ПОМНИМ ЛИ МЫ ГРАЖДАНСКУЮ ВОЙНУ?

Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — продолжение цикла лекций по истории России ХХ века, — и мы опять будем говорить о гражданской войне, но теперь уже не о том, как она постепенно начиналась, а о том, как она взорвалась, как началась страшная буря 1918 года, как рухнули все основы, загремели выстрелы, пошел брат на брата.

Когда-то один восьмиклассник предложил «отличный» способ борьбы с перенаселением Земли. Он считал, что все правительства должны провоцировать войны, «желательно гражданские», как менее жестокие… Увы, бедняга, придумавший такой «гуманный» метод спасения человечества от голода и нехватки ресурсов, даже не подозревал о том, что как раз гражданские войны почему-то оказываются куда более жестокими, что войны между разными государствами.

Конечно, из этого правила бывают исключения, но похоже на то, что если армия одной страны идет против другой, то во многих случаях ( увы не всегда) военные соблюдают хоть какие-то жалкие правила, о которых люди договорились в ХХ веке. А вот когда вспыхивает война внутри страны, тут что-то обрывается, рушатся основы, — наверное, если уж действительно может пойти брат на брата, а сын на отца, то дальше все позволено, и начинают мучить пленных и уничтожать целые деревни, а то и города, и вообще теряют человеческое обличье.

Гражданская война в нашем общественном сознании не то чтобы совсем забыта, но во всяком случае отодвинута куда-то в дальний угол наших коллективных воспоминаний. С одной стороны, ее «затмили» ужасы Второй мировой войны — и это понятно. С другой — то невероятное обилие лжи и пропаганды, которые обволакивали историю гражданской войны, когда красные выстраивали одну мифологию, а белые другую, когда Сталин вычеркивал одни имена и преспокойно заменял их другими — все это не способствует осмыслению и прорабатыванию давней травмы.

А ведь ее тоже надо прорабатывать — хотим мы этого или нет, часто мы об этом думаем, или нет, — мы не можем оставить где-то там, в нашем коллективном бессознательном, воспоминания о красных, режущих белых, белых, режущих красных, зеленых, режущих то красных, то белых, и всех идущих против всех. Если мы не разберемся с этим прошлым, не переживем его, не осмыслим, то так и будем, подобно тому несчастному восьмикласснику думать, что войнами, особенно гражданскими, можно чего-то добиться…

Увы, нельзя…

К счастью, нельзя…

МИЛЛИОНЕРЫ В ЛИТЕРАТУРЕ И ИСКУССТВЕ

Хоть сегодня и не суббота, но выходит новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман». Чем он отличается от других? Мы снимали эту лекцию с помощью Школы безопасных инвестиций FIN-RA.

Это что же — сплошная реклама будет? — Нет конечно. Но мы обещали честно сообщать нашим зрителям о рекламе и тайком ее не протаскивать — поэтому рассказываем, что сделали этот выпуск вместе с FIN-RA. А в остальном это такой же урок, как и все остальные.

И посвящен он очень увлекательной теме — тому, как в литературе и искусстве показывают миллионеров. Это очень серьезный вопрос, тесно связанный с тем, как в ту или иную эпоху воспринимают бедность и богатство. Получив ответ на этот вопрос, можно многое узнать о конкретной эпохе .

«Среднестатистический» древний грек не имел ничего против хорошего дома, рабов, успешной торговли. Но излишнее богатство грекам не очень нравилось — как любые излишества. Излишества — дело варварское, а греки во всем старались соблюдать меру. Поэтому, если ты нищий, то вряд ли тебя будут уважать, но и супербогач т не вызовет восторга. Может быть, ему не будут смеяться в лицо, но зато могут высмеять в комедии.

Когда Диоген решил вывернуть наизнанку все греческие ценности, он довел бедность до крайности — начал ходить босым и ободранным, просить милостыню у статуй, и все его имущество ( не считая пресловутой бочки и фонаря) состояло из глиняной миски. А потом он увидел, как мальчик наливает суп в ломоть хлеба, и разбил миску, решив, что это излишняя роскошь.

Но Диоген — предвестник уже другой эпохи. Казалось, между ним и средневековой Европой мало общего, но ведь христианская этика в течение многих веков тоже воспевала бедность. Рассуждения о том, что «легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в царствие небесное», долго определяли жизнь средневековых людей. В приличном средневековом городе, конечно, были нищие — они обычно были объединены в цех, как любые другие ремесленники, и нищих из других городов туда не пускали. А остальные горожане с удовольствием подавали им милостыню, считая это богоугодным делом.

А потом, в XVI веке, пришли пуритане, которые верили в то, что в рай попадет лишь небольшая горстка избранных, и каждую минуту мучительно решали, — принадлежат они к этой горстке или нет. Это один из источников рефлексии и исследования души в Новое время, но еще и источник капитализма, потому что одним из «намеков», которые, по мнению суровых последователей Жана Кальвина, посылал им Господь — был успех в делах. Работать, работать, работать, экономить, заработанные деньги не тратить зря, а вкладывать в дело — таким станет девиз Нового времени, — и вот уже богатство оказалось окружено уважением, а бедняки стали считаться отбросами общества.

Отсюда — когорта суровых миллионеров, вроде Рокфеллера, безжалостных к конкурентам, порой непритязательным в быту, отправляющим миллионы на благотворительность или на создание бесценных коллекций произведений искусства, — и зарабатывающим, зарабатывающим, зарабатывающим, — не потому что они такие жадные, а потому что это хорошо, интересно и внушает им чувство собственного достоинства.

Культура очень чутко улавливает отношение общества к богатству — и в той или иной форме воспроизводит его.

Почему яркому, умному, милому Остапу Бендеру не нашлось применения в советской России? Почему Джей Гэтсби, несмотря на свои миллионы, так и остался чужаком для окружавших его людей? Почему Брюс Уэйн не стал просто проживать свои миллионы, а придумал Бэтмобиль и принялся спасать жителей Готэма? Во всех этих образах отражаются важные черты создававших их обществ.

Вот об этом и поговорим сегодня.

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен одному из самых интересных персонажей российской истории — Екатерине II. Чего только о ней не писали, как только ее не называли: «Богоподобной Фелицей» и «Тартюфом в юбке», великим реформатором и просветителем — и ярой крепостницей. И самое удивительное, что любое из определений — восторженной или уничижительное — можно очень даже неплохо обосновать.

Мы с учениками когда-то устраивали «исторический суд» над Екатериной —свидетелей и за и против набралось полно, но наши присяжные императрицу оправдали.

Мне лично кажется, что с Екатерины начинается дошедшая ах до наших времен череда российских правителей, которые с одной стороны понимали, что в стране надо что-то менять, и даже примерно осознавали, что конкретно надо сделать, а с другой стороны… С другой то боялись, что их не поймет их окружение, то опасались выпустить наружу стихию народного возмущения, рассуждали о неготовности к свободе, о том, что к ней надо двигаться постепенно — а как двигаться-то, если свободы нет?

Вот он, по сути, один из самых трагических вопросов российской действительности — как стать готовым к свободе, до того, как ты эту свободу получил? От Екатерины II до Горбачева правители предполагали, что немного отреставрировав систему, можно придать ей новое дыхание, и все будет хорошо. Императрица не прошла через такой крах, как Михаил Сергеевич, но все-таки под конец своего долгого и — без всякой иронии — славного царствования, сильно засомневалась в том, что делала все правильно.

А как правильно? Как же хочется из сегодняшнего дня крикнуть ей: «Давай, освобождай крестьян, ограничивай самодержавие! У тебя, может, и будут проблемы, зато нам-то как будет жить хорошо…» Не слышит. А если бы услышала, то вряд ли вдохновилась бы таким предложением.

Но какой бы она ни была — лицемерной, развратной, жестокой — или просвещенной и мудрой — или и тем и другим сразу, — наверное, трудно отнять у нее имя Великой.

ЧТО ЖЕ ЭТО ЗА ДОРОГА ПАМЯТИ ТАКАЯ?

Моей маме скоро исполнится 92 года. Она родилась в 1929 году. В 1941 году ей было 12 лет, и они жили во Ржеве. Отсюда ее с сестрой эвакуировали. Еще у мамы есть подруга Регина — она чуть младше мамы, и тоже жила во Ржеве, ей в 1941-м было 11 лет.

И вот сегодня утром получаю испуганное сообщение от Регининой дочери «Представь, мама мне кричит из соседней комнаты: «Иди скорее сюда, смотри, что в интернете творится, я — на кладбище!!!» »

Смотрим — оказывается, фотография и моей мамы, и ее подруги почему-то без какого-либо обращения к нам размещены в мультимедийной галерее «Дорога памяти» парка Патриот.

Первое впечатление, действительно, ужасное, Регина Александровна резонно возмущена — фотографии на черном фоне под мрачную музыку. Потом я присмотрелась — они все-таки не совсем «на кладбище» — после их дат рождения черточка, а потом благоразумно заготовлено на будущее — дд.мм.гг. Мол, когда помрете, мы тут ваши даты смерти поставим.

Я понимаю, что это глупость, мелочь, не надо обращать внимания, но знаете, ужасно неприятно. Моя мама, увы, уже в таком состоянии, что ей не важно, где и как размещена ее фотография, а вот Регина Александровна, слава богу, в здравом уме и твердой памяти, и мне не хочется думать, что она ощутила, увидев себя в этом мрачном антураже.

Я уж не говорю о том, что на сайте парка «Патриот» написано, что «Грандиозный проект «Дорога памяти» объединит в себе десятки миллионов фотографий фронтовиков и работников оборонных предприятий, партизан и жителей блокадного Ленинграда, сотрудников учреждений культуры и военных корреспондентов». Ни моя мама, ни Регина не были ни фронтовичками, ни работницами оборонных предприятий, ни партизанками, ни жительницами блокадного Ленинграда. И сотрудницами учреждений культуры, и военными корреспондентами тоже не были. Они были школьницами. Девочками, которые провели военные годы в эвакуации.

Здесь же на сайте написано, что «После окончания проверки внесенных данных и фотографий пользователи получат письмо со ссылкой на сведенную запись со всеми прикрепленными к ней материалами и документами об их родственниках — участниках Великой Отечественной войны из сервисов «Память народа». Никаких ссылок ни я, ни дочка маминой подруги не получали. Правда, мы получаем перед 9 Мая поздравление за подписью президента, — ну спасибо ему.

И что же, теперь каждого, кто жил во время войны — пусть даже младенцем, будут записывать в ветераны? Зачем это нужно? Чтобы искусственным образом поддерживать количество ветеранов на уровне, нужном системе? Или это просто бездушная бюрократия, которая даже не смотрит на день рождения человека, а просто автоматически помещает его фотографии в мрачный интерьер под мрачную музыку — и предполагает, что надо еще быть довольным?

А вот мы не довольны. И я требую, чтобы фотографию моей матери Элеоноры Александровны Павлюченко, и ее подруги Регины Александровны Добиной, убрали из этой мрачной галереи, которая не имеет к ним никакого отношения.

НА ВСЕХ СТИХИЯХ ЧЕЛОВЕК ТИРАН, ПРЕДАТЕЛЬ ИЛИ УЗНИК

Николай Иванович Тургенев был одним из образованнейших людей своего времени. Где только не учился этот сын директора Московского университета - и в Благородном пансионе при Московском университете, и в Московском университете, и в Санкт-Петербургском педагогическом институте, и в Германии, в Гёттингенском университете.

Причем, в отличие от многих других молодых людей начала XIX века, вроде Онегина, который «помнил хоть не без греха из Энеиды два стиха», - Николай Тургенев был серьезным, глубоким, думающим человеком. Он изучал историю, юриспруденцию, политэкономию, финансовое право, написал «Опыт теории налогов» - и, конечно же, как умный человек, к тому же такой, имя которого, как говорил о нем один прусский министр, «равносильно с именами честности и чести», - он, естественно, думал об освобождении крестьян. И естественно, оказался среди декабристов.

С одной стороны, Тургенев пытался повлиять на политику государства в крестьянском вопросе, подал записку, которая даже понравилась Александру I, занимался реформой законодательства. В то же время он был активным членом «Союза Благоденствия», а потом, кажется, и куда более радикального «Северного общества». Интересно, что ценили его и власть, и революционеры. Александр I говорил: «Я знаю его крайние мнения, но я знаю также, что он честный человек».

В 1825 году Тургенев заболел и уехал за границу, и это определило его дальнейшую судьбу. После восстания декабристов, ему было приказано вернуться в Россию - а он отказался. Его судили заочно, приговорили к смертной казни, которую заменили вечной каторгой - тоже заочно. Тургенев, естественно, в Россию возвращаться не собирался, хотя его брат Александр - друг Пушкина - прилагал большие усилия, пытаясь добиться оправдания. Об этом же ходатайствовал и другой друг их молодости - Василий Андреевич Жуковский. Увы, все это ни к чему не привело. Все тридцать лет правления Николая I Тургенев оставался в эмиграции, Александру Тургеневу даже пришлось продать их родовое имение, чтобы брат, который как политический преступник, потерял право на наследство, смог получить деньги.

Николай Тургенев написал воспоминания, в которых еще и предложил свой план реформ, а после воцарения Александра II, когда его амнистировали, он много писал об освобождении крестьян, несколько раз приезжал в Россию и, наконец, умер в 1871 году во Франции, пробыв эмигрантом почти 50 лет.

А в 1826 году, когда еще никто не знал, как сложится его судьба, прошел слух о том, что Англия выдает Тургенева России. И взволнованный Пушкин написал стихотворение:

«Так море, древний душегубец,
Воспламеняет гений твой?
Ты славишь лирой золотой
Нептуна грозного трезубец.
Не славь его. В наш гнусный век
Седой Нептун земли союзник.
На всех стихиях человек —
Тиран, предатель или узник».

А сегодня, судя по новостям, союзником незаконного президента Беларуси Александра Лукашенко стал еще и воздух - когда истребители поднялись в небо, чтобы вынудить приземлиться в Минске самолет компании Ryanair, летевший из Афин и Вильнюс. Якобы он был заминирован. А на самом деле просто на его борту находился оппозиционер Роман Протасевич, один из основателей канала NEXTA. Протасевичу в Беларуси грозит смертная казнь.

Помню, как папа с дедушкой обсуждали стихотворение Пушкина, и папа сказал: «Как он в последней строчке четко сформулировал все три варианта существования человека - тиран, предатель или узник». Дедушка на это, посмеиваясь, возразил: «Нет, забыл еще что человек может быть марксистом-ленинцем». Но они оба прекрасно знали, что есть еще и другая категория - свободный человек. И как бы господин Лукашенко ни пытался превратить всех своих поданных в предателей или узников, все равно у него ничего не выйдет.

Но очень надеюсь, что международное сообщество заступится за Романа Протасевича, жертву международного терроризма.

НЕБО. САМОЛЕТ. ДИКТАТОР

21 декабря 1988 года пассажиры рейса 103 компании Pan Am, летевшего по маршруту Франкфурт-на-Майне—Лондон—Нью-Йорк—Детройт, сделали пересадку в Лондоне. Их было 243 человека и 16 членов экипажа. Среди них были американские студенты, учившиеся в Англии и летевшие домой на Рождество, представитель ООН в Намибии, ирландский пловец, участник олимпийских игр, английский рок-музыкант Пол Джеффрис. На борту был помощник руководителя отделения ЦРУ в Ливане и несколько сотрудников американской разведки — позже высказывались предположения, что трагедия развернулась именно из-за них.

В 18-25 самолет взлетел. В 19-02 диспетчеры сообщили, что дорога над океаном открыта. И как раз в 19-02 бомба, находившаяся примерно в том месте, где снаружи была надпись Pan Am, разнесла самолет на куски. Нос корабля оторвало сразу, а остальная часть резко понеслась вниз, разваливаясь на куски. Я очень надеюсь, что пассажиры погибли сразу и в эти жуткие минуты уже ничего не ощущали.

Самолет упал на жилой квартал шотландского городка Локерби, и его обломки убили еще 11 человек — итого количество жертв составило 270.

Маленький лучик света в непроглядном мраке — жители Локерби всеми силами проявляли заботу и сочувствие к съехавшимся сюда родственникам погибших. В частности, они стирали и гладили те остатки одежды, которые уже не нужны были следователям как улики, чтобы их можно было передать близким в более или менее «нормальном» виде.

Следствие длилось три года, за это время опросили 15 тысяч человек. Обвинения были предъявлены главе службы безопасности ливийской авиакомпании ( а на самом деле сотруднику ливийской разведки) Аль-Меграхи и Ламину Фимаху, сотруднику ливийской авиакомпании на Мальте, откуда, по предположениям следователей, была доставлена бомба.

Конечно же, Ливия заявила, что ее граждане здесь не при чем, и они могут чувствовать себя в безопасности. Они и чувствовали — еще восемь лет, пока международная обстановка не изменилась, Муаммар Каддафи не решил облегчить международные санкции, наложенные на его страну, и выдал своих людей. Их судили в нейтральных Нидерландах, Фимаха оправдали, а Аль-Меграхи приговорили к пожизненному заключению в шотландской тюрьме. Думаю, что ему там было несладко. Но просидел он только 10 лет.

В 2009 году международная обстановка снова изменилась, компания «Бритиш Петролеум» очень хотела развивать отношения с Ливией, выяснилось, что у Аль-Меграхи рак и, несмотря на протесты родственников погибших, его освободили по состоянию здоровья. Через три года он умер.

А до него умер Муаммар Каддафи, свергнутый, униженный, изувеченный собственными согражданами, которые восстали против него, и не помог ему ни бедуинский шатер, который он раскидывал как истинный гордый сын пустыни, ни нефть, ни миллионы. Те, кто видели кадры последних минут Каддафи, наверное помнят затравленный взгляд когда-то надменного диктатора. Я, честно говоря, надеюсь, что никогда больше эту запись не посмотрю.

Вместе в Каддафи был схвачен его сын Муттазим, позже появились его жуткие фотографииуже в плену у повстанцев — с перерезанным горлом. А старший сын — Саиф-аль-Ислам, которого считали сторонниками реформ, — попытался бежать, был захвачен повстанцами, содержался в тюрьме, где его, по слухам, пытали, был приговорен к смерти, потом приговор отменили, а его, говорят, содержат где-то под охраной, и он собирался выдвигаться на пост президента, и обращался к Путину за поддержкой, — но точно о нем на сегодняшний день мало что известно.

Конечно, ливийцы восстали против Каддафи не потому, что тот приказал взорвать самолет, не исключаю, что многие из них даже радовались гибели американцев и англичан… Вот только цепочка зверств обычно оказывается очень длинной и в конце концов обращается против тех, кто ее развязывает, или против их потомков — а заодно, правда, и против обычных, ни в чем неповинных людей.

Наверное, стоит незаконному президенту Лукашенко, который считает, что может захватывать самолеты, помнить о том, что произошло с Каддафи и его детьми.

КРОВАВЫЕ ИГРЫ ТИРАНОВ

«Признавались они все, но каждый на свой собственный манер:
один с циничной интонацией, другой молодцевато, как солдат, третий внутренне
сопротивляясь, прибегая к уверткам, четвертый - как раскаивающийся ученик,
пятый - поучая. Но тон, выражение лица, жесты у всех были правдивы».

Это написал Лион Фейхтвангер, видевший в Германии приход к власти фашизма, так глубоко и тонко показавший в своих романах, что делает с людьми тоталитарная система… А потом он приехал в СССР, отправился в Колонный зал, послушал признания людей, выведенных Сталиным на публичные процессы, - и поверил. Ну или заставил себя поверить.

Поверить, что люди, совсем недавно занимавшие крупные партийные, государственные посты, были заговорщиками и вредителями. Что-то в глубине души у него все же саднило. Им грозит смертная казнь, а они признаются и даже не пытаются оправдываться. Убеждал он себя по той самой схеме, которую пытались принять тысячи советских интеллигентов: «Наверное в этом есть сермяга», - как говаривал Васисуалий Лоханкин.

А Фейхтвангер приводит слова «московского писателя», который в ответ на его сомнения ответил: «Фейхтвангер не понимает, какими мотивами руководствовались обвиняемые, признаваясь. Четверть миллиона рабочих, демонстрирующих сейчас на Красной площади, это понимают». Вот и все - народу виднее. Фейхтвангер тут же понял, что «раскрыть до конца западному
человеку их вину и искупление сможет только великий советский писатель».

Вопрос о том, почему люди признавались на сталинских процессах, не решен до конца. Похоже, что участников «главных» процессов, представителей высшего слоя партийной элиты - Бухарина, Пятакова, Радека не пытали. Впрочем, может быть, тех, кто упорствовал, просто не доводили до суда. Кому-то было достаточно пары ударов - или осознания того, что сейчас с тобой могут сделать все что угодно. Бухарину, кажется, обещали сохранить жизнь молодой жены и маленького сына. Есть романтическая версия Артура Кестлера в его романе «Слепящая тьма», о том, что совесть у подсудимых была нечиста, они сами способствовали созданию кровавого режима, а им предлагали взять все грехи на себя, чтобы партия осталась незапятнанной…

Замнаркома юстиции Николай Крестинский, в первый день процесса заявил, что оговорил себя на следствии, чтобы получить возможность открыто заявить на суде о своей невиновности. Его отправили «на доследование» - и на следующий день он зачитал заявление о том, что его вчерашний отказ от показаний был вызван стыдом и нежеланием признаваться в своих гнусных деяниях. Ходили слухи, что на второй день на суде сидел двойник, а изуродованное тело Крестинского валялось в подвалах Лубянки.

Думаю, что версия про двойника - страшная сказка, и Крестинского смогли за одну ночь убедить в том, что сопротивление бесполезно и его все равно расстреляют.

Мне всегда было интересно - зачем нужно было обязательно добиваться признания, когда можно было отправить в лагерь и расстрелять и просто так? Чтобы сломать? Поглумиться?

Мы не знаем, как за одни сутки Романа Протасевича заставили«сотрудничать со следствием». Пообещали не казнить? Объяснили, что сделают с его девушкой на Окрестина? Показали, что могут сделать с ним? - и еще демонстративно, выводя перед камеры, не стали полностью скрывать следы избиения - чтобы уж всем все было понятно…

Идиотское сообщение «от Хамаса», второе сообщение о бомбе, чтобы посадить еще один самолет и там никого не задержать, признание, которому никто не поверит. Что это - тупость спецслужб или наглая демонстрация? Попытка кого-то убедить или просто злобная месть?

Хочется вспомнить, как Карл Паукер, охранник, разыгрывавший перед Сталиным шутовское воспроизведение смерти Зиновьева, не протянул и года после расстрела Зиновьева - и был уничтожен, но разве это главное? Воздаяние обязательно настигнет палачей в той или иной форме. Куда важнее вопрос о том, как спасти их жертвы.

Свободу Роману Протасевичу и Софье Сапега! Свободу всем политзаключенным!

НАЗАД В СРЕДНЕВЕКОВЬЕ?

В течение многих веков пытки казались чем-то совершенно естественным.

«А как же не пытать?- спросил бы нас французский судья XIV века. - Как же без пыток узнать правду?» Казалось, что как раз мучения, - или хотя бы страх перед ними - заставляют людей признаваться в своих преступлениях.

«Конечно, - подхватил бы московский «разбойный дьяк» XVII века, - не даром же «доносчику первый кнут».

Это знаменитое выражение сегодня можно понять так, что, мол, доносчик сам становится жертвой, несет наказание за свой донос. На самом-то деле по представлениям XVII- начала XVIII века это тоже способ узнать правду. Если человек кричал «Слово и дело государево!» - то есть заявлял, что ему известны какие-то данные, связанные с государственной безопасностью, его тут же доставляли в Москву и… прежде всего били кнутом. Он, конечно, молодец, что сигнализировал, - но надо же проверить, а вдруг врет. А вот если, испробовав кнута, не испугался и повторяет свои показания, значит, можно верить.

Очень медленно и постепенно человечество приходило к мысли о том, что пытать нельзя - никого вообще, и подследственных в частности. Великий Чезаре Беккариа произвел переворот в умах, написав книгу, в которой он призывал отменить смертную казнь и вообще смягчить наказания и отказаться от пыток.

«Никто не может быть назван преступником до вынесения приговора суда…Таким образом, какое другое право, кроме права силы, наделяет судью властью наказывать гражданина до того, как установлен факт его виновности или невиновности? Не нова следующая дилемма: доказано преступление или нет. Если доказано, то оно подлежит наказанию исключительно в соответствии с законом, и пытки излишни, так как признание обвиняемого уже не требуется. В случае, если нет твердой уверенности в том, что преступление совершено, нельзя подвергать пытке невиновного, ибо, согласно закону, таковым считается человек, преступления которого не доказаны. Кроме того, было бы нарушением всех норм требовать от человека, чтобы он был одновременно и обвинителем самому себе, и обвиняемым, чтобы истина добывалась с помощь физической боли, как будто она коренится в мускулах и жилах несчастного».

Какая простая мысль, которая вот уже третий век распространяется все больше и больше и на сегодняшний день лежит в основе любого нормального, человеческого суда и следствия. Преступление должно быть доказано, а доказательство и признание обвиняемого - это вообще разные вещи.

Как же так? Мы в таком количестве фильмов видели, как следователь говорит что-то вроде «добровольное признание облегчит вашу участь»? В моем любимом сериале «Элементарно» каждая вторая серия заканчивается тем, что коварному преступнику обещают в обмен на показания сделку со следствием, уменьшение срока и тд.

Явка с повинной действительно может уменьшить срок, но не стать основой обвинения. Не может человек просто так заявить, что он виновен, а следователь просто так ему поверить. И, кстати, никто не имеет права принуждать человека свидетельствовать против самого себя… Любимый прием мафии - отправить мелкую сошку в тюрьму, чтобы он признался в том, что на самом деле сделал его босс…

«Признание - царица доказательств» - сегодня сталинисты всех мастей доказывают, что кровавый сталинский прокурор Вышинский не говорил этих слов. Может, и не говорил. Только признание все равно лежало в основе миллионов дел сталинской эпохи, - по той простой причине, что больше их не на чем было строить, только на признаниях, выбитых с кровью, и на доносах.

Почему я это пишу? Потому что сегодня, сейчас молодую пару, брошенную в застенки в Минске, заставляют оговаривать самих себя и признаваться в том, что они не совершали. Потому что их пытают - или угрожают пытками. Потому что уже несколько дней невозможно ни думать, ни писать ни о чем другом.
Потому что, если это возможно в Минске, то значит, возможно и в Москве, и в Мордовии, и в Хабаровске, и везде в мире. Значит, мы опять возвращаемся в средневековье, где свистит кнут и хрустят косточки на дыбе.

ДРЕВНЯЯ МАГИЯ, КОТОРАЯ НИКУДА НЕ УХОДИТ

А у нас сегодня снова внеочередной выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман», который стал возможен благодаря компании iHerb. И посвящен он древним представлениям о медицине — как ученым, так и народным, магическим, хотя совершенно ясно, что в течение многих веков наука и магия были неразрывно связаны.

В нынешние коронавирусные времена интерес к медицине, естественно, резко вырос, а одновременно с этим — и интерес к… ну скажем, разным нетрадиционным средствам. Вспомним недавнюю истерию вокруг имбиря, который якобы спасает от коронавируса ( увы…) И ведь таких «спасительных» средств уже на моем веку было множество — я слышала о том, что если спать без подушки, то не будет рака, и что голоданием и холодом можно вылечить все болезни, и если пить настойку чаги, то не будет рака, и что правильное дыхание излечивает от всего — и от рака в том числе… ну и так далее.

Увы-увы. Как хочется, чтобы это действительно было так, и как грустно, что это не так, и как жаль тех людей, которые в отчаянии действительно пытаются лечиться имбирем, чагой, холодом, голодом, мочой и еще бог знает чем…

Помню, как много лет назад в гостях у одного друга моего отца я слушала, как другой гость, занимавший некоторый начальственный пост, объяснял, что ниточка, которую он принес, помогает от бородавок. Потом он стал заботливо прятать эту ниточку, а хозяин дома издевательски кричал ему: «В партбилет вложи!»

Но значит ли это, что все старинные медицинские представления надо выбросить на помойку? Конечно нет. Во всяком случае не на историческую помойку — я не хотела бы лечиться у Гиппократа или Галена, но рассказ о том, как они лечили, поможет понять что-то важное в мышлении людей былых эпох.

Мне трудно себе представить, что я когда-то обращусь за помощью к знахарке, но когда начинаешь читать о средневековых знахарях и лекарях, о добрых и злых колдунах, о магии, которая казалась чем-то совершенно обычным, повседневным, окружавшим людей со всех сторон, — то перед тобой открывается невероятно интересный мир очень древних представлений. Такое ощущение, что заглядываешь в бездонный колодец и видишь там далекое-далекое, давно ушедшее прошлое.

Впрочем, действительно ли это прошло ушло? Сознавайтесь, граждане, вы все заготовленные запасы имбиря уже израсходовали?

ЖЕЛЕЗНАЯ МЭГГИ

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — еще об одной удивительной женщине — Маргарет Тэтчер.

Как же ее не любят — Железной леди (с легкой руки советского журналиста) прозвали — хотя ей самой это прозвище нравилось, феминистки кричали : «Нам нужны права женщин, а не женщина премьер-министр», газеты выходили с заголовками: «Миссис Тэтчер, а вы, вообще, — человек?», ну и совсем недавний удар — гениальное изображение Тэтчер в сериале «Корона», созданное Джиллиан Андерсон…

Сама Тэтчер говорила, что ее волнуют не опросы общественного мнения, а результаты выборов — и была права. Независимо от того, что о ней говорили, писали и кричали, она трижды приводила свою партию к победе на выборах — значит, что-то было в ее политике и ее личности, что обеспечивало ей такой грандиозный успех. Но было и то, что породило бунт против нее в ее собственной партии, члены которой в один прекрасный день взяли — и отказали ей в праве называться лидером партии, а значит, и в праве быть премьер-министром…

Злая, жестокая, упрямая, беспощадная — или мудрая, твердо идущая к своей цели, верная своим идеалам?

Можно выбрать любой вариант — в любом случае ясно, что Тэтчер — это эпоха, это великое явление, а ее судьба — невероятно интересная история.

Вот об этом и поговорим.

ЛЕГКО ЛИ БЫТЬ ИМПЕРАТОРОМ?

Петроний Максим сделал блестящую карьеру — и к середине V века нашей эры был одним из самых влиятельных людей в Западной Римской империи. Он успел побывать на многих важных должностях — был префектом города Рима, то бишь главой городской администрации, был префектом претория — то есть обладал огромной военной и судебной властью, был префектом претория Италии — уже просто вторым человеком в империи. Ну что еще надо? Ответ напрашивается — стать первым.

Начал он с того, что оклеветал великого полководца Аэция — победителя гуннов, опору империи. Император Валентиниан III поверил его клевете, вызвал Аэция во дворец и сам бросился на него с мечом, ранил, а потом велел своим телохранителям добить его. Так он лишился главного защитника. Похоже, император чувствовал, что сделал что-то не то — и искал одобрения своего подлого поступка. Он спросил одного из придворных: «Неправда ли, смерть Аэция прекрасно исполнена?» А тот ответил: «Не знаю, прекрасно или нет, но знаю, что вы левой рукой отрубили себе правую».

Дальше история становится довольно противоречивой. Клевета на Аэция, как и само желание свергнуть Валентиниана, современники объясняли тем, что император изнасиловал жену Петрония Максима. Здесь тоже какая-то совершенно сказочная история — Валентиниан и Максим якобы играли в некую азартную игру, Максим проиграл, у него не было денег, чтобы заплатить, и он оставил императору свое кольцо. А тот — как только Максим ушел, — отправил это кольцо его жене, от его имени приказал явиться во дворец и тут же набросился на нее. Возникает вопрос, почему он не мог просто как император ее вызвать?

И еще одно противоречие — расправившись с Валентинианом и получив императорскую власть, Максим тут же женился на его вдове — Лицинии Евдоксии. Не очень логично получается и не понятно, куда делась первая жена. Ну ладно, предположим, он с ней развелся — в Риме с этим было просто. Но вот только вскоре он стал объяснять Евдоксии, что, оказывается, он убил Валентиниана вовсе не из мести, а из-за любви к ней.

Услышав это странное признание, Евдоксия, которая и до этого подозревала Максима, решила мстить. Возможность ей легко представилась — помимо того, что Максим женился на ней, он еще заставил Евдоксию выдать свою дочь за его сына, а дочь эта была уже обручена с сыном ооооочень важного человека — грозного короля народа вандалов Гейзериха. Валентиниан успел при жизни заключить с этим варварским вождем мир — и договорился о браке их детей, — а узурпатор Максим разорвал помолвку, тем самым, в общем-то, разорвав и договор о мире.

Говорят, что Евдоксия написала Гейзериху, попросила его о помощи -и тот отправился на Рим во главе огромного войска.

Бедолага Максим сообразил, что быть императором — это не только жить во дворце и обладать прекрасной женщиной, и решил, что такая жизнь ему не нравится. 31 мая 455 года он объявил сенаторам, что сопротивление варварам бесполезно и предложил бежать из города. Сенаторы отказались, и тогда Максим, правивший всего 75 дней, просто бросил столицу и занялся спасением своей жизни. Увы, не получилось. Горожане увидели, что император их покидает, и забили его камнями. По другой версии его просто убил какой-то солдат. Во всяком случае Максим погиб, а его сын, которого он сделал соправителем и женил на дочери Евдоксии, был казнен.

Вот только жителям Рима это не помогло. Через три дня вандалы захватили Вечный город и грабили его две недели. Императрицу Лицинию Евдоксию и двух ее дочерей Гейзерих забрал с собой в Африку, где они прожили семь лет. Позже императрицу и одну из ее дочерей выкупил из плена византийский император, а вторая дочь к этому времени уже была женой сына Гейзериха — что должно было произойти раньше, если бы Петроний Максим не подумал, что можно просто так взять — и убить главного полководца империи, погубить императора и самому взять власть в свои руки. Увы, все не так просто, дружок… Власть — это ответственность.

ЛУЧШЕ ГОР МОГУТ БЫТЬ ТОЛЬКО ГОРЫ

Я пишу этот текст, сидя на балконе санатория «Чайка» на ингушском курорте Армхи. Меня сюда позвал мой выпускник, придумавший отличный проект, который он назвал ФизКульТур. С нашей группой приехали три тренера, с которыми мы будем каждый день заниматься физкультурой, — это будет «Физ», а по вечера будет «Культ» — лекции. На этой неделе за них отвечаю я. Но пока что — о том, что я вижу с балкона.

Я вижу невероятную, завораживающую, поразительную красоту. Я вижу горы.

Когда мы ехали сюда, я рассказывала своим попутчикам, о том, как в первый раз в жизни увидела горы — я тогда училась в 9 классе. Ну, если быть точным, то до этого я уже один раз была в горах — мы с родителями ездили в гости к родственникам в Ужгород, а потом жили в доме отдыха на Карпатах. Но то ли я была маленькая, то ли там были только предгорья, но Карпаты показались мне просто холмистой местностью — не более того.

А вот когда я поехала на Кавказ, там все было по-другому. Мама с папой отдыхали в Абхазии, и я поехала к ним на осенние каникулы. Сначала поезд, ясное дело, шел по средней полосе, по полям и степям, а утром я проснулась — и оказалось, что мы стоим в Эшерах. Выглянула в окошко — и увидела прямо над железной дорогой что-то грандиозное. Это были горы… И ничего подобного я никогда не видела. За прошедшие с тех пор десятилетия я побывала в самых разных горах мира, но все равно вот этот первый вид мощных гор не забуду никогда.

И вот, когда я рассказала своим друзьям эту историю, то второй наш лектор, Лев Соболев, который будет здесь читать лекции на второй неделе, тут же отреагировал: «Был один писатель, который описывал примерно такие же чувства!»

Ну конечно!!! Открываю начало «Казаков» Толстого, где герой выехал из заснеженной и «чем ближе подъезжал к Кавказу, тем отраднее становилось ему на душе». И менялось не только его внутреннее состояние, но и все вокруг — «Еще в Земле Войска Донского переменили сани на телегу; а за Ставрополем уже стало так тепло, что Оленин ехал без шубы». Потом он видит что-то «серое, белое, курчавое» — и вдруг…

«Он подумал, что горы и облака имеют совершенно одинаковый вид и что особенная красота снеговых гор, о которых ему толковали, есть такая же выдумка, как музыка Баха и любовь к женщине, в которые он не верил, — и он перестал дожидаться гор. Но на другой день, рано утром, он проснулся от свежести в своей перекладной и равнодушно взглянул направо. Утро было совершенно ясное. Вдруг он увидал, шагах в двадцати от себя, как ему показалось в первую минуту, чисто-белые громады с их нежными очертаниями и причудливую, отчетливую воздушную линию их вершин и далекого неба. И когда он понял всю даль между им и горами и небом, всю громадность гор, и когда почувствовалась ему вся бесконечность этой красоты, он испугался, что это призрак, сон. Он встряхнулся, чтобы проснуться. Горы были всё те же.

— Что это? Что это такое? — спросил он у ямщика.
— А горы, — отвечал равнодушно ногаец».
А потом я еще поняла, что потрясение Оленина в «Казаках» или самого Толстого, или Лермонтова, или Пушкина, или любого человека из средней полосы, попадавшего в XIX веке в горы, было куда сильнее, чем у любого из нас — по той простой причине, что у них не было ни телевизора, ни интернета — и какой-нибудь офицер или солдат, приезжавший служить на Кавказ, видел всю эту грандиозную красоту впервые в жизни…
И не случайно конечно, греки поселили богов на Олимпе, а китайцы верили, что по океану плавает волшебная гора Пэнлай, где живут боги, и когда смертные приближаются к ней, она просто уплывает. А Чингисхана якобы похоронили на волшебной горе Бурхан-Халдун.

Просто потому что горы действительно всегда волшебные — не случайно это чувствовали сотни поэтов, художников и музыкантов. Вот почему, только, жизнь в горах так часто оказывается печальной, бедной и жестокой? Я не знаю. Сижу просто на балконе и любуюсь…

С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, АЛЕКСЕЙ НАВАЛЬНЫЙ!

Я долго думала, о чем можно написать в тот день, когда Алексею Навальному исполнилось 45 лет, и встречает он свой день рождения в колонии. В тот день, когда белорусский режим ничуть не стесняясь демонстрирует миру замученного пытками парня, когда в России «приходят» к известным политикам, к молодым ребятам и к немолодым ученым?

Можно снова заявить что-нибудь вроде «перед рассветом гуще всего тьма», но эти - в общем-то, правильные - слова кажутся в последнее время невероятно пошлыми. Рассвет все никак не наступает, и неясно, какой можно сделать вывод? Что нам теперь - ложиться спать в ожидании рассвета? Разжигать огни? Забиться в угол и закрыть голову руками?

Меня часто спрашивают, как я сохраняю оптимизм. На что я отвечаю, что никакой я не оптимист. Меня, действительно, очень многое радует в этой жизни, я всегда занимаюсь тем, что мне интересно и доставляет огромное удовольствие. Это совершенно не противоречит тому, что я регулярно испытываю ужас и отвращение, глядя на происходящее вокруг.

Евгений Ройзман, чье мнение для меня очень много значит, сказал, что больше не может призывать молодых не уезжать из страны, но сам считает для себя невозможным бежать и готов ко всему.

Я не готова к такому героическому самопожертвованию. Мне не хочется отсюда уезжать - просто потому что не хочется, но я могу себе представить, что придется. Я даже могу представить, что мне будет не так уж плохо жить в другом месте - с иностранными языками у меня нет проблем, интернет помогает общаться с людьми по всему миру, дело я себе найду… Может, так и будет. Но не хочется…

Я давно сформулировала для себя много причин, по которым мне не хочется отсюда уезжать, несмотря на гнусность происходящего. Все их я излагать не буду, но среди них, скажем, есть большое желание провести старость на даче в Кратове - вот такая странная прихоть… Еще я очень люблю путешествовать, но обычно на второй неделе пребывания за границей мне хочется домой. Просто хочется - этакие иррациональные ощущения.

А в последнее время у меня часто появляется еще одна мысль. Если мы все уедем, то получится, что невероятное самопожертвование Навального было напрасным? Что он вернулся в свою страну, понимая, что его ждет, а мы все развернемся и двинем в другую сторону? Не исключаю, что придется двинуть, но очень этого не хочу.

Помните, что произошло на совете в Раздоле, когда всем было совершенно ясно, что ситуация безнадежна?

«Фродо обвел взглядом собравшихся, но никто не поднял на него глаза: все
молчали и смотрели в пол, предаваясь собственным мрачным раздумьям. Его охватил леденящий страх - он вдруг понял, что сейчас поднимется и самому себе произнесет приговор. Неужели же ему нельзя отдохнуть, нельзя спокойно пожить в Раздоле? Здесь Бильбо, здесь так покойно и уютно...
- Я готов отнести Кольцо, - сказал он, - хотя и не знаю, доберусь ли до Мордора.
Элронд внимательно посмотрел на Фродо.
- Насколько я понимаю, - проговорил он, - именно тебе суждено это сделать, и если ты не проберешься в Мордор, то Завеса Тьмы сомкнется над Средиземьем. От слабых невысокликов из мирной Хоббитании зависит судьба средиземного мира - перед ними падут могучие крепости, а Великие придут к
ним просить совета... если бремя, которое ты берешь на себя, в самом деле окажется тебе по силам.
Ибо это тяжкое бремя, Фродо. Столь тяжкое, что никто не имеет права взваливать его на чужие плечи. Но теперь, когда ты выбрал свою судьбу, я скажу, что ты сделал правильный выбор».

Алексей Навальный сделал свой удивительный выбор…

А помните, что было дальше в Раздоле?

«Но вы ведь не пошлете его одного? Ведь не пошлете, правда же, господин Элронд? - закричал вдруг Сэм и, не в силах сдержаться, выскочил из своего укромного уголка, куда он проюркнул перед началом Совета и до сих пор тихохонько сидел на полу.
- Конечно, нет, - отозвался Элронд, с улыбкой повернувшись к Сэму. - Ты его обязательно будешь сопровождать».

Я уже много раз рассказывала удивительную историю о том, как я начала работать в школе -я училась в университете, и большая часть моей энергии уходила на посещение двух мест силы в тогдашней Москве — Театра на Таганке и кинотеатра «Иллюзион». О будущем совершенно не задумывалась.

Летом после моего четвертого курса к нам на дачу к моему папе по какому-то делу пришла некая женщина — увы, я даже не помню имени моей благодетельницы. Зато помню, как мы гуляли, и даже ясно вижу то место, где она спросила меня: «А что ты собираешься делать после университета?» Я пожала плечами. Я действительно понятия не имела. «Ну, в школе ты, конечно, не хочешь работать…» — даже не спросила а просто утвердительно произнесла она.

И в этот момент я подумала — а почему бы нет? Вот честное слово — несмотря на то, что обе моих бабушки были учительницами, и папа шесть лет проработал в школе, до этого момента такой поворот событий мне даже в голову не приходил.

А еще через полгода эта же женщина позвонила и сказала, что в 45-й школе заболела учительница и им нужна замена… Так я в 1981 году оказалась в школе, а в 1986 — в 67-й, которая стала моим домом и семьей.

Последний раз в жизни я общалась с этой волшебной феей ( как же ее звали? Вдруг она прочитает этот текст?) по телефону. Тогда она сказала — «Думаю, тебя хватит на 5-7 лет школы». А меня хватило на 40…

И прямо скажу — это были счастливые 40 лет. Конечно, когда надо было вставать зимой рано утром, чтобы тащиться на первый урок ( у нас, как помнят ветераны 67-й, в былые времена еще было такое чудесное заведение — как «нулевой урок», начинавшийся в 7-30) к восьми утра, или когда сидишь, смотришь на стопку тетрадей и от одного вида ее тебя тошнит, — то особого счастья не испытываешь. Но вообще-то — это были прекрасные 40 лет, мне всегда было интересно, мне очень повезло с директорами — что в 45-й, что в 67-й, — а это очень много значит.

И я все эти годы просто, нахально, неприкрыто ловила кайф — от проведения уроков, от путешествий и турслетов, от репетиций и чаепитий. Не говоря уж о том, как я сформулировала для себя, когда мы завершили наш первый ( но далеко не последний!) байдарочный поход, вывалившись в 5 утра на берег в Старой Ладоге — «Наши выпускники — это награда за все мучения с учениками». И таких наград у меня много…

Ну а теперь пришла пора двигаться дальше. Так что еще раз: никто меня из школы не выгонял, я просто решила, что надо уходить до того, как все начнут думать: «Ну когда же эта старая карга освободит место молодым?» И теперь у меня начинается новая жизнь — надеюсь, в ней будет мой туб-канал, и поездки, и лекции — и, конечно, выпускники никуда не денутся… И, кстати, — Россия будет свободной!

И как раз о том, каково прожить 40 лет в школе — этот мой разговор с Ольгой Тимофеевой для «Новой газеты»

ПРО БЕЗОБИДНЫХ МАСОНОВ

Сегодняшний выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» — про масонов. Про безобидных чудиков XVIII века, которые мечтали усовершенствовать человеческую жизнь или искали философский камень, или просто вступали в масонские ложи, чтобы оказаться поближе к сильным мира сего — а их считали и считают страшными заговорщиками, опасными магами, организаторами всех на свете революций, финансовых кризисов и войн…

Удивительно мы устроены. Ну конечно, масоны с упоением играли «в тайну», придумывали особые знаки и слова, проводили странные символические обряды — но как же мы все готовы в любой игре увидеть опасность, в любой тайне — заговор, в любом объединении людей — террористическую организацию.

Наверное, это говорит о повышенной тревожности последних столетий, когда произошло столько перемен, появилось столько новшеств — политических, экономических, технических, что приспособиться к ним оказалось нелегко, и одной из реакций на новый и непривычный мир стали постоянные поиски затаившихся врагов.

Со сторонниками теории заговора, увы, спорить бесполезно. Как замечательно заметил Илья Яблоков, изучающий теории заговора, им невозможно возражать, просто потому, что доказательств, подкрепляющих их измышления, не существует, и именно их отсутствие они и считают главным доказательством — ведь заговор-то тайный, суперзасекреченный. Фармацевтические компании создали СПИД, птичий грипп и, конечно же, коранавирус, ЦРУ взорвало башни-близнецы, масоны свергли царя, Кутузов дал Наполеону уйти из России, потому что был масоном…

«Это же всем известно», «Ну совершенно ясно», «Абсолютно точно» — вот главные доказательства, и против них, действительно, не попрешь…

А масоны… масоны, мне кажется, были очень любопытным порождением XVIII века, того времени, когда люди с одной стороны, невероятно уверовали в силу разума и его возможности все изменить в этом мире, но при этом сохранили веру в чудеса, в удивительные древние сказки и средневековые легенды. Вот из этой смеси рационализма и простодушия и возникло масонство. А революции, кризисы и войны они не создавали, мы сами несем ответственность за их возникновение, и нечего сваливать на масонов.

ДО СВИДАНИЯ, БАТОНО РЕЗО…

Как ужасно, ужасно, ужасно жалко Резо Габриадзе.

Сейчас, конечно, все будут вспоминать «Мимино» и «Кин-дза-дза», а для меня он прежде всего создатель сценария великого «Не горюй!» — и дело не только в том, что я с детства обожаю этот фильм, но и в том, что само его название символично и для Георгия Данелии, и для Резо Габриадзе. «Не горюй!» — постоянно обращались они к нам. Не горюй, если нет денег, если над тобой глумится наглый князь, хозяин здешних мест, не горюй, если приходится летать на маленьком вертолетике, а красавица Лариса Ивановна на тебя даже внимания не обращает, не горюй, если твоя жизнь так не похожа на экранную мечту и прекрасная Вивьен Ли улыбается не тебе… Не горюй! Не горюй! Не горюй!

Прекрасная, детская поэтичность так хорошо видна в как будто бы игрушечном здании Театра марионеток, созданном Габриадзе в Тбилиси в 1981 году. Странная башня, словно сложенная из неровно выложенных детскими руками кубиков, чудесные керамические плитки, а внутри — вместо объявления о необходимости выключить телефоны — здоровенный топор, врезающийся в огромный мобильный. И сама идея — создать театр марионеток — как будто бы детская, игрушечная.

Но на самом-то деле за этим стоит абсолютно взрослый, ясный и светлый взгляд на жизнь, девиз которого все тот же — «Не горюй!» И, наверное, очень символично, что последнее, что нам оставил великий мастер, — поразительный мультфильм «Знаешь, мама, где я был?» — снятый его сыном, что тоже придает этому шедевру особый смысл. Фильм, где Габриадзе рассказывает о собственной жизни, превращая ее в сказочную историю о мальчике с копной пушкинских волос и грузинским носом, о котором спорили портреты Ленина и Сталина, который писал любовные письма для местного бандита, а дорога в деревню к дедушке и бабушке казалась ему театральной декорацией невероятной красоты…

Вдруг оказалось, что трудно писать этот текст, потому что слезы душат и все труднее восклицать «Не горюй!». Поэтому в заключение просто помещаю здесь пост, написанный мной в Фейсбуке уже несколько лет назад, когда мы в первый раз организовали поездку в Тбилиси и, конечно же, повели всю группу в театр Габриадзе… Я тогда неожиданно сфотографировала уходившего Мастера…

«В первый же вечер мы пошли в театр. В театре Габриадзе шла пьеса „Осень моей весны“ — совершенно удивительная история птицы по имени Боря Гадай ( кстати, мы долго спорили, какая это птица? Я уверена почему-то, что скворец), который грабит банк, чтобы помочь одинокой и бедной Домне, а потом уходит в загул с фабричными девицами, хотя на самом деле больше всего любит Вивьен Ли. Ну ладно, что я буду вам объяснять, какой хороший спектакль поставил Резо Габриадзе? Скажу только, что Рамаз Чхиквадзе когда-то, много-много лет назад совершенно поразил меня в „Ричарде III“, а теперь вдруг его голос звучит, как голос маленькой птички — и это тоже поразительно. А когда мы стояли перед театром, и наш прекрасный экскурсовод Настя Головкина рассказывала нам о том, как устроена башня театра, из кафе вдруг вышел сам Габриадзе. И был он очень грустный и усталый. Настя молнией кинулась к нему, но он не захотел с нами общаться, только издалека поднял свою кепку и поклонился нам, а потом повернулся и пошел — и видеть это было очень грустно…»

А я тогда сфотографировала его, уходившего, со спины.

И все равно — давайте, провожая великого мастера, вспомним прежде всего финал «Не горюй!», где Бенджамин, несмотря ни на что, уходит с песней. Ну и еще то, что мальчик с копной пушкинских волос ушел от нас в день рождения Пушкина.

УЧИТЕЛЯ ДЛЯ РОССИИ

В 1952 году, когда мой папа закончил истфак МГУ, никакая работа в Москве ему не светила. В 1952 году у евреев вообще перспективы были мрачные, а если у тебя еще сидит отец, то дело совсем плохо.

С огромным трудом ему удалось устроиться в школу рабочей молодежи в Ликино-Дулеве. Даже здесь понадобилась протекция — его двоюродный дядя возглавлял большое предприятие неподалеку — в Орехово-Зуеве — и пообещал выписать для школы тонну цемента, если его племянника возьмут на работу. Правда, приказ о выдаче цемента он подписал синим карандашом, а все его подчиненные знали, что синяя подпись означает — «не выдавать», реальный смысл имела только красная подпись. Так что папа любил говорить, что знает себе цену: за него заплатили тонну цемента, которую не выдали.

Но так он попал в школу. Три часа ездил из Москвы на электричке — час спал, час читал, час учил иностранные языки. Преподавал он там почти все — кроме истории, еще немецкий язык, астрономию и множество других предметов. Однажды приехал в морозный день, а в классе один ученик — спросил у него домашнее задание и поставил пять, на следующем уроке задание по другому предмету — четыре, а на следующем объяснил новый материал, тот ничего не понял и получил пару.

Работа в Ликино-Дулеве длилась три года, и папа никогда о ней не жалел, потом общался с выпускниками, и с большим энтузиазмом о ней рассказывал. Потом он еще три года преподавал в школе в Москве — там у него было прозвище Поль Робсон — если кто-то видел фотографию этого афро-американца и слышал его мощный голос, то легко поймет — почему.

Потом папа оказался косвенно связан с тайным обществом, созданным студентами и аспирантами истфака — не настолько сильно, чтобы его посадили, как нескольких однокурсников, но достаточно сильно, чтобы выгнали из комсомола и из школы. Работа учителем оказалась закрыта. В Исторический музей тоже не взяли, сказав, что человек, исключенный из комсомола, не может работать на Красной площади. И тогда он нашел работу в музее в Истре — и там начал писать книги.

Так он пришел к науке, но всегда с радостью и благодарностью вспоминал годы в школе. Когда я пошла работать в школу, то у меня дома была большая радость, папа поздравил меня от имени обеих бабушек — одна преподавала английский, другая русский и литературу, и от своего — как старого «шкраба» — школьного работника.

Я тоже стала учителем случайно — а потом оказалось, что для меня преподавание — самое интересное и важное дело в жизни. В университете меня почти не учили тому, как преподавать историю, все хитрости преподавания я осваивала уже «в бою». Конечно, сегодня я знаю, как много значит методика преподавания, много раз я жалела, что меня в вузе по-настоящему этому не учили, но мне повезло -я встретила в своей жизни настоящих учителей, у которых многому научилась. А еще — мне очень хотелось хорошо учить детей.

И поэтому я понимаю, что самый главный (хотя и не единственный) залог успеха для молодого учителя — это желание работать. Настоящее, сильное желание. Ощущение кайфа от того, что ты делаешь. И поэтому я верю в успех программы «Учитель для России», которая уже шесть лет предлагает всем, кто ПО-НАСТОЯЩЕМУ хочет работать в школе — отправиться далеко в глубинку и начать преподавать. И оказалось, что продюсер может интересно преподавать географию, микробиолог — биологию, музейщица — рисование… Они уезжают из больших городов, оставляют привычную жизнь и зарплату — а взамен получают что-то невероятно важное. Наверное, получается не у всех, но как же важны сами попытки, как я рада за тех, у кого получается, и за их учеников, которые вдруг вступают в контакт с непривычными для них людьми, приехавшими «из другого мира» и открывающими окно в этот другой мир.

И это лишнее доказательство того, что российские учителя, — не только анекдотические «МарьИванны», которых сегодня обвиняют во всех смертных грехах. Учителя — они очень разные. Есть среди них молодые и энергичные «Учителя для России» — и это просто здорово.

ПО-ПРЕЖНЕМУ АКТУАЛЬНО…

Жила-была в Галлии некая очень способная, на все способная дама Локуста. Как и полагается на все способным, она поехала искать счастья в столице, где в моде было разделываться с надоевшими мужьями или политическими противниками с помощью ядов.

Никто из знатных и богатых римлян не мог считать себя в безопасности - поэтому здесь появилась интересная профессия пробователей еды. Эти люди пробовали каждое блюдо непосредственно перед подачей на стол. Это давало защиту от быстрых ядов, но ведь можно было придумать и медленнодействующие.

Поэтому на римских пирах полагалось чокаться так, чтобы вино переливалось из одного бокала в другой - тогда можно было быть уверенным, что человек, с которым ты пьешь, не подлил отраву в твое вино. Хотя можно же чокнуться, а потом свое вино не выпить - значит, они потом еще следили, чтобы приятель осушил до дна свой бокал одновременно с тобой. Веселый пир!

Но отравители продолжали процветать, и Локуста быстро нашла много заказчиков. Говорили, что император Калигула постоянно составлял яды, а после его убийства целый сундук со снадобьями бросили в море, и потом прибой выбрасывал на берег отравленную рыбу. Звучит слишком драматично, чтобы быть правдой, но кто знает…

Следующего императора, дядюшку Калигулы Клавдия, принято считать дурачком. Он выжил при дворе своего племянника только потому, что изображал из себя абсолютно безобидного придурка, и Калигула его не сослал и не казнил, а просто постоянно подвергал насмешкам и издевательствам. Но вообще-то, Клавдий был не так уж глуп - он писал книги, был образованным человеком ( может быть, поэтому его и считали идиотом), да и императором оказался неплохим.

А вот с женами ему не повезло. Его третьей женой была Мессалина, чья распущенность стала нарицательной. На все измены Мессалины Клавдий смотрел спокойно, а вот узнав, что она составляет против него заговор, тут же приказал убить. Но замену он ей нашел еще похлеще. Его новая жена - Агриппина младшая - жаждала власти не столько для себя, сколько для своего сына. А сыном ее был милый юноша по имени Нерон. Клавдий сначала под давлением жены сделал Нерона наследником, но потом призадумался и решил завещать престол своему родному сыну Британнику.

Агриппина, судя по всему, неоднократно прибегала к услугам Локусты, и теперь знала, как поступить. Пробогвателя пищи подкупили, поэтому он попробовал блюдо с любимыми Клавдием грибами, а потом полил его зельем Локусты.

У Клавдия началась рвота, а значит, появилась надежда на спасение, но у Агриппины был запасной вариант, - личный врач императора засунул ему в горло перышко, чтобы усилить рвоту. Вот только перышко было отравленным…

Так Нерон стал императором и быстро начал пользоваться услугами Локусты. Говорят, что Нерон и Локуста экспериментировали на рабах, чтобы создать нужную им концентрацию яда, который потом подсунули популярному Британнику. И здесь тоже понадобился опытный пробователь. Кубок с вином, поднесенный Британнику на пиру, был проверен на яды, но вино оказалось слишком горячим - римляне любили пить подогретое - и молодой человек попросил его остудить. Тут-то ему и добавили холодной воды.

А дальше он корчился в судорогах, а Нерон заявил, что это просто приступ болезни, которой тот якобы страдал с детства. Поэтому и сам император, и вся его застывшая от ужаса родня, включая Агриппину, продолжали пировать, глядя на умиравшего Британника. Считается, что Агриппина была в ужасе, потому что ожидала, что ей тоже подадут яд. Но в тот момент ей повезло. Впрочем, позже Нерон разделался и с матерью. Как только он решил, что та слишком вмешивается в его правление, то приказал ее убить.

А Локуста продолжала смешивать яды по приказанию Нерона. Только потом Нерона свергли, и следующий император приказал казнить Локусту. Как написал один римский историк, ее «вместе с другими подонками, вышедшими на поверхность во времена Нерона» провели в цепях по городу и казнили…

У ВАС НЕТ ДРУГОГО ГЛОБУСА?

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен лидерам Белого движения во время Гражданской войны. Через некоторое время запишем и о красных, и о зеленых... А пока что — о белых. Об этих людях — Колчаке, Деникине, Врангеле, написано, снято, рассказано очень много — и очень много разного.

В советское время все было ясно — благородная и прекрасная Красная армия сражалась против мерзких «беляков». Мальчиш-Кибальчиш не сдавался Буржуину, и понятно, кто был хорош, а кто плох. Мерзкие, подлые, гнусные белые, до костей пропитанные алкоголем и кокаином, творили ужасающие жестокости, а красные герои с ними боролись и побеждали.

В эмиграции существовал другой образ, по сути дела выворачивавший наизнанку советский. Здесь прекрасные, восторженные идеалисты, юные офицеры, красавцы и герои, переносили невероятные мучения Ледяного похода и сражались с мерзостными красными комиссарами, с их подозрительно загнутыми крючковатыми носами и звериной жаждой крови...

Увы... В каждом из этих мифов есть своя доля правды и своя доля сказки. Как заметил один историк, и Красная, и Белая армии состояли из небольшого количества идеалистов и огромного количества жестоких циников. И с этим, увы, трудно поспорить.

Можно добавить еще одно — многие идеалисты, отправлявшиеся защищать мечту о мировой революции или сражаться за веру, царя и отечество, — быстро теряли свой идеализм.

Адмирал Колчак, судя по воспоминаниям, всегда был довольно жестоким человеком. А генерал Деникин, похоже, был спокойным и доброжелательным. Вот только и у того, и у другого в армии творились ужасающие вещи, которые они частично одобряли, а частично, может быть, и нет, но были неспособны остановить. Как так получается? Почему Гражданская война так быстро привела ко всеобщему озверению? На это вопрос есть очень много разных ответов и ни одного окончательного.

Хотела бы я, чтобы белые одержали победу? Наверное, да. А с другой стороны, читаешь рассуждения Колчака и с ужасом видишь, как они напоминают высказывания Муссолини. И не случайно, наверное, многие белые офицеры (но, к счастью, не все), оказавшиеся потом в эмиграции, с симпатией относились к фашизму — как к итальянскому, так и к германскому.

Что же это такое? Налево пойдешь, направо пойдешь... «Белые пришли — грабят, красные пришли — грабят»...

Поневоле вспоминаешь старый советский анекдот о том, как человека собираются выслать из СССР и почему-то предлагают выбрать любую страну, а он думает, думает и спрашивает: «А у вас нет другого глобуса?»

Другого глобуса нет. Значит, надо научиться жить на этом...

Дорогие друзья,
А подписаны ли вы уже на мой Инстаграм? Заходите, подписывайтесь!
Я стараюсь сделать его увлекательным и интересным для всех. Серьезные размышления пусть останутся на фейсбуке и в телеграм, а там – просто «болтовня», но на исторические темы.

В эту субботу на канале «Уроки истории с Тамарой Эйдельман» выходит лекция о Наполеоне! Да-да, о великом императоре, одной из самых знаменитых – и в то же время самых загадочных фигур в мировой истории. Самое время поболтать о Наполеоне.

Какие книги, посвященные великому императору, вам нравятся? Их существуют тысячи и тысячи - серьезные научные исследования, биографии, мемуары, любовные романы. Я написала в Инстаграме о тех книгах, которые кажутся мне самыми интересными. А что думаете вы?

А завтра будет пост о кино. Наполеонов в кино тоже невероятное количество - и выбрать те три фильма, которые мне кажутся самыми интересными, было нелегко, но я все-таки справилась. А каким будет ваш выбор?

Заходите в мой Инстаграм, подписывайтесь, делайте репосты, лайкайте - будем болтать, обсуждая историю.

БРЕД ВО ВРЕМЯ ЧУМЫ

На днях увидела фотографии футбольной фан-зоны в Петербурге. Решила что фейк. Стала проверять, нашла много других, где радостная толпа смотрит футбол, в масках — один-два человека.

За прошедший год я три раза была в пансионатах. Один был в Тульской области. Дело было в сентябре, когда был «пересменок» между волнами пандемии. До Тульской области, похоже, пандемия не добралась — на весь пансионат я была единственным человеком в маске — как среди отдыхающих, так и среди обслуживающего персонала.

Потом началась вторая волна, вроде бы все всё прочувствовали. В следующий раз я оказалась в отеле под Переславлем в феврале и захватила свой сертификат о вакцинации. Только им никто не поинтересовался, опять я — ну если не единственная, то одна из немногих, кто в масках. На входе в ресторан проверяют температуру и просят подходить в маске к шведскому столу. В других местах отеля, очевидно, вирус не действует — народ отдыхает.

Только что я была две недели в горах Ингушетии. В горы вирус явно не полезет, он что, дурак что ли? За две недели видела одну маску — на подбородке у поварихи, очевидно, на случай неожиданной проверки. Больше ни у кого. Еще была во Владикавказе, входила в кафе в маске под удивленными взглядами посетителей, в огромном магазине «Метро» опять никого в масках…

Я весь этот год преподаю онлайн, заказываю доставку еды, по Москве перемещаюсь на машине или на велосипеде, спортом занимаюсь на свежем воздухе. Поэтому каждый раз, когда я отступаю от привычных тропинок и вижу толпы, считающие, что им ничто не страшно, у меня просто дыхание перехватывает.

«Я уже переболел», «Я же привита», -радостно отвечают знакомые на мой вопрос о том, почему они без масок. Можно же второй раз заболеть, после прививки тоже болеют, вы же можете быть разносчиками инфекции… Они пожимают плечами и отводят глаза.

В 430 году до нашей эры в Афинах началась страшная эпидемия — обычно ее называют чумой, но у историков медицины есть сомнения. Народ реагировал по-разному, как рассказал историк Фукидид. Сначала люди кинулись в храмы, потом, когда поняли, что боги не помогают, одни впали в уныние, а другие стали предаваться разнузданному веселью. У нас, похоже, большинство сразу перешло к веселью.

Во время Черной смерти — ужасающей эпидемии чумы в XIV веке — все тоже молились, а еще искали виноватых — на первом месте, ясное дело, оказались евреи. Еще во время эпидемий часто подозревали прокаженных, якобы завидовавших здоровым. От более поздних времен осталось множество сведений о том, как винили докторов. Во время холерных бунтов в России в XIX веке считали, что доктора специально отравляют воду…

Похоже, мы впитали все самые идиотские реакции всех эпох. Кто-то прыгает в толпе футбольных болельщиков или любителей рок-концертов. Кафе переполнены. Доктора сегодня чипируют людей по указанию Билла Гейтса. А в дополнение ко всему теперь еще на неделю в Москве введены выходные и закрыто посещение зоопарков, фудкортов и детских игровых центров. Зоопарков! Вот где центр заразы! Вот в чем все дело! Не в театрах и ресторанах, не на толкучках официально организовываемых мероприятий, а в зоопарках!

Конечно проще объявить каникулы за счет предпринимателей, чем устроить настоящий локдаун и выплатить компенсации. Где деньги брать? Они ушли на искусственные сакуры, на новую плитку и на бессмысленно раздутый чиновничий аппарат. Народ не хочет вакцинироваться? А вы им больше рассказывайте про злобных америкосов, и все повсюду будут искать шпионов и вредителей. Вы еще больше «оптимизируйте» медицину и потом удивляйтесь, что люди, лишенные нормального доступа к медицинским услугам, предпочитают лечиться от вируса имбирем. Вы им больше вешайте лапшу на уши по телевизору, а потом удивляйтесь, что вашим призывам не верят. Вложите миллионы в «социальный мониторинг» — учет и контроль это наше все! А как работают перегруженные врачи в поликлиниках и больницах — уже не так важно.

Нас, граждане, не от ковида надо лечить, а от идиотизма.