О толстом коте и других друзьях человека

«Я очистил рот теленка от слизи, изо всех сил подул ему в горло и принялся делать искусственное дыхание. После трех-четырех нажатий теленок судорожно вздохнул, и веки его задергались. Скоро он уже начал дышать нормально и пошевелил ногой».

Английский ветеринар Джеймс Хэрриот, написавший одну из самых добрых книг на свете «О всех созданиях – больших и малых», описывает, как он мучительно принимал роды у коровы. «Ну вот что теперь требуется малышу, - сказал я, ухватив теленка за передние ноги, и подтащил к морде матери. Корова лежала на боку, устало положив голову на булыжник... Но стоило ей почувствовать возле морды тельце теленка, как она преобразилась... С каждой секундой ее интерес возрастал: она перекатилась на грудь, тычась мордой в теленка и утробно урча, а затем начала тщательно его вылизывать … Малыш выгнул спину и минуту спустя встряхнул головой и попытался сесть. Я улыбнулся до ушей. Мне никогда не надоедало вновь и вновь быть свидетелем этого маленького чуда, и, казалось, оно не может приесться… »

Почему-то у нас сразу теплеет на сердце, как только рядом оказывается теленок или цыпленок, собака или кот. Сколько бы нам ни говорили, что не надо очеловечивать животных, невозможно этого не делать. Святой Франциск Ассизский, проповедовавший птицам, обращался с животными, как с братьями. Когда рядом с итальянским городом Губбио появился страшный волк, разорявший окрестные стада и нападавший на людей, Франциск отправился поговорить с ним. Он пристыдил «брата волка» и попросил больше не причинять зла людям. Волк подошел к святому и протянул ему лапу. А после этого святой Франциск попросил жителей Губбио кормить его – и тот до конца жизни дружил с ними.

Здесь прекрасен не только добрый и наивный рассказ о чуде, но и то, что, оказывается, обе стороны должны заботиться друг о друге – волк больше не нападает на людей, а люди его кормят.

Рассказов о святых, любивших животных, и о животных, отвечавших им взаимностью, очень много. Один из самых трогательных повествует о святом Кутберте, шотландском пастухе, ставшем в VII веке отшельником и жившем на маленьком острове, где он защищал птиц от охотников, а по вечерам заходил по пояс в холодную морскую воду и молился. Когда же замерзший Кутберт выходил на берег, то прибегали выдры и согревали ему ноги. Сегодня он считается покровителем выдр.

Английский аристократ Филипп Говард, граф Арундел, жил в XVI веке, когда в Англии католикам приходилось несладко. Вся семья графа исповедовала католичество, и поэтому они попытались тайно покинуть Англию, но это им не удалось. Графа посадили в Тауэр и приговорили к смерти. Правда королева Елизавета не подписала смертный приговор, но узнику об этом никто не удосужился сообщить. В результате он провел 10 лет в одиночной камере, каждый день ожидая казни. Единственным его компаньоном был пес. Пса, в отличие от хозяина, выпускали погулять, и он приносил ему записочки от других заключенных. Когда граф Арундел умирал от дизентерии, королева предложила вернуть ему свободу и богатство, если он отречется от веры, но тот отказался и так и умер, не увидев больше своей жены и детей. Католическая церковь признала Филиппа Говарда святым, на его могиле стоит статуя графа, а рядом сидит верный четвероногий друг.

Впрочем, не обязательно быть святым, чтобы любить животных. В XVII веке чешский художник Вацлав Холлар сделал эстамп с портретом любимого котика царя Алексея Михайловича, и это первое изображение домашнего животного в русской истории. Царь должен был сильно любить кота, чтобы решить, что его внешность должна быть увековечена.

Так что «страшное преступление», которое совершил владелец толстого кота Виктора, не захотевший отправлять своего друга в багажный отсек, наверное, вызвало бы понимание и сочувствие и у Алексея Михайловича, и у графа Арундела, а уж у Джеймса Хэрриота тем более. Хочется пожелать Виктору ценить своего хозяина, - и не очень толстеть.

У меня приятная новость - в прекрасном издательстве "Пешком в историю" на днях выйдет моя книга для детей "20 загадок русской истории". Я выбрала самые разнообразные сюжеты из русской истории - от призвания варягов до создания атомной бомбы и постаралась показать, что историки совершенно по-разному их рассказывают и объясняют. А кто прав? Это решать читателям. Книга вот-вот выйдет из типографии и будет продаваться на выставке "Нон-фикшн" с 5 по 9 декабря , которая в этом году будет проходить в Гостином дворе по адресу Ильинка, д. 4

НЕ ЗАКЛАДЫВАЙ ЧЕРТУ СВОЕЙ ГОЛОВЫ

У меня дома стоит большая фотография Хемингуэя - ее когда-то поставил на книжную полку мой отец. Для его поколения Хемингуэй был символом свободы и крутизны ( хотя слова такого еще не было).

И вот в издательстве «Альпина Нон Фикшн» появляется книга о Хемингуэе, написанная неожиданным автором, - Николас Рейнольдс занимался военной историей, работал в ЦРУ («на родине и за границей»), то бишь шпионом. Потом был историком в закрытом музее ЦРУ, а теперь преподает в университете Джона Хопкинса.

Первое, что выясняется из книги Рейнольдса «Тайная жизнь Эрнеста Хемингуэя 1935-1961. Писатель, моряк, солдат, шпион», - это то, как сильно писателю нравилось выполнять секретные поручения и рисковать своей и чужими головами. Правило, запрещающее журналистам участвовать в боевых действиях, для Хемингуэя не существовало – он ходил в атаку с республиканцами в в Испании, в 1944 году самочинно объявил себя главой отряда французских партизан-коммунистов и двинулся с ними к Парижу, а потом чуть не попал за это под трибунал.

После вступления США во Вторую мировую войну Хемингуэй создал на Кубе Crook Factory ( Фабрику проходимцев) – разношерстный отряд, члены которого рыскали в поисках фашистских шпионов, докладывали об этом Хемингуэю, а тот строчил донесения американскому послу.

Когда стало ясно, что толка от их деятельности немного, писатель решил бороться с немецкими подводными лодками, которые в первые годы войны часто подходили в Атлантическому побережью Америки. Он бороздил прибрежные воды на своей яхте «Пилар», серьезно рассчитывая захватить или обезвредить противника. К счастью для Хемингуэя и для мировой литературы, им не встретилась ни одна лодка.

Но это не все.

Существуют документы, скопированные в 90-е годы, а затем тайно вывезенные из страны бывшим сотрудником КГБ Александром Васильевым, пишущим теперь в Великобритании об истории разведки. Из них явствует, что в 1940 году Хемингуэй встречался с тайным сотрудником НКВД Яковом Голосом, заявил, что не прочь сотрудничать и даже дал Голосу редкие кубинские марки, чтобы потом по ним опознавать связных.

Никакой шпионской информации Хемингуэй предоставить советской разведке не мог. Но агенты НКВД встречались с ним еще несколько раз, ему была присвоена кличка «Арго», на него завели досье.

Симпатии Хемингуэя в Советскому Союзу объяснимы его ненавистью к фашизму, но переговоры с Голосом произошли в 1940 году, когда СССР был союзником гитлеровской Германии. И это писателя не остановило. Не остановило его и все то, что сталинские советники творили в его любимой Испании, и гибель этих советников по возвращению в СССР. Когда его спрашивали о сталинских чистках, он или говорил, что ничего об этом не знает, или же заявлял «ни одного человека из тех, кто мне нравился в Испании, не расстреляли», а вот те, кого «я хотел, чтобы расстреляли, были расстреляны». Большой политик был Папа Эрнесто.

В последние годы жизни у Хемингуэя развилась такая паранойя, что он повсюду видел якобы следивших за ним агентов ФБР. Дело дошло до того, что доктор в больнице, где писатель лечился, обратился в ФБР и попросил разрешения сказать писателю, что никакого дела на него не заведено. Те разрешили. По мнению Рейнольдса паранойя, которая в конце концов довела Хемингуэя до самоубийства, помимо многих других причин, была вызвана страхом разоблачения. Возлюбленная Голоса после его смерти свидетельствовала перед комиссией сенатора Маккарти и называла множество людей, завербованных советским разведчиком. Хемингуэя она не назвала. Повезло. Но ведь могли появиться какие-то еще данные.

Конечно, на 100% доказать свою версию Рейнольдс не смог – Хемингуэй никому не рассказал ни о своих встречах с энкавэдэшниками, ни о своих страхах. Но кто знает?

Просто лишнее напоминание нам всем – коготок увяз, и тебе уже присвоили кодовое имя, и завели досье, которое где-то лежит и может вдруг вылезти на свет божий. «Не закладывай черту своей головы» - назвал свой рассказ Эдгар По.

Снимаем новую серию «Уроков истории с Тамарой Эйдельман». Новые серии выходят только благодаря поддержке наших зрителей на платформе Patreon. Спасибо всем, кто нас поддерживает!

Совместные действия ради достоинства

С тех пор, как люди вышли из пещер, почему-то у одних оказывалось больше имущества, а у других меньше.

Есть ощущение, что бедность существовала всегда. В древнем Египте изготовление мумии для знатных покойников длилось 40 дней, после чего он получал собственную гробницу со статуэтками его будущих слуг и изображениями развлечений в загробном Египте на стенах. А были те, кого мумифицировали «по упрощенной схеме» и иногда даже хоронили в общей могиле.

В конце II века до н.э. трибун Гай Гракх – знаменитый защитник бедноты – ввел выдачу римским гражданам зерна по сниженным ценам. Его обвиняли в разорении казны и развращении народа – те же претензии сегодня предъявляют политикам, расширяющим социальные программы.

В этих обвинениях был свой резон – прошло несколько веков, и римский плебс уже не просил, а грозно требовал «Хлеба и зрелищ», и раздачи теперь уже бесплатного хлеба, а порой еще масла и мяса, превратились в подкуп населения.

Но бедняков в мире меньше не стало. В средневековых городах существовали цеха нищих. В этот цех, как и во все остальные, нелегко было попасть –иначе могли «понаехать» нищие из других мест. В средневековом обществе помнили христианское учение о греховности богатства, но так как, кроме святых подвижников и юродивых, мало кто собирался отказываться от богатства, приходилось спасать душу, помогая беднякам.

С наступлением Нового времени жители Европы и Америки начали смотреть на бедняков как на ленивых маргиналов. Чем сильнее разрастались города, тем быстрее разрастались трущобы, а на улицах становилось все больше тех, кто не мог или не хотел найти работу.

Первые работные дома для нищих появились в Англии еще в XVI веке, а потом этот опыт переняли многие другие страны. В XIX веке в английские работные дома стали помещать принудительно, разделяя по соображениям приличия мужчин и женщин – то есть разрушая семьи. Условия там были ужасающие – вспомним Диккенса – но все предложения об их улучшении натыкались на убеждение в том, что человек, не нашедший работы, сам виноват. Чем хуже будет обстановка в работных домах, тем сильнее будет у их обитателей стимул найти работу.

Но уже в XIX веке появлялись люди, пытавшиеся помогать беднякам. Сколько иронии и презрения обрушивали революционеры на «дам-филантропок», которые, прикрывая носы надушенными платочками, приносили подарки детям бедняков. На самом деле филантропы делали куда больше, и представление о том, что надо дарить бедному человеку не рыбу, а удочку, уже существовало.

Анджела Бердет-Кутс – одна из многих женщин и мужчин, помогавших в то время беднякам. Она тратила свое состояние на оказание помощи в критических обстоятельствах – например, отправляла продукты в Ирландию во время «Великого голода» 1845-49 годов, но при этом оплачивала там беднякам приобретение лодок и рыболовного снаряжения, пытаясь создать возможности для заработка. Она построила фонтан в бедном районе Лондона, чтобы у его жителей был доступ к чистой воде, и она же создавала школы для бедных детей, давая им возможность в будущем вырваться из нужды.

И все же бедность остается. В ХХ веке оказалось, что за пределами «золотого миллиарда» существует такая нищета, которую не могли себе представить даже обитатели лондонских работных домов. И снова начались споры о рыбе и удочке, о том, не вредно ли образование беднякам в третьем мире и не лучше ли предоставить им возможность самим расхлебывать собственные проблемы. И все равно тысячи людей и организаций по всему миру продолжают помогать людям в нужде.

Сегодня, в Международный день борьбы за ликвидацию нищеты, хочется процитировать слова отца Жозефа Вресински, создателя движения Четвертый мир - «Совместные действия ради достоинства». Как говорил отец Жозеф «Там, где человек вынужден жить в нищете, нарушаются права человека. Объединиться в борьбе за уважение этих прав есть священный долг каждого».

Очень симпатичный канал "В поисках Клада" - его автор рассказывает и о находках археологов и о музейных выставках. Тут можно прочитать и о находках античных вещей, и о поднятых со дна моря бутылках позапрошлого века, и о найденных вещах арестованного в 1920-е годы человека. В общем, - клады на любой вкус. Думаю, что это интересно не только для кладоискателей.

#взаимный_пиар

ЖУРНАЛЫ В ПОЛЬЗУ ДЕТЕЙ ГЕРМАНИИ

Знаменитый австралийский философ Питер Сингер в своей книге «Жизнь, которую вы можете спасти», выпущенной на русском языке издательством фонда «Нужна помощь» задает много шокирующих вопросов. В частности, он пишет: «В 2004 году нью-йоркский музей Метрополитен заплатил более 45 миллионов долларов за маленькое изображение Мадонны с младенцем, созданное средневековым итальянским художником Дуччо… Но если операция по удалению катаракты в развивающейся стране стоит только 50
долларов, то значит, за цену этой картины можно было бы вернуть зрение 900 тысячам людей, неспособным видеть ни эту картину, и ни что либо
другое…Если спасение одной жизни стоит 1000 долларов, то эти
деньги сохранили бы 45 тысяч жизней – спасенные люди могли бы заполнить целый футбольный стадион… Если бы в музее начался пожар, посмел бы кто-нибудь сказать, что надо прежде всего спасать из огня картину Дуччо, а уж потом ребенка? А здесь речь идет не об одном ребенке».

Ясно, что Сингер нас провоцирует. Но все-таки я часто вспоминаю этот пример с картиной ( сразу скажу, что посещение таких музеев, как Метрополитен, приносит мне счастье).

Я читаю сообщение о том, что российские топ-менеджеры меньше, чем за сутки, собрали более миллиона евро на восстановление Венеции после наводнения, и все у меня внутри переворачивается.

Как мы высоко ( и совершенно заслуженно) ценим тех, кто жертвует деньги на развитие культуры. Как прекрасно, что Павел Михайлович Третьяков начал собирать коллекцию русской живописи, а затем подарил ее Москве. Как чудесно, что Савва Мамонтов принимал давал возможность художникам общаться и работать у себя в Абрамцеве. Можно ли представить себе русскую культуру без «Девочки с персиками»? Как хорошо, что Мамонтов вложил огромные деньги в Частную оперу, не жалел средств на потрясающие декорации и костюмы и даже заплатил большую неустойку Мариинскому театру, чтобы Шаляпин смог перейти к нему в театр и творить, не подчиняясь ничьим указаниям.
Что уж говорить о братьях Щукиных – недавняя выставка в Музее изобразительных искусств, показала, какие поразительные коллекции они собрали.

Еще один русский миллионер, Кузьма Солдатёнков, известен, увы, меньше Третьякова и Мамонтова. А ведь он тоже составил большую коллекцию произведений искусства – и даже получил прозвище «Кузьма Медичи», - его сравнивали со знаменитой флорентийской семьей Медичи, чье могущество заложил Козимо Старый, а его внук Лоренцо стал одним из самых знаменитых меценатов всех времен и народов. Коллекция Медичи легла в основу великого музея – галереи Уффици. Почему-то куда реже мы вспоминаем, что Солдатёнков был не только коллекционером и издателем, но и основателем Общества для пособия нуждающимся студентам, и создателем Солдатёнковской богадельни, где могли постоянно жить сто человек, и завещал деньги на создание больницы для бедных – теперь она носит имя доктора Боткина.

Все, кто поддерживают культуру и спасают исторические памятники, делают прекрасное дело. Но в голове почему-то все время вертится: «миллион евро, миллион евро». Сколько можно было бы на эти деньги купить обезболивающих для тех, кто прямо сейчас, в эту минуту, в страшных мучениях умирает от рака? Сколько памперсов для лежачих больных, которые пытаются есть и пить поменьше, потому что получают от государства два или три памперса в день? В стране, где не хватает лекарств, где умирают дети, не получающие доступ к квалифицированному лечению, а старики доживают жизнь в унизительной нищете, в стране, занимавшей в 2018 году по одним подсчетам 50, а по другим 56 место по ВВП на душу населения, - миллион евро, пожертвованные на помощь прекрасному, удивительному, великому городу, находящемуся в стране, занимавшей по тем же подсчетам – 33 или 28 место, вызывают удивление и большую печаль.

Не сомневаюсь, что этот миллион будет хорошо использован Венецией. Желаю ей скорейшего восстановления и процветания.

«А ПОДАТЬ СЮДА ЛЯПКИНА-ТЯПКИНА!»

В 1487 власти фламандского города Брюгге заказали художнику Герарду Давиду картину на сюжет, рассказанный в «Истории» древнегреческого историка Геродота. Герарду Давиду понадобилось десять лет для того, чтобы изобразить на двух больших досках «Суд Камбиса», который еще называют «Сдирание кожи с продажного судьи».

На левой стороне диптиха продажного судью Сисамна в буквальном смысле «хватают за руку». Судя по всему, он не раз и не два нарушал закон, потому что персидский царь Камбис, загибая пальцы, перечисляет длинный список тех случаев, когда Сисамн брал деньги за вынесение нужного решения.

На правой стороне мы видим, что Камбис приказал сделать с Сисамном – с него сдирают живьем кожу. Мало того – на заднем плане виден сын Сисамна Отан, который стал преемником казненного отца. Теперь он сидит на судейском кресле – но оно обито кожей продажного судьи, чтобы Отан всегда помнил, что ему грозит, если он вынесет несправедливый приговор.

Картина висела в зале судебных заседаний в Брюгге. С одной стороны это было нечто вроде публичного извинения за то, что в 1488 году жители города восстали против Максимилиана Габсбурга, будущего императора Священной Римской империи, и незаконно удерживали его в городе. В то же время она должна была напоминать тем, кто вершил суд в этом зале, о том, что за нарушение закона их постигнет суровое наказание.

Прошли века, картина перекочевала из ратуши в музей, но судя по всему актуальности своей не потеряла. В 2012 году, когда украинский суд рассматривал кассацию по делу Юлии Тимошенко, уже находившейся в тюрьме, ее сторонники развернули в зале суда большую репродукцию картины Герарда Давида и попытались повесить ее на стену. Через несколько месяцев в Москве также поступили Сергей Давидис и Мария Архипова, хотевшие вручить фотокопию картины судье Андрею Федину, отправившему, проходившего по «болотному делу» Максима Лузянина за решетку на четыре с половиной года. А уже летом 2019 года участник процесса по делу о банкротстве застройщика в Сочи отправил свое ходатайство судье Арбитражного суда Краснодарского края в конверте с изображением все той же картины.

Образы нечестных судей, увы, достаточно часто встречаются в культуре. Можно вспомнить судью в «Мертвых душах», требовавшего у просителей «рекомендательные письма за подписью князя Хованского» - Хованский в тот момент управлял ассигнационным банком, отвечавшим за выпуск бумажных денег.

Но при этом мысль о том, что неправедный судья в конце концов понесет наказание, присутствует не только на картине нидерландского художника. Вспомним, как трясется судья в «Ревизоре», когда городничий предрекает ему, что ревизор, приехав, сразу же прикажет: «А подать сюда Ляпкина-Тяпкина!» Конечно, от Хлестакова вреда судье никакого не было, но не забудем, что в конце пьесы все-таки приезжает настоящий ревизор.

И вот теперь, когда в Москве идут бесконечные суды, по которым с оппозиционеров пытаются взыскать деньги за то, что во время летних акций они нанесли ущерб ресторанам, магазинам, росгвардейцам и прочему городскому имуществу, судья Черемушкинского суда приобщил к делу несколько чистых листов, представленных прокуратурой среди доказательств виновности сотрудников Фонда борьбы с коррупцией.

Ну что же, не пора ли московским судьям отправиться на экскурсию в город Брюгге и внимательно изучить картину Герарда Давида. Или, чтобы далеко не ездить, почитать Державина:

Восстал всевышний Бог, да судит
Земных богов во сонме их;
Доколе, рек, доколь вам будет
Щадить неправедных и злых?
…

Цари! Я мнил, вы боги властны,
Никто над вами не судья,
Но вы, как я подобно, страстны,
И так же смертны, как и я.

И вы подобно так падете,
Как с древ увядший лист падет!
И вы подобно так умрете,
Как ваш последний раб умрет!

Импичмент: Трамп, Клинтон, Никсон и другие

В новостях только и говорят об импичменте против Дональда Трампа. По этому поводу мы решили разобраться — а что такое импичмент?

Самые знаменитые примеры импичмента связаны с Соединенными Штатами, где и сегодня запущена эта процедура против президента Трампа.

Но на самом деле импичмент применяется и в других странах. Это очень распространенная процедура, и стоит подробнее разобраться в том, как она работает.

По какой процедуре он происходит и есть ли успешные примеры в мировой истории? Насколько вообще оправдана процедура импичмента?

Что это – прекрасное проявление принципа разделения властей, не дающее главе государства злоупотреблять властью, или просто возможность покопаться в грязном белье своего политического противника и максимально его унизить?

Смотрим новый урок истории на YouTube

АНГЛИЙСКИЕ КОРОЛИ В КИНО И В ЖИЗНИ

Радостный момент для поклонников сериала «Аббатство Даунтон», – на экраны выходит фильм, где мы снова увидим любимых героев, когда к ним в гости приедет король Георг V. В связи с этим имеет смысл выяснить, кто же это такой.

В 1865 году при рождении Джорджа Фредерика Эрнеста Альберта вероятность того, что он станет королем, была мала, так как он был третьим в очереди на престол. Но с ним произошло то же, что и с его родственником Александром Александровичем, вторым сыном Александра II. У Александра умер старший брат Николай, он стал наследником – будущим царем Александром III, и даже женился на невесте покойного брата. У Джорджа/Георга был старший брат Альберт Виктор, которого готовили к вступлению на престол. В 1892 году Альберт Виктор умер от воспаления легких, Георг оказался уже вторым в очереди – и в 1910 году наследовал отцу. Ему тоже досталась невеста брата – Мария/Мэй Текская.

До этого он сватался к своей кузине Марии Эдинбургской, дочери герцога Эдинбургского и Марии Александровны, дочери Александра II, но матери молодых людей были против. В результате женой Георга, а затем королевой стала Мэй - брак этот, несмотря на сопутствовавшие трагические обстоятельства, оказался очень счастливым.

То, как тесно были связаны британский королевский дом – в то время они назывались еще Саксен-Кобурги и Гота – и дом Романовых можно понять, посмотрев на фотографию Георга и его кузена Николая II. Говорят, что слуги Николая, добравшиеся после революции до Лондона и получившие аудиенцию у короля, в первую минуту подумали, что перед ними – их спасшийся государь.

Мы знаем, что Николай II вступил на престол не слишком подготовленным. Георг V тоже сначала должен был стать просто морским офицером, но как только наследование изменилось, его стали готовить. У него было почти двадцать лет, чтобы оказаться подготовленным к тем испытаниям, которые выпали на его долю.

В Англии начала ХХ века социальные конфликты были не такими острыми, как в России, но когда «Народный бюджет» либерального министра Дэвида Ллойд-Джорджа, предполагавший введение высоких налогов на собственность и проведение социальных программ, был зарублен в палате лордов, то король, пусть нехотя, но согласился с либералами и смог обеспечить прохождение законопроекта, заполнив палату лордов специально для этого возведенными в рыцарское звание либералами.

А вот детей своих английский король воспитывал строже, чем русский император. Ему даже приписывали слова: «Мой отец боялся бабушки, я боялся своего отца, и уж постараюсь, чтобы мои дети боялись меня». Недаром авторы фильма «Король говорит» потихоньку намекали, что заикание и стеснительность будущего короля Георга VI были вызваны строгостью отца.

Во время войны и Романовы, и Саксен-Кобурги старались отмежеваться от германских родственников – в России Петербург переименовали в Петроград, а Георг V пошел дальше и сменил имя своей семьи – теперь они называются Виндзорами.

Ну, и, конечно, судьбы двух монархов сложились совершенно различно. Николаю предстояла гибель в подвале в Екатеринбурге. Многие упрекали его британского кузена, что он сделал недостаточно для спасения родственников. Георг V сначала предложил Романовым убежище, а потом попытался отказаться от приглашения, испугавшись подъема революционных настроений в Англии. Впрочем, Романовых все равно не собирались отпускать.

В 1936 году здоровье короля резко ухудшилось, он находился в полузабытьи, что ему не помешало за несколько дней до смерти открыть глаза и спросить секретаря: «Как дела в империи?» На что тот ответил: «Ваше величество, с империей все в порядке».

Лорд Доусон, королевский врач, в последний момент сделал умиравшему сильный укол, ускорив его ( впрочем, уже неизбежную кончину), а позже записал в дневнике, что поступил таким образом, чтобы сохранить достоинство короля, облегчить страдания его близких и…, чтобы известие о смерти Георга V успели напечатать в утреннем выпуске «Таймс», а не в «менее подходящих для этого» вечерних газетах.

Чисто английская смерть…

Сплоченное большинство

В 1882 году великий норвежский драматург Генрик Ибсен написал пьесу «Враг народа». Дело происходит в тихом городке, где обнаружены лечебные воды. Теперь сюда приедет множество туристов. Но вот доктор Томас Стокман ( в постановке Художественного театра, где эту роль играл Станиславский, его называли Штокманом), вложивший душу в организацию лечебницы, выясняет, что пользы лечение водами не приносит — в них попадают отходы из канализации, и люди, приезжающие на лечение, еще больше заболевают.

Наивный доктор разрабатывает план ремонта канализации. И тут против Стокмана выступают жители, которые раньше так его уважали. Оказывается, он не думает об интересах родного города. Выступая перед горожанами, доктор объявляет, что сделал важное открытие — «содействуют отравлению источников нашей духовной жизни и заражению общественной почвы» вовсе не те, кто управляют городом. «Опаснейшие среди нас враги истины и свободы — это сплоченное большинство».

Выражение «враг народа» придумал не Ибсен. В 82 году до н.э. римский полководец Сулла захватил власть в Риме и принялся убивать своих политических врагов. Никто не мог понять, кого Сулла считает невиновным, и сенаторы в отчаянии попросили, чтобы он хотя бы сказал, кто виновен. Так появились проскрипционные списки — туда вносили поставленных вне закона «врагов народа», которых каждый мог убить и получить за это награду. В списках оказались не только те, кто действительно выступал против Суллы, но и враги тех, кто составлял списки, или те, кто кому-то чем-то помешал. Как воскликнул один римлянин, увидев убийц: «О боже, за мной гонится моя вилла!» — и действительно, его убили, виллу конфисковали, а убийцам достался жирный куш.

Во время Французской революции стали использовать понятия «враг народа», «враг революции», «подозрительные» — к этой категории можно было отнести любого, — тех, кто выступал против революции, кому не повезло родиться аристократом, и просто тех, кто не проявлял достаточного усердия в борьбе за революцию. Подозрительных судил революционный трибунал, руководствовавшийся «революционной совестью», а совесть приказывала всех без разбора отправлять на гильотину.

Особую известность понятие «враг народа» приобрело в советскую эпоху, когда это клеймо приклеивали членам партии кадетов, белогвардейцам, кулакам, сторонникам Троцкого, Бухарина, Каменева, и вообще всем подряд.

И каждый раз оказывалось, что против «врагов народа» ополчается не тиран и его приспешники, а «сплоченное большинство» — советский народ, санкюлоты, воины Суллы, защищавшие интересы Рима. А против сплоченного большинства не попрешь.

И вот у нас появляется новая разновидность «врагов народа» — иностранные агенты, которыми после принятого Думой решения могут объявить любого человека, «распространяющего информацию» и «получающего средства из-за границы». Информацию распространяем мы все, а средства из-за границы получить просто — гонорар за публикацию, возврат денег после отказа от покупки, или специально присланный доллар. Один.

И как быстро ориентируется в ситуации «сплоченное большинство», или те, кто себя за него выдают, закон только приняли, а уже фашиствующие людишки, делающие вид, что они выражают мнение всех жителей района Беговой, требуют, чтобы деятельность благотворительной организации «Ночлежка», помогающей бездомным, изучили на предмет иностранного финансирования. И ликуют — " Теперь «Ночлежке» станет не до Москвы. Ей придется долго объясняться с центром «Э». И если ее в результате закроют — это будет ей хорошим уроком"

До чего омерзительны эти представители «сплоченного большинства», с их тщеславием, агрессивностью и тупостью. Поневоле захочешь повторить за доктором Стокманом: «Самый сильный человек на свете — это тот, кто наиболее одинок». Но я не буду этого повторять, потому что знаю, — есть множество людей, не принадлежащих к сплоченному большинству, и сколько их ни объявляй иностранными агентами, они все равно останутся нормальными людьми, а подонки всегда будут подонками, и никакая сплоченность им не поможет.

КАК КНИГИ ПОМОГАЮТ СОХРАНИТЬ СВОБОДУ
#субботнее_чтение

На днях обсуждала с учениками нынешние волнения в Иране и потом вспомнила одну удивительную книгу, написанную уже почти двадцать лет назад, но не потерявшую ни обаяния, ни привлекательности.

Азар Нафиси родилась в Тегеране в богатой старинной семье. Ее отец был в начале 60-х годов мэром Тегерана – самым молодым человеком, назначенным на эту должность. Девочку довольно быстро отправили учиться в Англию, потом в Швейцарию, потом в Америку, вернулась она домой в 1979 году, как раз после начала исламской революции, и занялась самым неподходящим для того времени делом – преподаванием истории английской и американской литературы.

Очень быстро от Азар Нафиси стали требовать, чтобы она вела занятия в платке, а она отказывалась. Ее спрашивали, почему она не хочет приходить в платке в аудиторию, хотя соглашается надевать его, выходя на улицу и отправляясь в бакалейную лавку. «Мне приходилось постоянно напоминать людям, что университет – это не бакалейная лавка». В конце концов Нафиси пришлось уйти из университета, и тут выяснилось, что несколько ее студенток хотят, несмотря на связанный с этим риск, продолжать заниматься литературой у нее дома. Так и поступили. Был еще один молодой человек, который тоже хотел ходить на занятия, но его не взяли – если бы их разоблачили, то тайные занятия литературой вместе с мужчиной могли стать поводом для ареста.

Через некоторое время Азар Нафиси уступила, надела платок и продолжила преподавание, а потом не выдержала и уехала в США. Там она и выпустила свою замечательную книгу Reading Lolita in Tehran: A Memoir in Books – «Чтение ( или изучение) «Лолиты» в Тегеране: воспоминания в книгах». Понятно, что название романа Набокова вынесено в заглавие для большей привлекательности, но на самом деле тут важнее подзаголовок – это действительно воспоминания о жизни, работе, об окружавших ее людях, о борьбе за внутреннюю свободу – и все они связаны с книгами, которые Азар Нафиси читала со своими студентками.

В книге четыре части: «Лолита», «Гэтсби», «Джеймс» и «Остин» - и в них рассказывается о том, как Нафиси обсуждала с девушками Набокова, Кафку, Флобера, Конрада, устраивала в университете суд над Гэтсби ( его объявили агентом империализма), а одновременно описан Тегерана конца 70-х- начала 80-х, когда стражи исламской революции проверяли, нет ли у девушек на руках маникюра, а выйти одной на улицу было невозможно.

Очарование книги достигается, на мой взгляд, прежде всего тем, как тонко размышления о литературе переплетаются, сопоставляются, противопоставляются рассказам о судьбах людей, попавших в революционный водоворот, о времени и о возможности выстоять в неравной борьбе.

«Чтение «Лолиты» в Тегеране» было с восторгом встречено на Западе – книга переведена на 32 языка ( на русском, к сожалению, напечатаны только отрывки), и с возмущением в Иране, где автора сразу обозвали агентом США, Израиля, клеветницей и лгуньей, описывающей родную страну «с ориенталистской» ( то есть с европейской, фальшивой) точки зрения.

А ведь по сути дела Нафиси рассказала о том, как можно в самых тяжелых обстоятельствах остаться самой собой, если найдешь внутреннюю опору – для нее такой опорой стала великая литература.

Совсем не мелочи

Все мы знаем, что Билл Гейтс — это Майкрософт, а Майкрософт — это Билл Гейтс.

Но вообще-то Билл Гейтс уже давно не равен Майкрософту. Он начал потихоньку отходить от своего бизнеса с 2000 года, когда был создан Фонд Билла и Мелинды Гейтс. Сегодня большая часть его времени и сил уходит не на то, чтобы зарабатывать деньги, а на то, чтобы их отдавать. Гейтс делал и делает огромные пожертвования в пользу университетов, где он строит лаборатории и финансирует целые факультеты, изучающие компьютеры. Он обливался ледяной водой во время Ice Bucket Challenge и жертвовал огромные деньги на поиски лечения БАС, он отдал миллионы на изучение деменции и болезни Альцгеймера. Они с женой вместе с другим мультимиллионером Уорреном Баффетом придумали и первыми подписали Giving Pledge — Клятву Дарения, взяв на себя обязательства при жизни раздать как минимум половину своих состояний. Гейтс, похоже, собирается раздать куда больше.

И, конечно, огромные деньги и силы он отдает фонду Билла и Мелинды Гейтс. Сам он родился и вырос в Сиэтле, здесь находится штаб-квартира фонда, а при ней — маленький музейчик.

В музее, естественно, все невероятно интерактивно и очень-очень по-доброму сделано. Встречают посетителей огромные экраны, на которых сам Билл, Мелинда, папа Гейтс, который им помогал создавать фонд, и сотрудники фонда рассказывают, зачем они это сделали. Фотографии сотрудников с надписью «нетерпеливые оптимисты». В общем, все, что нужно, чтобы показать работу своего НКО.
А дальше уважение к Гейтсу начинает расти с каждой пройденной витриной.

Фонд поставляет вакцины от полиомиелита и малярии в развивающиеся страны, финансирует производство генетически-модифицированных продуктов ( да-да!), в частности риса, потому что это может помочь резко уменьшить голод на земле, помогает получить образование тысячам девочек и женщин в Азии и Африке.

На больших щитах показана ситуация в важнейших сферах, с которыми работает фонд — уменьшение детской смертности с помощью вакцинаций, образование, поддержка сельского хозяйства, борьба с бездомностью. Вззз-ррррр — надо покрутить какие-то суперсовременные штуки — и диаграммы приходят в движение, показывая, как меняется ситуация благодаря работе фонда.

Но на то это и фонд Гейтса, чтобы все крутилось и вертелось, на большом экране появлялись обращения ко всему миру, записанные посетителями, на другом можно было сконструировать собственный фонд...

Но самое удивительное здесь — это мелочи, казалось бы, совершенно не существенные. Вот просто фотография большой надписи, сделанной в Африке: "Наша единственная врач умерла при родах...«.Рядом — фотография пакистанской женщины, которая рожала девочек, и муж ее бил. Она взяла микрокредит в 65 долларов и создала вышивальный бизнес, который дает работу 30 семьям. Муж признал, что «девочки такие же хорошие, как и мальчики» — ясно, теперь она заработала им на приданое.

На другой витрине маленький ящичек с тремя замочками. Женщины в Африке и Азии объединяются в группы поддержки, собирают деньги и кладут их в такой ящичек. А три замка нужны, его могли открыть только три участницы группы вместе. Специальная ловушка для москитов, которая отвлекает их от людей, а значит, уменьшает вероятность малярии. Устройства, очищающие воду из туалета, и даже... делающие питьевую воду из фекалий. Наборы, которые раздают в больших городах проституткам, постоянно подвергающимся насилию. Посетители музея могут своими руками сложить в одну из стоящих здесь коробочек бинты, салфетки, лекарства.

От вида этих маленьких приспособлений, которые спасают жизни тысячам людей, хочется немедленно начать помогать, поддерживать, спасать. Последний удар наносится уже на выходе. В туалете все дверцы в огромных фотографиях, показывающих жуткие сортиры в разных странах мира. А когда входишь в кабинку — там написано: «Как хорошо, что здесь чистый туалет и есть вода. А у многих людей этого нет».

Дверь с 12 километра

В Екатеринбургском Ельцин-центре есть удивительный экспонат. Деревянная дверь, привезенная сюда с 12 километра Московского тракта.

На 12 километре под Свердловском в 30-е годы был расстрельный полигон. Тела сбрасывали в длинные ряды. Затем на этом месте сажали ровные ряды деревьев. Можно не сомневаться, что принимались они хорошо — как почва-то была удобрена...

Историк Вадим Винер на сайте Екатеринбургского Мемориала вспоминает: " В 1989 году, когда я работал в Музее Молодежи, пришел пожилой человек. Звали его Иван Иванович Дуля. Он рассказал, что в 1967 году работал на строительстве спортивной базы «Динамо». При сооружении футбольного поля он обнаружил в нескольких местах захоронения людей, уложенных «словно пирог». У всех были отверстия от пуль во лбу или в затылке. Грубо говоря, «контрольные выстрелы». Об этом был проинформирован начальник УВД области Еремин, который сказал, чтобы все забыли, что видели.

Винер начал писать и говорить об увиденном. Появились люди, которые рассказали, как они охраняли места захоронений. В нескольких местах произвели эксгумацию — и нашли останки расстрелянных в 1938 году.

В лес на 12 километре потянулись люди. Здесь стали оставлять цветы и кресты, прикреплять фотографии погибших близких. «Новая газета» приводит слова одной из местных жительниц:

«Мы всю жизнь ждали нашего папу, которого арестовали в 30-е годы. Бывало, едешь на автобусе, везде лес как лес, и только на 12 км ограждение. Почему?.. А потом, после 57-го, забор убрали. И кто-то сказал, что здесь наших родных и расстреливали. Мы с мужем сразу туда поехали. Остановились, зашли в лес. Чуть прошли и увидели, что стоят двери от тюремной камеры, прислоненные к березе. К ним прикреплена фотография мужчины с бородой. Еще немного прошли. Такая же дверь... Муж и говорит: «Точно твой отец здесь похоронен»

В 90-е годы 75 гектаров здешней земли объявили Мемориальным комплексом. Установили плиты с фамилиями расстрелянных.

На сегодняшний день восстановлены имена более 18 тысяч. На сайте Екатеринбургского мемориала есть раздел «Мартиролог». Можно зайти и посмотреть на список. На «А» — 673 имени, на «Б» — 697, на «К» — 2204. Известно — практически любой житель нашей страны может ввести в список репрессированных свою фамилию — и обнаружит однофамильцев, а может быть и родственников. В лесу на 12 километре среди 52 человек, чья фамилия начиналась на «Э», лежит В.А. Эдельман 1912 года рождения, и И.Л. Эйдельман 1907 года. Не знаю, родственники они мне или нет. Впрочем, это не важно.

И все эти годы разворачивалась эпопея с установкой Масок скорби, — скульптурой Эрнста Неизвестного. Великий скульптор мечтал установить «Треугольник скорби» — Магадан — Екатеринбург — Воркута. В Магадане маска стоит с 1996 года и уже была изуродована вандалами. Про маску в Воркуте никто не вспоминает, а для того, чтобы установить «Маски скорби. Европа-Азия» понадобилось 27 лет.

Конечно, были протесты. Архиепископ Мелхиседек написал: «Зададимся вопросом — культурные традиции какого народа и сакральную практику какого народа представляет „дар“ художника Неизвестного? Мы не знаем такого народа!» Появилось даже коллективное обращение под названием «Кощунство!».

Но эти выступления, происходившие в основном в 90-е годы, не выглядели как выступления сталинистов. Это были люди, не принимавшие авангардную эстетику Неизвестного.

Но времена изменились. В 2017 году скульптура была установлена. И теперь на 12-м километре собираются строить биатлонный комплекс, хотя никто точно не знает, как далеко здесь тянутся могилы.

Как можно позволить себе строить спортивные базы на костях или даже рядом с тем местом, где приняли мучительную смерть тысячи людей? Представьте себе стадион рядом с Освенцимом.

Вот это — настоящее кощунство, не то что Маски Скорби.

Люди, лежащие здесь, были убиты в первый раз в 30-е годы, второй раз — многолетним забвением, и теперь третий —презрением к их памяти. История таких вещей не прощает. Надо посмотреть на тюремную дверь, выставленную в Ельцин-центре, и помолчать — можно услышать, как кровь вопиет.

Автор канала Археология Today — профессиональный археолог, при этом явно очень любящий свою науку. Одной только фразы «иероглифика майя – это невероятно увлекательно» для меня уже было довольно, чтобы полюбить этот канал.

Здесь, действительно, много и увлекательно рассказывается о майя, а еще о раскопках в Гнездове – важнейшем памятнике древнерусской археологии, и о Новгороде, и о первобытных людях – и даже фильмы, снятые специально для канала, здесь выложены.

В общем – просто наслаждение.

#взаимный_пиар

ЖИВОЙ ЧЕЛОВЕК ДОРОГО СТОИТ

Знаете ли вы, почему на старообрядческой иконе один разбойник, распятый рядом с Христом, с бородой, а другой без? Ну конечно – тот, который уверовал в Христа, с бородой, а дурной без бороды, потому что хороший человек без бороды быть не может. А на кого на другой иконе похож палач, отрубающий голову Иоанну Крестителю? Да на Петра I – просто взяли и срисовали с гравюры, сделав икону еще немного и орудием пропаганды. А каким образом иконописцам удавалось писать лики, размером со спичечную головку, а иногда и меньше? Вот на этот вопрос ответа нет, можно только удивляться.

Каждый раз, когда мы с учениками приезжаем на Екатеринбург, то обязательно «идем к Ройзману». Иногда начинаем в субботу в 10 утра на знаменитой екатеринбургской Плотинке, где Евгений Вадимович устраивает еженедельные пробежки. Некоторые даже пытаются бежать вместе с ним ( нескольким даже удавалось продержаться до конца дистанции). Потом пьем чай с пирогами, а потом наступает самое интересное – мы отправляемся в поразительный музей Невьянской иконы, и Ройзман часа полтора-два, а иногда и больше рассказывает нам о том, как он собирал эту коллекцию, объясняет, как жили старообрядцы, как они делали свои удивительные иконы.

Меня не устает поражать, что эти рассказы каждый раз разные. Вот вроде бы говорит он об одних и тех же иконах, какие-то кусочки историй повторяются, а все равно каждый раз получается по-разному, и каждый раз невероятно интересно. Потом дети начинают задавать вопросы – иногда больше, иногда меньше, иногда про политику, иногда про «Город без наркотиков», иногда доброжелательно, иногда не очень. А бывало и так, что у нас съезжала вся остальная программа, просто потому, что мы никак не могли уйти, а Ройзман, даже когда еще был мэром и времени у него было совсем мало, все равно продолжал отвечать на вопросы, рассказывать все новые и новые истории, показывать иконы.

А на соседней улице с музеем Невьянской иконы другой музей, тоже составленный из коллекции Ройзмана. Здесь представлено удивительное собрание наивного искусства, теперь уже подаренное им городу. Не помню, когда меня заливало светом и добром так же сильно, как в зале, где висят картины Альберта Николаевича Коровкина – стеклодува, научившегося рисовать в изостудии дворца культуры железнодорожников. Здесь трогательные тонкошеие солдаты гуляют с девушками или катаются с ними на лодке, дети в ушанках не то съезжают с горки, не то летают над ней, Адам и Ева стоят в раю в чудесных детских трусиках в окружении улыбающегося льва, как будто сошедшего с какой-то сказочной резьбы, и длинного-длинного жирафа, задумчиво пожевывающего листики с древа познания добра и зла.

Сколько душевных сил нужно было для того, чтобы создать этот прекрасный мир, а сколько еще – для того, чтобы оценить его, собрать коллекцию, природниться, прирасти к ней – а потом подарить родному городу.

Мне кажется, что разговоры моих учеников с Ройзманом – невероятно важная вещь. Не важно, соглашаются они с ним или нет, главное – они соприкасаются с невероятно свободным человеком, который может наслаждаться искусством и рассказывать о нем, гонять на машине или бросаться очертя голову в политику, бежать марафон или бороться с наркотиками, писать стихи и научные работы, не бояться говорить то, что думает. В наш век засилья кадавров живой человек – большая ценность.

We don’t need no education…

Что такое в нашем представлении студент консерватории? Это молодой человек поэтического характера, живущий музыкой и ради музыки. А теперь посмотрите на выложенное в сеть видео, где студент консерватории занимается музыкой с восьмилетней девочкой. Как он называет ее «тупицей», спрашивает: «ты вообще ку-ку?», а когда та начинает плакать, заявляет: «Плакать за дверь, или плакать громко и орать, чтобы было слышно на улице». А еще он «пинает» ее, чтобы показать, когда надо остановиться. Дает оплеухи, угрожает «пришить плечи к ушам».

Эта конкретная история вроде бы исчерпана. Парня приговорили к четырем годам условно и запретили преподавать детям в течение двух лет. Он извинился перед семьей девочки и должен будет заплатить 100 тысяч рублей компенсации морального вреда.

Я рада, что ему не дали реальный срок и он не вернется из колонии с распухшими и несгибающимися пальцами. Кстати, могу предположить, что у него найдутся еще ученики.

Больше всего меня пугает то, что он сказал в свое оправдание: «Меня учили также. К сожалению, это нормы обучения — если вы хотите, чтобы из ребенка вышел толк. Я стал музыкантом во многом благодаря этому». Его действительно так учили. И тысячи других детей продолжают учить таким образом. И далеко не только музыке. И сейчас множество родителей, посмотрев это видео, подумали: «Ну да, нехорошо оскорблять и бить ребенка, ну а как еще достичь поставленной цели?»

А цель то у нас какая? Сделать из ребенка чемпиона/мастера спорта/лауреата международных конкурсов/знаменитого музыкантом/танцора/певца/студента престижного вуза? Ради этого – пусть учится по пятнадцать часов в сутки, тренируется в выходные, на каникулах, рано утром, по вечерам, а мы еще будем наказывать за плохие отметки. ( На видео музыкант говорит девочке: «Четверка – это плохая отметка». И уверяю вас, так же считает огромное количество родителей).

Я прекрасно понимаю желание родителей дать детям возможность добиться успеха. Все мы читали интервью со знаменитыми музыкантами, спортсменами, танцорами, которые рассказывали, как тяжело трудились в детстве. Это может вызвать только уважение, но в одном случае – если постоянные тренировки, репетиции или беспрерывное приготовление уроков происходят по воле ученика. Но и тогда, наверное, ребенок нуждается в поддержке, в похвале. Но нет – это его расслабит. Победил на соревновании? Молодец, иди дальше тренируйся. Плохо сыграл на конкурсе? Да как же тебе не стыдно? Никакого свободного времени. И никакого ощущения любви и поддержки. Вперед – к далекой светлой цели!

Каждый год к нам в школу пытаются поступить милые и симпатичные детки со всей Москвы. К сожалению, заранее известно, что поступит только один из пятерых. Много раз я видела –ребенок выходит с экзамена, а над ним нависают мама, папа, бабушка. «Что ты написал????» «Да ты что????» «Да как ты мог???» Они для блага ребенка хотят, чтобы он поступил в хорошую школу. А почему никто не хочет просто поддержать ребенка? Выразить сочувствие? Сказать: «Ну ладно, на экзамене/конкурсе/соревновании/музыке/спорте/науке свет клином не сошелся. Я думаю, что ты сделал все что мог». Или даже: «Похоже, что ты сделал не все что мог. В следующий раз получится».

Господи, как омерзительно я себя чувствую, когда пишу такие простейшие вещи. Потому что знаю: огромное количество родителей со мной не согласятся. Плохо гаммы играешь! По рукам линейкой, по рукам!

И дети, кстати, часто потом вспоминают таких учителей без особой обиды – рассказывают со смехом, как он на них орет, в угол ставит, оскорбляет. Ну вот такой у него характер, а вообще-то он нам добра желает. Потом они вырастут и так же будут воспитывать собственных детей.

В «Верном Руслане» Георгия Владимова зэки отказались выходить на работу в страшный холод, и начальник лагеря приказал залить барак водой из шланга, превратив людей в ледышки. На следующий день одни надзиратели говорили, что он "конечно, справедливый, но зверь", а другие им возражали, что он "всё ж таки зверь, хотя - справедливый".

Вы что, хотите, чтобы о вас также говорили ваши дети?

ВОИН НАЩОКИН, ВЛАДИМИР ПЕЧЕРИН И ДРУГИЕ НЕВОЗВРАЩЕНЦЫ

В начале XVII в. Борис Годунов отправил в Европу дворянских «робят» «для науки разных языков и обучения грамоте».

Мы ничего не знаем об их судьбе. Понеслось Смутное время, и про «робят» забыли. Похоже, никто не вернулся – может быть, не было средств на обратную дорогу, а может, прижились где-нибудь в Голландии или во Франции.

Таков был первый опыт обучения русских людей за границей.

Через шестьдесят лет Воин Ордин-Нащокин, сын одного из ближайших к царю Алексею Михайловичу людей – Афанасия Ордин-Нащокина – узнав на дипломатической службе прелесть заграничной жизни, был вызван в Москву, там от русских обычаев, как написал Сергей Михайлович Соловьев, его «стошнило» и, возвращаясь на место службы, он бежал. А через несколько лет затосковал и попросился обратно.

Таков был первый известный нам опыт российской тоски по родине.

В 1830-е годы министр просвещения Сергей Уваров стал отправлять университетских преподавателей в Европу. Среди выпускников Петербургского университета, поехавших в Берлин для «усовершенствования в науках и приготовления к профессорскому званию», был филолог Владимир Печерин.

Он учился в Берлине, побывал в Италии, Швейцарии, Австрии, в 1835 г. вернулся в Россию, стал профессором Московского университета… через год уехал на Запад и больше не вернулся. Видно его, как Воина Ордин-Нащокина, «стошнило».

"Я бежал из России, - рассказывал он потом, - как бегут из зачумленного города... я был уверен, что если б я остался в России, то … непременно сделался подлейшим верноподданным чиновником или попал бы в Сибирь ни за что ни про что".

Два извечных русских варианта – стать «подлейшим чиновником» или попасть в Сибирь. Почему не получается просто преподавать в Московском университете, читать с учениками греческие тексты и жить спокойно?

Герцен так объяснил его отъезд в «Былом и думах»: В 30-е годы «опьянение власти шло обычным порядком, будничным шагом; кругом глушь, молчание, все было безответно, бесчеловечно, безнадежно и притом чрезвычайно плоско, глупо и мелко... Печерин задыхался в этом неаполитанском гроте рабства, им овладел ужас, тоска, надобно было бежать, бежать во что бы ни стало из этой проклятой страны».

Среди молодых людей от 18 до 24 лет, опрошенных «Левада-центром», 53% заявили о желании уехать из России. Это рекордная цифра за последние 10 лет. Меня она не удивляет. В школе мы каждый год пишем характеристики тем, кто собирается учиться за границей.

Кто из них вернется, а кто, как годуновские «робята», останется в Европе? Две самых умных моих выпускницы закончили МГУ и поехали продолжать образование за границей. Обе были не прочь вернуться домой. Но, как объяснила одна из них: «В Москве есть не все книги, нужные для работы, их надо выписывать в библиотеке и ждать, выдадут ли, а в Германии я могу получить все, что мне нужно». Смешной довод? Смешной для тех, кто не занимается наукой. А другая вернулась, но она была умнее половины тех, кто ее учил в альма-матер вместе взятых, и места на кафедре ей не нашлось. Обе девушки поехали обратно в Европу, нашли себе иностранных мужей, ну и все…

А кто-то пытается заниматься бизнесом, снимать кино, быть врачом, работать в школе – и все это оказывается невыносимо тяжело и руки сами тянутся к заграничному паспорту…

Я не осуждаю тех, кто отправился в дальние края. Я огорчаюсь. За себя, потому что круг интересных людей редеет. За страну, которая с каждым отъездом лишается кусочка будущего.

Владимир Печерин, покинув Россию, давал частные уроки, служил камердинером – бывший профессор! –торговал сапожной ваксой. Потом ушел в католический монастырь, стал священником.

В какой-то момент он написал стихотворение:

Как сладостно - отчизну ненавидеть,
И жадно ждать ее уничтоженья,
И в разрушении отчизны видеть
Всемирного денницу возрожденья.

Те, кто так пишут, не испытывают ненависти к родной стране. Их просто тошнит, как несчастного Воина Ордин-Нащокина, и как сделать так, чтобы не тошнило, – не понятно.

ГРЕБАНАЯ СПАРТА

В древней Спарте, как нам известно еще со школы, отец приносил новорожденного ребенка к старейшинам, а те смотрели, достаточно ли он силен. Если младенец оказывался хилым, то его сбрасывали со скалы. Не то, чтобы они в Спарте все были монстрами, просто государству нужны были сильные люди, и незачем было тратить силы и время на воспитание слабаков. Ведь главной задачей спартанца было служить своему государству. И, когда уже выросшие крепыши отправлялись на войну, то матери напутствовали их словами «Со щитом или на щите» - что означало: ты должен вернуться либо с победой, либо убитым.

В школе это всем кажется очень интересным. Ученики могут забыть многое из того, что им рассказывали, но про младенцев, сброшенных со скалы, все помнят. Также, как и про мальчика, спрятавшего под одеждой лисенка и терпевшего страшную боль, когда тот начал грызть ему внутренности. Так он и терпел, не выдавая своих чувств, а потом упал и умер.

Конечно, спартанский образ жизни – или те легенды, которые нам о нем рассказали древние историки, - был скорее исключением. Но в большинстве обществ – вплоть до последних веков отбор слабых детей происходил сам собой. Детская смертность была огромной, и слабые, больные, калеки имели очень маленькие шансы на выживание. Компенсировалась эта смертность, конечно же, большой рождаемостью, правда, означавшей в то же время высокую смертность среди рожениц. Вот такой был круг смертей и «естественного отбора», который сегодня кажется скорее противоестественным.

Потому что за последние века мировая культура пришла к пониманию того, что каждая жизнь имеет ценность – жизнь сильного и слабого, жизнь взрослого и ребенка, гения и бездарности, физика и лирика, - просто жизнь. Ханна Арендт в своей книге «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме» писала о том, как делались попытки спасать от уничтожения «видных» евреев, и даже Гиммлер в какой-то момент, когда война близилась к концу, искренне полагал, что, если он отпустит какое-то количество знаменитых, богатых, сильных, то ему простят уничтожение остальных.

Она пишет: «Многие, особенно представители культурной элиты, по-прежнему выражают сожаления о том, что Германия заставила Эйнштейна паковать чемоданы, совершенно при этом не осознавая, что куда большим преступлением было убийство маленького Ганса Кона из вон того дома за углом – хотя он вовсе не был гением».

И вот теперь, когда всем цивилизованным людям ясно, что любая, абсолютно любая жизнь представляет собой высшую ценность, в городе Волгограде умирает годовалая девочка Настя Орлова. И умирает она не потому, что от ее болезни нет лекарств, и не потому, что произошел ужасный несчастный случай. Настя умерла, потому что подонки и негодяи (да-да, я осознанно выбираю слова, можете подавать на меня в суд) закрыли отделение трансплантологии НМИЦ здоровья детей и выгнали оттуда докторов, умевших пересаживать почки совсем маленьким детям. А Настя была первой в очереди на пересадку, и доктор Михаил Каабак должен был ее оперировать, но его уволили. Для его увольнения существовали очень важные причины – он не соблюдал протоколы, принятые Минздравом, у нас только Минздрав знает, как лечить детей, а лечение по международным протоколам - это глупость какая-то.

Теперь, как мы знаем, его и Надежду Бабенко восстановили. После новогодних праздников они начнут снова оперировать. На праздниках положено отдыхать, поэтому если кто-то еще за эти дни умрет – ну что же, зато все остальные славно отдохнут. А Настю Орлову уже не вернуть. Ей был годик – она, наверное, уже ходила – хотя из-за тяжелой болезни может быть и нет. Она улыбалась родителям, тянула к ним ручки, лепетала первые слова. А теперь ее больше нет.

Гребаная Спарта.

НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРО ОСТРОВ ПАСХИ

Когда-то остров Пасхи был покрыт лесами. Здесь росли пальмы, орешник и другие деревья. В лесах обитало около 25 видов различных птиц – совы, цапли, попугаи.

А потом появились люди. Великий вождь Хоту Матуа прибыл на огромных лодках со своими людьми, - по легенде он привез сюда некоторые виды пальм, а также кур, свиней и других животных. Вот только сегодня на острове Пасхи практически нет деревьев, не осталось ни кур, ни свиней, да и птиц почти нет. Что произошло?

Наиболее распространенная версия гласит, что обитатели острова безрассудно вырубали деревья и обрабатывали почву. Деревьев становилось все меньше, не из чего стало строить лодки. Вблизи от берега рыбачить было невозможно из-за слишком бурного прибоя и опасных скал, а выходить далеко в море не получалось. Земледелие стало таким напряженным, что произошла эрозия почв, и лесов не осталось совсем, птицы исчезли, а жители были обречены на полуголодное существование.

Один историк задался вопросом о том, что должен был думать человек, который срубил на острове Пасхи последнее дерево? А он, наверное, думал о насущных делах – как разжечь огонь, сделать из веток копье, использовать кору. Вот только деревьев больше нет.

Ну ладно, остров Пасхи совсем крошечный, да и общество было довольно примитивным. А вот древние майя создали великую цивилизацию. Они умели возводить пирамиды, у них была сложная система письма и один из самых точных календарей в мире. Но где-то в районе IX-X веков нашей эры их цивилизация пришла в упадок, города оказались покинуты, а пирамиды заросли джунглями. Одна из версий, объясняющих причины упадка, говорит, что майя хищнически использовали природные ресурсы, истощили пахотную землю, и, когда началось сильное потепление, они были не способны справиться с постоянными засухами.

Сегодня выясняется, что ученые и охотники не могут договориться о том, какие виды животных вносить в Красную книгу. Среди богатых людей и больших начальников больше тех, кто симпатизирует охотникам, а не экологам – и множество видов, привлекательных для охоты, в Красную книгу не вносят. Гималайский медведь вот-вот исчезнет, а охота на него разрешена – его лапы покупают в Китае. Множество животных и птиц, находящихся на грани уничтожения, лишены защиты со стороны человека.

Когда-то охота была способом прокормиться, потом стала доказательством силы. Владимир Мономах обратился к детям с «Поучением», где он напоминает, что «бедного смерда и убогую вдовицы не давал в обиду сильным», и тут же описывает, как «коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Два тура метали меня рогами вместе с конем, олень меня один бодал, а из двух лосей один ногами топтал, другой рогами бодал; вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бедра и коня со мною опрокинул. И Бог сохранил меня невредимым».

Анна Иоанновна и палила по птицам из окон дворца, а английские джентльмены записывали в специальные книжечки свои успехи, гордясь убийствами «большой пятерки» - слонов, носорогов, буйволов, леопардов и львов.

Но времена меняются, и стоит вспомнить, что в Красную книгу заносятся виды, находящиеся под угрозой исчезновения. По закону она должна обновляться каждые 10 лет, но у нас действует редакция 2001 года. В 2017 новый вариант был составлен, но он вызвал такое возмущение ученых, что его до сих пор не опубликовали. Есть «спорный список» животных, которые с точки зрения ученых вот-вот исчезнут ( в частности, под воздействием совершенно бездумно проводимой охоты), а с точки зрения чиновников и охотников все с ними в порядке.

Сегодня, 29 ноября, состоится заседание профильной комиссии, которая будет обсуждать окончательный вариант Красной книги. Решится судьба гималайского медведя, серого гуся и еще множества других живых созданий.

Я не призываю полностью отказаться от охоты. Я не призываю переделывать всю нашу жизнь. Я просто предлагаю вспомнить про судьбу острова Пасхи.

ОРУЭЛЛ И НАША ЖИЗНЬ
#субботнее_чтение

Недавно мои одиннадцатиклассники писали работу по роману «1984». Они спросили меня, когда я первый раз прочитала эту книгу.

Это было лето после девятого класса. Папа привез на дачу книжку – типичный тамиздат – мягкая обложка, тонкие страницы. Мы договорились, что ночью будет читать мой кузен, а утром передаст мне. Отдавая мне книгу, он сказал: «Здорово. Но я страницы на всякий случай шариковой ручкой перелистывал, чтобы отпечатков не оставить». То, что «Старший Брат смотрит на нас», мы уже очень хорошо знали.

А потом я открыла книгу и погрузилась в этот совершенно безнадежный мир, где бунт Уинстона и Джулии изначально обречен на поражение.

Из разговоров с сегодняшними одиннадцатиклассниками: Герой Уинстон или нет? Мнения разделились. Одни считали, что герой это только тот, кто сумел что-то изменить, другие – что раз он «хотя бы попытался» – значит, уже герой. К счастью, сегодняшние старшеклассники не понимают, какое мужество нужно, чтобы выступить против системы, даже если это просто то, что в мире Уинстона называлось «мыслепреступлением». Особенно если это мыслепреступление. Свободу мысли прощают очень редко.

Перед моими учениками несколько раз выступал Виктор Петрович Голышев, создатель великого перевода романа Оруэлла. Однажды он сказал, что, пока переводил «1984», много болел – очень тяжело было жить год, постоянно впуская в себя весь тот мрак и ужас, который есть на страницах этой книги. Несколько лет назад одна девочка с упреком сказала мне: «Это самая страшная книга из всех, какие вы нам задавали». А каково было Оруэллу ее писать? И как вообще человек, никогда не бывавший в СССР и столкнувшийся со сталинизмом только в Испании, смог это написать? Как говорил дедушка одной моей подруги: «Ну хорошо, он про Сталина все понял, а откуда он знал, как выглядели советские столовые?»

Журналист Томас Рикс написал два года назад книгу «Черчилль и Оруэлл», которую перевели и выпустили в издательстве «Альпина нон-фикшн». У Рикса за спиной репортажи из невероятного количества горячих точек, он пишет о военных проблемах. А потом решил написать о двух великих британцах, хотя премьер-министр от партии консерваторов и левый журналист и при жизни мало кому известный писатель никогда не встречались. Правда, Черчилль дважды читал «1984», а Оруэлл не случайно, дал своему герою имя человека, прославленного своим упорством в борьбе со злом.

Объясняя свой выбор, Рикс пишет: « В середине XX в. эти два человека дали политический и интеллектуальный ответ на двойную тоталитарную угрозу фашизма и коммунизма».

Не буду пересказывать всю книгу, остановлюсь только на взлете популярности книги Оруэлла. Как пишет Рикс «Прижизненные тиражи его книг измерялись сотнями и тысячами. После смерти было продано около 50 млн экземпляров».

В огромном количестве мест на Земле люди воспринимают «1984», как актуальную книгу. Рикс приводит удивительные сведения. Иракский писатель сказал: «Я уверен, что Джордж Оруэлл не думал, что должен написать поучительную сказку для мальчика из Ирака, когда писал “1984”, но эта книга лучше объяснила для меня Ирак при Саддаме, чем что бы то ни было до или после нее», в самолетах «Филиппинских авиалиний», летающих в Таиланд, предупреждают, что наличие книги Оруэлла может создать проблемы на таможне, а жители Бирмы считают, что «Оруэлл написал об этой стране не один роман, а целую трилогию: “Дни в Бирме”, “Скотный двор” и “1984”». «В Зимбабве оппозиционная газета публиковала «Скотный двор»; на иллюстрациях хряк Наполеон был изображен в таких же массивных солнцезащитных очках, как у пожизненного президента Зимбабве Роберта Мугабе». «Кубинский художник был посажен в тюрьму без суда за планы поставить в 2014 г. пьесу по «Скотному двору». Чтобы власти наверняка поняли его замысел, он написал на двух свиньях имена «Фидель» и «Рауль».

Что уж говорить о нашей стране, где «1984» устойчиво закрепился в списке самых популярных книг. Мы-то знаем, что эта книга – не о Зимбабве и не о Бирме. И самое главное – сделать все возможное, чтобы не полюбить Старшего Брата.