уговорил свою жену не убивать себя вместе с ним, чтобы было кому заботиться об их дочери.

Удалившись с друзьями в спальню, Тразея протянул им руки, чтобы они вскрыли ему вены, а когда кровь хлынула на землю, обратился к квестору: «Мы совершаем возлияние Юпитеру Освободителю; смотри и запомни, юноша. Да сохранят тебя от этого боги, но ты родился в такую пору, когда полезно закалять дух примерами стойкости».

Через много веков Карамзин написал стихотворение «Тацит».

«Тацит велик; но Рим, описанный Тацитом,
Достоин ли пера его?
В сем Риме, некогда геройством знаменитом,
Кроме убийц и жертв не вижу ничего,
Жалеть об нём не должно:
Он стоил лютых бед несчастья своего,
Терпя, чего терпеть без подлости не можно!»

Тразея, если верить Диону Кассию, сказал: «Нерон может убить меня, но он не может совратить меня».

ЧТО МЫ ЗНАЕМ О РАСПУТИНЕ?

Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен Григорию Распутину.

Страшному, жуткому, мрачному, развратному... Какие ужасные эпитеты сразу всплывают в памяти. Сколько бульварных книжонок и странных историй — от фальшивых «Дневников Вырубовой», скорее всего придуманных Павлом Елисеевичем Щеголевым и Алексеем Николаевичем Толстым, и до песни Boney M — «Ra-ra-rasputin, Lover of the Russian Queen. Ra-ra-rasputin, Russia’s greatest love machine», завершающейся многозначительным восклицанием: «Oh, those Russians!» — Ох уж эти русские!

Очень трудно рассказывать о Распутине беспристрастно. Источников, посвященных ему, — целое море. Воспоминания, статьи, карикатуры. Вот только как разобраться в этих рассказах, где один и тот же человек в одном случае оказывается святым подвижником и мучеником, а в других — гнусным и циничным развратником?

Вполне можно предположить, что в Распутине действительно сочетались несочетаемые противоречия — и стремление к святости, и мощные страсти, причем далеко не только плотские — жадности и гордыне он тоже явно был не чужд.

Но чем больше я читаю о Распутине, тем сильнее убеждаюсь, что, во-первых, это еще одна очень сильно демонизированная фигура российской истории, да еще к тому же растиражированная масскультурой в самом примитивном виде.

Не собираюсь оправдывать Григория Ефимовича — пьянствовал, хулиганил, деньги брал, в политику лез — все было. Но есть ощущение, что все не так просто. Скажем так, что его «дурное поведение» было, в общем-то, на уровне тогдашних нравов. Вот только почему-то одним дебоши прощали, а мужику, который вознесся так высоко, что называл царя и царицу папой и мамой, — конечно нет.

И, честно говоря, я не знаю, что больше говорит о кризисе, охватившем в то время общество, — то, что несчастная, недалекая и ограниченная царица увидела в этом мужике спасителя и представителя глубинной Руси, или то, что убийц Распутина поздравляли и благодарили за убийство.

И в какой-то мере Распутин, наверное, действительно — воплощение важных тенденций в российском обществе — мощной силы, не знающей никаких ограничений, истовой религиозности, сметающей все границы и оказывающейся вне морали. Вообще-то, об этом писали Достоевский и Андрей Белый. Вот только Гришке не повезло — он не стал героем их романов, а превратился в персонажа бульварных публикаций. Кто знает, может быть, в будущем мы узнаем о Распутине что-то совершенно новое?

ВСЕ ПОДПИСЫВАЕМСЯ НА КАНАЛ СЕРГЕЯ СМИРНОВА!

Какой же классный канал создал на YouTube Сергей Смирнов, редактор признанной иностранным агентом «Медиазоны».
Он взялся за нелегкое дело — рассказать нам об истории политических процессов, начиная от декабристов, петрашевцев, народовольцев.

Эти давние исторические процессы, вроде бы, давно ушли в прошлое, сегодня к ним отношение... скажем так, разное. Стало модно возмущаться теми, кто «пошел против царя-батюшки». Они теперь оказываются совсем не борцами за справедливость, а предателями ( декабристы), злобными террористами ( народовольцы), ну а о большевиках и говорить нечего.

Кто-то из них действительно был террористом, кто-то был злобным — а кто-то нет, но все эти люди, при всем различии их взглядов, человеческих качеств, действий, были представителями той части общества, которая хотела что-то изменить. Судили, кстати, далеко не только террористов. Петрашевцы были безобиднейшими людьми, книжки переводили, читали письмо Белинского к Гоголю, — а их скрутили, приговорили к смертной казни и инсценировали расстрел перед тем, как помиловать и отправить на каторгу.

Народники 60-70-х годов далеко не сразу пришли к террору. Они начинали с попыток распропагандировать крестьян — и уже за это несколько сот человек ушли по этапу.

Да ну, что это за этап! — тоже восклицание, модное еще со времен Солженицына. Революционеры в царских тюрьмах жаловались на то, что, мол, ночью камеры запирают и не дают им возможности дальше общаться и обсуждать общественно-политические вопросы. Из Сибири убегали пачками. Да, по сравнению с современными мордовскими лагерями, это была не жизнь, а малина. Но вообще-то, это все равно были тюрьмы и каторги, и ссылки ( часто административные, то есть вообще без суда). В этих тюрьмах заболевали чахоткой, сходили с ума, кончали жизнь самоубийством. Не просто все там было.

Но главное, — как бы ни относиться к тому, что делали революционеры XIX — начала ХХ веков, и к тому, как их судили и наказывали, — это важнейшая часть нашей истории, показывающая что-то очень важное, касающееся отношений между властью и обществом. И именно об этом взялся нам рассказать Сергей Смирнов, который знает очень много о том, как эти отношения складываются сегодня, и о том, как они складывались раньше. Он уже записал лекции о народниках и о народовольцах, о деле Веры Засулич ( когда присяжные оправдали террористку!) и о процессе Нечаева ( который так повлиял на Достоевского, что тот стал писать роман «Бесы»).

Теперь на канале появился еще один раздел «Другой СССР» — здесь рассказывается не об освоении космоса и не о том, каким вкусным было мороженое, а о забытых страницах народных бунтов и волнений, выступлений рабочих ( были, оказывается, даже такие, которые добивались успеха!) — то есть опять об отношениях общества и власти, но уже в советское время.

Мне кажется, это невероятно важный канал. Сергей Смирнов интересно и доходчиво рассказывает о событиях, которые во многом определили нашу историю — и наш сегодняшний день. Не пропустите его рассказы, они многое помогают понять.

p.s. Вынуждена упомянуть, что Сергей Смирнов нашим государством признан лицом выполняющим функции иностранного агента.

ПРО ТЕХ, КТО НЕ ОГЛЯДЫВАЕТСЯ

Приходилось ли вам когда-нибудь оглядываться перед входом в подъезд? Ну просто потому что темно, во дворе пусто и непонятно, кто за вами зайдет? Наверное, приходилось, а даже если нет, то легко догадаться, что это неприятное чувство.

А каково постоянно жить с ощущением того, что на тебя могут напасть — и застрелить в лифте, как это произошло 15 лет назад с Анной Политковской, или прямо на улице в самом центре Москвы, как погибли адвокат Станислав Маркелов и журналистка Анастасия Бабурова? Или избить, как Елену Милашину?

Как жить, если ты постоянно получаешь угрозы по почте, слышишь оскорбления по телевизору, читаешь в интернете о том, что ты якобы заслуживаешь смерти, потому что оскорбил, потому что написал, потому что сказал?

Я не сомневаюсь, что это очень тяжело. Даже самому смелому человеку невыносимо жить под этим постоянным прессом, ощущая нацеленное на тебя, а может быть, и на твоих близких дуло пистолета. Требуются огромные стойкость и мужество, чтобы продолжать в таких обстоятельствах нормально жить. И еще большая — просто невероятная — твердость, чтобы продолжать делать то, что ты считаешь нужным. Прекрасно понимая, чем все может закончиться.

Дмитрий Муратов уже несколько десятилетий возглавляет «Новую газету», на которую выливают потоки грязи, чьих журналистов оскорбляют, осыпают угрозами. Анна Политковская работала в «Новой газете». Как и Анастасия Бабурова. Елена Милашина работает там сегодня. И Муратов оказывается под двойным ударом — и сам лично как журналист, и как руководитель, который несет ответственность за других. И при этом он продолжает работать, «Новая газета» продолжает выходить, удивительные публикации продолжают появляться несмотря ни на что.

На другом конце земли, на Филиппинах, кажется, неменьшему давлению подвергается Мария Ресса, которой сегодня за ее публикации угрожает от шести месяцев до шести лет тюремного заключения.

Мне очень хочется поздравить новых лауреатов и я надеюсь, что присвоение Нобелевской премии мира двум этим мужественным людям «за усилия по защите свободы слова, которая создает условия для существования и поддержания мира», упрочит положение и этих журналистов, и журналистов вообще. Настоящих журналистов. Тех, кто не оглядываются, когда знают, что надо выполнить свой долг, и пишут правду несмотря ни на что.

Косметика: как и зачем ее использовали в разные времена

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен косметике. И при чём тут история? Какое отношение духи и помада имеют к развитию общества? Самое непосредственное.

Во-первых, люди пользовались косметикой с незапамятных времен. Чудесные ложечки для косметики из древнего Египта, изысканные сосуды для притираний, создававшиеся в античном мире, средневековая «Вода венгерской королевы» (предшественница одеколона): косметика была нужна всегда.

А зачем?

Причины, заставлявшие и женщин, и мужчин пользоваться косметикой, как ни странно, во все времена были примерно одинаковы. Косметика всегда давала возможность скрыть изъяны внешности и подчеркнуть её сильные стороны. Она помогала людям придать себе такой вид, который в их эпоху считался максимально привлекательным. Одного этого уже достаточно, чтобы сделать косметические средства и их использование предметом изучения историков. Но это ещё не всё.

Любое использование косметики — это определённое сообщение, которое человек посылает окружающему миру. Посмотрите на мою боевую раскраску, все враги будут трепетать передо мной. Я вождь, и о моём происхождении вы можете судить по украшениям на моей одежде и узорам на лице. Яркая помада говорит о моей привлекательности. Мои тщательно вымытые волосы и якобы небрежно спускающиеся локоны говорят о простоте и чистоте моей жизни. Мои волосы уложены в ирокез, потому что я пренебрегаю правилами вашего мещанского общества. Даже отсутствие косметики тоже многое сообщает о человеке. Может быть, отказ от использования помады или туши — признак религиозных убеждений или жизни в обществе, прославляющем военизированную простоту.

Одним словом, косметика и её использование — огромный пласт информации, касающийся истории медицины и химии, социальных отношений, религиозных взглядов, положения женщины и многих других невероятно важных вопросов.


И несмотря на общие черты, сближающие царицу Клеопатру и современную женщину, вождя племени ирокезов и панка, отношение к косметике — важный маркер, много говорящий об обществе и людях. Почему в XVIII веке модники предпочитали очень сильные и резкие ароматы и яркую косметику, а в течение большей части XIX столетия были распространены лёгкие запахи и совсем простые, почти незаметные косметические средства? Почему в древнем Риме было принято регулярно посещать бани, а к концу Средних веков ванны и бани оказались под большим подозрением и стали считаться даже чем-то опасным? Случайно ли помада сегодня помещается в футляры определённой и легко узнаваемой формы: ведь так было не всегда?

Об этих и многих других вопросах речь пойдет в «Уроке истории», посвящённом косметике. А какими косметическими средствами пользуетесь вы?

БЕДНЫЙ, БЕДНЫЙ КЛАВДИЙ

Император Клавдий остался в истории как дурачок. С детства никто его не воспринимал всерьез. Родная мать говорила, что природа только начала его создавать, но не закончила, император Август, который был женат на бабушке Клавдия, считал мальчика совершенно никчемным. Такое же отношение сохранилось и когда он вырос.

Впрочем, надо признать, что образ дурачка, скорее всего, много раз спасал Клавдию жизнь. Он вырос в печальную эпоху — в начале I века нашей эры в Риме императорами становились различные родственники Клавдия, которые в борьбе за власть были готовы на что угодно. Дядя Клавдия — мрачный и подозрительный император Тиберий — не допускал молодого человека к государственной деятельности. Клавдий до того боялся Тиберия, что покорно женился на сестре его фаворита Сеяна, хотя, говорят, она постоянно портила ему жизнь своим дурным характером. Впрочем, как только Тиберий заподозрил Сеяна в заговоре и казнил его, Клавдий поспешил развестись.

После смерти Тиберия императором стал племянник Клавдия — знаменитый Калигула. Этот, наоборот, держал дядюшку при дворе, но в основном для того, чтобы всячески над ним глумиться. Практически всех остальных своих родственников Калигула или сослал, или казнил, а Клавдий превратился в этакого мальчика для битья. Однажды, когда император возвращался из похода, сенат отправил Клавдия к нему навстречу с приветственной речью. А Калигула так разозлился — мол, вы что, никого получше не могли прислать? — что приказал бросить Клавдия в реку.

Так Клавдий и жил — то в удалении от двора, то при дворе на положении не то прихлебателя, не то шута, пока Калигула не был убит, носившиеся по дворцу солдаты не обнаружили прятавшегося Клавдия — и, не долго думая, провозгласили его императором.

Но вообще-то, если посмотреть на эту историю с другой стороны, то оказывается, что не таким уж придурком был Клавдий. Он с молодости любил науки, много читал и даже сам написал много книг — увы, они до нас не дошли. Мы знаем, что Клавдий много учился — и много пьянствовал со своими учителями, но не было ли это одним из способов показать свою никчемность, а следовательно, и безопасность?

Тринадцать лет правления Клавдия оказались вполне удачными для Рима. Выяснилось, что он прочел в молодости достаточное количество книг, связанных с политикой и государственным управлением, чтобы быстро навести в Риме порядок и укрепить свою власть.

Клавдий казнил организаторов заговора против Калигулы, но после этого приказал предать забвению все, что происходило в эти дни, и больше никого не преследовал. При этом он не отмечал свое вступление на престол, так как это был день убийства его племянника. По-моему, уже только это говорит о его уме и политической гибкости.

Своих родственников он вернул из ссылки, а все безумные распоряжения Калигулы отменил.

При нем началось завоевание Британии, что резко усилило авторитет императора — римляне любили удачливых полководцев.

Клавдий — иногда мягко, а часто жестоко — укрепил свою власть, при этом не вступив в конфликт с сенатом, как это делал Калигула до него и Нерон после. Он мог совершенно спокойно мириться с изменами и развратом его очередной жены — знаменитой Мессалины, но как только та оказалась замешана в заговоре против своего мужа, то Клавдий, не моргнув глазом, приказал ее убить.

Но его очередная жена Агриппина окажется хитрее своего мужа. Она убедила Клавдия усыновить и сделать наследником ее сына, а собственного сына отдалить от двора. Но, похоже, что Клавдий внимательно присмотрелся к пасынку — а это был Нерон — и сообразил, что не стоит передавать ему власть. Агриппина решила не дожидаться дальнейшего развития событий и подала мужу тарелку с отравленными грибами.

Так и умер этот странный император — произошло это 13 октября 54 года — и начался очередной безумный виток римской истории.

А жаль все-таки, что до нас не дошли написанные Клавдием книги и что новые буквы, которые он пытался ввести в латинский алфавит, не прижились.

ПЕЧАЛЬНАЯ СУДЬБА ПУТЕШЕСТВЕННИКА

Читаю книгу о Великом шелковом пути (а зачем — пока не скажу). Автор, проезжая по Китаю в области Цзюцюань, пишет: “ Я вспомнил историю Бенто де Гоиша, иезуита, пять лет проведшего в дороге из Индии в Пекин. Его лишили всех денег, и он умер здесь в нищете в 1607 году… Его останки покоятся где-то здесь среди пшеничных полей и разваливающихся фабрик. Даже сегодня у путешественников мурашки бегут по коже при мысли о такой смерти — не из-за болезни, а из-за бессердечия».

Решила разобраться, как прожил свою жизнь Бенто де Гоиш, португальский военный, отправившимся в Индию и ставший иезуитом.

Он побывал при дворе у шаха Акбара, правителя из династии Великих моголов, при котором индийские земли достигли небывалого расцвета. Среди многочисленных достижений Акбара было стремление создать единую религию — объединить ислам, индуизм, зороастрийство и христианство. Возможно, поэтому иезуитов хорошо принимали при его дворе. И тут Гоиш получил новое задание.

Одной из самых популярных книг в Европе в течение многих веков был рассказ Марко Поло, о путешествии в страну «Катай». В ней Марко Поло упоминал христианского священника пресвитера Иоанна, который якобы управляет богатым царством в глубинах Азии.

Иезуиты хотели добраться до страны Катай и найти затерявшихся в Азии христиан. В конце XVI века группа священников добралась до Пекина и сообщила руководству ордена, что, скорее всего, это и есть страна Катай, но христиан не видно.Другие источники продолжали уверять, что христиане в Катае есть. Это и должен был выяснить Бенито де Гоиш.

Шаху Акбару идея экспедиции понравилась, он выдал Гоишу документы, обеспечивавшие проход по его землям. Гоиш отправился в путь, выдавая себя за армянского купца. Некоторое время его сопровождали два грека — священник и купец, а главным спутником стал настоящий армянин Исаак.

Долго-долго двигался вышедший из Агры караван, к которому примкнул Бенто де Гоиш. Они добрались до Кабула, пересекли великие горы Гиндукуша, потом Памира. Гоиш давно покинул земли, подчинявшиеся Акбару. Как очень часто бывало в истории здешних мест, перевалы и горные тропы контролировали разные кланы, враждовавшие друг с другом.

А Гоиш все двигался вперед. Историки в ХХ веке пришли к удивительному выводу — Бенто де Гоиш был единственным европейцем, шедшим по этим горным дорогам в многовековой период между путешествием Марко Поло и появлением здесь представителей великих держав в XIX столетии.

Добравшись до Кашгарии, Гоиш и его армянский спутник стали ждать каравана в Китай. А караван отправлялся раз в несколько лет! Им повезло — ждать пришлось всего ( !) год, и они снова отправились в путь через горы и пустыни.

За время этой долгой дороги они встречались с людьми, о которых никто в Европе и не слыхал. Один здешний правитель помог Гоишу, потому что тот подарил ему механические часы, в другом он показал двенадцатилетнего князю, как танцуют европейские танцы, и тот пришел в восторг.

Так они добрались до городка в нынешнем Цзюцюане, прибыв сюда с 13 лошадьми, 5 слугами и двумя мальчиками, выкупленными из рабства. А дальше их не пустили. Бенто де Гоиш провел на границе Китая около двух лет, за это время ему приходилось покупать продукты невероятным ценам, похоже, что пришлось продать весь бесценный нефрит, который был у него с собой. Он пытался связаться с иезуитами в Пекине, но это получилось не сразу, а те не понимали, где его искать. Когда подмога из Пекина пришла, было уже поздно. Бенто де Гоиш умирал — не то от болезни, не то от яда.

Он скончался среди бесконечных азиатских пространств, и его спутникам с трудом удалось получить часть его вещей. Остальные члены каравана сожгли дневник Гоиша, потому что тот записывал, сколько давал им в долг, а ведь там были бесценные для истории сведения.

Армянин Исаак добрался до Пекина, передал иезуитам подробности путешествия и вернулся в Индию. А что произошло с 13 лошадьми, пятью слугами и двумя мальчиками, я, увы, не знаю…

О ПРЕКРАСНЫХ РАЗГОВОРАХ

Обращали ли вы внимание на то, как плохо мы умеем разговаривать? Меня это невероятно удручает. Хорошо помню, как, оказавшись впервые за столом в компании множества французов, я была поражена тем, как спокойно, вежливо — и явно по правилам — шла беседа. Все терпеливо выслушивали друг друга, задавали заинтересованные вопросы, спорили без оскорблений. А я и не знала, что так бывает — в моем мире все разговаривали с воплями и криками, брызгая слюной и размахивая руками.

Честно скажу, сегодня западная «формализованная» беседа уже не приводит меня в такой уж восторг, чего-то в этих спокойных застольных разговорах мне не хватает. Но и наше буйство мне не нравится, особенно сегодня, когда оно перекинулось в социальные сети, где каждый вопит о своем, не забывая при этом оскорбить всех остальных. Наводнившие интернет специалисты по прививкам, дорожно-транспортным происшествиям или правилам работы Нобелевского комитета настолько не стесняются в выражениях, что уже перестаешь думать о содержании их высказываний: какая разница — прав человек или нет, просто противно.

И другая, увы, хорошо всем известная особенность нашего общения — большая часть наших разговоров — дружеских или деловых, официальных или неформальных — это просто выступления ораторов. Каждый рассказывает о своем, о том, что накипело, делится историями из жизни, — а когда «микрофон» переходит к следующему высказывающемуся, то можно просто отдохнуть, дожидаясь того момента, когда снова получишь возможность высказаться. Ну действительно, не слушать же, что другие говорят…

А вот ток-шоу «Больше всех надо», начатое порталом «Такие дела», мне очень нравится, потому что здесь умеют слушать и говорить. Ведущие Александра Ливергант (моя выпускница, между прочим) и Паша Меркулов знают, какие вопросы задавать, и умеют слушать ответы (большая редкость!). И говорят здесь тоже прекрасно — причем по делу.

При слове «ток-шоу» сразу возникают ассоциации с публичными разборками бывших жен знаменитостей, со старательным перетряхиванием грязного белья или с сомнительными медицинскими советами.

«Больше всех надо» — это разговор о тех темах, которые действительно важны для всех нас, и это редкая возможность услышать, что о них говорят настоящие эксперты. Они могут быть не согласны друг с другом, а могут оказаться единомышленниками, но в любом случае это будет разговор профессионалов и общение, в котором все уважают друг друга.

Здесь говорят о пандемии и вакцинации, о проблемах, связанных с похудением и о курении, об алкоголизме и о жизни больших городов, о тревожном родительстве и жизни без детей, о кибербуллинге и новой сексуальности. Всех тем не перечислить. Главное — это те проблемы, которые действительно важны для нашей жизни, и о которых в социальных сетях и на телевидении вспоминают не так уж часто, а если уж вспоминают, то так, что и слушать не хочется.

А в «Больше всех надо» приходят Дима Зицер и Федор Катасонов, Наталья Зубаревич и Борис Акимов, Нюта Федермессер и Екатерина Шульман. А еще множество серьезных экспертов, которых, увы, не раскручивают медиа, а им есть что сказать, а нам полезно их послушать.

В «Пире» Платона герои, собравшиеся за пиршественным столом, решают, что не будут просто бессмысленно пить вино, а зададут тему для застольной беседы и станут весь вечер рассуждать и спорить. Так начинается, наверное, самая знаменитая дискуссия о любви в истории человечества. Сравняться с тем древним разговором в Афинах вряд ли у кого-то получится, но стремиться следовать заложенным тогда принципам свободной и уважительной беседы всегда полезно.

Вот так и разговаривают в «Больше всех надо» — свободно, спокойно, прислушиваясь друг к другу. Слушать эти разговоры — сплошное удовольствие.

Подписывайтесь — https://www.youtube.com/channel/UC3TBBpBPtGeKjlQblH5v33A

#дружеский_pr

НЕ УСТУПАЕМ МОРДОРУ

Что делать, когда сгущается тьма? Когда силы Мордора наступают со всех сторон? Когда из Гримпенской трясины раздается страшный вой? Когда из-за речки Смородины выходит шестиглавый змей, потом девятиглавый, а потом и двенадцатиглавый, а все спят и защищать Калиновый мост совсем некому? Как поступать?

Те немногие, кто готовы жертвовать собой, вызывают восхищение, но не желание следовать их примеру. Те, увы, достаточно многочисленные, кто переходят на темную сторону силы, вызывают омерзение и следовать их примеру точно не хочется.

Что остается?

Напрашивающийся вариант — бежать — уже перестает восприниматься как проявление слабости и трусости. Просто желание плюнуть, растереть. У Гии Канчели есть страшное произведение, которые называется Abil ne viderem — Ушел, чтобы не видеть. Я пишу эти строки в отеле с видом на пролив Золотой Рог. Солнце светит, за окном красота. Режим, правда, тоже сомнительный, но меня он, вроде бы, не касается. Потому что я турист. Могу сидеть на балконе, смотреть на Галатский мост и башню стамбульского университета и слушать музыку Гии Канчели. Или что-нибудь повеселее.

И ведь даже тот человек, имя которого не смеет называть наш президент, в своем замечательном письме из тюрьмы призвал своих соратников не комплексовать из-за того, где они находятся — мол, можно трудиться на благо России и из-за границы.

Он прав, конечно. Может быть, когда-нибудь придется так поступить. Но во-первых, можно уйти, но как перестать видеть и слышать, что происходит? Во-вторых, у меня еще масса дел дома — лекции, друзья, книги, мой собственный балкончик, а не гостиничный.

Какой еще вариант? Уйти в свою жизнь, варить варенье, читать книги, ходить по театрам, общаться с друзьями, не говорить о политике. Тоже уйти, чтобы не видеть, но только в более мягкой форме. И стараться не думать о том, что где-то кто-то с улыбочкой может сказать: «Ну тогда мы идем к вам» — и это не будет рекламой стирального порошка «Тайд».

Ну уж нет. Сами варите свое варенье. Мне такой вариант не подходит, я все-таки историк. Мне кажется, когда Лосев писал «удаляюсь во внутренние покои, в прохладные сумрачные палаты», он имел в виду уход от мелких дрязг и политической суеты, а вовсе не добродушное чаепитие во время чумы.

Так… Что еще нам остается? Сразу вспоминается совет Дамблдора. «Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии».
Наверное, если прекратить мерзкие разборки по каждому поводу, то это будет уже шаг вперед.

Что еще?

Решила посмотреть, в каких ситуациях Толстой повторял свое любимое изречение: «Делай что должно, и пусть будет что будет». Комментарий в 90-томнику Толстого: « «Fais ce que dois, advienne que pourra» («Делай, что должно, и пусть будет, что будет»). Эти слова станут последними, написанными рукой Толстого в Астапово, в последнем Дневнике 1910 г.»

А в письме к американскому писателю Эрнесту Кросби в 1896 году Толстой писал: «««Fais се que dois, advienne que pourra» — «Делай, что должно, и пусть будет, что будет» — есть выражение глубокой мудрости. То, что каждый из нас должен делать, каждый несомненно знает; то же, что случится, мы никто не знаем и знать не можем. И потому уже не только тем, что мы должны делать должное, мы приведены к тому же, но и тем, что мы знаем, что должно, а совсем не знаем того, что случится и выйдет из наших поступков».

Меня часто спрашивают, что будет с Россией. Считается, что историки занимаются прошлым, значит и будущее знают. А я всегда отвечаю, что как историк знаю — будущее непредсказуемо. Уже на моей жизни происходили самые неожиданные повороты — в 1985 году, в 1991, в 2011-м. Никаких предсказаний не даю. Зато размышляю над толстовскими словами, «То, что каждый из нас должен делать, каждый несомненно знает». Сегодня так часто слышишь слова — что делать? А Лев Николаевич считал, что каждый из нас НЕСОМНЕННО знает ответ на этот вопрос. Это, кстати, очень облегчает жизнь, если ты знаешь, «что должно».

Ну что же. Пошла готовиться к лекциям. До встречи в Москве.

ГЕРОЙ? УБИЙЦА? ПОП-ЗВЕЗДА?

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен Эрнесто Че Геваре — одному из самых знаменитых людей ХХ века.

Че Гевару знают все. Может быть, не все смогут вспомнить подробности его биографии, но уж его гордый взгляд, развевающиеся черные волосы, берет узнает практически любой — этот облик «Героического партизана», как называлась фотография Альберто Корда, растиражирован по всему миру и, несмотря на то, что после гибели Че прошло уже более полувека, он по-прежнему украшает футболки и афиши, книги и стены домов. Альберто Корда пытался не допустить появления лица «Героического партизана» на этикетке бутылок водки Смирнофф, объясняя это тем, что Че Гевара был противником империалистической экспансии, частью которой, с точки зрения фотографа, является продажа водки по всему миру, а кроме того, революционер почти никогда не пил… Впрочем, стороны достигли мирного соглашения, по которому фотограф просто получил очень большие отступные и передал их благотворительным организациям, помогающим кубинским детям.

Эта история вроде бы говорит о невероятной, всемирной популярности Че. Но с другой стороны, на нее можно посмотреть как на очередной, уже посмертный его проигрыш. А Че проигрывал почти всегда. Единственной его неоспоримой победой был захват отрядом кубинских повстанцев, которым он командовал, города Санта-Клара. Эта военная операция сыграла огромную роль в приходе Фиделя Кастро к власти.

А в остальном амбициозный аргентинский доктор, который предпочел не лечить, а воевать, оказался не так уж удачлив. Он брался за все, что, по его мнению, нужно было для революции — надо было воевать, воевал, надо было расстреливать, расстреливал — и еще как! — надо было пытать, пытал, поручили управлять кубинской экономикой, взялся и за это дело, хотя ничего в нем не понимал, а потом стал делать мировую революцию сначала в Конго, потом в Боливии — и закончил свою жизнь после отчаянных скитаний по джунглям, задыхаясь от астмы и безуспешно пытаясь поднять местных крестьян на восстание.

И даже после смерти все пошло не так. Фотографию убитого Че, сделанную Фредди Альборта Триго, неоднократно сравнивали с картиной Рембрандта «Урок анатомии доктора Тульпа» или с изображением снятого с креста Христа, его отрубленные кисти рук превратились в удивительный и трагический образ. Великий писатель Хулио Кортасар написал, обращаясь к уже убитому Че: «Используй мою руку, брат! Они ничего не добились, убив и спрятав тебя. Возьми мою руку и пиши: я буду говорить и делать то, что мне следует говорить и делать, а ты всегда будешь рядом со мной. Только таким образом имеет смысл жить дальше».

Звучит очень красиво. Но удивительным образом мученик-революционер превратился в поп-икону, в образ, мало чем отличающийся от бутылки кока-колы или портрета Мерлин Монро работы Энди Уорхола. Понравилось бы это борцу с мировым империализмом?

ВСПОМНИМ О ТОМ, ЧТО НАС ХОТЯТ ЗАСТАВИТЬ ЗАБЫТЬ

Коллективизация — одна из самых страшных трагедий в истории нашей страны, подчас оказывается на обочине нашего восприятия.

Коллективизация, как и вообще первые пятилетки, положила конец НЭПу. Пастернак назвал НЭП в «Докторе Живаго» «самым двусмысленным и фальшивым из советских периодов». НЭП породил надежды. Жизнь стала налаживаться. Как говорит в другом великом произведении — романе Платонова «Чевенгур» — приказчик, торгующий хлебом после ужасов военного коммунизма: «Ленин взял, Ленин и дал».

В городе появились предприниматели. В деревнях крестьяне начали обогащаться по призыву Бухарина.

Но жители страны советов спаслись от голода и начать мечтать о большей свободе. Может быть, о свободе политической?

Именно поэтому первые пятилетки — не только создание новой экономики, где не было места рыночным отношениям. Это еще и удар по тем кто мог начать мечтать о недозволенном.

И вот стройки первой пятилетки сметают частный сектор российской экономики. На стройках все стало ломаться — план надо выполнять и перевыполнять любой ценой. Найти виноватых! Так начинаются первые репрессии против инженеров, которые, как оказалось, специально ломали станки и затапливали шахты. Придумаем несуществующую Промпартию, проведем публичный процесс и вообще превратим полную самоуважения техническую интеллигенцию в «прослойку» между рабочими и крестьянами.

Крестьяне всегда были под подозрением как мелкая буржуазия. На них обрушивается страшный удар. 7 ноября 1929 года газета «Правда» сообщила, что нынешний год, оказывается, «год великого перелома», потому что «середняк пошел в колхоз» (куда крестьян всеми силами загоняли). А значит, можно начать «сплошную коллективизацию» и «уничтожить кулачество как класс».

Большевики повторили хитрый прием 1918 года — противопоставили крестьянскую бедноту деревенской верхушке. К тому же, в деревню отправили 25 тысяч рабочих, которые не были связаны ни с кем ни родственными, ни дружественными узами — чтобы не жалко было выгонять из домов и отправлять в теплушках неизвестно куда.

Так была сломлена самая работящая часть крестьянства. Дальше Сталин совершил свой любимый финт, свалив вину на других. Появившаяся в начале марта 1930 года статья «Головокружение от успехов» продемонстрировала крестьянам, что в колхозы их силком загонял не товарищ Сталин, а местные руководители, а товарищ Сталин просто об этом не знал.

Количество людей в колхозах резко снизилось — а потом под шумок снова пошло вверх — решение о завершении сплошной коллективизации к 1931-32 году никто не отменял.

Дальше разворачиваются две параллельных трагедии — борьба за выживание тех кулацких семей, которые не умерли по дороге в ссылку, не вымерзли на снегу в Сибири, и голод 1932-33 годов, обрушившийся на тех, кто остался в деревнях, стал колхозниками, работал за «палочки» трудодней — и умирал, умирал, умирал.

Страшный голод не щадил никого. Сегодня прежде всего говорят об украинском «голодоморе», но надо понять, что умирали от голода, ели землю, доходили до людоедства и в Молдавии, и на Кубани, и во многих других местах.

Гарет Джонс, британский журналист, который в 1933 году сумел проехать по Украине, писал, что люди говорили ему: «Мы скоро умрем» и одновременно объясняли, что у них-то еще есть корм для скота, который они едят, а вот если он поедет на юг, то увидит людей, у которых вообще ничего не осталось…

А когда миллионы умерли и сопротивляться уже никто не мог, в 1935 году ввели чуть облегченный колхозный устав — и опять все вздохнули: вспомнил товарищ Сталин о нас, не дал погибнуть…

И, наверное, не случайно сегодня во время просмотра фильма Агнешки Холланд о Гарете Джонсе какие-то гопники устраивают погром, а полиция их покрывает. Строительство социализма под бравурные марши, закончившееся мучительной смертью нескольких миллионов — этот образ не вписывается в нынешний взгляд на сталинскую эпоху.

Вот я и написала этот текст, чтобы напомнить о миллионах, корчившихся от голода на плодородной черноземной земле

ПРИЯТНОЕ УДИВЛЕНИЕ

Мои выпускники не перестают меня удивлять.

То, что Маша Минина стала прекрасным учителем литературы, меня не удивило — это вполне можно было предположить, глядя на то, как она училась в гуманитарном классе.

Когда она решила организовать в нашей школе литературный клуб, это уже вызвало у меня большие сомнения. Дети у нас столько учатся и у них уже столько разных интересных дел помимо школы, что еще и клуб... Ой-ой-ой. Но Маша смогла организовать все так, что на заседания клуба приходили и ученики, и их родители, и выпускники, и вообще все, кому это было интересно. Там слушали лекции, задавали вопросы, — а потом еще пили чай с печеньем и обсуждали услышанное. И мне, как человеку, несколько раз выступавшему в этом клубе, было очень приятно со всеми общаться.

А теперь Маша в очередной раз меня удивляет. Она придумала и организовала для центра семейного консультирования «Подсказка» тьюторскую программу «Напарники».

Это программа для подростков и их родителей. Любой, кто прочитал эту фразу, наверное, вздрогнул. Все мы знаем, как невероятно тяжело быть подростком и проходить через тяжелейшие кризисы самоидентификации, искать себя во враждебном и странном взрослом мире. Впрочем, не менее тяжело быть и родителями подростка — смотреть, как твой ребенок, который еще вчера был таким милым, вдруг не хочет с тобой разговаривать, закрывается у себя в комнате — и что он там делает? А если уходит — то куда идет? И чего он хочет?

Сколько раз я слышала от старшеклассников:" Я не знаю, чего я хочу«. «Я не знаю, что мне делать после школы». И от родителей: «Мы решили, что он будет поступать...» — А на мой вопрос: это вы решили сами или вместе с ребенком, я очень часто слышала: «Да он сам не знает, чего хочет. Просит, чтобы мы за него все решили».

В рамках программы «Напарники» Маша проводит консультации для подростков, используя различные психологические методы. Но, честно говоря, мне кажется, — при всем уважении к тренингам, творческим заданиям, разговорам в чате — очень важно, что с ребятами общается молодая, красивая и умная девушка, которая, наверное, еще сама помнит, каково это — искать себя, но при этом уже может серьезно поговорить с теми, кто нуждается в помощи, помочь им снять стресс, поверить в собственные силы.

И не менее важно, что одновременно программа «Напарники» предполагает и работу с родителями, которые — ох как часто — совершенно не понимают, как себя вести: все разрешать? Все запрещать? Максимально контролировать? Плюнуть и пустить все на самотек?

И вот что пишут подростки, уже прошедшие через программу «Напарники»:

«Я увидел чужие жизни я понял, что мне надо что-то менять»

«Я стал обращать внимание на то, как и что люди говорят. Я понял, что мой друг не совсем такой, каким я его себе представлял. Стал замечать, когда мне плохо и стараться не выплескивать это на других».

«Спасибо за веб по конфликтам. Я смогла применить эти знания на практике».

И не менее интересно, что говорят родители. Один папа вдруг заметил, что его сын стал ставить себе цели сам — вот это, мне кажется, одно из важнейших достижений. И не менее важно, что у мальчика «появилось ощущение, что у него есть поддержка, что он не один» — а вот это в переходном возрасте вообще большая редкость.

И, наверное, то, о чем мечтают многие родители: «Наше общение стало более на равных, более глубоким и интересным».

По-моему, все это очень хорошо. И я хочу пожелать успеха Маше и ее коллеге Ольге, с которой они ведут программу «Напарники». Не сомневаюсь, что я в будущем еще не раз буду приятно удивлена.

#дружеский_pr

СКОЛЬКО СТОИТ ВОДА?

Готовлюсь к лекции о том, как люди в разные времена боролись за воду — а эта борьба, ох, какая болезненная и острая, как во времена древнего Вавилона, так и сегодня.

И вот прочитала о том, что происходило в 1903 году на Тринидаде, который был тогда британской колонией. Там традиционно тратили очень много воды — прежде всего, богатые люди.

Их можно понять — на Тринидаде жарко, все время хочется принять ванну. Но как это сделать в условиях Карибского бассейна? В середине XIX века на Тринидаде была эпидемия холеры, а в тот момент уже начинало распространяться представление о том, что для борьбы с холерой нужна здоровая вода. Решили проложить водопровод.

К концу XIX века в столице острова Порт-оф-Спейн уже был водопровод. И тут оказалось, что на Тринидаде в год тратили воды в два раза больше, чем в Лондоне, хотя ясно, насколько больше людей в английской столице, чем на маленьком острове.

В богатых домах были бассейны — сегодня этим мало кого удивишь, но в тот момент это было большой роскошью. Бассейн наполняли просто — открывали кран на всю ночь. Судя по всему, были дома, где краны вообще редко закрывали.

Шаг, предпринятый властями, кажется вполне разумным — решено было установить счетчики воды. Но понятно, что хозяевам бассейнов и кранов с постоянно текущей водой это не понравилось. Было сделано несколько попыток, но каждый раз власти уступали под напором всеобщего возмущения.

Наконец в 1903 году счетчики были установлены и было решено повысить цену на воду. И тут возникает интересная проблема. Параллельно с этим, наверное обоснованным решением, губернатор распустил городской совет Порт-оф-Спейн, обвинив его (возможно, что справедливо) в неэффективности и коррупции. Вроде бы невелика беда, но таким образом решение о повышении цен на воду принимало уже центральное правительство, а не местное самоуправление, каким бы оно ни было.

В городе возникла Ассоциация налогоплательщиков (вернее было бы сказать — Ассоциация оплачивающих коммунальные услуги), боровшаяся против новшеств. Возглавлял ее известный чернокожий адвокат Эммануэль Лазар, который в память о своих африканских корнях называл себя Мзумбо. Он доказывал, что за воду плату вообще брать нельзя. Мысль, честно говоря, спорная, но крайне популярная у местных жителей.

В марте 1903 года решение о повышении цен было принято в первом чтении — на фоне криков, шума и скандала. Буквально через несколько недель без каких-либо консультаций было организовано второе чтение. К тому же было объявлено, что присутствовать на нем можно, только получив специальный билет.

И тут народ возмутился и пошел к Красному дому — правительственному зданию. В окна полетели бутылки и камни. Были разбиты старинные витражи — и, что, наверное, символично, — на одном из них было изображено прибытие Колумба на Тринидад. Чиновникам пришлось прятаться под столами от летевших камней — вызвали полицию. Полиция стала стрелять. Было убито 16 человек и более 40 ранено. 12-летняя девочка погибла от удара штыком в грудь. Про одну молодую девушку говорили, что ее застрелил полицейский — ее бывший любовник.

Но пока происходили все эти ужасы, кто-то поджег нижний этаж дома. Что характерно, пожарная часть была рядом, но пожарные, которые, кажется, были на стороне бунтовавших, ехали так долго, что Красный дом полностью сгорел.

Мзумбо и других руководителей Ассоциации налогоплательщиков оправдали от всех обвинений. Красный дом через некоторое время отстроили — сегодня это здание парламента Тринидада. А решение вопросов, связанных с водой, передали на усмотрение местных властей. Думаю, честно говоря, что цену все равно повысили.

Вот и пойми — кто тут прав. Вода, как говорил Мзумбо, действительно, источник жизни и все люди имеют на нее право. Но надо ли безответственно ее тратить? Кто должен решать вопросы жизни города? Местные власти, которые могут попустительствовать свои людям, или центральное правительство, отнимающее у людей право решать самим? Все ведь это касается не только Тринидада.