МЕЧТА О БЕЛОВОДЬЕ
В 1867 году в предгорьях Алтая, на реке Белокуриха, был основан курорт, где я сегодня и пишу этот текст. Здесь радоновые источники, отдыхающие пьют минеральную воду. Вечером организуются мероприятия вроде «Обаяние баяна» и устраиваются дискотеки. У входа в санаторий на лавочке сидит памятник Славскому, создателю атомной промышленности, который удивительным образом, кроме закрытых городов вроде Озерска, еще и строил здесь санатории. Вокруг — леса и гранитные скалы — красота.
А я сижу на балконе, смотрю на лес на холме и думаю — когда-то, может быть в XVII или в XVIII веке сюда пришли люди, спасавшиеся от преследований и верившие, что где-то есть свободная жизнь. Им было ясно, что такая жизнь невозможна в больших городах, рядом с вечно ворующим и не дающим вздохнуть начальством — и они уходили — в Сибирь, на Алтай. Говорят, что целая полоса названий, заканчивающихся на «иха» тянется сюда, на Алтай, с севера, от Архангельска и Вологды. Вот она — дорога тех, кто хотел жить свободно.
Но от властей, как из мафии, — так просто не уйдешь. Уже в 1683 году они учредили «крепкие заставы», чтобы не давать просто так переселяться в Сибирь. Сибирь осваивать, конечно, нужно, — только с разрешения, после получения бумажки.
Но мечта о свободной жизни сохранилась. Почему речка, на которой основан курорт, называется Белокуриха? Белая курья — белая заводь, белая река. Белый цвет — символ свободы и счастья. Люди искали здесь сказочную страну Беловодье, где не забирают в солдаты и не мучают налогами, не заставляют верить так, как угодно начальству.
Как пишут историки старообрядчества: «С переходом демидовских заводов в казну и прикреплением первых насельников края к заводам начинается бегство из этих первоначально свободных земель вглубь страны. Таким образом, наиболее смелые и отважные бегут из заводов в горы и поселяются в ущельях верхнего течения Бухтармы и ее притоков, а также в глубине Алтая, на реке Катуни. Там, на Бухтарме и на Катуни, среди неприступных и неизвестных сибирской администрации хребтов и возникли убежища преследуемых и недовольных, искавших независимости и свободы».
Власти шли за людьми, а люди уходили все дальше — «в камень», в горы. Передавали тексты с описанием точного пути к счастью: «на Екатеринбурх, да Томск, на Барнаул, вверх по реке Катурне на Красный Яр, деревня Ака, тут часовня и деревня Устьба. В Устьбе спросить странноприимца Петра Кириллова, зайти на фотеру»… Дальше маршрут тоже расписан совершенно точно — ходу «сорок дней с роздыхами», потом еще четыре дня, и там уже «Опоньское государство» среди океана моря, на ста островах с горами, — и там Беловодье.
Удивительно, сколько раз люди пытались добраться до сказочной «Опонии» — через горы, леса и пустыни, через Монголию и Китай, добирались до Афганистана и Индии. И даже, когда на западе, в Буковине, появилось поселение Белая Криница — в общем-то, опять Беловодье, — не верили, что счастливая страна так близко, все равно шли тысячи километров на восток. Еще в XIX веке все бросали — дома, хозяйство, скотину. Кто-то погибал в пути от жажды и болезней, кто-то возвращался обратно. «Но немного им и осталось дойти-то, Дальше идёт море глубокое, и на том его берегу стоит крепость страшная, и живут в ней праведники, сохранившие веру истинную, бежавшие от бергальства <то есть от горных работ>, от солдатства . Попасть к ним можно, перейдя это море, а по морю вывешена дорога фертом (лошади по брюхо, на одни сутки пути). Слух идёт, что и сейчас живут они там, хранят древнее благочестие».
И еще в начала ХХ века ученым в верховьях Бухтармы рассказывали, что «великий князь Константин Николаевич, увидя, что неправда на Руси царит, ушел на Беловодье, на острова, и увел туда с собой сорок тысяч мужских и женских и что теперь этот народ живет там и податей не платит».
В общем, не надо мне рассказывать, что в России свобода никому не нужна. Всегда есть люди, мечтающие о вольной жизни и готовые ради нее идти через пустыни и горы.
В 1867 году в предгорьях Алтая, на реке Белокуриха, был основан курорт, где я сегодня и пишу этот текст. Здесь радоновые источники, отдыхающие пьют минеральную воду. Вечером организуются мероприятия вроде «Обаяние баяна» и устраиваются дискотеки. У входа в санаторий на лавочке сидит памятник Славскому, создателю атомной промышленности, который удивительным образом, кроме закрытых городов вроде Озерска, еще и строил здесь санатории. Вокруг — леса и гранитные скалы — красота.
А я сижу на балконе, смотрю на лес на холме и думаю — когда-то, может быть в XVII или в XVIII веке сюда пришли люди, спасавшиеся от преследований и верившие, что где-то есть свободная жизнь. Им было ясно, что такая жизнь невозможна в больших городах, рядом с вечно ворующим и не дающим вздохнуть начальством — и они уходили — в Сибирь, на Алтай. Говорят, что целая полоса названий, заканчивающихся на «иха» тянется сюда, на Алтай, с севера, от Архангельска и Вологды. Вот она — дорога тех, кто хотел жить свободно.
Но от властей, как из мафии, — так просто не уйдешь. Уже в 1683 году они учредили «крепкие заставы», чтобы не давать просто так переселяться в Сибирь. Сибирь осваивать, конечно, нужно, — только с разрешения, после получения бумажки.
Но мечта о свободной жизни сохранилась. Почему речка, на которой основан курорт, называется Белокуриха? Белая курья — белая заводь, белая река. Белый цвет — символ свободы и счастья. Люди искали здесь сказочную страну Беловодье, где не забирают в солдаты и не мучают налогами, не заставляют верить так, как угодно начальству.
Как пишут историки старообрядчества: «С переходом демидовских заводов в казну и прикреплением первых насельников края к заводам начинается бегство из этих первоначально свободных земель вглубь страны. Таким образом, наиболее смелые и отважные бегут из заводов в горы и поселяются в ущельях верхнего течения Бухтармы и ее притоков, а также в глубине Алтая, на реке Катуни. Там, на Бухтарме и на Катуни, среди неприступных и неизвестных сибирской администрации хребтов и возникли убежища преследуемых и недовольных, искавших независимости и свободы».
Власти шли за людьми, а люди уходили все дальше — «в камень», в горы. Передавали тексты с описанием точного пути к счастью: «на Екатеринбурх, да Томск, на Барнаул, вверх по реке Катурне на Красный Яр, деревня Ака, тут часовня и деревня Устьба. В Устьбе спросить странноприимца Петра Кириллова, зайти на фотеру»… Дальше маршрут тоже расписан совершенно точно — ходу «сорок дней с роздыхами», потом еще четыре дня, и там уже «Опоньское государство» среди океана моря, на ста островах с горами, — и там Беловодье.
Удивительно, сколько раз люди пытались добраться до сказочной «Опонии» — через горы, леса и пустыни, через Монголию и Китай, добирались до Афганистана и Индии. И даже, когда на западе, в Буковине, появилось поселение Белая Криница — в общем-то, опять Беловодье, — не верили, что счастливая страна так близко, все равно шли тысячи километров на восток. Еще в XIX веке все бросали — дома, хозяйство, скотину. Кто-то погибал в пути от жажды и болезней, кто-то возвращался обратно. «Но немного им и осталось дойти-то, Дальше идёт море глубокое, и на том его берегу стоит крепость страшная, и живут в ней праведники, сохранившие веру истинную, бежавшие от бергальства <то есть от горных работ>, от солдатства . Попасть к ним можно, перейдя это море, а по морю вывешена дорога фертом (лошади по брюхо, на одни сутки пути). Слух идёт, что и сейчас живут они там, хранят древнее благочестие».
И еще в начала ХХ века ученым в верховьях Бухтармы рассказывали, что «великий князь Константин Николаевич, увидя, что неправда на Руси царит, ушел на Беловодье, на острова, и увел туда с собой сорок тысяч мужских и женских и что теперь этот народ живет там и податей не платит».
В общем, не надо мне рассказывать, что в России свобода никому не нужна. Всегда есть люди, мечтающие о вольной жизни и готовые ради нее идти через пустыни и горы.
👍4❤1
КАК ПЕРЕВОДИТСЯ PRIVACY?
Услышала сегодня историю, которая пронзила мою душу. Доктор, отправлявший меня на целебный душ, в обнаружил, что при заезде в санаторий меня записали как существо мужского пола.
Пока мне меняли пол (в документах — поясняю на всякий случай), он рассказал, что несколько лет назад приехала женщина, которая должна была жить в двухместном номере. Через неделю (!!!) она сказала, что номер хороший, только сосед очень храпит. Она неделю жила в одном номере с мужчиной, и оба они считали, что так и надо. Если бы он не храпел, то так бы весь срок и прожили…
В принципе, лет 500-600 назад это никого бы не удивило. Крестьянская изба — что на Руси, что в Европе, — не место для уединения. Да и в городах долго не было никаких отдельных комнат ни у кого, кроме хозяина и хозяйки.
И то — Тристан, изнывая от любви к Изольде, крадется в ее спальню. Она лежит на супружеской постели с мужем, королем Марком. Королем, не деревенским мужиком. Но вокруг, на полу, прямо в королевской спальне спят воины короля Марка. В результате Тристан в отчаянии пытается через них перепрыгнуть…
Не случайно Жак Ле Гофф писал, что лето в средневековой Европе — «пора любви» — можно уединиться в лесу или хотя бы на сеновале… Другая замечательная мысль, обнаруженная мной в книге Олега Воскобойникова «Средневековье крупным планом», — человек, придумавший провести от очага, находившегося в центральном зале замка, трубы по стенам для обогрева других комнат, создал возможность частной жизни. Люди смогли расходиться по своим углам, а не сидеть все время друг у друга на виду, поближе к огню.
Века с XVI–XVII постепенно, в разных странах с разной скоростью начинает прокладывать себе дорогу обособленное поведение автономного человека.
Сидят уже не на лавках, а на стульях — в личном пространстве каждого. Раньше-то стул был только у главы семьи и считался чем-то важным. Когда викинги отправлялись на поиски нового поселения, то брали с собой «колонки» от стула — очевидно, у хозяина дома было что-то вроде балдахина, и кидали их в воду — где их прибьет море, там и надо жить.
Едят уже не руками, а вилкой. Есть уморительное описание того, как англичане с удивлением смотрели на итальянца, цеплявшего кусочки мяса каким-то странным приспособлением. А дальше у каждого уже будет своя посуда, свои приборы, свое обособленное место за столом.
И комнат в домах будет все больше, и уже не будут спать вповалку, а появится возможность то уходить « к себе», то возвращаться в места, предназначенные для общения.
И все эти перемены будут ничуть не менее важны, чем политические изменения, обеспечивавшие права человека, или распад средневековых цехов и крестьянских общин и начало свободной торговли.
И в нашей стране, вообще-то, этот процесс тоже идет — пусть медленно и непросто. Когда Столыпин предоставил крестьянам право свободного выхода из общины, то для кого-то это было неприемлемо, а для кого-то оказалось благословением. И сегодня кто-то все еще оплакивает развал колхозов, а кто-то пытается строить фермерское хозяйство.
А когда были построены такие неудобные, маленькие, тесные «хрущобы», то миллионы людей получили возможность жить, зная, что соседи не будут смотреть, что у тебя в кастрюле и кто пришел к тебе в гости, и как у тебя складываются отношения в семье, — и, кстати, не узнают, какие радиопередачи ты слушаешь на своей — пусть крохотной, но своей! — кухне, на своем транзисторном радиоприемнике ВЭФ. И это было великим раскрепощением, имевшим не меньшие последствия, чем осуждение Сталина.
Конечно, нам еще далеко идти по этому пути. У переводчиков регулярно возникают проблемы с переводом английского слова privacy. Приватность? — как-то старомодно звучит. Частная жизнь? — вызывает ассоциации со сплетнями и супружескими изменами. Privacy — это своя собственная, никому не подконтрольная жизнь, и для такого понятия еще не выработалось в русском языке общеупотребимое слово.
Ничего, еще выработается…
Услышала сегодня историю, которая пронзила мою душу. Доктор, отправлявший меня на целебный душ, в обнаружил, что при заезде в санаторий меня записали как существо мужского пола.
Пока мне меняли пол (в документах — поясняю на всякий случай), он рассказал, что несколько лет назад приехала женщина, которая должна была жить в двухместном номере. Через неделю (!!!) она сказала, что номер хороший, только сосед очень храпит. Она неделю жила в одном номере с мужчиной, и оба они считали, что так и надо. Если бы он не храпел, то так бы весь срок и прожили…
В принципе, лет 500-600 назад это никого бы не удивило. Крестьянская изба — что на Руси, что в Европе, — не место для уединения. Да и в городах долго не было никаких отдельных комнат ни у кого, кроме хозяина и хозяйки.
И то — Тристан, изнывая от любви к Изольде, крадется в ее спальню. Она лежит на супружеской постели с мужем, королем Марком. Королем, не деревенским мужиком. Но вокруг, на полу, прямо в королевской спальне спят воины короля Марка. В результате Тристан в отчаянии пытается через них перепрыгнуть…
Не случайно Жак Ле Гофф писал, что лето в средневековой Европе — «пора любви» — можно уединиться в лесу или хотя бы на сеновале… Другая замечательная мысль, обнаруженная мной в книге Олега Воскобойникова «Средневековье крупным планом», — человек, придумавший провести от очага, находившегося в центральном зале замка, трубы по стенам для обогрева других комнат, создал возможность частной жизни. Люди смогли расходиться по своим углам, а не сидеть все время друг у друга на виду, поближе к огню.
Века с XVI–XVII постепенно, в разных странах с разной скоростью начинает прокладывать себе дорогу обособленное поведение автономного человека.
Сидят уже не на лавках, а на стульях — в личном пространстве каждого. Раньше-то стул был только у главы семьи и считался чем-то важным. Когда викинги отправлялись на поиски нового поселения, то брали с собой «колонки» от стула — очевидно, у хозяина дома было что-то вроде балдахина, и кидали их в воду — где их прибьет море, там и надо жить.
Едят уже не руками, а вилкой. Есть уморительное описание того, как англичане с удивлением смотрели на итальянца, цеплявшего кусочки мяса каким-то странным приспособлением. А дальше у каждого уже будет своя посуда, свои приборы, свое обособленное место за столом.
И комнат в домах будет все больше, и уже не будут спать вповалку, а появится возможность то уходить « к себе», то возвращаться в места, предназначенные для общения.
И все эти перемены будут ничуть не менее важны, чем политические изменения, обеспечивавшие права человека, или распад средневековых цехов и крестьянских общин и начало свободной торговли.
И в нашей стране, вообще-то, этот процесс тоже идет — пусть медленно и непросто. Когда Столыпин предоставил крестьянам право свободного выхода из общины, то для кого-то это было неприемлемо, а для кого-то оказалось благословением. И сегодня кто-то все еще оплакивает развал колхозов, а кто-то пытается строить фермерское хозяйство.
А когда были построены такие неудобные, маленькие, тесные «хрущобы», то миллионы людей получили возможность жить, зная, что соседи не будут смотреть, что у тебя в кастрюле и кто пришел к тебе в гости, и как у тебя складываются отношения в семье, — и, кстати, не узнают, какие радиопередачи ты слушаешь на своей — пусть крохотной, но своей! — кухне, на своем транзисторном радиоприемнике ВЭФ. И это было великим раскрепощением, имевшим не меньшие последствия, чем осуждение Сталина.
Конечно, нам еще далеко идти по этому пути. У переводчиков регулярно возникают проблемы с переводом английского слова privacy. Приватность? — как-то старомодно звучит. Частная жизнь? — вызывает ассоциации со сплетнями и супружескими изменами. Privacy — это своя собственная, никому не подконтрольная жизнь, и для такого понятия еще не выработалось в русском языке общеупотребимое слово.
Ничего, еще выработается…
❤2
НЕ СОГЛАСНА Я С ТОБОЙ, МОНТЕСКЬЕ!
С нами за столом здесь, в Белокурихе, сидит женщина из Якутии. Вернее, стоит. Она не может сидеть — у нее грыжа позвоночника. И она живет в Якутии, а приехала лечиться на Алтай.
Она добиралась 10 часов на ракете по реке до какого-то пункта, откуда потом еще несколько часов ехала до Новосибирска на автобусе, лежа на заднем сиденье. Из Новосибирска она летела, занимая полулежа два места в самолете.
Что-то мне подсказывает, что вряд ли есть прямой рейс «Новосибирск — Горно-Алтайск», наверное, как водится в нашей стране, она летела через Москву. Сейчас, кажется, с местными рейсами стало получше, но помню, как лет десять назад, выходя в Москве из самолета, прилетевшего из Иркутска, я услышала, что трансферным пассажирам, летящим в Новосибирск надо пройти туда-то… То есть люди, летевшие из Иркутска в Новосибирск, делали пересадку в Москве…
Добравшись до Горно-Алтайска, моя соседка еще час с лишним ехала до санатория и теперь лечится. Кстати, лечится она от последствий ковида. Пройдет лечение — и пустится в обратный путь.
Даже одно описание этого пути вызывает у меня ужас. Но ясно, что пугают тут не столько расстояния, сколько то, что в Якутии, очевидно, ей лечиться негде. А расстояния — ну, конечно, тоже пугают, но одновременно вызывают восхищение.
Все эти бесконечные пространства — бескрайние степи, тайга, горы, пустыни, тундра — сколько же всего есть интересного и разнообразного в нашей огромной стране.
Монтескье, правда, сразу бы возразил, что, может, природные красоты у нас и есть, но зато именно они определяют деспотический характер российской власти: v«В Азии всегда были обширные империи; в Европе же они никогда не могли удержаться. Дело в том, что в известной нам Азии равнины гораздо обширнее и она разрезана горами и морями на более крупные области; а поскольку она расположена южнее, то ее источники скорее иссякают, горы менее покрыты снегом и не очень многоводные реки составляют более легкие преграды. Поэтому власть в Азии должна быть всегда деспотической, и если бы там не было такого крайнего рабства, то в ней очень скоро произошло бы разделение на более мелкие государства, несовместимое, однако, с естественным разделением страны».
Можно, конечно, начать придираться к великому философу и сообщить ему задним числом, что в Азии горы еще как покрыты снегом, а уж многоводность сибирских рек европейцам и не снилась.
С другой стороны, что-то в этом рассуждении есть. Бесконечность пространств вызывает пренебрежение к ресурсам — вырубим этот лес, пойдем дальше, истощим это поле, сместимся в другое место — а там, где не берегут ресурсы, не берегут и людей — вот вам и основа деспотизма. В Голландии или Швейцарии, где за освоение каждого сантиметра земли ведется упорная борьба, люди тоже становятся на вес золота. Здесь не скажут, что бабы новых нарожают…
Но можно ведь на наши пространства посмотреть и совсем по-другому. Как раз бесконечная Сибирь давала возможность уходить туда староверам, не желавшим подчиняться давлению государства и официальной церкви, и лихим казакам, хотевшим жить по своей воле, и многим другим «гулящим» людям. И всюду, где есть много земель и огромные расстояния, есть и возможность уйти от надоевшей жизни и въедливого начальства и начать новую, свободную жизнь, — проявив при этом огромные духовные и физические силы.
Была у американских историков теория о том, что фронтир — вечно передвигающаяся, подвижная граница, проходящая по лесам и прериям, — это важнейшая основа демократии, место, где формируется мощный слой независимых и свободных людей. Сегодня вроде бы она уже считается устаревшей.
А я смотрю на потомков тех, кто обживал российский фронтир, — на стойких сибиряков, суровых поморов, на жителей Дальнего Востока ( почему Хабаровск так независимо себя ведет? Привет, Хабаровск!), и думаю: как же здорово, что в нашей стране есть столько мест, где люди могли ( и могут?) проявить себя в свободных условиях.
Но женщину из Якутии жалко ужасно…
С нами за столом здесь, в Белокурихе, сидит женщина из Якутии. Вернее, стоит. Она не может сидеть — у нее грыжа позвоночника. И она живет в Якутии, а приехала лечиться на Алтай.
Она добиралась 10 часов на ракете по реке до какого-то пункта, откуда потом еще несколько часов ехала до Новосибирска на автобусе, лежа на заднем сиденье. Из Новосибирска она летела, занимая полулежа два места в самолете.
Что-то мне подсказывает, что вряд ли есть прямой рейс «Новосибирск — Горно-Алтайск», наверное, как водится в нашей стране, она летела через Москву. Сейчас, кажется, с местными рейсами стало получше, но помню, как лет десять назад, выходя в Москве из самолета, прилетевшего из Иркутска, я услышала, что трансферным пассажирам, летящим в Новосибирск надо пройти туда-то… То есть люди, летевшие из Иркутска в Новосибирск, делали пересадку в Москве…
Добравшись до Горно-Алтайска, моя соседка еще час с лишним ехала до санатория и теперь лечится. Кстати, лечится она от последствий ковида. Пройдет лечение — и пустится в обратный путь.
Даже одно описание этого пути вызывает у меня ужас. Но ясно, что пугают тут не столько расстояния, сколько то, что в Якутии, очевидно, ей лечиться негде. А расстояния — ну, конечно, тоже пугают, но одновременно вызывают восхищение.
Все эти бесконечные пространства — бескрайние степи, тайга, горы, пустыни, тундра — сколько же всего есть интересного и разнообразного в нашей огромной стране.
Монтескье, правда, сразу бы возразил, что, может, природные красоты у нас и есть, но зато именно они определяют деспотический характер российской власти: v«В Азии всегда были обширные империи; в Европе же они никогда не могли удержаться. Дело в том, что в известной нам Азии равнины гораздо обширнее и она разрезана горами и морями на более крупные области; а поскольку она расположена южнее, то ее источники скорее иссякают, горы менее покрыты снегом и не очень многоводные реки составляют более легкие преграды. Поэтому власть в Азии должна быть всегда деспотической, и если бы там не было такого крайнего рабства, то в ней очень скоро произошло бы разделение на более мелкие государства, несовместимое, однако, с естественным разделением страны».
Можно, конечно, начать придираться к великому философу и сообщить ему задним числом, что в Азии горы еще как покрыты снегом, а уж многоводность сибирских рек европейцам и не снилась.
С другой стороны, что-то в этом рассуждении есть. Бесконечность пространств вызывает пренебрежение к ресурсам — вырубим этот лес, пойдем дальше, истощим это поле, сместимся в другое место — а там, где не берегут ресурсы, не берегут и людей — вот вам и основа деспотизма. В Голландии или Швейцарии, где за освоение каждого сантиметра земли ведется упорная борьба, люди тоже становятся на вес золота. Здесь не скажут, что бабы новых нарожают…
Но можно ведь на наши пространства посмотреть и совсем по-другому. Как раз бесконечная Сибирь давала возможность уходить туда староверам, не желавшим подчиняться давлению государства и официальной церкви, и лихим казакам, хотевшим жить по своей воле, и многим другим «гулящим» людям. И всюду, где есть много земель и огромные расстояния, есть и возможность уйти от надоевшей жизни и въедливого начальства и начать новую, свободную жизнь, — проявив при этом огромные духовные и физические силы.
Была у американских историков теория о том, что фронтир — вечно передвигающаяся, подвижная граница, проходящая по лесам и прериям, — это важнейшая основа демократии, место, где формируется мощный слой независимых и свободных людей. Сегодня вроде бы она уже считается устаревшей.
А я смотрю на потомков тех, кто обживал российский фронтир, — на стойких сибиряков, суровых поморов, на жителей Дальнего Востока ( почему Хабаровск так независимо себя ведет? Привет, Хабаровск!), и думаю: как же здорово, что в нашей стране есть столько мест, где люди могли ( и могут?) проявить себя в свободных условиях.
Но женщину из Якутии жалко ужасно…
Telegram
Уроки истории с Тамарой Эйдельман
МЕЧТА О БЕЛОВОДЬЕ
В 1867 году в предгорьях Алтая, на реке Белокуриха, был основан курорт, где я сегодня и пишу этот текст. Здесь радоновые источники, отдыхающие пьют минеральную воду. Вечером организуются мероприятия вроде «Обаяние баяна» и устраиваются…
В 1867 году в предгорьях Алтая, на реке Белокуриха, был основан курорт, где я сегодня и пишу этот текст. Здесь радоновые источники, отдыхающие пьют минеральную воду. Вечером организуются мероприятия вроде «Обаяние баяна» и устраиваются…
❤1
КЕМ ТЫ БУДЕШЬ В ГРЯДУЩИХ СРЕДНИХ ВЕКАХ?
Алексей Пивоваров разговаривал со мной для выпуска «Редакции», посвященного Средним векам. Начали мы с того, как история Средневековья отразилась в «Игре Престолов», а потом очень быстро перешли на сегодняшний день.
Почему так? Увы, это совершенно ясно: наша жизнь - и не только российская - все больше напоминает Средние века. Культ силы и усиление религиозного фундаментализма во всех религиях, суеверия и иррациональные страхи, эпидемии и пренебрежение человеческими жизнями - можно найти еще много разных перекличек.
Джордж Мартин, создавая мир «Игры престолов», прихотливо смешал в нем самые разные эпохи, но «базовым» временем, к которому он уже дальше добавлял все, что хотел, стало именно Средневековье. «Если ты играешь в игру престолов, то либо побеждаешь, либо погибаешь» - эту идею очень удобно показывать, конструируя свои Средние века и одновременно обсуждая вполне современные проблемы: власть и люди, подлость и благородство, милосердие - и отсутствие его.
Средневековье может быть очень красивым - книжные миниатюры и легенды о Граале, культ Прекрасной дамы и готические соборы, а может быть страшным, кровавым, грязным. Почему-то нынешнее Средневековье все больше кажется кровавым и грязным, и это грустно.
Кем окажется каждый из нас в Средние века? Жестоким крестоносцем или фанатичным проповедником? Жестоким феодалом или восставшим крестьянином, уничтожающим все на своем пути? А может быть, прекрасным поэтом, просветленным философом, веселым жонглером, последователем Франциска Ассизского, несущим людям радость и добро?
Решать каждому из нас.
А пока что - смотрите новый выпуск «Редакции».
Алексей Пивоваров разговаривал со мной для выпуска «Редакции», посвященного Средним векам. Начали мы с того, как история Средневековья отразилась в «Игре Престолов», а потом очень быстро перешли на сегодняшний день.
Почему так? Увы, это совершенно ясно: наша жизнь - и не только российская - все больше напоминает Средние века. Культ силы и усиление религиозного фундаментализма во всех религиях, суеверия и иррациональные страхи, эпидемии и пренебрежение человеческими жизнями - можно найти еще много разных перекличек.
Джордж Мартин, создавая мир «Игры престолов», прихотливо смешал в нем самые разные эпохи, но «базовым» временем, к которому он уже дальше добавлял все, что хотел, стало именно Средневековье. «Если ты играешь в игру престолов, то либо побеждаешь, либо погибаешь» - эту идею очень удобно показывать, конструируя свои Средние века и одновременно обсуждая вполне современные проблемы: власть и люди, подлость и благородство, милосердие - и отсутствие его.
Средневековье может быть очень красивым - книжные миниатюры и легенды о Граале, культ Прекрасной дамы и готические соборы, а может быть страшным, кровавым, грязным. Почему-то нынешнее Средневековье все больше кажется кровавым и грязным, и это грустно.
Кем окажется каждый из нас в Средние века? Жестоким крестоносцем или фанатичным проповедником? Жестоким феодалом или восставшим крестьянином, уничтожающим все на своем пути? А может быть, прекрасным поэтом, просветленным философом, веселым жонглером, последователем Франциска Ассизского, несущим людям радость и добро?
Решать каждому из нас.
А пока что - смотрите новый выпуск «Редакции».
YouTube
Почему «темные века» снова стали актуальными? / Редакция
«Тест-драйв» от Альфа-Капитал https://is.gd/AJmkgl
«Мы катимся в Средневековье» — такую фразу мы слышим всё чаще по поводу разных событий: новых законов, споров о вакцинаци, растущем уровне хейта.
Нам стало интересно, действительно ли «скатываться в Средневековье»…
«Мы катимся в Средневековье» — такую фразу мы слышим всё чаще по поводу разных событий: новых законов, споров о вакцинаци, растущем уровне хейта.
Нам стало интересно, действительно ли «скатываться в Средневековье»…
❤1
О ВЕСЕЛОЙ ЦАРИЦЕ
Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — еще об одной женщине на престоле, еще об одной русской царице — Елизавете Петровне.
Что прежде всего приходит в голову, когда о ней заходит речь? «Веселая царица была Елисавет, Поет и веселится, Порядка только нет» — Алексей Константинович Толстой всегда умел высказаться и ехидно, и умно.
Веселая царица, балы, маскарады, наряды — 15 тысяч платьев, оставшихся после ее смерти, отмененная смертная казнь ( не совсем правильно, просто она не подписывала смертные приговоры), роскошь дворцов Растрелли…
Все это безусловно так. Но вообще-то, при Елизавете управлением занимались достаточно умные люди, чтобы обеспечить большой рывок России вперед, при Елизавете был основан Московский университет и зарождалась великая русская литература, появился публичный театр. Можно ли все это считать заслугой невежественной и легкомысленной правительницы? Вроде бы нет, — а, может быть, и да…
А еще история елизаветинского царствования — это и история о том, как ловко можно использовать в своих целях пропаганду и сделать вид, что твое правление отличается от царствования ненавистной кузины Анны Иоанновны как день от ночи, — а если присмотреться, то можно увидеть очень много сходных черт.
Еще это череда невероятных по своей запутанности и ожесточенности придворных интриг и время, когда действовали яркие, энергичные, циничные, но очень интересные люди, выросшие уже в послепетровскую эпоху.
В общем — это время, заслуживающее разговора о нем.
Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — еще об одной женщине на престоле, еще об одной русской царице — Елизавете Петровне.
Что прежде всего приходит в голову, когда о ней заходит речь? «Веселая царица была Елисавет, Поет и веселится, Порядка только нет» — Алексей Константинович Толстой всегда умел высказаться и ехидно, и умно.
Веселая царица, балы, маскарады, наряды — 15 тысяч платьев, оставшихся после ее смерти, отмененная смертная казнь ( не совсем правильно, просто она не подписывала смертные приговоры), роскошь дворцов Растрелли…
Все это безусловно так. Но вообще-то, при Елизавете управлением занимались достаточно умные люди, чтобы обеспечить большой рывок России вперед, при Елизавете был основан Московский университет и зарождалась великая русская литература, появился публичный театр. Можно ли все это считать заслугой невежественной и легкомысленной правительницы? Вроде бы нет, — а, может быть, и да…
А еще история елизаветинского царствования — это и история о том, как ловко можно использовать в своих целях пропаганду и сделать вид, что твое правление отличается от царствования ненавистной кузины Анны Иоанновны как день от ночи, — а если присмотреться, то можно увидеть очень много сходных черт.
Еще это череда невероятных по своей запутанности и ожесточенности придворных интриг и время, когда действовали яркие, энергичные, циничные, но очень интересные люди, выросшие уже в послепетровскую эпоху.
В общем — это время, заслуживающее разговора о нем.
YouTube
Елизавета Петровна: веселая царица, порядка только нет
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
❤2
Я не буду ничего писать про личные качества Владимира Меньшова — я просто ничего о них не знаю. Я не буду ничего писать про политические взгляды Владимира Меньшова, потому что не хочу участвовать в той уже, увы, традиционной вакханалии на костях, которая, очевидно, сейчас развернется.
Но я могу сказать, что мне нравится фильм «Москва слезам не верит», мне кажется, что в этой доброй сказке рассказано много верного и о нашей жизни, и о советской эпохе, и о женских судьбах.
Мне нравится фильм «Любовь и голуби» — еще одна сказка, только грустная, рассказывающая о человеческом одиночестве. Кстати, как прекрасно играют в обоих фильмах.
И я невероятный фанат фильма «Ширли-мырли». Увы, так и не исполнилась моя мечта — я хотела когда-нибудь подробно и неторопливо смотреть его со своими учениками и выявлять с ними те черты 90-х годов, которые так четко и ясно запечатлел этот фильм.
Вот квартира проводницы, вся состоящая из украденных на работе вещей, включая полку из вагона. ( Олег Ефремов: «Дай бог каждому!») Вот активисты и любители музыки, которые не хотят допустить, чтобы Иннокентий Шниперсон покинул родину и уехал в Америку. Вот идиоты милиционеры — «Президент только что присвоил мне звание полковника». Вечно сидящий в участке и активно во всем участвующий Суходрищев ( «Всех отпустить? И Суходрищева?) — и даже он слышал про сталинские репрессии : «Прекратите пытки! Тут вам не 37-й год»… Вот Васька Кроликов, который даже где-то у себя на зоне слыхал про масонов, жаждущих погубить Россию. Вот Роман Алмазов, борец за права цыганского народа, который начинает свой разговор в отделении со слов: «Можно позвонить? Как куда? На Би-би-си, на Голос Америки» — и приводит милиционеров в ужас.
Фильм с одной стороны состоит из бесконечной череды цирковых реприз и смешных сценок, прекрасно разыгранных замечательными актерами, но постепенно понимаешь, что все здесь выстраивается очень четко и логично.
За каждой из этих фантасмагорических и уморительных деталей на самом деле стоят совершенно конкретные приметы нашей жизни 90-х годов — безумная мечта о «загранице» и ужас перед страшными иностранцами, слухи о жидомасонах и разговоры о величии русского народа, «Осло, Глазго, Роттердам», «Шниперсон выбирает Россию!», бандиты и менты, менты и бандиты — и всеобщая мечта — улететь к такой-то матери на Канары, развалиться на пляже — и больше ничего не делать.
И давайте сегодня вспомним не высказывания или политические взгляды Владимира Меньшова, а то, что он снял несколько проникновенных фильмов, ставших истинно народными, и лишний раз напомнил нам, что все люди братья.
Покойтесь с миром, Владимир Валентинович.
Но я могу сказать, что мне нравится фильм «Москва слезам не верит», мне кажется, что в этой доброй сказке рассказано много верного и о нашей жизни, и о советской эпохе, и о женских судьбах.
Мне нравится фильм «Любовь и голуби» — еще одна сказка, только грустная, рассказывающая о человеческом одиночестве. Кстати, как прекрасно играют в обоих фильмах.
И я невероятный фанат фильма «Ширли-мырли». Увы, так и не исполнилась моя мечта — я хотела когда-нибудь подробно и неторопливо смотреть его со своими учениками и выявлять с ними те черты 90-х годов, которые так четко и ясно запечатлел этот фильм.
Вот квартира проводницы, вся состоящая из украденных на работе вещей, включая полку из вагона. ( Олег Ефремов: «Дай бог каждому!») Вот активисты и любители музыки, которые не хотят допустить, чтобы Иннокентий Шниперсон покинул родину и уехал в Америку. Вот идиоты милиционеры — «Президент только что присвоил мне звание полковника». Вечно сидящий в участке и активно во всем участвующий Суходрищев ( «Всех отпустить? И Суходрищева?) — и даже он слышал про сталинские репрессии : «Прекратите пытки! Тут вам не 37-й год»… Вот Васька Кроликов, который даже где-то у себя на зоне слыхал про масонов, жаждущих погубить Россию. Вот Роман Алмазов, борец за права цыганского народа, который начинает свой разговор в отделении со слов: «Можно позвонить? Как куда? На Би-би-си, на Голос Америки» — и приводит милиционеров в ужас.
Фильм с одной стороны состоит из бесконечной череды цирковых реприз и смешных сценок, прекрасно разыгранных замечательными актерами, но постепенно понимаешь, что все здесь выстраивается очень четко и логично.
За каждой из этих фантасмагорических и уморительных деталей на самом деле стоят совершенно конкретные приметы нашей жизни 90-х годов — безумная мечта о «загранице» и ужас перед страшными иностранцами, слухи о жидомасонах и разговоры о величии русского народа, «Осло, Глазго, Роттердам», «Шниперсон выбирает Россию!», бандиты и менты, менты и бандиты — и всеобщая мечта — улететь к такой-то матери на Канары, развалиться на пляже — и больше ничего не делать.
И давайте сегодня вспомним не высказывания или политические взгляды Владимира Меньшова, а то, что он снял несколько проникновенных фильмов, ставших истинно народными, и лишний раз напомнил нам, что все люди братья.
Покойтесь с миром, Владимир Валентинович.
❤3👍2
РАССКАЗ ДЛЯ САШИ
Несколько дней назад моя внучка Саша гуляла в берлинском парке со своей мамой и увидела там бронзовую фигуру. Саша с интересом разглядывала странного дядечку, но он не двигался, и она побежала играть.
Саша еще не знает, что такое памятник, и, конечно, не знает, что это был памятник Карлу фон Осецкому.
Осецкий, как и многие люди, прошедшие через Первую мировую войну, был убежденным противником войны и милитаризма. В Германии 20-х годов, где демократия рассыпалась на глазах, а националистические группировки росли как грибы после дождя, он пытался противостоять приближавшемуся ужасу.
В 1929 году авиаконструктор и журналист Вальтер Крайзер опубликовал в журнале «Вельтбюне», главным редактором которого был Осецкий, большую статью о тайных связях между военными и авиационной промышленностью и о существовании специального подразделения М (от слова Militär — военный), готовившего военных летчиков.
Это было явным нарушением Версальского договора. Мало того, представители военного министерства признали на суде, что опубликованная информация соответствовала действительности. Но именно поэтому Крайзера и Осецкого осудили. «Я знаю, что любой журналист, критикующий рейхсвер, должен быть готов к обвинению в предательстве, — писал Осецкий, — но на этот раз произошло очаровательное новшество: мы вышли из зала суда не предателями, а шпионами».
В промежуток между вынесением приговора и апелляцией у осужденных еще была возможность скрыться, и Крайзер бежал во Францию, а позже переехал в Бразилию. А Осецкий остался, хотя его уговаривали бежать. 10 мая 1932 года он явился в берлинскую тюрьму Тегель. У входа его поджидали сторонники и читатели, попытавшиеся уговорить журналиста не отдавать себя тюремной системе. Осецкий провел в тюрьме несколько месяцев и вышел по амнистии.
Маленькое отступление: из знаменитых адвокатов, защищавших Осецкого, один покончил с собой через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти, другой эмигрировал и умер в 1943 году в Нью-Йорке, третий уехал во Францию, пытался в 1941 году получить в Марселе американскую визу и умер от инфаркта, так ее и не дождавшись, а четвертый визу получил, но корабль, на котором он с женой плыл в Америку, был потоплен немецкой подводной лодкой.
А Осецкий, выйдя из тюрьмы, продолжал писать о нарастающем милитаризме, национализме, антисемитизме, — на дворе между тем был 1933 год. Сразу после поджога Рейхстага он был арестован и провел несколько лет в лагере. Представитель Красного креста, видевший его в 1935 году, описал бледного, дрожавшего арестанта с заплывшим глазом, выбитыми зубами, сломанной и плохо зажившей ногой. Известно, что Осецкого избивали и морили голодом.
В 1936 году Осецкому присудили Нобелевскую премию мира. Страх перед нацистской Германией был уже так велик, что два члена Нобелевского комитета ушли в отставку, так как они одновременно были государственными чиновниками, а король не посмел явиться на вручение награды.
Осецкого, впрочем, тоже на вручении не было, он был уже настолько болен, что под давлением мировой общественности его поместили в больницу. Власти требовали, чтобы он отказался от премии, но Осецкий смог передать на волю сообщение о том, что принимает награду, символизирующую «взаимопонимание между народами». Через полтора года он умер в больнице.
А ведь между 22 декабря 1932 года, когда его выпустили из тюрьмы, и арестом 28 февраля 1933 года еще было время. Еще можно было попробовать уехать и продолжать писать из безопасного места.
Я думаю о другом узнике, который сел в Берлине в самолет и полетел на родину, где его ждал арест, пародия на суд и пытки в колонии. И вообще о тех, кто жертвует своей жизнью, потому что считают, что это сможет что-то изменить, или просто потому что неспособны поступить по-другому.
Потом смотрю на фотографию маленькой девочки, разглядывающей памятник Карлу фон Осецкому. Надеюсь, что ее поколению не надо будет делать такой выбор.
Несколько дней назад моя внучка Саша гуляла в берлинском парке со своей мамой и увидела там бронзовую фигуру. Саша с интересом разглядывала странного дядечку, но он не двигался, и она побежала играть.
Саша еще не знает, что такое памятник, и, конечно, не знает, что это был памятник Карлу фон Осецкому.
Осецкий, как и многие люди, прошедшие через Первую мировую войну, был убежденным противником войны и милитаризма. В Германии 20-х годов, где демократия рассыпалась на глазах, а националистические группировки росли как грибы после дождя, он пытался противостоять приближавшемуся ужасу.
В 1929 году авиаконструктор и журналист Вальтер Крайзер опубликовал в журнале «Вельтбюне», главным редактором которого был Осецкий, большую статью о тайных связях между военными и авиационной промышленностью и о существовании специального подразделения М (от слова Militär — военный), готовившего военных летчиков.
Это было явным нарушением Версальского договора. Мало того, представители военного министерства признали на суде, что опубликованная информация соответствовала действительности. Но именно поэтому Крайзера и Осецкого осудили. «Я знаю, что любой журналист, критикующий рейхсвер, должен быть готов к обвинению в предательстве, — писал Осецкий, — но на этот раз произошло очаровательное новшество: мы вышли из зала суда не предателями, а шпионами».
В промежуток между вынесением приговора и апелляцией у осужденных еще была возможность скрыться, и Крайзер бежал во Францию, а позже переехал в Бразилию. А Осецкий остался, хотя его уговаривали бежать. 10 мая 1932 года он явился в берлинскую тюрьму Тегель. У входа его поджидали сторонники и читатели, попытавшиеся уговорить журналиста не отдавать себя тюремной системе. Осецкий провел в тюрьме несколько месяцев и вышел по амнистии.
Маленькое отступление: из знаменитых адвокатов, защищавших Осецкого, один покончил с собой через несколько месяцев после прихода Гитлера к власти, другой эмигрировал и умер в 1943 году в Нью-Йорке, третий уехал во Францию, пытался в 1941 году получить в Марселе американскую визу и умер от инфаркта, так ее и не дождавшись, а четвертый визу получил, но корабль, на котором он с женой плыл в Америку, был потоплен немецкой подводной лодкой.
А Осецкий, выйдя из тюрьмы, продолжал писать о нарастающем милитаризме, национализме, антисемитизме, — на дворе между тем был 1933 год. Сразу после поджога Рейхстага он был арестован и провел несколько лет в лагере. Представитель Красного креста, видевший его в 1935 году, описал бледного, дрожавшего арестанта с заплывшим глазом, выбитыми зубами, сломанной и плохо зажившей ногой. Известно, что Осецкого избивали и морили голодом.
В 1936 году Осецкому присудили Нобелевскую премию мира. Страх перед нацистской Германией был уже так велик, что два члена Нобелевского комитета ушли в отставку, так как они одновременно были государственными чиновниками, а король не посмел явиться на вручение награды.
Осецкого, впрочем, тоже на вручении не было, он был уже настолько болен, что под давлением мировой общественности его поместили в больницу. Власти требовали, чтобы он отказался от премии, но Осецкий смог передать на волю сообщение о том, что принимает награду, символизирующую «взаимопонимание между народами». Через полтора года он умер в больнице.
А ведь между 22 декабря 1932 года, когда его выпустили из тюрьмы, и арестом 28 февраля 1933 года еще было время. Еще можно было попробовать уехать и продолжать писать из безопасного места.
Я думаю о другом узнике, который сел в Берлине в самолет и полетел на родину, где его ждал арест, пародия на суд и пытки в колонии. И вообще о тех, кто жертвует своей жизнью, потому что считают, что это сможет что-то изменить, или просто потому что неспособны поступить по-другому.
Потом смотрю на фотографию маленькой девочки, разглядывающей памятник Карлу фон Осецкому. Надеюсь, что ее поколению не надо будет делать такой выбор.
❤4👍2😢2
Я ЧИТАЮ ИСТОРИЧЕСКИЙ РОМАН…
Я очень люблю Дюма. А еще я очень люблю Вальтер Скотта. Я все понимаю про то, что это не история, но я и читаю эти книги не как исторические исследования.
Когда я была молодой и грозной учительницей, то почему-то задавала своим ученикам какие-то дикие задания, например — прочитать за неделю главу из «Истории государства Российского» Карамзина или лекцию Ключевского. Самое удивительное, что они читали — или по крайней мере некоторые из них.
А потом вдруг в какой-то момент я поняла, что, может быть, человека два и делают это с интересом, а остальных это только отпугивает. А вот роман, где есть любовь, интрига, приключения — это ведь читать веселее.
И я стала задавать читать «Двадцать лет спустя» и «Дочь Монтесумы», «Тиля Уленшпигеля» и «Арапа Петра Великого». Ой-ой-ой — скажете вы. Да ведь сегодня никто уже не читает Дюма, и вся эта старая дребедень давно недоступна сегодняшним детям.
А вот и нет!
Естественно, в каждом классе были те, кто с трудом продирался через эти книги, но были и те, кому это было нужно и интересно, и даже, бывало, что приходили родители и говорили: «Спасибо, что задали Дюма, теперь мой ребенок с удовольствием читает».
Но там же все неправильно! Ну во-первых не все, а во-вторых, в этом-то главный интерес. Читаем, скажем, все того же Дюма, а потом сравниваем с тем, что пишут историки про кардинала Ришелье. Смотрим, в чем главные отличия. Сочетаем приятное с полезным: приятное — развитие критического мышления и аналитических навыков, полезное — читать Дюма всегда полезно!
Именно поэтому, когда меня попросили написать для сайта Storytel о своих любимых исторических романах, я с радостью это сделала. Вот, делюсь с вами тоже.
Я очень люблю Дюма. А еще я очень люблю Вальтер Скотта. Я все понимаю про то, что это не история, но я и читаю эти книги не как исторические исследования.
Когда я была молодой и грозной учительницей, то почему-то задавала своим ученикам какие-то дикие задания, например — прочитать за неделю главу из «Истории государства Российского» Карамзина или лекцию Ключевского. Самое удивительное, что они читали — или по крайней мере некоторые из них.
А потом вдруг в какой-то момент я поняла, что, может быть, человека два и делают это с интересом, а остальных это только отпугивает. А вот роман, где есть любовь, интрига, приключения — это ведь читать веселее.
И я стала задавать читать «Двадцать лет спустя» и «Дочь Монтесумы», «Тиля Уленшпигеля» и «Арапа Петра Великого». Ой-ой-ой — скажете вы. Да ведь сегодня никто уже не читает Дюма, и вся эта старая дребедень давно недоступна сегодняшним детям.
А вот и нет!
Естественно, в каждом классе были те, кто с трудом продирался через эти книги, но были и те, кому это было нужно и интересно, и даже, бывало, что приходили родители и говорили: «Спасибо, что задали Дюма, теперь мой ребенок с удовольствием читает».
Но там же все неправильно! Ну во-первых не все, а во-вторых, в этом-то главный интерес. Читаем, скажем, все того же Дюма, а потом сравниваем с тем, что пишут историки про кардинала Ришелье. Смотрим, в чем главные отличия. Сочетаем приятное с полезным: приятное — развитие критического мышления и аналитических навыков, полезное — читать Дюма всегда полезно!
Именно поэтому, когда меня попросили написать для сайта Storytel о своих любимых исторических романах, я с радостью это сделала. Вот, делюсь с вами тоже.
Storytel
Исторические романы, которые стоит прочитать: выбор Тамары Эйдельман — блог Storytel
Исторический роман – жанр, который требует от автора не только литературного таланта, но и внимательности и даже дотошности: без изучения эпохи, о которой пишешь, убедительной книги не создать. Впрочем, далеко не всегда в таких произведениях отражены реальные…
👍3❤2
ДРЕВНОСТЬ И СОВРЕМЕННОСТЬ
На выходных мы уехали из санатория и отправились путешествовать по Алтаю. По дороге нам встречались удивительные вещи — и особенно удивительным было сочетание сегодняшнего дня и далекого-далекого прошлого.
Мы выезжаем на Чуйский тракт — машины идут от Новосибирска и Бийска до границы с Монголией, а там дорога тянется до Китая и Пакистана.
Сколько веков по этому пути шли купцы, воины, монахи, ученые. Мы не знаем, когда возникла эта дорога, но есть предположение, что она существовала еще как ответвление Великого шелкового пути. В нескольких местах здесь есть следы в скалах, где много веков назад были закреплены механизмы, позволявшие переправляться через реки.
Не совсем понятно, когда по этому пути, вернее, еще тропе, пошли русские купцы — скорее всего, только в начале XIX века, но вот уже повезли кирпичный чай — «чуйские кирпичи», шкурки сурка — и другие здешние ценности. Вели на лошадях и на телегах, переправлялись через бурные реки на лодках, так же, как сегодня сюда привозят монгольские шерстяные носки и пакетики с травами.
И вот уже в путь отправляются путешественники и искатели восточной мудрости, в ХХ веке ломают спины зэки, потом появляются туристы. Современность, казалось, забивает древность — ничего подобного. Смотришь на заросшие лесом горы, идущие вдоль дороги, пересекаешь реки, читаешь названия деревень и понимаешь, что вот это место назвали русские, а в этом непонятном названии явно монгольские корни, а название этой речки вызывает ассоциации с уральскими языками. И тогда становится ясно, какое удивительное здесь всегда было, есть и, надеюсь, будет смешение культур, языков, верований.
К вопросу о верованиях. Наша цель — парк Уч-Энмек в Каракольской долине. Вот уж где все смешалось.
Каракольская долина — рай для археологов. Здесь остались следы множества древних культур и найдено огромное количество курганов, стел, наскальных рисунков. Это было священное место, где жители Алтая хоронили своих покойников. Сразу вспоминается Стоунхендж, тоже раскинувшийся на равнине — правда, не окруженной горами, — но тоже ставший центром многочисленных обрядов и захоронений.
Долина буквально покрыта курганами, некоторые из них раскопаны — можно подняться по усыпанному камнями склону и заглянуть в конусообразную яму — как в колодец, ведущий в древность. Что происходит в душе историка, читающего на въезде, что курганные захоронения принадлежат к пазырыкской культуре, — описать невозможно. В Пазырыкской долине были сделаны одни из самых поразительных археологических находок в нашей стране. Именно в Пазырыкских курганах нашли самый старый в мире ковер (из сохранившихся), и огромную колесницу, и вождя, покрытого татуировками, и мумию «принцессы Укока» и еще очень много удивительных и красивых вещей.
Пусть здесь не Пазырык, но ведь родственники! От одной мысли кружится голова. Потом понимаешь, что рядом еще множество нераскопанных курганов, и повсюду стоят наклоненные каменные столбы — балбалы. Большинство ученых склоняется к тому, что в этих столбах обитают души умерших. Мы стоим на залитой солнцем равнине, рядом с покрытыми лесом, а где-то и снегом горами, а перед нами — души людей, живших тысячи лет назад.
Тут подъезжает экскурсия и мы успеваем подслушать, что рядом с курганами хоронили расстрелянных в 1920–30-е годы. Где обитают их души?
А рядом — диснейленд. Здесь сторонники бурханизма и тенгрианства — религий, использующих древние представления для эзотерических поисков, — ставят свои памятники. На въезде в парк — каменная скульптура, сделанная сегодня по старинным образцам. Дальше — дольмен из трех каменных плит, менгир — вертикальная каменная стела и балбал. Все сделаны сегодня. Смешно? Да. Но красота гор так велика, что игрушечные святилища становятся настоящими. Перед одним из камней — монетки, брошенные туристами или молящимися. Почему-то эти игрища не раздражают — современные изыски покрываются патиной древности. Может быть, через сто лет они уже станут естественной частью окружения?
На выходных мы уехали из санатория и отправились путешествовать по Алтаю. По дороге нам встречались удивительные вещи — и особенно удивительным было сочетание сегодняшнего дня и далекого-далекого прошлого.
Мы выезжаем на Чуйский тракт — машины идут от Новосибирска и Бийска до границы с Монголией, а там дорога тянется до Китая и Пакистана.
Сколько веков по этому пути шли купцы, воины, монахи, ученые. Мы не знаем, когда возникла эта дорога, но есть предположение, что она существовала еще как ответвление Великого шелкового пути. В нескольких местах здесь есть следы в скалах, где много веков назад были закреплены механизмы, позволявшие переправляться через реки.
Не совсем понятно, когда по этому пути, вернее, еще тропе, пошли русские купцы — скорее всего, только в начале XIX века, но вот уже повезли кирпичный чай — «чуйские кирпичи», шкурки сурка — и другие здешние ценности. Вели на лошадях и на телегах, переправлялись через бурные реки на лодках, так же, как сегодня сюда привозят монгольские шерстяные носки и пакетики с травами.
И вот уже в путь отправляются путешественники и искатели восточной мудрости, в ХХ веке ломают спины зэки, потом появляются туристы. Современность, казалось, забивает древность — ничего подобного. Смотришь на заросшие лесом горы, идущие вдоль дороги, пересекаешь реки, читаешь названия деревень и понимаешь, что вот это место назвали русские, а в этом непонятном названии явно монгольские корни, а название этой речки вызывает ассоциации с уральскими языками. И тогда становится ясно, какое удивительное здесь всегда было, есть и, надеюсь, будет смешение культур, языков, верований.
К вопросу о верованиях. Наша цель — парк Уч-Энмек в Каракольской долине. Вот уж где все смешалось.
Каракольская долина — рай для археологов. Здесь остались следы множества древних культур и найдено огромное количество курганов, стел, наскальных рисунков. Это было священное место, где жители Алтая хоронили своих покойников. Сразу вспоминается Стоунхендж, тоже раскинувшийся на равнине — правда, не окруженной горами, — но тоже ставший центром многочисленных обрядов и захоронений.
Долина буквально покрыта курганами, некоторые из них раскопаны — можно подняться по усыпанному камнями склону и заглянуть в конусообразную яму — как в колодец, ведущий в древность. Что происходит в душе историка, читающего на въезде, что курганные захоронения принадлежат к пазырыкской культуре, — описать невозможно. В Пазырыкской долине были сделаны одни из самых поразительных археологических находок в нашей стране. Именно в Пазырыкских курганах нашли самый старый в мире ковер (из сохранившихся), и огромную колесницу, и вождя, покрытого татуировками, и мумию «принцессы Укока» и еще очень много удивительных и красивых вещей.
Пусть здесь не Пазырык, но ведь родственники! От одной мысли кружится голова. Потом понимаешь, что рядом еще множество нераскопанных курганов, и повсюду стоят наклоненные каменные столбы — балбалы. Большинство ученых склоняется к тому, что в этих столбах обитают души умерших. Мы стоим на залитой солнцем равнине, рядом с покрытыми лесом, а где-то и снегом горами, а перед нами — души людей, живших тысячи лет назад.
Тут подъезжает экскурсия и мы успеваем подслушать, что рядом с курганами хоронили расстрелянных в 1920–30-е годы. Где обитают их души?
А рядом — диснейленд. Здесь сторонники бурханизма и тенгрианства — религий, использующих древние представления для эзотерических поисков, — ставят свои памятники. На въезде в парк — каменная скульптура, сделанная сегодня по старинным образцам. Дальше — дольмен из трех каменных плит, менгир — вертикальная каменная стела и балбал. Все сделаны сегодня. Смешно? Да. Но красота гор так велика, что игрушечные святилища становятся настоящими. Перед одним из камней — монетки, брошенные туристами или молящимися. Почему-то эти игрища не раздражают — современные изыски покрываются патиной древности. Может быть, через сто лет они уже станут естественной частью окружения?
❤1👍1
Недавно я поговорила с журналистами, ведущими в Чикаго на радио NVC (Народная волна Чикаго), программу Политинформания.
Два брата-близнеца — Геннадий и Эдуард Бруммеры — почти час задавали мне всевозможные вопросы — о преподавании истории, об ученых-историках, о декабристах и народовольцах, о моем папе — в общем, было о чем поговорить.
А начали мы с того, почему так важно изучать историю. И действительно? Сколько раз я слышала рассуждения о том, что, мол, история — это не наука, история ничему не учит, зачем нам изучать прошлое, давайте разбираться в настоящем.
Конечно, история не наука в том смысле, в каком наука физика — в истории эксперимент поставить, конечно, можно, вот только повторить его в тех же условиях уже трудновато.
Конечно, история ничему не учит в прямом смысле слова. Как было бы легко жить: прочитал про французскую революцию — и точно знаешь, что надо делать или не делать во время российской революции.
Но вообще-то (спойлер) — история безусловно наука, и безуслово учит очень многому… что я имею в виду?
Слушайте в моем интервью.
Два брата-близнеца — Геннадий и Эдуард Бруммеры — почти час задавали мне всевозможные вопросы — о преподавании истории, об ученых-историках, о декабристах и народовольцах, о моем папе — в общем, было о чем поговорить.
А начали мы с того, почему так важно изучать историю. И действительно? Сколько раз я слышала рассуждения о том, что, мол, история — это не наука, история ничему не учит, зачем нам изучать прошлое, давайте разбираться в настоящем.
Конечно, история не наука в том смысле, в каком наука физика — в истории эксперимент поставить, конечно, можно, вот только повторить его в тех же условиях уже трудновато.
Конечно, история ничему не учит в прямом смысле слова. Как было бы легко жить: прочитал про французскую революцию — и точно знаешь, что надо делать или не делать во время российской революции.
Но вообще-то (спойлер) — история безусловно наука, и безуслово учит очень многому… что я имею в виду?
Слушайте в моем интервью.
YouTube
Тамара Эйдельман: невыученные уроки истории ✅ ПолитИнформания
📌 Почему историю важно изучать?
📌 "Герои прошлых лет" сегодня. Декабристы и Софья Перовская.
📌 Мифы или историческая правда?
📌 Россия, невыученные уроки истории.
📌 Преподование истории в России. Учебники.
📌 Истрическая наука и пропаганда.
📌 Карамзин, Костомаров…
📌 "Герои прошлых лет" сегодня. Декабристы и Софья Перовская.
📌 Мифы или историческая правда?
📌 Россия, невыученные уроки истории.
📌 Преподование истории в России. Учебники.
📌 Истрическая наука и пропаганда.
📌 Карамзин, Костомаров…
❤2👍1
ЛЕСТНИЦЫ В НЕБО
Думаю о тех, кто в 70-е годы проектировал санаторий «Белокуриха». Наверняка это были хорошие архитекторы, и они радовались, что им поручен такой важный проект. Как приятно придумывать здание, где люди будут лечиться и укреплять здоровье.
В санатории сегодня два десятиэтажных корпуса, отдыхающие ходят на массаж и на другие водные процедуры, пьют минеральную воду, делают ингаляции. Здесь очень дружелюбные сотрудники, здесь хорошо кормят.
Но неужели никому из тех, кто проектировал санаторий, не пришло в голову, что в санаторий обычно приезжают не очень здоровые и не очень молодые люди? Что среди них могут оказаться те, кто ходят с палочкой или даже на костылях — и они могут поскользнуться на бесконечных, очень красивых, но очень скользких плитах, покрывающих здесь полы.
И уж совсем никому не пришло в голову, что людям, приехавшим лечиться в санаторий, может быть нелегко подниматься и спускаться по ступенькам. Ступенек здесь бесконечное количество. Они красивые, из хорошего камня, разноцветные. На некоторых — очень редко — уложены пандусы. Около пандуса, ведущего из огромного холла к жилым корпусам, установлена очень характерная табличка: на ней зачеркнуты детская коляска и инвалидная коляска, а вот чемодан — нет. То есть по пандусу можно тащить только чемодан. А как быть с колясками? — Неизвестно.
Апофеоз в этом царстве ступенек достигнут в коридоре, ведущем в лечебное (!) отделение. Для того, чтобы туда пройти, человек, уже несколько раз по дороге из номера спустившийся и поднявшийся по ступенькам ( даже если ехал на лифте), должен преодолеть замечательную конструкцию. Коридор пересекает очень красивая темно-серая каменная платформа. Конструктивного смысла в ней никакого — она сделана просто для красоты. Надо подняться на три скользкие ступеньки, сделать четыре шага и спуститься по трем ступенькам. А после этого — иди на процедуры.
Человечество всегда умело и любило делать ступени. Любая, самая маленькая хижина, отгораживалась от окружающего мира порогом — или хотя бы порожком. Это было важно — порог защищал людей от враждебного внешнего мира, от злых духов.
Но настоящие ступени — удел не хижин, а дворцов. Когда дипломаты в Версале поднимались по Лестнице послов, то они сразу же понимали, что их ожидает нечто невероятное — аудиенция у Короля-Солнца. Точно так же Иорданская лестница в Зимнем дворце должна была продемонстрировать, какое великое существо обитает в этом роскошном здании.
Другой вариант — многочисленные лестницы, ведущие в небеса, — начиная с той, которая явилась во сне Иакову, и вплоть до пирамид майя, которые тоже были своеобразными лестницами, вздымавшимися к небу. И не случайно на вершинах ступенчатых пирамид представители разных народов молились богам, наблюдали за звездами или вырывали сердце у человека, приносимого в жертву. Эти лестницы ведут к великим, нечеловечески мощным существам.
Я не сомневаюсь, что те, кто проектировали «Белокуриху», и множество других санаториев, и московское метро, и мосты через железнодорожные пути, и подземные переходы, и множество других подобных построек, были искренне уверены, что они помогают людям, строят полезные и нужные объекты. И это ведь правда. Но только они одновременно были убеждены в том, что существуют некие силы, которые сильнее и значимее отдельного человека с его палочкой или костылями, с его больными коленками и согбенной спиной, — вот ни них прежде всего и следует ориентироваться.
В выпуске канала «Больше всех надо», посвященного старости, социолог Дмитрий Рогозин сказал удивительную вещь: в России даже богатые люди, которые могут позволить себе любой комфорт, почти никогда, не делают свои дома удобными для пожилых людей. Зачем? Разве мы тоже будем старыми?
По слухам, хозяин «Белокурихи» перенес три инсульта и наполовину парализован. Но и ему не пришло в голову покрыть пандусами роскошные ступеньки. Действительно, зачем? Они же такие мощные и красивые…
Думаю о тех, кто в 70-е годы проектировал санаторий «Белокуриха». Наверняка это были хорошие архитекторы, и они радовались, что им поручен такой важный проект. Как приятно придумывать здание, где люди будут лечиться и укреплять здоровье.
В санатории сегодня два десятиэтажных корпуса, отдыхающие ходят на массаж и на другие водные процедуры, пьют минеральную воду, делают ингаляции. Здесь очень дружелюбные сотрудники, здесь хорошо кормят.
Но неужели никому из тех, кто проектировал санаторий, не пришло в голову, что в санаторий обычно приезжают не очень здоровые и не очень молодые люди? Что среди них могут оказаться те, кто ходят с палочкой или даже на костылях — и они могут поскользнуться на бесконечных, очень красивых, но очень скользких плитах, покрывающих здесь полы.
И уж совсем никому не пришло в голову, что людям, приехавшим лечиться в санаторий, может быть нелегко подниматься и спускаться по ступенькам. Ступенек здесь бесконечное количество. Они красивые, из хорошего камня, разноцветные. На некоторых — очень редко — уложены пандусы. Около пандуса, ведущего из огромного холла к жилым корпусам, установлена очень характерная табличка: на ней зачеркнуты детская коляска и инвалидная коляска, а вот чемодан — нет. То есть по пандусу можно тащить только чемодан. А как быть с колясками? — Неизвестно.
Апофеоз в этом царстве ступенек достигнут в коридоре, ведущем в лечебное (!) отделение. Для того, чтобы туда пройти, человек, уже несколько раз по дороге из номера спустившийся и поднявшийся по ступенькам ( даже если ехал на лифте), должен преодолеть замечательную конструкцию. Коридор пересекает очень красивая темно-серая каменная платформа. Конструктивного смысла в ней никакого — она сделана просто для красоты. Надо подняться на три скользкие ступеньки, сделать четыре шага и спуститься по трем ступенькам. А после этого — иди на процедуры.
Человечество всегда умело и любило делать ступени. Любая, самая маленькая хижина, отгораживалась от окружающего мира порогом — или хотя бы порожком. Это было важно — порог защищал людей от враждебного внешнего мира, от злых духов.
Но настоящие ступени — удел не хижин, а дворцов. Когда дипломаты в Версале поднимались по Лестнице послов, то они сразу же понимали, что их ожидает нечто невероятное — аудиенция у Короля-Солнца. Точно так же Иорданская лестница в Зимнем дворце должна была продемонстрировать, какое великое существо обитает в этом роскошном здании.
Другой вариант — многочисленные лестницы, ведущие в небеса, — начиная с той, которая явилась во сне Иакову, и вплоть до пирамид майя, которые тоже были своеобразными лестницами, вздымавшимися к небу. И не случайно на вершинах ступенчатых пирамид представители разных народов молились богам, наблюдали за звездами или вырывали сердце у человека, приносимого в жертву. Эти лестницы ведут к великим, нечеловечески мощным существам.
Я не сомневаюсь, что те, кто проектировали «Белокуриху», и множество других санаториев, и московское метро, и мосты через железнодорожные пути, и подземные переходы, и множество других подобных построек, были искренне уверены, что они помогают людям, строят полезные и нужные объекты. И это ведь правда. Но только они одновременно были убеждены в том, что существуют некие силы, которые сильнее и значимее отдельного человека с его палочкой или костылями, с его больными коленками и согбенной спиной, — вот ни них прежде всего и следует ориентироваться.
В выпуске канала «Больше всех надо», посвященного старости, социолог Дмитрий Рогозин сказал удивительную вещь: в России даже богатые люди, которые могут позволить себе любой комфорт, почти никогда, не делают свои дома удобными для пожилых людей. Зачем? Разве мы тоже будем старыми?
По слухам, хозяин «Белокурихи» перенес три инсульта и наполовину парализован. Но и ему не пришло в голову покрыть пандусами роскошные ступеньки. Действительно, зачем? Они же такие мощные и красивые…
YouTube
Как в России стареть по-человечески. Дмитрий Рогозин и Кира Белелюбская
Тема 27-го выпуска шоу «Больше всех надо» — старость. У нас в России есть ужасный термин, обозначающий этот период в жизни, — «возраст дожития». Что нужно изменить, чтобы пожилые люди чувствовали себя востребованными, жили активной жизнью, могли позволить…
❤1
ВЫ ЛЮБИТЕ ЛИ СЫР?
Мы вчера ездили в сыроварню с милым названием 3А — ее создали папа, мама и дочка — Александр, Алла и Алена.
Сыроварня маленькая, но удаленькая — среди сыров был даже один с гордым названием «Сибиряк», который получил приз во Франции, и есть сырные конфеты. В европейской традиции сегодня сыр — это десерт, поэтому изготовление сладостей всегда идет рядом. За сыроварней пасутся козочки, есть «зал», вернее, комната для дегустации, а с другой стороны — домики, где живут туристы.
Вот такой маленький бизнес.
А я думала о том, какой огромный путь должно было пройти человечество, чтобы в алтайской деревне, посреди полей невероятной красоты, на фоне древних гор появилась маленькая сыроварня.
Людям нужно было сначала приручить коров, овец, коз, освоить гончарное ремесло, а потом еще додуматься до того, что можно пить не просто молоко, а разнообразные кисломолочные продукты.
Во всем животном мире молоко пьют детеныши, а люди как всегда стали выпендриваться и пить молоко во взрослом возрасте. Между тем довольно большая часть человечества — как сегодня, так и в древности — молока не переносит.
И вот в разных местах земли стали пить и есть какие-то продукты из «скисшего» молока. Но сыр явно не был первым, потому что его изготовление — это довольно сложная штука.
Есть предположение, что нечто вроде простокваши перевозили в бурдюках, сделанных из желудков животных, жидкость за время пути сбивалась, густела — и в конце концов превратилась в мягкую вкусную субстанцию. И таким образом какой-то гений, чье имя мы никогда не узнаем, догадался, что можно добавить в кислое молоко сычужный фермент и получить сытную и вкусную еду.
Эту идею стали развивать, где-то брали коровье молоко, где-то овечье, где-то козье, экспериментировали со сроками обработки, воздействием огня, добавлением соли. Мы не знаем, где жили первые сыровары, но в нескольких местах Европы найдены остатки керамики примерно семитысячной давности с молекулами, напоминающими сырные.
Оказалось, что твердый сыр удобно брать с собой, отправляясь со стадом в горы или с караваном в дальнюю дорогу. В Египте найдены остатки сыра в древней гробнице — пять тысяч лет назад человеку, уходившему в царство мертвых, тоже дали с собой сыр.
А вот в Греции, особенно в Беотии, почитали бога Аристея, что значит «лучший». Он был сыном Аполлона и нимфы Кирены, иногда его даже называли пастушьим Аполлоном. Мальчик получил разнообразное воспитание — и на Олимпе, и у мудрого кентавра Хирона, и у нимф. Он умел пророчествовать, лечить и знал силу трав, он умел охотиться и обрабатывать шкуры убитых животных, обрабатывать металлы и делать глиняные сосуды, изготавливать вино, заниматься земледелием, разводить овощи и пасти стада, плести корзины и делать сети для охоты.
В общем, если посмотреть на этот список, то ясно, что Аристей умел все то, что необходимо для жизни. Но особенно его почитали как хранителя пчел, а кроме того говорили, что он научил людей делать разнообразные молочные продукты, в том числе сыр.
Постепенный путь человечества к цивилизации недаром окутан таким количеством легенд и связан с именами богов. Для того, чтобы выйти из пещер, начать одеваться в тканую одежду, делать посуду, производить вино, хлеб — и сыр — людям понадобились долгое время и огромные усилия.
Для того, чтобы сделать сыр, вино, оливковое масло, нужно долго трудиться, прикладывать большие усилия, а значит — развиваться. Люди меняли жизнь, а жизнь меняла их.
И в результате сегодня Алла, Александр и Алена могут делать в алтайской деревне сыр «Сибиряк» и камамбер, и сыр «Кержацкий», и сыр из козьего молока, и сыр с добавлением горных трав.
А где-нибудь в Провансе или в Ла-Манче, на Кавказе и в Турции тоже стоят большие и маленькие сыроварни, и люди с любовью делают столь любимый по всему миру продукт.
И только на одной шестой части земли его еще и давят бульдозерами.
Мы вчера ездили в сыроварню с милым названием 3А — ее создали папа, мама и дочка — Александр, Алла и Алена.
Сыроварня маленькая, но удаленькая — среди сыров был даже один с гордым названием «Сибиряк», который получил приз во Франции, и есть сырные конфеты. В европейской традиции сегодня сыр — это десерт, поэтому изготовление сладостей всегда идет рядом. За сыроварней пасутся козочки, есть «зал», вернее, комната для дегустации, а с другой стороны — домики, где живут туристы.
Вот такой маленький бизнес.
А я думала о том, какой огромный путь должно было пройти человечество, чтобы в алтайской деревне, посреди полей невероятной красоты, на фоне древних гор появилась маленькая сыроварня.
Людям нужно было сначала приручить коров, овец, коз, освоить гончарное ремесло, а потом еще додуматься до того, что можно пить не просто молоко, а разнообразные кисломолочные продукты.
Во всем животном мире молоко пьют детеныши, а люди как всегда стали выпендриваться и пить молоко во взрослом возрасте. Между тем довольно большая часть человечества — как сегодня, так и в древности — молока не переносит.
И вот в разных местах земли стали пить и есть какие-то продукты из «скисшего» молока. Но сыр явно не был первым, потому что его изготовление — это довольно сложная штука.
Есть предположение, что нечто вроде простокваши перевозили в бурдюках, сделанных из желудков животных, жидкость за время пути сбивалась, густела — и в конце концов превратилась в мягкую вкусную субстанцию. И таким образом какой-то гений, чье имя мы никогда не узнаем, догадался, что можно добавить в кислое молоко сычужный фермент и получить сытную и вкусную еду.
Эту идею стали развивать, где-то брали коровье молоко, где-то овечье, где-то козье, экспериментировали со сроками обработки, воздействием огня, добавлением соли. Мы не знаем, где жили первые сыровары, но в нескольких местах Европы найдены остатки керамики примерно семитысячной давности с молекулами, напоминающими сырные.
Оказалось, что твердый сыр удобно брать с собой, отправляясь со стадом в горы или с караваном в дальнюю дорогу. В Египте найдены остатки сыра в древней гробнице — пять тысяч лет назад человеку, уходившему в царство мертвых, тоже дали с собой сыр.
А вот в Греции, особенно в Беотии, почитали бога Аристея, что значит «лучший». Он был сыном Аполлона и нимфы Кирены, иногда его даже называли пастушьим Аполлоном. Мальчик получил разнообразное воспитание — и на Олимпе, и у мудрого кентавра Хирона, и у нимф. Он умел пророчествовать, лечить и знал силу трав, он умел охотиться и обрабатывать шкуры убитых животных, обрабатывать металлы и делать глиняные сосуды, изготавливать вино, заниматься земледелием, разводить овощи и пасти стада, плести корзины и делать сети для охоты.
В общем, если посмотреть на этот список, то ясно, что Аристей умел все то, что необходимо для жизни. Но особенно его почитали как хранителя пчел, а кроме того говорили, что он научил людей делать разнообразные молочные продукты, в том числе сыр.
Постепенный путь человечества к цивилизации недаром окутан таким количеством легенд и связан с именами богов. Для того, чтобы выйти из пещер, начать одеваться в тканую одежду, делать посуду, производить вино, хлеб — и сыр — людям понадобились долгое время и огромные усилия.
Для того, чтобы сделать сыр, вино, оливковое масло, нужно долго трудиться, прикладывать большие усилия, а значит — развиваться. Люди меняли жизнь, а жизнь меняла их.
И в результате сегодня Алла, Александр и Алена могут делать в алтайской деревне сыр «Сибиряк» и камамбер, и сыр «Кержацкий», и сыр из козьего молока, и сыр с добавлением горных трав.
А где-нибудь в Провансе или в Ла-Манче, на Кавказе и в Турции тоже стоят большие и маленькие сыроварни, и люди с любовью делают столь любимый по всему миру продукт.
И только на одной шестой части земли его еще и давят бульдозерами.
❤2
О СЛАДЕНЬКОМ
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен сладостям…
Что не удивительно для такой сластены, как я. Давно надо было его записать.
Как же мы все любим сладости… «Ты мой сладенький», — говорят малышу. «Все будет шоколадно», — успокаивают друг друга взрослые. (Кстати, когда-то давно один доктор сказал мне, что шоколад снимает нервный стресс — тут-то я и поняла, почему, когда волнуюсь, могу съесть целую шоколадку. Впрочем, в спокойном состоянии тоже).
«Сладостные звуки» — это о прекрасной мелодии. «Сладкие поцелуи». Ну что же, «Из наслаждений жизни Одной любви музЫка уступает, Но и любовь — мелодия», — сказал Пушкин. Но оказывается, что и музыка, и любовь — это сладкие наслаждения. А вот Иммануил Кант, совсем не поэтичный философ, считал главным искусством кулинарию…
Что-то есть в этих самых сладостях, что никак не дает нам полностью от них отказаться. Говорим, говорим про здоровый образ жизни, про то, что сахар — белая смерть, считаем калории, — а все равно невозможно остановитсья.
Как пели на пластинке «Происшествие в стране Мульти-Пульти» :
«Говорю вам прямо и вполне серьезно
Нам нужны конфеты для работы мозга,
Съешь кило „Кис-киса“, полкило „Дюшеса“,
Сразу станешь умней, чем любой профессор»
Ну а если серьезно, то, конечно, излишества здесь вредны так же, как и в любом другом случае, но с точки зрения историка, сладости — это важнейший сюжет. Как люди добывали сладости? Как их готовили? Когда и как их ели? История еды необычайно важна, а уж история сладостей тем более. Замечательно сказал Майкл Крондл — повар, ставший историком еды: десерты часто уже не имеют утилитарного смысла, — они не спасают от голода, они приносят лишние калории. Мало того, эти калории можно было бы получить более простым путем, не создавая изысканных пирожных и тортов.
Сладости — это излишество. А культура, в общем-то, и начинается в тот момент, когда базовые потребности удовлетворены и можно заняться чем-то с практической точки зрения не обязательным — но оооочень приятным.
В общем…
«Пусть даже зубы выпадают,
Пускай исчезнет аппетит,
Но все же банку меда в чашку чая
Никто нам класть не запретит»
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен сладостям…
Что не удивительно для такой сластены, как я. Давно надо было его записать.
Как же мы все любим сладости… «Ты мой сладенький», — говорят малышу. «Все будет шоколадно», — успокаивают друг друга взрослые. (Кстати, когда-то давно один доктор сказал мне, что шоколад снимает нервный стресс — тут-то я и поняла, почему, когда волнуюсь, могу съесть целую шоколадку. Впрочем, в спокойном состоянии тоже).
«Сладостные звуки» — это о прекрасной мелодии. «Сладкие поцелуи». Ну что же, «Из наслаждений жизни Одной любви музЫка уступает, Но и любовь — мелодия», — сказал Пушкин. Но оказывается, что и музыка, и любовь — это сладкие наслаждения. А вот Иммануил Кант, совсем не поэтичный философ, считал главным искусством кулинарию…
Что-то есть в этих самых сладостях, что никак не дает нам полностью от них отказаться. Говорим, говорим про здоровый образ жизни, про то, что сахар — белая смерть, считаем калории, — а все равно невозможно остановитсья.
Как пели на пластинке «Происшествие в стране Мульти-Пульти» :
«Говорю вам прямо и вполне серьезно
Нам нужны конфеты для работы мозга,
Съешь кило „Кис-киса“, полкило „Дюшеса“,
Сразу станешь умней, чем любой профессор»
Ну а если серьезно, то, конечно, излишества здесь вредны так же, как и в любом другом случае, но с точки зрения историка, сладости — это важнейший сюжет. Как люди добывали сладости? Как их готовили? Когда и как их ели? История еды необычайно важна, а уж история сладостей тем более. Замечательно сказал Майкл Крондл — повар, ставший историком еды: десерты часто уже не имеют утилитарного смысла, — они не спасают от голода, они приносят лишние калории. Мало того, эти калории можно было бы получить более простым путем, не создавая изысканных пирожных и тортов.
Сладости — это излишество. А культура, в общем-то, и начинается в тот момент, когда базовые потребности удовлетворены и можно заняться чем-то с практической точки зрения не обязательным — но оооочень приятным.
В общем…
«Пусть даже зубы выпадают,
Пускай исчезнет аппетит,
Но все же банку меда в чашку чая
Никто нам класть не запретит»
YouTube
История десерта
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
❤1👍1
ЕСЛИ ВЫПАЛО В ИМПЕРИИ РОДИТЬСЯ, ТО ЭТО НЕ ЗНАЧИТ, ЧТО ТАК БУДЕТ ВСЕГДА...
Если очень-очень-очень упростить те невероятно разнообразные представления о происхождении различных этносов, то их можно свести к трем группам.
Есть те, кто считают, что какая кровь течет в твоих жилах, тем ты и являешься. Были твои деды и прадеды русскими, и ты русский, в какой бы стране ты ни жил, на каком языке ни говорил. Отсюда страшилки вроде рассказов о том, как удочеренная в грудном возрасте девочка-цыганка, конечно же, когда подросла стала увешивать себя блестящими украшениями, петь, плясать — ну а потом и воровать. Отсюда и представление о том, что даже если еврей крестился, говорит по-немецки и живет так же, как его соседи, он все равно остается евреем и общение с ним пятнает арийскую расу.
Есть те, кто считают, что этносы придумали элиты для того, чтобы манипулировать людьми. Если людям объясняют, что мы — русские, а вон там за рекой — они, то тогда ими легче управлять, легче объяснять, что из-за реки придет опасность, легче всех построить и повести к светлому будущему. В этом варианте, конечно, больше резона, чем в рассуждениях об извечной национальной принадлежности. Во многих местах Европы в XIX веке интеллигенция вдруг открыла свою этническую принадлежность, о которой, скажем прямо, до этого вообще мало кто задумывался — в основном в течение многих веков определяли-то себя через религию, а не через загадочную нацию. Тут принялись где-то собирать фольклор и находить в нем великие основы и скрепы, а где-то придумывать собственный алфавит и грамматику и создавать литературу на тех языках, которые до этого казались просто народным наречием.
Ну и, наконец, есть те, кто просто считают, что свою этническую принадлежность человек определяет сам — считает себя русским, значит русский, считает украинцем, значит украинец. Ну, конечно, если я сейчас объявлю себя представительницей народа майя, это будет странновато, но с другой стороны, если я изучу язык майя, отправлюсь жить в Гватемалу, поселюсь в деревне среди людей майя, погружусь в сохранившиеся обычаи — кто я тогда буду? Кем считать жителей России, уехавших в Америку, и уж тем более их детей и внуков? У меня, честно говоря, все чаще появляется вопрос, а надо ли вообще определять людей через этничность? За последние двести лет это понятие принесло столько горя и бедствий...
Но уж во всяком случае совершенно ясно, что немножко смешно ( или грустно) объяснять русским и украинцам ( а заодно и белорусам), что они один народ, потому что когда-то жили на территории Древней Руси, где, вообще-то, обретались еще и скандинавы, и варяги, и половцы, и где люди считали себя сначала полянами или древлянами, а потом теми, кто живет на землях Черниговского или Смоленского князя, а вовсе не русскими, украинцами или белорусами.
А еще смешнее (или грустнее) использовать слова русский и православный как синонимы. Таким образом за бортом-то оказываюсь не только я грешная, но еще и тысячи старообрядцев, мусульман, буддистов и тысячи неверующих...
В нашей стране все еще бытует загадочное советское слово «национальность», тот самый пресловутый пятый пункт в советских паспортах, который по сути дела обозначал этничность. А вообще-то nationality — это гражданство, и есть граждане России — один народ, куда входят православные и католики, евреи и мусульмане и даже (о ужас!) атеисты, а есть граждане Украины — и представляете, туда входят те же самые, перечисленные выше категории, но только это не значит, что эти две группы граждан должны сливаться в экстазе на территории призрачной империи.
Нравится это нам или нет, но империя развалилась, стоит, наверное, уже признать этот факт.
Если очень-очень-очень упростить те невероятно разнообразные представления о происхождении различных этносов, то их можно свести к трем группам.
Есть те, кто считают, что какая кровь течет в твоих жилах, тем ты и являешься. Были твои деды и прадеды русскими, и ты русский, в какой бы стране ты ни жил, на каком языке ни говорил. Отсюда страшилки вроде рассказов о том, как удочеренная в грудном возрасте девочка-цыганка, конечно же, когда подросла стала увешивать себя блестящими украшениями, петь, плясать — ну а потом и воровать. Отсюда и представление о том, что даже если еврей крестился, говорит по-немецки и живет так же, как его соседи, он все равно остается евреем и общение с ним пятнает арийскую расу.
Есть те, кто считают, что этносы придумали элиты для того, чтобы манипулировать людьми. Если людям объясняют, что мы — русские, а вон там за рекой — они, то тогда ими легче управлять, легче объяснять, что из-за реки придет опасность, легче всех построить и повести к светлому будущему. В этом варианте, конечно, больше резона, чем в рассуждениях об извечной национальной принадлежности. Во многих местах Европы в XIX веке интеллигенция вдруг открыла свою этническую принадлежность, о которой, скажем прямо, до этого вообще мало кто задумывался — в основном в течение многих веков определяли-то себя через религию, а не через загадочную нацию. Тут принялись где-то собирать фольклор и находить в нем великие основы и скрепы, а где-то придумывать собственный алфавит и грамматику и создавать литературу на тех языках, которые до этого казались просто народным наречием.
Ну и, наконец, есть те, кто просто считают, что свою этническую принадлежность человек определяет сам — считает себя русским, значит русский, считает украинцем, значит украинец. Ну, конечно, если я сейчас объявлю себя представительницей народа майя, это будет странновато, но с другой стороны, если я изучу язык майя, отправлюсь жить в Гватемалу, поселюсь в деревне среди людей майя, погружусь в сохранившиеся обычаи — кто я тогда буду? Кем считать жителей России, уехавших в Америку, и уж тем более их детей и внуков? У меня, честно говоря, все чаще появляется вопрос, а надо ли вообще определять людей через этничность? За последние двести лет это понятие принесло столько горя и бедствий...
Но уж во всяком случае совершенно ясно, что немножко смешно ( или грустно) объяснять русским и украинцам ( а заодно и белорусам), что они один народ, потому что когда-то жили на территории Древней Руси, где, вообще-то, обретались еще и скандинавы, и варяги, и половцы, и где люди считали себя сначала полянами или древлянами, а потом теми, кто живет на землях Черниговского или Смоленского князя, а вовсе не русскими, украинцами или белорусами.
А еще смешнее (или грустнее) использовать слова русский и православный как синонимы. Таким образом за бортом-то оказываюсь не только я грешная, но еще и тысячи старообрядцев, мусульман, буддистов и тысячи неверующих...
В нашей стране все еще бытует загадочное советское слово «национальность», тот самый пресловутый пятый пункт в советских паспортах, который по сути дела обозначал этничность. А вообще-то nationality — это гражданство, и есть граждане России — один народ, куда входят православные и католики, евреи и мусульмане и даже (о ужас!) атеисты, а есть граждане Украины — и представляете, туда входят те же самые, перечисленные выше категории, но только это не значит, что эти две группы граждан должны сливаться в экстазе на территории призрачной империи.
Нравится это нам или нет, но империя развалилась, стоит, наверное, уже признать этот факт.
👍2❤1
РАЗ КАРТОШКА, ДВА ПРИВИВКА…
Распространение в Европе картофеля было одним из величайших последствий открытия Нового Света. Но, как и все незнакомое, загадочный клубень вызывал сопротивление. В XVI веке крестьяне считали его дьявольским растением, чьи плоды, в отличие от злаков или фруктов, надо выкапывать из-под земли. Говорили, что картофель ядовит.
Правда, стало ясно, что армии, шагающие по полям, легче вытопчут пшеницу, чем клубни. Погода, в XVI веке была отвратительная, и устойчивость картофеля тоже стала видна. Потребление картофеля способствовало росту европейского населения в XVIII–XIX веках — люди стали меньше умирать от голода.
В Пруссии Фридрих Великий, не зря получивший прозвище «Картофельный король», издал приказ о необходимости выращивать картофель. Но даже в послушной Пруссии кое-где пришлось применять вооруженную силу, чтобы вынудить крестьян принять загадочный клубень.
Как раз в это время французский военный лекарь Антуан Пармантье попал в плен к пруссакам. Пленных — о ужас! — кормили картошкой, и Пармантье вернулся во Францию убежденным сторонником новой еды. Этот выдающийся агроном и химик стал изучать пищевые особенности картофеля и пропагандировать его.
Это было нелегко, так как во Франции в 1748 году картофель запретили, считая, что он… разносит проказу. Пармантье не унывал, и в 1772 году добился того, что медицинский факультет Сорбонны признал картофель съедобным. Ученый был аптекарем в Доме Инвалидов — приюте для ветеранов — и там устроил экспериментальные картофельные посадки. Увы, земля, в которую были посажены дьявольские клубни, принадлежала монахиням, ухаживавшим за старыми военными. Это вызвало такое возмущение, что Пармантье пришлось не только уничтожить огород, но в конце концов и уйти со своего поста. Нечего травить наших ветеранов!
Ученый не смирился, продолжал публиковать работы, посвященные картофелю, доказывал, что из картофельной муки можно делать хлеб, подарил королю и королеве букеты из цветов картофеля (они произвели такое впечатление, что Мария-Антуанетта появилась на балу в платье из картофельных цветов), устраивал модные обеды, меню которых было составлено из картофельных блюд…
Наконец, в отчаянии, он якобы приказал поставить вооруженную охрану вокруг картофельного поля, а ночью отпускал солдат, чтобы местные жители могли воровать «запретный плод».
В результате в XIX веке картошку ели уже повсюду, хотя и продолжали считать «едой бедняков и каторжников». В России просвещеннейший граф Киселев, мечтавший об освобождении крестьян, попытался приказать государственным крестьянам сажать картофель, а они разламывали изгороди, окружавшие картофельные поля, выкапывали и раскидывали клубни. В картофельных бунтах участвовало около ПОЛУМИЛЛИОНА!!! человек, их выступления подавляли солдаты.
И еще в начале ХХ века, когда скауты (а вовсе не пионеры) начали петь, что «тот не знает наслажденья, кто картошки не едал», то подтекст был понятен: ребята живут в летнем лагере, испытывают многочисленные трудности, и, в частности, едят приготовленную на костре картошку. Вот какие молодцы!
Картошка распространялась медленно и мучительно, в ореоле страшилок и мифов. И чем сегодняшние разговоры о чипировании отличаются от уверенности в том, что картофель разносит проказу? А драки желающих привиться именно Ковиваком, чья полезность (очень надеюсь, что реальная) не доказана никакими учеными публикациями? Не напоминают ли люди, гоняющиеся за «дефицитным» Ковиваком, тех, кто воровал картошку с охраняемых полей? А люди, почему-то называющие себя врачами, которые убеждают женщин, что Спутник вызывает бесплодие (и никому не приходит в голову спросить, как за год с лишним существования вакцины в этом уже смогли убедиться)? Сильно ли они отличаются от монахинь Дома Инвалидов, выживших выдающегося ученого?
В общем, все как всегда. Остается только надеяться, что, как и в случае с картофелем, разум в конце концов победит. Будем петь «Ах ты милая прививка, Низко бьем тебе челом, Даже дальняя дорожка Нам с тобою нипочем…»
Распространение в Европе картофеля было одним из величайших последствий открытия Нового Света. Но, как и все незнакомое, загадочный клубень вызывал сопротивление. В XVI веке крестьяне считали его дьявольским растением, чьи плоды, в отличие от злаков или фруктов, надо выкапывать из-под земли. Говорили, что картофель ядовит.
Правда, стало ясно, что армии, шагающие по полям, легче вытопчут пшеницу, чем клубни. Погода, в XVI веке была отвратительная, и устойчивость картофеля тоже стала видна. Потребление картофеля способствовало росту европейского населения в XVIII–XIX веках — люди стали меньше умирать от голода.
В Пруссии Фридрих Великий, не зря получивший прозвище «Картофельный король», издал приказ о необходимости выращивать картофель. Но даже в послушной Пруссии кое-где пришлось применять вооруженную силу, чтобы вынудить крестьян принять загадочный клубень.
Как раз в это время французский военный лекарь Антуан Пармантье попал в плен к пруссакам. Пленных — о ужас! — кормили картошкой, и Пармантье вернулся во Францию убежденным сторонником новой еды. Этот выдающийся агроном и химик стал изучать пищевые особенности картофеля и пропагандировать его.
Это было нелегко, так как во Франции в 1748 году картофель запретили, считая, что он… разносит проказу. Пармантье не унывал, и в 1772 году добился того, что медицинский факультет Сорбонны признал картофель съедобным. Ученый был аптекарем в Доме Инвалидов — приюте для ветеранов — и там устроил экспериментальные картофельные посадки. Увы, земля, в которую были посажены дьявольские клубни, принадлежала монахиням, ухаживавшим за старыми военными. Это вызвало такое возмущение, что Пармантье пришлось не только уничтожить огород, но в конце концов и уйти со своего поста. Нечего травить наших ветеранов!
Ученый не смирился, продолжал публиковать работы, посвященные картофелю, доказывал, что из картофельной муки можно делать хлеб, подарил королю и королеве букеты из цветов картофеля (они произвели такое впечатление, что Мария-Антуанетта появилась на балу в платье из картофельных цветов), устраивал модные обеды, меню которых было составлено из картофельных блюд…
Наконец, в отчаянии, он якобы приказал поставить вооруженную охрану вокруг картофельного поля, а ночью отпускал солдат, чтобы местные жители могли воровать «запретный плод».
В результате в XIX веке картошку ели уже повсюду, хотя и продолжали считать «едой бедняков и каторжников». В России просвещеннейший граф Киселев, мечтавший об освобождении крестьян, попытался приказать государственным крестьянам сажать картофель, а они разламывали изгороди, окружавшие картофельные поля, выкапывали и раскидывали клубни. В картофельных бунтах участвовало около ПОЛУМИЛЛИОНА!!! человек, их выступления подавляли солдаты.
И еще в начале ХХ века, когда скауты (а вовсе не пионеры) начали петь, что «тот не знает наслажденья, кто картошки не едал», то подтекст был понятен: ребята живут в летнем лагере, испытывают многочисленные трудности, и, в частности, едят приготовленную на костре картошку. Вот какие молодцы!
Картошка распространялась медленно и мучительно, в ореоле страшилок и мифов. И чем сегодняшние разговоры о чипировании отличаются от уверенности в том, что картофель разносит проказу? А драки желающих привиться именно Ковиваком, чья полезность (очень надеюсь, что реальная) не доказана никакими учеными публикациями? Не напоминают ли люди, гоняющиеся за «дефицитным» Ковиваком, тех, кто воровал картошку с охраняемых полей? А люди, почему-то называющие себя врачами, которые убеждают женщин, что Спутник вызывает бесплодие (и никому не приходит в голову спросить, как за год с лишним существования вакцины в этом уже смогли убедиться)? Сильно ли они отличаются от монахинь Дома Инвалидов, выживших выдающегося ученого?
В общем, все как всегда. Остается только надеяться, что, как и в случае с картофелем, разум в конце концов победит. Будем петь «Ах ты милая прививка, Низко бьем тебе челом, Даже дальняя дорожка Нам с тобою нипочем…»
❤1
ПРО МОЮ ЛЮБОВЬ
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — про Сулеймана Великолепного и его империю.
Как же мне интересно все, что связано с Османской империи. Прошло уже почти 20 лет с тех пор, как я в компании со своими детьми и их друзьями впервые оказалась в Стамбуле. На дворе был ноябрь и почти все время шел дождь, но каким же счастьем были наши прогулки по улочкам вокруг площади Султанахмет… С тех пор я приезжала в Стамбул много раз — опять со своими детьми, и со своими друзьями, и с учениками, и с экскурсионными группами, и каждый раз это было счастье.
Помню, когда-то, приехав с классом, я, конечно же, в первый вечер, повела их гулять, усадила на скамеечки с видом на Голубую мечеть и Айя-Софию, — и стала рассказывать об истории Турции. Вылетали мы утром рано, устали, всем хотелось спать, они, бедняжки, уже носом клевали, а я все продолжала токовать — не в силах была остановиться — теплый вечер, темнота, вздымается подсвеченная громада Софии — это ли не счастье? Замучила детей, в общем…
Этот великий город со всеми его бесконечными слоями истории, — прекрасными, поэтическими, жуткими, кровавыми, удивительными, ужасающими — всякими, настолько хорош, что мне уже трудно представить свою жизнь без него. Без вида на Мраморное море из окна отеля, без кушанья с экзотическим названием «балык экмек», которое обязательно надо есть на набережной, без корабликов на Босфоре, без мозаик Хоры ( увы, теперь придется научиться жить без них), без вида на город, открывающегося от мечети Сулеймание, той самой, рядом с которой похоронены Сулейман и Роксолана, без сияющего невероятным синим цветом интерьера мечети великого визиря Мехмета-паши Соколлу, без того ресторанчика, где мы любим есть Искандер-кебаб, без прекрасного магазинчика Али, без Археологического музея, где во время первого визита мне было плохо с сердцем — просто от счастья и захлестывающих ощущений. Пришлось выйти во дворик, отдышаться, а потом идти дальше смотреть саркофаги…
А еще прямо на площади Султанахмет возвышается здание Музея исламского искусства. Искусство представлено в основном коврами, именно там я узнала, что турецкие ковры любил художник Мондриан, и его геометрические композиции во многом восходят к ним. Еще там варили — по крайней мере раньше — самый вкусный кофе, какой я пила в своей жизни. Еще там чудесный садик. Но не это главное. А главное то, что этот дом когда-то был дворцом Ибрагима-паши — того самого друга Сулеймана, который вознесся до небес, а потом был свергнут и убит немыми слугами во дворце Топкапи. Красавца-грека, скорее всего подарившего Сулейману Роксалану и, возможно, поэтому и погибшего.
И вот, когда я пошла по залам дворца, представляя, что здесь ходил Ибрагим, а может, и Сулейман, — тут я почувствовала, как флюиды истории окружают меня со всех сторон, пронизывают, поднимают, уносят в сказочные края…
Ну, в общем, вы поняли, что я люблю Стамбул и его историю…
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — про Сулеймана Великолепного и его империю.
Как же мне интересно все, что связано с Османской империи. Прошло уже почти 20 лет с тех пор, как я в компании со своими детьми и их друзьями впервые оказалась в Стамбуле. На дворе был ноябрь и почти все время шел дождь, но каким же счастьем были наши прогулки по улочкам вокруг площади Султанахмет… С тех пор я приезжала в Стамбул много раз — опять со своими детьми, и со своими друзьями, и с учениками, и с экскурсионными группами, и каждый раз это было счастье.
Помню, когда-то, приехав с классом, я, конечно же, в первый вечер, повела их гулять, усадила на скамеечки с видом на Голубую мечеть и Айя-Софию, — и стала рассказывать об истории Турции. Вылетали мы утром рано, устали, всем хотелось спать, они, бедняжки, уже носом клевали, а я все продолжала токовать — не в силах была остановиться — теплый вечер, темнота, вздымается подсвеченная громада Софии — это ли не счастье? Замучила детей, в общем…
Этот великий город со всеми его бесконечными слоями истории, — прекрасными, поэтическими, жуткими, кровавыми, удивительными, ужасающими — всякими, настолько хорош, что мне уже трудно представить свою жизнь без него. Без вида на Мраморное море из окна отеля, без кушанья с экзотическим названием «балык экмек», которое обязательно надо есть на набережной, без корабликов на Босфоре, без мозаик Хоры ( увы, теперь придется научиться жить без них), без вида на город, открывающегося от мечети Сулеймание, той самой, рядом с которой похоронены Сулейман и Роксолана, без сияющего невероятным синим цветом интерьера мечети великого визиря Мехмета-паши Соколлу, без того ресторанчика, где мы любим есть Искандер-кебаб, без прекрасного магазинчика Али, без Археологического музея, где во время первого визита мне было плохо с сердцем — просто от счастья и захлестывающих ощущений. Пришлось выйти во дворик, отдышаться, а потом идти дальше смотреть саркофаги…
А еще прямо на площади Султанахмет возвышается здание Музея исламского искусства. Искусство представлено в основном коврами, именно там я узнала, что турецкие ковры любил художник Мондриан, и его геометрические композиции во многом восходят к ним. Еще там варили — по крайней мере раньше — самый вкусный кофе, какой я пила в своей жизни. Еще там чудесный садик. Но не это главное. А главное то, что этот дом когда-то был дворцом Ибрагима-паши — того самого друга Сулеймана, который вознесся до небес, а потом был свергнут и убит немыми слугами во дворце Топкапи. Красавца-грека, скорее всего подарившего Сулейману Роксалану и, возможно, поэтому и погибшего.
И вот, когда я пошла по залам дворца, представляя, что здесь ходил Ибрагим, а может, и Сулейман, — тут я почувствовала, как флюиды истории окружают меня со всех сторон, пронизывают, поднимают, уносят в сказочные края…
Ну, в общем, вы поняли, что я люблю Стамбул и его историю…
YouTube
Сулейман Великолепный и Роксолана
🎲🎓 Подписывайтесь на мой Квиз-лекторий!
Живые онлайн-встречи с историческими лекциями и квизом для детей и родителей.
Подробнее: https://hunters.tamaraeidelman.com/
КУРСЫ:
👨🎓 Мой курс для школьников (и взрослых) о Древней Руси и её соседях. Старт обучения…
Живые онлайн-встречи с историческими лекциями и квизом для детей и родителей.
Подробнее: https://hunters.tamaraeidelman.com/
КУРСЫ:
👨🎓 Мой курс для школьников (и взрослых) о Древней Руси и её соседях. Старт обучения…
👍2❤1
И СНОВА О РАБСТВЕ
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен рабству. Как? Ведь уже был урок о рабстве? Да, но тот был о рабстве в России, а сегодня отправляемся за океан, а северо-американские колонии, а потом и в Соединенные Штаты Америки, где, как мы знаем, рабы сохранялись аж до середины XIX века.
Как такое могло быть? Почему люди, уезжавшие из Англии, чтобы спастись от преследований, чтобы иметь возможность жить так, как они хотят, верить так, как они хотят, — при этом не сомневались в том, что они имеют право распоряжаться жизнями других людей? Почему даже великие отцы-основатели, подписавшие Декларацию независимости и создавшие прекрасную американскую конституцию, всю пропитанную духом свободы, — при этом не упразднили рабство?
Увы, не упразднили. Кто-то из них считал рабство дурным институтом, но не хотел идти на конфликт с рабовладельцами, кто-то полагал, что рабам даже лучше, если они живут у хорошего и заботливого хозяина — «они же как дети малые, а мы о них заботимся»...
Любимое объяснение — так же рассуждали и русские помещики, полагавшие, что без их заботы крестьяне просто пропадут, так же думали и думают многие государи, считающие, что их задача — окружить подданных своей заботой, а обязанность подданных — покорно подчиняться и быть благодарными.
В общем, те, кто хотя лишить людей свободы, всегда находят для этого объяснения. Но есть и хорошая новость: не все так думали. Тех, кто боролся против рабства, было достаточно во все времена.
И еще удивительная вещь — ужасное, жестокое несправедливое рабство, кровавая Гражданская война, печальное положение цветных жителей Юга даже после войны — все эти мрачные темы во многом определили невероятный, удивительный взлет великой американской литературы. Похоже, что это та травма, которую общество прорабатывало и прорабатывает с напряжением всех душевных сил. И поэтому мы получили романы Фолкнера и рассказы Амброза Бирса, «Приключения Гекльберри Финна» и «Убить пересмешника». Неплохой, скажем прямо, результат.
Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен рабству. Как? Ведь уже был урок о рабстве? Да, но тот был о рабстве в России, а сегодня отправляемся за океан, а северо-американские колонии, а потом и в Соединенные Штаты Америки, где, как мы знаем, рабы сохранялись аж до середины XIX века.
Как такое могло быть? Почему люди, уезжавшие из Англии, чтобы спастись от преследований, чтобы иметь возможность жить так, как они хотят, верить так, как они хотят, — при этом не сомневались в том, что они имеют право распоряжаться жизнями других людей? Почему даже великие отцы-основатели, подписавшие Декларацию независимости и создавшие прекрасную американскую конституцию, всю пропитанную духом свободы, — при этом не упразднили рабство?
Увы, не упразднили. Кто-то из них считал рабство дурным институтом, но не хотел идти на конфликт с рабовладельцами, кто-то полагал, что рабам даже лучше, если они живут у хорошего и заботливого хозяина — «они же как дети малые, а мы о них заботимся»...
Любимое объяснение — так же рассуждали и русские помещики, полагавшие, что без их заботы крестьяне просто пропадут, так же думали и думают многие государи, считающие, что их задача — окружить подданных своей заботой, а обязанность подданных — покорно подчиняться и быть благодарными.
В общем, те, кто хотя лишить людей свободы, всегда находят для этого объяснения. Но есть и хорошая новость: не все так думали. Тех, кто боролся против рабства, было достаточно во все времена.
И еще удивительная вещь — ужасное, жестокое несправедливое рабство, кровавая Гражданская война, печальное положение цветных жителей Юга даже после войны — все эти мрачные темы во многом определили невероятный, удивительный взлет великой американской литературы. Похоже, что это та травма, которую общество прорабатывало и прорабатывает с напряжением всех душевных сил. И поэтому мы получили романы Фолкнера и рассказы Амброза Бирса, «Приключения Гекльберри Финна» и «Убить пересмешника». Неплохой, скажем прямо, результат.
YouTube
Рабство в США
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
❤1
КАКИЕ СНЫ В ТОМ СМЕРТНОМ СНЕ ПРИСНЯТСЯ?
Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — на страшную, но в то же время и обнадеживающую тему — о том, что с нами происходит после смерти. Нет-нет, не думайте, что я решила превратиться в пророчицу, ясновидицу и рассказывать вам о туннеле, по которому двигаются люди, попавшие в клиническую смерть.
Речь, конечно же, идет о том, как представляли себе загробный мир люди прошлых веков.
«Какие сны в том смертном сне приснятся/ Когда покров земного чувства снят?» — с ужасом вопрошал Гамлет, и не мог получить ответа даже от являвшегося к нему призрака отца.
Этот вопрос с большим или меньшим ощущением ужаса задают, наверное, все люди нового времени. А вот чем дальше мы заглядываем в древность, тем, кажется, меньше люди боялись смерти. Конечно, никому не хотелось умирать, но с другой стороны это воспринималось просто как долгое путешествие, уход в далекий мир, где люди либо погрузятся в некий сумеречный сон, либо просто будут существовать так же, как и в нашем мире. Был тут крестьянином, будешь и там крестьянином, а если был тут фараоном — ну что же, значит, тебе повезло.
Покойников, с одной стороны, побаивались — неслучайно даже в первобытных захоронениях находят так называемые «скорченные» тела, связанные перед похоронами. Но, с другой стороны, большее опасение вызывали те, кто умер как-то неправильно, раньше «положенного срока», насильственной смертью — вот эти, как их назвал выдающийся российский этнограф Дмитрий Зеленин, заложные покойники, — становятся вампирами, русалками и тому подобными страшноватыми существами.
А те, кто ушел в положенный срок, — в том, что каждому положен его срок, никто не сомневался, — просто удаляются от нас, уходят, но недалеко. Они остаются в нашей жизни, следят за нами, помогают, защищают, а бывают моменты — вроде ночи перед Днем всех святых, или в конце декабря, когда предки выходят к нам. Важно только их правильно встретить, не обидеть, угостить, оказать уважение, а потом вовремя выпроводить, и все пойдет в мире правильным путем.
Сегодня нам трудно воспроизвести такое уравновешенное и гармоничное отношение к жизни и смерти. Представления об уходе в положенное время, о возможности регулярного контакта с «дедами», о вечном круговороте природы, уносящей одних и приносящей других, — все это рушится в нашем мучительном мире, дробится, уходит. Мы не знаем, какие сны в том смертном сне приснятся, и поэтому вечно мучаемся сомнениями.
Ну что же, может быть, именно поэтому стоит вспомнить, как на этот вопросы отвечали в разные эпохи и в разных цивилизациях.
Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — на страшную, но в то же время и обнадеживающую тему — о том, что с нами происходит после смерти. Нет-нет, не думайте, что я решила превратиться в пророчицу, ясновидицу и рассказывать вам о туннеле, по которому двигаются люди, попавшие в клиническую смерть.
Речь, конечно же, идет о том, как представляли себе загробный мир люди прошлых веков.
«Какие сны в том смертном сне приснятся/ Когда покров земного чувства снят?» — с ужасом вопрошал Гамлет, и не мог получить ответа даже от являвшегося к нему призрака отца.
Этот вопрос с большим или меньшим ощущением ужаса задают, наверное, все люди нового времени. А вот чем дальше мы заглядываем в древность, тем, кажется, меньше люди боялись смерти. Конечно, никому не хотелось умирать, но с другой стороны это воспринималось просто как долгое путешествие, уход в далекий мир, где люди либо погрузятся в некий сумеречный сон, либо просто будут существовать так же, как и в нашем мире. Был тут крестьянином, будешь и там крестьянином, а если был тут фараоном — ну что же, значит, тебе повезло.
Покойников, с одной стороны, побаивались — неслучайно даже в первобытных захоронениях находят так называемые «скорченные» тела, связанные перед похоронами. Но, с другой стороны, большее опасение вызывали те, кто умер как-то неправильно, раньше «положенного срока», насильственной смертью — вот эти, как их назвал выдающийся российский этнограф Дмитрий Зеленин, заложные покойники, — становятся вампирами, русалками и тому подобными страшноватыми существами.
А те, кто ушел в положенный срок, — в том, что каждому положен его срок, никто не сомневался, — просто удаляются от нас, уходят, но недалеко. Они остаются в нашей жизни, следят за нами, помогают, защищают, а бывают моменты — вроде ночи перед Днем всех святых, или в конце декабря, когда предки выходят к нам. Важно только их правильно встретить, не обидеть, угостить, оказать уважение, а потом вовремя выпроводить, и все пойдет в мире правильным путем.
Сегодня нам трудно воспроизвести такое уравновешенное и гармоничное отношение к жизни и смерти. Представления об уходе в положенное время, о возможности регулярного контакта с «дедами», о вечном круговороте природы, уносящей одних и приносящей других, — все это рушится в нашем мучительном мире, дробится, уходит. Мы не знаем, какие сны в том смертном сне приснятся, и поэтому вечно мучаемся сомнениями.
Ну что же, может быть, именно поэтому стоит вспомнить, как на этот вопросы отвечали в разные эпохи и в разных цивилизациях.
YouTube
Мифы загробного мира: что нас ждет после смерти?
🏺 Мой авторский курс «История древних цивилизаций».
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
Записывайтесь по ссылке https://l.curiosophy.io/x4YwG5
Вас ждут не только захватывающие видеолекции, но и авторские письма, дополняющие истории о жизни и быте Египта, Месопотамии, Индии, Китая, Иудеи, Греции…
❤1
ЧТО МОЖНО СДЕЛАТЬ РАДИ ОЛИМПИАДЫ?
В 1931 году Олимпийский комитет решал, где проводить летние игры в 1936. За это право боролись Берлин и Барселона, и Берлин выиграл. Интересно, что от Барселоны отказались в основном потому, что в Испании была непонятная политическая ситуация, — не то что в Германии. А через два года в Германии пришли к власти нацисты.
Сегодня вроде бы совершенно ясно, что нацизм и олимпийское движение, прославляющее мир, дружбу между народами, равенство всех людей всех цветов кожи, — это совершенно несовместимые вещи, но почему-то в тот момент эта мысль пришла в голову далеко не всем.
Конечно, как только нацистский режим начал демонстрировать миру свое лицо, раздались разговоры о том, что надо перенести Игры. Но Гитлер и все его окружение очень хотели провести у себя такое мощное спортивное мероприятие. Спорт для нацистов, с их культом силы, был невероятно важен, нужно было противопоставить «истинных арийцев» — мощных, сильных — всяким слабакам.
В 1935 году, когда возникло предположение, что еврейских и чернокожих спортсменов не пустят в Берлин, американская олимпийская ассоциация предложила все-таки перенести Олимпиаду. Предлагалась интересная замена — Рим. В общем-то, опять же с точки зрения сегодняшнего дня, менять Гитлера на Муссолини — это шило на мыло. Но немцы заверили, что все будет хорошо и всех пустят. В Германии даже уменьшили антисемитскую пропаганду и на время сняли плакаты вроде «Евреев здесь не ждут». «Как здорово! — воскликнули многочисленные доверчивые люди, — вот оно, воздействие мирового сообщества!» В немецкую сборную включили одну еврейку — фехтовальщицу Хелен Майер. Потом, получая медаль, она отсалютовала «Хайль Гитлер».
А немцы всеми силами готовились к Олимпиаде. Они, кстати, придумали эстафету олимпийского огня — от Греции до Берлина, как и во всех последующих Играх, факел передавали знаменитые спортсмены, а по Берлину его пронес легкоатлет Зигфрид Эйфриг — избранный не столько за свои достижения, сколько за внешность истинного арийца. Он зажег огонь в двух вазах, окруженных флагами со свастиками.
На открытии олимпиады команды проходили мимо трибуны, где находился Гитлер, — и многие, не только немцы, приветствовали фюрера все тем же поднятием руки. Выдающийся кинематографист Лени Рифеншталь все это фиксировала.
И знаете, меня от всего этого тошнит. В 1936 году уже достаточно было известно про гитлеровскую Германию, — и все равно все поехали. И никакие победы чернокожего Джесси Оуэнса, как бы их ни представляли моральным торжеством гуманизма над нацистской идеологией, не могут искупить тот факт, что сотни спортсменов и тысячи зрителей со всего мира радовались жизни в стране, где уже было множество политзаключенных, существовали концлагеря и готовилась страшная война.
Строгие граждане в белых пальто потом еще смели осуждать Хелен Майер за то, что та вскинула руку, получая медаль, а ей пришлось оправдываться, что таким образом она облегчила положение своих родных, все еще находившихся в Германии. А то, что вся мировая общественность удовлетворилась включением одной еврейской спортсменки в сборную и снятием гнусных плакатов и, облегченно вздохнув, отправилась на праздник мира и спорта в Берлин, где уже евреев вытесняли из обычной жизни, — провозвестницу будущего уничтожения, — это все неважно по сравнению с необходимостью дать спортсменам возможность посоревноваться. Они ведь столько времени готовились, нельзя их разочаровать.
И вообще, спорт — это одно, а политика — совершенно другое. Политика не имеет никакого отношения к рекордам, гармоничному развитию человека и радости жизни.
Интересно было бы посчитать, сколько человек из тех, кто в 1936 году соревновался в Берлине или приехал в нацистскую столицу, чтобы болеть за свою команду, в течение следующего десятилетия сгинули в огне мировой войны.
В 1931 году Олимпийский комитет решал, где проводить летние игры в 1936. За это право боролись Берлин и Барселона, и Берлин выиграл. Интересно, что от Барселоны отказались в основном потому, что в Испании была непонятная политическая ситуация, — не то что в Германии. А через два года в Германии пришли к власти нацисты.
Сегодня вроде бы совершенно ясно, что нацизм и олимпийское движение, прославляющее мир, дружбу между народами, равенство всех людей всех цветов кожи, — это совершенно несовместимые вещи, но почему-то в тот момент эта мысль пришла в голову далеко не всем.
Конечно, как только нацистский режим начал демонстрировать миру свое лицо, раздались разговоры о том, что надо перенести Игры. Но Гитлер и все его окружение очень хотели провести у себя такое мощное спортивное мероприятие. Спорт для нацистов, с их культом силы, был невероятно важен, нужно было противопоставить «истинных арийцев» — мощных, сильных — всяким слабакам.
В 1935 году, когда возникло предположение, что еврейских и чернокожих спортсменов не пустят в Берлин, американская олимпийская ассоциация предложила все-таки перенести Олимпиаду. Предлагалась интересная замена — Рим. В общем-то, опять же с точки зрения сегодняшнего дня, менять Гитлера на Муссолини — это шило на мыло. Но немцы заверили, что все будет хорошо и всех пустят. В Германии даже уменьшили антисемитскую пропаганду и на время сняли плакаты вроде «Евреев здесь не ждут». «Как здорово! — воскликнули многочисленные доверчивые люди, — вот оно, воздействие мирового сообщества!» В немецкую сборную включили одну еврейку — фехтовальщицу Хелен Майер. Потом, получая медаль, она отсалютовала «Хайль Гитлер».
А немцы всеми силами готовились к Олимпиаде. Они, кстати, придумали эстафету олимпийского огня — от Греции до Берлина, как и во всех последующих Играх, факел передавали знаменитые спортсмены, а по Берлину его пронес легкоатлет Зигфрид Эйфриг — избранный не столько за свои достижения, сколько за внешность истинного арийца. Он зажег огонь в двух вазах, окруженных флагами со свастиками.
На открытии олимпиады команды проходили мимо трибуны, где находился Гитлер, — и многие, не только немцы, приветствовали фюрера все тем же поднятием руки. Выдающийся кинематографист Лени Рифеншталь все это фиксировала.
И знаете, меня от всего этого тошнит. В 1936 году уже достаточно было известно про гитлеровскую Германию, — и все равно все поехали. И никакие победы чернокожего Джесси Оуэнса, как бы их ни представляли моральным торжеством гуманизма над нацистской идеологией, не могут искупить тот факт, что сотни спортсменов и тысячи зрителей со всего мира радовались жизни в стране, где уже было множество политзаключенных, существовали концлагеря и готовилась страшная война.
Строгие граждане в белых пальто потом еще смели осуждать Хелен Майер за то, что та вскинула руку, получая медаль, а ей пришлось оправдываться, что таким образом она облегчила положение своих родных, все еще находившихся в Германии. А то, что вся мировая общественность удовлетворилась включением одной еврейской спортсменки в сборную и снятием гнусных плакатов и, облегченно вздохнув, отправилась на праздник мира и спорта в Берлин, где уже евреев вытесняли из обычной жизни, — провозвестницу будущего уничтожения, — это все неважно по сравнению с необходимостью дать спортсменам возможность посоревноваться. Они ведь столько времени готовились, нельзя их разочаровать.
И вообще, спорт — это одно, а политика — совершенно другое. Политика не имеет никакого отношения к рекордам, гармоничному развитию человека и радости жизни.
Интересно было бы посчитать, сколько человек из тех, кто в 1936 году соревновался в Берлине или приехал в нацистскую столицу, чтобы болеть за свою команду, в течение следующего десятилетия сгинули в огне мировой войны.
👍4❤2
ЧЕГО ТОЛЬКО НЕ БЫВАЕТ В МИРЕ…
Жил да был в России человек по имени Иван Тимофеевич Беляев. Он родился в 1875 году, был потомственным военным, служил, Первую мировую войну начал полковником, был ранен, выздоровел, вернулся в строй, участвовал в Брусиловском прорыве, стал генералом.
Тут началась революция. Беляев сражался в белой армии, покинул Россию в 1920 году, вместе с многими белыми частями оказался в Турции, в Галлиполи, где некоторое время войска сохранялись в боевом состоянии в надежде вернуться на родину. Надежда эта не сбылась, люди стали покидать Галлиполийский лагерь и разъезжаться — кто на Балканы, где языки были похожи на русский, кто в Париж, кто в Берлин.
Генерала Беляева судьба занесла сначала в Болгарию, а потом далеко за море — в Аргентину, а потом в Парагвай, где он и прожил много лет. Появление опытного генерала, конечно, было большой удачей для Парагвая — и надо сказать, что в стране эту удачу оценили.
Беляев преподавал в военной школе фортификацию и французский язык, а одновременно выполнял другие важные задания. Беляев ( вместе еще с четырьмя десятками русских офицеров) участвовал в войне Парагвая с Боливией и, судя по всему, его вклад в победу Парагвая был ощутимым. Во всяком случае он стал советником президента, почетным гражданином республики и пользовался всеобщим уважением. И уважение это, оказывается, сохранилось через много лет после его смерти.
Еще в детстве Беляев, как и многие другие русские мальчики его времени, много читал про индейцев и переживал за их судьбу. В детстве, по его воспоминаниям, он часто горячо молился о столь милых его сердцу индейцах, а оказавшись в Парагвае, отдал много лет жизни изучению их жизни и защите прав.
Еще в 20-е годы Беляев совершил тринадцать экспедиций в глубину страны, в районы, населенные индейцами. Судя по всему, от него ждали прежде всего составления карт этой местности, но генерал успел заодно изучить здешние языки, культуру, религии, составил словари местных языков, описал быт индейских племен.
Мало того, в тридцатые годы, уже повоевав с Боливией, Беляев стал защищать права индейского населения. Он создал театральную труппу из актеров-индейцев, с которой поставил спектакль об участии индейцев в той самой войне с Боливией. Он возглавил Национальный патронат по делам индейцев и около двадцати лет защищал и помогал своим друзьям. Беляев добился выделения специальной территории для проживания индейцев неподалеку от столицы и признания за ними равных прав с белым населением Парагвая. Беляев был окружен почитанием и уважением индейцев — он получил у них прозвище «Сильная рука» и был признан главой одного из кланов.
Но самое удивительное произошло после его смерти. Беляев скончался в 1957 году и его отпевали по православному обряду. После этого в соответствии с завещанием генерала его тело было передано индейцам, которые похоронили его на своих территориях по индейскому обычаю.
Но и это еще не все. Индейцы племени мака, которые, вроде бы, давно были христианами, признали своего друга и защитника Беляева сыном Бога и братом Иисуса Христа. Ну а так как в Парагвае, так же, как и во многих других местах мира, христианство было тесно переплетено с древними языческими верованиями, то здешние шаманы стали обращаться к духу Беляева за помощью и советами — как они раньше делали при его жизни. Они брали «невидимый телефон» и звонили генералу на пятое небо, где по их представлениям находился его дух.
Как же удивительно складываются человеческие судьбы… Мог ли мальчик, читавший в Петербурге Майн Рида и переживавший за угнетенных индейцев, представить себе, что его тело будет покоиться на возвышении в сельве, а дух — беседовать с шаманами?
Жил да был в России человек по имени Иван Тимофеевич Беляев. Он родился в 1875 году, был потомственным военным, служил, Первую мировую войну начал полковником, был ранен, выздоровел, вернулся в строй, участвовал в Брусиловском прорыве, стал генералом.
Тут началась революция. Беляев сражался в белой армии, покинул Россию в 1920 году, вместе с многими белыми частями оказался в Турции, в Галлиполи, где некоторое время войска сохранялись в боевом состоянии в надежде вернуться на родину. Надежда эта не сбылась, люди стали покидать Галлиполийский лагерь и разъезжаться — кто на Балканы, где языки были похожи на русский, кто в Париж, кто в Берлин.
Генерала Беляева судьба занесла сначала в Болгарию, а потом далеко за море — в Аргентину, а потом в Парагвай, где он и прожил много лет. Появление опытного генерала, конечно, было большой удачей для Парагвая — и надо сказать, что в стране эту удачу оценили.
Беляев преподавал в военной школе фортификацию и французский язык, а одновременно выполнял другие важные задания. Беляев ( вместе еще с четырьмя десятками русских офицеров) участвовал в войне Парагвая с Боливией и, судя по всему, его вклад в победу Парагвая был ощутимым. Во всяком случае он стал советником президента, почетным гражданином республики и пользовался всеобщим уважением. И уважение это, оказывается, сохранилось через много лет после его смерти.
Еще в детстве Беляев, как и многие другие русские мальчики его времени, много читал про индейцев и переживал за их судьбу. В детстве, по его воспоминаниям, он часто горячо молился о столь милых его сердцу индейцах, а оказавшись в Парагвае, отдал много лет жизни изучению их жизни и защите прав.
Еще в 20-е годы Беляев совершил тринадцать экспедиций в глубину страны, в районы, населенные индейцами. Судя по всему, от него ждали прежде всего составления карт этой местности, но генерал успел заодно изучить здешние языки, культуру, религии, составил словари местных языков, описал быт индейских племен.
Мало того, в тридцатые годы, уже повоевав с Боливией, Беляев стал защищать права индейского населения. Он создал театральную труппу из актеров-индейцев, с которой поставил спектакль об участии индейцев в той самой войне с Боливией. Он возглавил Национальный патронат по делам индейцев и около двадцати лет защищал и помогал своим друзьям. Беляев добился выделения специальной территории для проживания индейцев неподалеку от столицы и признания за ними равных прав с белым населением Парагвая. Беляев был окружен почитанием и уважением индейцев — он получил у них прозвище «Сильная рука» и был признан главой одного из кланов.
Но самое удивительное произошло после его смерти. Беляев скончался в 1957 году и его отпевали по православному обряду. После этого в соответствии с завещанием генерала его тело было передано индейцам, которые похоронили его на своих территориях по индейскому обычаю.
Но и это еще не все. Индейцы племени мака, которые, вроде бы, давно были христианами, признали своего друга и защитника Беляева сыном Бога и братом Иисуса Христа. Ну а так как в Парагвае, так же, как и во многих других местах мира, христианство было тесно переплетено с древними языческими верованиями, то здешние шаманы стали обращаться к духу Беляева за помощью и советами — как они раньше делали при его жизни. Они брали «невидимый телефон» и звонили генералу на пятое небо, где по их представлениям находился его дух.
Как же удивительно складываются человеческие судьбы… Мог ли мальчик, читавший в Петербурге Майн Рида и переживавший за угнетенных индейцев, представить себе, что его тело будет покоиться на возвышении в сельве, а дух — беседовать с шаманами?
Такие дела
Иван Беляев из клана Тигров
Русский генерал, начальник генштаба армии Парагвая, этнограф, лингвист, друг и благодетель индейцев чамакоко, — этот человек за свою долгую жизнь как будто прожил несколько жизней
❤3
ГОРИМ, ГОРИМ…
Когда-то, много веков назад, от Волги и Оки и дальше на запад, до польских земель, тянулись густые леса. Люди освоили эти места не сразу - еще в XII-XIII веках тут могли быть деревни, состоявшие из одного или двух домов. Но постепенно жизнь брала свое - леса вырубали, земли распахивали. Теперь от того огромного древнего леса осталось несколько разрозненных массивов - один из них в прекрасной Мещёре.
Мещёра - удивительные леса с разнообразным животным и растительным миром, когда-то воспетые Паустовским. Там, где нет лесов, а тянутся болота, на самом деле тоже идет своя, совершенно особая жизнь растений, кустарников, мхов, болотных птиц… Как здесь красиво… Вот только эти места все время горят.
Тысячелетиями здесь, на болотах, создавались залежи торфа, которым так удобно было топить печи. Вот только торфяники горят не только в печах - все мы помним страшный 2010 год, когда дым от горевших болот подошел к Москве, а в Рязанской области полыхали леса. Но на самом-то деле - это далеко не единственный случай.
На моей памяти был еще страшный 1972 год, когда тоже летом стояла страшная жара и тоже дым полз со стороны Мещерских лесов и болот, и горели деревни, и погибали люди. А на самом-то деле пожары происходят почти каждый год - просто иногда они недостаточно крупные, чтобы в нашей стране, где леса горят постоянно, на это вообще обратили внимание.
А еще было 3 августа 1936 года, когда огонь подошел к поселку Курша-2 в Рязанской области. Здесь, как и во многих местах вокруг, велись лесозаготовки. На них работали как свободные люди, так и зэки. Зэки, похоже, в основном были тоже из этих мест, считается, что там трудились местные раскулаченные и священники из закрытых в округе церквей. Коллективизация в Рязани проходила в невероятно накаленной обстановке, жертв ее тут было предостаточно.
Особый ужас произошедшего в Курше заключается в том, что там, кажется, можно было спасти больше народу. Когда огонь был уже рядом, по узкоколейке подошел поезд - на него можно было посадить людей и отогнать его от деревни. Но ведь это 1936 год. Ведь план надо выполнять! Ведь если сгорит заготовленный лес, то кто-то сядет за вредительство.
В общем, диспетчер заявила, что сначала надо погрузить лес, а потом уже на бревна посадить людей. Так и сделали - в результате было потеряно драгоценное время и, когда поезд подошел к мосту через речку, тот уже горел. Машинист попытался прорваться, мост рухнул, вагоны сошли с рельсов. Кого-то прижало бревнами, кого-то просто выбросило на землю - почти все, кто ехал на этом поезде, сгорели. Так же, как и те, кто остались в деревне и прятались в колодцах и выгребных ямах.
Сколько точно человек погибло в Курше, непонятно. Иногда говорят о 1200 жертвах, иногда о нескольких сотнях. И что-то у меня большое сомнение, что кто-то точно посчитал количество погибших зэков.
Еще одна страшная деталь - жители соседней деревни, которым поручили хоронить погибших, копали ямы, время от времени прерываясь, чтобы вылезти, хлебнуть спиртного из двух специально привезенных бочек, и продолжали работу. Похоже, что в трезвом виде вынести вид обогоревших тел было нелегко.
Это произошло уже почти век назад, сколько всего изменилось, сколько новых технических усовершенствований появилось, какие достижения науки и техники - а лесные пожары продолжаются. Горит Якутия, горит Карелия, горят мещерские торфяники. В 1936 году, кажется, пожар произошел от искры, вылетевшей из трубы паровоза. Но кто знает? Леса горят из-за “сухих гроз” и отсутствия дождей, и из-за идиотов, разводящих костры и не тушащих их, и из-за других идиотов, которые по традиции выжигают траву, считая, что это невероятно полезно, и из-за брошенных сигарет, и еще из-за многих других причин. Горят, горят, горят…
Сколько же это будет продолжаться?
Когда-то, много веков назад, от Волги и Оки и дальше на запад, до польских земель, тянулись густые леса. Люди освоили эти места не сразу - еще в XII-XIII веках тут могли быть деревни, состоявшие из одного или двух домов. Но постепенно жизнь брала свое - леса вырубали, земли распахивали. Теперь от того огромного древнего леса осталось несколько разрозненных массивов - один из них в прекрасной Мещёре.
Мещёра - удивительные леса с разнообразным животным и растительным миром, когда-то воспетые Паустовским. Там, где нет лесов, а тянутся болота, на самом деле тоже идет своя, совершенно особая жизнь растений, кустарников, мхов, болотных птиц… Как здесь красиво… Вот только эти места все время горят.
Тысячелетиями здесь, на болотах, создавались залежи торфа, которым так удобно было топить печи. Вот только торфяники горят не только в печах - все мы помним страшный 2010 год, когда дым от горевших болот подошел к Москве, а в Рязанской области полыхали леса. Но на самом-то деле - это далеко не единственный случай.
На моей памяти был еще страшный 1972 год, когда тоже летом стояла страшная жара и тоже дым полз со стороны Мещерских лесов и болот, и горели деревни, и погибали люди. А на самом-то деле пожары происходят почти каждый год - просто иногда они недостаточно крупные, чтобы в нашей стране, где леса горят постоянно, на это вообще обратили внимание.
А еще было 3 августа 1936 года, когда огонь подошел к поселку Курша-2 в Рязанской области. Здесь, как и во многих местах вокруг, велись лесозаготовки. На них работали как свободные люди, так и зэки. Зэки, похоже, в основном были тоже из этих мест, считается, что там трудились местные раскулаченные и священники из закрытых в округе церквей. Коллективизация в Рязани проходила в невероятно накаленной обстановке, жертв ее тут было предостаточно.
Особый ужас произошедшего в Курше заключается в том, что там, кажется, можно было спасти больше народу. Когда огонь был уже рядом, по узкоколейке подошел поезд - на него можно было посадить людей и отогнать его от деревни. Но ведь это 1936 год. Ведь план надо выполнять! Ведь если сгорит заготовленный лес, то кто-то сядет за вредительство.
В общем, диспетчер заявила, что сначала надо погрузить лес, а потом уже на бревна посадить людей. Так и сделали - в результате было потеряно драгоценное время и, когда поезд подошел к мосту через речку, тот уже горел. Машинист попытался прорваться, мост рухнул, вагоны сошли с рельсов. Кого-то прижало бревнами, кого-то просто выбросило на землю - почти все, кто ехал на этом поезде, сгорели. Так же, как и те, кто остались в деревне и прятались в колодцах и выгребных ямах.
Сколько точно человек погибло в Курше, непонятно. Иногда говорят о 1200 жертвах, иногда о нескольких сотнях. И что-то у меня большое сомнение, что кто-то точно посчитал количество погибших зэков.
Еще одна страшная деталь - жители соседней деревни, которым поручили хоронить погибших, копали ямы, время от времени прерываясь, чтобы вылезти, хлебнуть спиртного из двух специально привезенных бочек, и продолжали работу. Похоже, что в трезвом виде вынести вид обогоревших тел было нелегко.
Это произошло уже почти век назад, сколько всего изменилось, сколько новых технических усовершенствований появилось, какие достижения науки и техники - а лесные пожары продолжаются. Горит Якутия, горит Карелия, горят мещерские торфяники. В 1936 году, кажется, пожар произошел от искры, вылетевшей из трубы паровоза. Но кто знает? Леса горят из-за “сухих гроз” и отсутствия дождей, и из-за идиотов, разводящих костры и не тушащих их, и из-за других идиотов, которые по традиции выжигают траву, считая, что это невероятно полезно, и из-за брошенных сигарет, и еще из-за многих других причин. Горят, горят, горят…
Сколько же это будет продолжаться?
❤2