МАРТОВСКИЕ ИДЫ

Много веков назад в этот день произошло одно из самых знаменитых событий мировой истории. Юлий Цезарь, который успел к 44 году до н.э. прославиться, как великий завоеватель, выдающийся писатель, хитрый политик, как человек, якобы умевший сразу читать, разговаривать и диктовать письмо, как автор чеканных высказываний вроде «Пришел, увидел, победил», который к этому моменту уже пять раз избирался консулом, и с небольшими перерывами назначался римлянами диктатором в течение шести лет, хотя диктатор в Риме получал чрезвычайные полномочия по закону только на шесть месяцев — вот этот самый Юлий Цезарь, растоптавший римскую свободу, — был убит на Форуме заговорщиками, набросившимися на него с кинжалами.

Сколько раз за прошедшие с тех пор две с лишним тысячи лет события тех мартовских ид — Так римляне называли пятнадцатое число марта — были описаны, нарисованы, поставлены на сцене, сняты в кино. Цезаря изображали тираном, а его убийц — борцами за свободу, или, наоборот, Цезаря благородным правителем, а убийц — подлецами, особенно Брута, который был так близок к Цезарю, что некоторые даже считали его сыном правителя, тем более, что у его матери когда-то был с ним роман.

Или, наоборот, Брута воспринимали, как великого гражданина, который сам лично ничего не выигрывал от заговора, потому что при Цезаре ему и так хорошо жилось — а он хотел свободы. Когда Пушкин хотел восхвалить Чаадаева и подчеркнуть, какой он великий гражданин, то написал: «Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес» — поставив тираноубийцу Брута рядом с великим правителем Афин Периклом…

Но для меня самое удивительное — это то, что произошло в Риме после смерти Цезаря, когда Сенат в ужасе собрался и никак не мог решить — радоваться гибели диктатора или оплакивать его. Одни предлагали объявить убийц Цезаря героями, другие — преступниками, а третьи — вообще просто сделать вид, что ничего не произошло, и перейти к текущим делам. А дальше, если верить Плутарху, Марк Антоний сумел произнести такую хитрую речь над телом Цезаря, что жители Рима, которые до этого вроде бы симпатизировали заговорщикам, вдруг осознали, какого великого правителя потеряли, и кинулись крушить дома убийц Цезаря. Апофеозом этой речи было упоминание о том, что Цезарь в своем завещании оставил каждому гражданину Рима по существенной сумме денег.

Заговорщикам удалось бежать, началась ужасающая гражданская война, в которой в конце концов победили сторонники Цезаря — Марк Антоний и Гай Октавиан, буквально залившие Рим кровью своих противников. Считается, что Цицерону, пытавшемуся отстаивать древние свободы, отрубили голову, и жена Антония Фульвия втыкала в язык великого оратора булавки — мол, вот поговори теперь, поораторствуй…

А дальше начинается уже другая история, когда Антоний и Октавиан тоже стали бороться за власть, и в конце концов Октавиан обвел всех вокруг пальца, всех победил, всем постоянно напоминал, что он не просто внучатый племянник Цезаря, но еще и его приемный сын — и стал таким же диктатором как Цезарь, может быть, просто более осторожным и аккуратным — «принцепсом» — первым среди равных, хотя на самом деле никто и пикнуть не смел в годы его правления и его стали называть божественным Августом.

Так закончилась римская свобода — и началась череда императоров, то более добрых, то более злобных, но обладавших все большей и больше властью и в конце концов приравнявших себя к богам.

Может, не стоило слушать Антония, восхвалявшего Цезаря? Может, стоило побороться за свободу? Говорите, что к моменту появления Цезаря римская республика уже изжила себя, погрязла в коррупции и борьбе группировок? Но ведь институты римские будут существовать еще несколько веков. Еще полтысячи лет будут избирать консулов, будет заседать сенат — только власть окажется в руках императоров… Нет, не надо было слушать Марка Антония и покупаться на завещанные денежки. Свобода всегда стоит того, чтобы ее защищать.

ГЕРТРУДА И КОШКИ

Вообще-то, этот текст должен был быть написан вчера — 17 марта — когда все прогрессивное человечество, если и не участвовало из-за пандемии в веселых парадах, то уж точно поднимало бокалы с виски, Гиннесом или Килкенни в честь святого Патрика. Но я только сегодня увидела на странице своей выпускницы в Фейсбуке картинку, изображавшую совершенно неизвестную мне святую, державшую в руках кошку. Подпись была: It happens every year: Patrick this and Patrick that, No one remembers me and my cats. ( Вот так каждый год: Патрик то и Патрик сё, А меня с моими кошками никто не вспоминает). Я заинтересовалась и решила провести расследование. Докладываю о его результатах:

Святая Гертруда Нивельская родилась в VII веке в знатной семье, в той части Франции, которая тогда называлась Австразией. Ее отец — Пипин Старший, был майордомом при нескольких меровингских королях. В это время короли, гордившиеся своим происхождением от загадочного Меровея и своими длинными волосами, придававшими им, как считалось, магическую силу, — силу реальную все больше теряли. А вот их управляющие — те самые майордомы — становились все сильнее — через сто лет один из Пипинидов просто отправит последнего Меровинга в монастырь, прикажет постричь его «магические» волосы — и сам станет королем. Так что ясно, что Гертруда была одной из самых знатных девиц того времени и одной из самых завидных невест.

Но когда Гертруде было 10 лет, у ее отца в гостях был король, который на пиру спросил девочку, не хочет ли она выйти замуж за герцога Австразии, а та в ответ дала торжественную клятву, что не выйдет замуж ни за этого герцога, ни за кого другого — потому что вечно будет невестой Христа.

После смерти отца Гертруды нашлось столько желающих получить ее руку — пусть даже силой — что мать девушки обрила ей волосы, надеясь оттолкнуть таким образом воздыхателей. Вернее, она выбрила ей волосы на макушке — получилась тонзура, которую выбривали, вообще-то, мужчинам-священникам, но конечно же, в данном случае это было символическое действие. Вскоре мать Гертруды основала аббатство в городе Нивеле, — сейчас это Бельгия. После смерти матери во главе монастыря стала Гертруда. Здесь она и прожила свою короткую жизнь в постоянных постах и молитвах, облачившись во власяницу.

Умерла она, как считается, в возрасте всего 33 лет, потому что ее организм был совершенно изможден постоянными молитвами и умерщвлением тела. При этом смерть пришла к ней, как и было предсказано, в день святого Патрика — 17 марта 659 года, и предполагалось, что Патрик уже поджидал ее на небесах.

После этого она, конечно же, была признана святой, и с ней связывали разнообразные чудеса — например, моряки, оказавшиеся в страшной буре, да еще и подвергнувшиеся нападению морского чудовища, безуспешно просили о помощи языческих богов, но как только взмолились Гертруде, то и буря прекратилась, и чудище исчезло.

Но только вот что странно — ни о каких кошках в житии Гертруды речи нет. Правда, в XIV веке, в время Черной смерти — страшной эпидемии чумы — ей стали молиться как защитнице от мышей и крыс — вот с мышами, очевидно, убегающими после ее молитвы, — Гертруду изображали. А уже в конце ХХ века удивительным образом эту средневековую святую вдруг стали считать покровительницей кошек. Ну что же, если Исидор Севильский, живший в VI–VII веках, как создатель одной из первых энциклопедии сегодня считается покровителем Интернета, то почему Гертруда, защитница от грызунов, не может считаться покровительницей кошек?

Святой Патрик выгнал всех змей из Ирландии, а Гертруда Нивельская, похоже, умела бороться с мышами. Ну, может быть, у нее и правда были кошки? В общем, наверное, это действительно несправедливо, что святого Патрика все помнят, а про Гертруду не вспоминают — вот пытаюсь исправить эту несправедливость.

ЗАЧЕМ ЛИВИНГСТОН ТАК МУЧИЛСЯ?

19 марта 1813 года в городе Блантайр, в бедном квартале родился мальчик Дэвид Ливингстон. С десяти лет он уже работал на фабрике, помогая родителям содержать семью. Отец его преподавал в воскресной школе, был проповедником трезвости, и ходил по домам, продавая чай и вручая своим покупателям трактаты о вреде пьянства.

Не слишком хорошая стартовая позиция, но Ливингстон сумел выучиться, решил стать врачом и миссионером и отправиться в Китай, но потом, решил, что важнее поехать в Африку, где, людей, не знающих христианства, не меньше, чем в Китае, и они страдают еще и от работорговцев.

Миссионером он, судя по всему, был плохим, потому что за многие годы, проведенные в Африке, ему не удалось обратить в свою веру практически никого, кроме одного своего слуги. Зато он заслужил ненависть арабских работорговцев, которых беспрерывно обличал, и проявил совершенно невероятную твердость духа ( упрямство?) в своем стремлении идти «все равно куда, лишь бы вперед».

В течение нескольких десятилетий Ливингстон совершал невероятные по продолжительности путешествия, забираясь в такие глубины африканского континента, куда еще не ступала нога белого человека. Он забросил миссионерство и теперь его вели вперед научные интересы. Ради того, чтобы нанести на карту течение еще одной реки или отметить еще одну гору, он преодолевал ужасающие препятствия, рисковал жизнью, постоянно ссорился со своими помощниками — и шел дальше.

Семья годами ждала его в Англии, не имея понятия о том, где он находится. В конце концов жена решила отправиться в экспедицию вместе с ним — и вскоре после начала путешествия заболела и умерла. Это тоже не остановило Ливингстона. В конце концов он оказался зачарован идеей, которая вдохновляла множество путешественников — надо найти истоки Нила!

В 1866 году Ливингстон отправляется из исходного пункта многих тогдашних исследователей — с острова Занзибар (одновременно центра все еще процветавшей работорговли) — по направлению к Великим африканским озерам, потому что было ясно, что где-то там начинается великая река. Но где? Ради ответа на этот вопрос Ливингстон в течение шести лет преодолевает ужасающие препятствия, лишается всех зубов, под конец практически не может передвигаться, из-за его диктаторского характера его покидают почти все спутники — и в результате он застревает в селении рядом с озером Танганьика.

У него нет провизии, нет сил идти дальше, нет возможности вернуться обратно. Он зависит от тех самых работорговцев, которым так долго пытался мешать делать их черное дело — именно они опекают его и помогают добраться до деревушки Уджиджи, где местные жители кормят его — в основном ради того, чтобы он ел на их глазах, а они посмотрели как беззубый белый человек глотает еду…

Именно здесь в 1871 году его обнаружит еще один невероятный человек — Генри Стенли, — журналист, которому было приказано первым получить интервью Ливингстона после его возвращения — потерявшегося путешественника ожидал весь мир. Но Ливингстон все не возвращался, поэтому Стенли решил сам его найти — и нашел, и якобы приветствовал знаменитыми словами: «Доктор Ливингстон, полагаю?», и стал уговаривать вернуться обратно в Европу, где его ждали дети, слава, Королевское географическое общество, чистая постель в конце концов… Но истоки Нила еще не были найдены. И Ливингстон остался в Африке и через два года умер. Два верных африканских слуги, которых он освободил от рабства, похоронили его сердце в Африке, а тело и его дневник 63 дня несли более тысячи миль, чтобы добраться до побережья, — и поэтому Ливингстона смогли похоронить в Вестминстерское аббатстве.

И самое обидное, что истоки Нила он не нашел… Он думал, что Нил вытекает из Танганьики, а сегодня считается, что из озера Виктория. И так и хочется спросить — ради чего он все это делал? Ради чего переносил дикий климат, насекомых, голод? Похоже, что было ради чего. И, наверное, дело не в Ниле, а просто в том, чтобы идти вперед.

МОЖНО ЛИ ЗАБЫТЬ ГРАЖДАНСКУЮ ВОЙНУ?

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен гражданской войне — вернее, только ее началу, потому что за одну лекцию об этих страшных годах российской истории не расскажешь.

Гражданская война — один из тех периодов, которые, наверное, лучше всего доказывают правильность печальной шутки о том, что Россия — страна с непредсказуемым прошлым. История гражданской войны менялась уже много раз и, похоже, будет меняться и дальше. Ясно, что, начиная с двадцатых годов существовало «две истории гражданских войны» — одна, в которой действовали благородные красноармейцы, Мальчиш-Кибальчиш, красная конница, которая спешит на помощь, Чапай, не отступающий перед психической атакой каппелевцев, а в другой — благородные белые офицеры, противостоящие поднявшемуся быдлу и жертвующие своими жизнями в безнадежной попытке спасти Россию.

Вообще-то, нечто в этом роде существует и сегодня. Но помимо этих двух, прямо скажем, не очень состыковывающихся представлений, есть еще и много других. Есть гражданская война, увиденная из Грузии — она будет совсем не похожа на ту, к которой привыкли мы. Есть украинская гражданская война — вернее, есть война, увиденная Булгаковым в «Белой гвардии» и война, увиденная сторонниками Петлюры — они тоже окажутся совершенно разными. Есть Сибирская гражданская война, есть война в Средней Азии — «Белое солнце пустыни», а английский историк Джонатан Смил написал книгу о «Гражданских войнах в России» — и даты поставил 1916 — 1926...

Сталин пытался создать свою гражданскую войну — перестрелял всех настоящих красных командиров и придумал, что войну выиграли он с Ворошиловым и Будённым. Правда, побочным порождением этой выдуманной войны станет фильм «Чапаев», но искупает ли это сочащуюся кровью ложь?

Гражданская война в нашей стране вроде бы как забыта, ее заслонили более поздние и более кровавые события. Но на самом-то деле не случайно о ней писали Бабель и Булгаков, о ней сняты такие поразительные фильмы как «Служили два товарища» и «Комиссар» и такой неожиданный и странный фильм как «Интервенция».

Гражданская война — ужасающая травма, и оставлять ее в тылу, забывать, делать вид, что ничего не было — невозможно. Как любую травму, нам придется еще очень долго ее прорабатывать...

ГЕРОЙ? ПРЕДАТЕЛЬ? ВОЕННЫЙ ПРЕСТУПНИК?

После Первой мировой войны в Германии был введен День народного траура, когда люди оплакивали многочисленных погибших. Для Германии, как и для любой страны, прошедшей через страшную войну, это было важно для сотен тысяч семей.

Потом к власти пришли нацисты. В течение всех двадцатых годов они рассуждали о том, как Германию обидели и как теперь необходимо восстановить национальную гордость. «Веймарский синдром» — ощущение национального унижения в послевоенной Веймарской республике — был очень силен, и эти разговоры вызывали симпатию. Но, увы, рассуждения о национальном унижении быстро приводят к призывам к новой войне.

Первую мировую все время вспоминали, но говорить о былых поражениях нацисты не хотели. Поэтому после их прихода к власти принципиально изменился характер Дня траура. Теперь это был День памяти о героях.

Маленький сдвиг в названии означал принципиальное изменение в отношении. Теперь не полагалось скорбеть. Речь же шла о героях! Они погибли за Германию! Героев, отдавших свою жизнь ради интересов государства, не надо оплакивать, — очень характерная идея для любого режима, в котором человеческая жизнь мало что значит. Так появляются огромные бесчеловечные памятники и не менее бесчеловечные празднования, когда государство бряцает оружием, а для простых человеческих чувств места не остается. (Это я про Германию, если что).

21 марта 1943 года — День памяти о героях — Гитлер проводил очень характерным образом. За полтора месяца до этого был ликвидирован Сталинградский котел, так что нужно было показать, что не все потеряно. Поэтому он явился на устроенную в Берлине выставку захваченного советского вооружения.

По выставке его должен был провести офицер барон Рудольф-Кристоф фон Герсдорф, который собирался убить Гитлера. В карманах его мундира были спрятаны взрывные устройства, он включил их, как только Гитлер вошел в музей. Они должны были сработать через 10 минут, и оба, — и Герсдорф, и Гитлер — погибли бы. Но Гитлер пронесся через музей, нигде не останавливаясь — и, не пробыв там десяти минут уехал. Герсдорф ринулся в туалет и успел в последнюю минуту отключить часовой механизм.

Высшие офицеры, участвовавшие в заговоре, быстро перевели Герсдорфа на фронт — и никто ничего не узнал. Мало того, когда многие из этих заговорщиков были арестованы в 1944 году после неудачного покушения Штауффенберга, никто не назвал Герсдорфа. Позже он попал в плен к американцам, анализировал для них немецкие военные операции во время войны, затем вернулся в Западную Германию и попытался в 50-е годы снова поступить на службу в армию.

А его не брали. К нему, как и к Штауффенбергу и к другим военным, пытавшимся свергнуть Гитлера, относились как к предателям. Каким бы ни был нацистский режим, а офицер не должен против него выступать… Ну что же — Герсдорф занялся благотворительностью и основал «Иоаннитскую помощь пострадавшим от несчастных случаев» — связанную с протестантской ветвью древнего рыцарского ордена госпитальеров. К несчастью, через некоторое время ему самому понадобилась помощь, так как в 1967 году он пострадал во время верховой езды и последние двенадцать лет жизни был парализован.

К этому времени отношение и к Штауффенбергу, и к другим офицерам-заговорщикам начало меняться. Но зато теперь на них обрушились обвинения с другой стороны. Стали доказывать, что они не были убежденными антифашистами и честно служили Гитлеру, пока тот не начал проигрывать войну — а вот тогда, мол, они опомнились…

Сам Герсдорф в своих воспоминаниях утверждал, что на Восточном фронте он всеми силами противился исполнению преступных приказов, хотя это его утверждение сегодня оспаривают… Кто знает, может, сначала и не противился. Но мне-то кажется, что каждый из нас своими путями приходит к осознанию того, где добро, а где зло. У некоторых этот путь оказывается очень извилистым. Главное, чтобы он все-таки в конце концов повел в правильном направлении.

НАДО ЛИ БОЯТЬСЯ ПРИЗРАКОВ?

Вчера был день рождения друга моего отца. Несмотря на преклонный возраст, он хорошо освоил социальные сети, завел себе аккаунт на фейсбуке и много там писал. К сожалению, этот человек скончался почти два года назад. Сегодня я с ужасом обнаружила, что несколько человек все еще поздравляют его с днем рождения.

С одной стороны, здесь можно начать рассуждать о бесчеловечности нашего мира, в котором люди, лично знавшие покойного, не в курсе, что его давно уже нет. С другой стороны, в чем можно их упрекнуть? Им не сообщили, опубликованные некрологи прошли мимо, а фейсбук регулярно — и увы, с каждым годом все чаще — сообщает, что тем, кто уже ушел, сегодня исполнилось (бы?) столько-то лет.

Эта проблема, естественно, будет с годами становиться все более актуальной. Уже существуют виртуальные кладбища, есть много аккаунтов, которые ведут близкие покойных от их имени. Может быть, это не так уж плохо?

Несколько лет назад я прочитала книгу о привидениях. Нет, не рассказ о завывающем призраке, а исследование привидений как явления культуры. И после этого впервые задумалась о том, что страх перед духами появился не так уж давно. Древние люди хорошо понимали, что умершие никуда не исчезают — какое огромное количество обрядов от Хеллоуина до святок нацелены на то, чтобы нарядиться так, как будто ты — гость из потустороннего мира, и выразить почтение тем духам предков, которые, пусть невидимые, но окружают людей в эти магические праздничные дни. Это ради них готовилось особое угощение, к ним обращались с вопросами «в крещенский вечерок»...

Одиссей, которому надо было спросить у прорицателя Тиресия, как вернуться домой, знал, что делать — отправиться на край света, найти вход в подземное царство Аида, вырыть яму длиной и шириной в локоть, пообещать мертвым после возвращения на Итаку принести им жертвы, а после этого зарезать овцу и барана над ямой. «Черная кровь» вылилась в яму — и души стали слетаться, потому что хотели выпить крови — ведь в ней содержится жизненная энергия, которую они жаждут вновь обрести. Одиссей сидел с мечом у ямы и отгонял души даже близких людей и душу собственной матери, потому что первым должен был выпить жертвенной крови Тиресий.

Удивительная, мрачная, величественная сцена — а в то же время, «обыденная» что ли. Не в том смысле, что нечто подобное проделывал каждый житель древней Греции — просто ни у Одиссея, ни у его спутников нет сомнений, что души покойных могут к ним прийти — надо просто совершить правильные обряды.

Не сомневались в этом и средневековые люди — в конце концов, в Библии описано, как Эндорская волшебница вызывала по просьбе царя Саула дух пророка Самуила — тот оказался после смерти таким же суровым и бескомпромиссным, как при жизни — и не простил несчастного царя. Значит, духи действительно существуют... Для людей Средних веков чудесное вообще было куда более реальным, чем для нас. Увидев привидение, они бы не решили, что это им «привиделось», а рассудили, что душа умершего почему-то не может обрести покой, значит, надо ее умиротворить — вспомним Тень отца Гамлета.

Только викторианцы в XIX веке подарили нам многочисленные рассказы о темных коридорах средневековых замков, по которым проносится холодный ветерок, задувающий колеблющееся пламя свечи — и вот уже появляется странный дух, вызывающий, конечно же, ужас. Но все это не совсем всерьез — стоило американским мальчишкам начать глумиться над призраком сэра Саймона де Кентервиля, как он уже лишился своей мрачной ауры и оказался просто несчастным стариком, замученным совестью.

Что же, может быть, сегодня тысячи ушедших от нас людей обрели новую жизнь в «потустороннем» виртуальном мире, где можно «оживить» портреты римских императоров или фараона Тутанхамона, где Одри Хэпберн рекламирует джинсы, а солдаты Первой мировой войны оживают в потрясающем фильме Питера Джексона? Наверное, надо этому порадоваться, но мне с моей старорежимностью все равно страшновато...

КОГОТОК УВЯЗ, ВСЕЙ ПТИЧКЕ ПРОПАСТЬ…

Нацисты не сразу начали депортировать и уничтожать евреев. В первые годы нацистской диктатуры евреям в Германии было жить неприятно, но возможно. Просто регулярно вводились все новые ограничения. Все они были унизительными и мерзкими, но, если рассматривать каждое по отдельности, то выяснялось, что оно не такое уж страшное.

Например, евреям запретили плавать в бассейнах вместе с арийцами. Неприятно? Конечно. Но не каждый же день мы в бассейн ходим. Запретили пользоваться велосипедами - что делать, можно и без них. Запретили держать домашних животных - грустно, но ведь не жизненно важно. И вот так шаг за шагом, уступка за уступкой, сотни тысяч людей покорно двигались к изоляции, погромам, депортациям, газовым камерам. Где бассейн, а где газовая камера - а оказалось, что не такое уж большое между ними расстояние…

Совсем другая история - в 1973 году Ян-Эрик Олссон попытался ограбить в Стокгольме банк и захватил в заложники трех женщин и одного мужчину. Преступник добился, чтобы из тюрьмы освободили его приятеля Кларка Улофсона, и в течение шести дней они не выпускали своих пленников. Когда же полиция наконец освободила заложников, то ни один из них не согласился свидетельствовать против Олссона, они даже начали собирать для него деньги. Так появилось понятие «стокгольмский синдром» - чувство симпатии, а иногда даже любви, которую жертвы начинают испытывать к палачу. Личность жертвы оказывается подавлена и в результате в поисках психологической компенсации люди начинают воспринимать своих мучителей как защитников или справедливых господ.

Говорят, в концлагерях были люди, которые пытались пресечь любую попытку сопротивления или побега - но не потому, что боялись наказания для себя, а потому, что никто не должен доставлять неприятности лагерному начальству. Террористы в Буденновске несколько дней держали в заложниках множество женщин, убивали на их глазах людей, а беременных ставили к окнам как живой щит. Когда заложники были освобождены, то рыдавшие женщины, выходившие из больницы, говорили журналистам: «Они хорошие, они просто хотят свободы для своей страны».

К чему я пишу все эти ужасы? Да очень просто - одна из самых страшных и трагических ошибок, которые могут допустить люди - это решить, что маленькие подленькие уступки помогут им выжить и продолжить жить как раньше. Сделав одну маленькую подлость - пусть ради своего выживания, или ради благородной цели, потом сделаешь еще одну, и еще, и каждую следующую совершать будет легче.

Потом в какой-то момент возникнет еще один психологический феномен - когнитивный диссонанс. Что это я делаю? Это же подлость… И тогда волей-неволей начнет разворачиваться какой-то вариант стокгольмского синдрома. Взбунтоваться и отказаться делать подлости уже трудно, а с самим собой надо жить - значит, проще поверить в то, что это разумное решение, что те, кто заставляли тебя так поступать - правы, уверовать в то, что вчера казалось гнусностью.

Наверное, сейчас руководители книжной ярмарки нон-фикшн недовольны издательством Corpus и Кирой Ярмыш. Ну зачем она написала свою книгу? Что ей не сиделось спокойно? Почему Corpus не согласился отменить презентацию книги Ярмыш? Зачем раздувают скандал? Так и представляю, как сидят приличные люди, морщатся и бормочут: «Ну что, они не могут войти в наше положение?» Сколько раз я слышала эти слова или читала их в молчаливом укоре.

Так просто сделать один маленький шажок, ну не очень страшный, неприятный, но не более того. Дорога в тысячу ли начинается с одного шага.

БЕДНОСТЬ НЕ ПОРОК?

Хорошо ли быть бедным? Казалось бы, ответ на этот вопрос понятен - конечно, нет. Может быть, не все мы готовы втянуться в погоню за большим богатством, но все-таки определенный уровень благосостояния и комфорта нам обычно приятен.

А ведь были люди в разные времена и эпохи, считавшие совсем по-другому. Был в древней Греции «Собака Диоген» - великий философ, нагло заявлявший своим согражданам, что «лучше быть бедным чем богатым, рабом чем свободным, варваром чем эллином» - этакий хиппи древнего мира, отрицавший все принятые представления, традиции, обычаи, устроивший себе дом в бочке. Мы помним о том, как Диоген ходил с фонарем в поисках человека и как не захотел просить у Александра Македонского ничего, кроме того, чтобы всесильный царь отошел и не загораживал ему солнце. А еще однажды Диоген увидел, как какой-то мальчик устроил себе миску из куска хлеба, налив прямо в него похлебку. Философ восхитился и воскликнул, что это мальчик куда мудрее его, - и тут же разбил свою глиняную миску, отказавшись еще и от этой собственности…

А еще были христианские подвижники и индийские мудрецы, и святой Франциск Ассизский, называвший Бедность своей святой невестой, и средневековые цехи, в которые объединялись нищие. Вот только рядом с этими людьми, вполне осознанно выбиравшими бедность, всегда были те, кто совсем не радовался отсутствию собственности, кто мучительно боролся за то, чтобы хоть как-то удержаться на плаву.

В разные времена к таким людям относились по-разному. Если Средневековье хорошо помнило о том, что «легче верблюду пройти через игольное ушко, чем богатому попасть в Царствие небесное», то чем ближе к нам, тем хуже отношение к тем, кому не повезло, кто не сумел обзавестись хоть маломальским богатством. А бедняков, кстати, с веками становилось все больше. Общество в целом богатело, разрастались города, развивалась промышленность - и на обочине жизни оказывалось все больше и больше людей. И, может быть, именно потому, что их было ( и, увы, есть) так много, потому, что они начинали мозолить глаза людям побогаче, бедняков воспринимали - и, увы, часто по-прежнему воспринимают - просто как лентяев, не желающих работать, и, значит, не заслуживающих помощи и поддержки. Как часто мы их просто не замечаем, отводим глаза, отворачиваемся.

Культурный Инклюзивный центр Тверская, 15, пытается сделать так, чтобы «Невидимые люди» обрели реальное существование и право на достоинство. Поэтому здесь начинается цикл лекций «Инклюзивный взгляд на историю искусства», в котором будет говориться о том, как искусство в разные времена показывает тех, на кого мы привыкли не обращать внимания.

Первая лекция в эту субботу, 27 марта, как раз перед Днем бездомного человека, приходящимся на последний понедельник этого холодного весеннего месяца, будет называться «Бедные люди. Бедность и нищета в изобразительном искусстве». Ведь самые разные художники от Джотто до Пикассо изображали бедных и нищих людей. Как они это делали? Зачем? Что хотели нам сказать?

Мне особенно приятно писать об этой лекции, потому что читать ее будет моя выпускница - замечательный искусствовед и лектор Ольга Буткова. Так что очень-очень всем рекомендую в субботу отправиться на Тверскую, 15 - послушать интересную лекцию, заодно, может быть, заглянуть в только что открывшийся здесь благотворительный магазин, где продается мерч портала «Такие дела» - футболки, свитшоты, сумки, - и изделия подопечных различных благотворительных фондов.

Лекция благотворительная, билет стоит 600 рублей. Можно не сомневаться, что ваши деньги пойдут на хорошее дело.

ДЕНЬ ВОЛИ

Когда большевики пришли к власти, то на земли сегодняшней Беларуси претендовали разные силы. Большевики уже осенью 1917-го стали создавать здесь свои государственные органы. Западнее в 1918 году на обломках Российской, Австро-Венгерской и Германской империй начнет возрождаться Польша. Мечта о «Польше в границах 1772 года» предполагала, что белорусские земли станут польскими.

В 1918 году большевики подписывают Брестский мир, уступая немцам огромные территории — в том числе белорусские. В Минске появляется немецкая администрация. За независимость борются белорусские и польские отряды, соперничающие за право называть здешние места своей землей.

В этих сложных обстоятельствах 25 марта 1918 года была провозглашена БНР — Белорусская народная республика. Сегодня этот день в Беларуси называют Днем Воли. Просуществует она меньше года — безуспешно пытаясь добиться признания мирового сообщества. В ноябре 1918 года закончится Первая мировая война. В Германии произойдет революция, большевики денонсируют Брестский мир, и Красная армия отправится «на помощь» жителям тех территорий, где до этого стояли немцы, гражданская война совершит новый виток. Рада БНР уйдет в изгнание. Вскоре в Смоленске будет провозглашена Советская Социалистическая республика Белоруссия, почему-то никто не удивится, когда в 1922 году она войдет в состав Советского Союза.

Вот вроде бы и все… О независимой Беларуси все забудут до 1991 года. Что уж теперь вспоминать. Только вот, перед тем, как написать этот пост, я заглянула в Википедию и обнаружила там список самых активных деятелей БНР.

Вацлав Ластовский, премьер-министр БНР — остался в Беларуси, в 1931 году выслан в Саратов, в 1938 году расстрелян. Ян Середа, председатель Рады БНР — в 1931 году выслан в Ярославль, в 1941 году приговорен к 10 годам заключения, в 1943 году освобожден из Краслага досрочно — что было дальше, неизвестно. Антон Луцкевич, член Совета БНР — жил в Вильнюсе, после захвата Литвы советскими войсками в 1939 году приветствовал советскую власть — через неделю был арестован — умер в 1942 году на пересыльном пункте. Клавдий Дуж-Душевский — уехал в эмиграцию — в 20-е годы его арестовывали поляки, в 1940 году в Литве — советские органы, в 1943 когда он отказался сотрудничать с немцами, те отправили его в концлагерь, а с 1946 по 1955 он был в советском лагере. Последние 4 года своей жизни прожил на свободе в Каунасе. Язеп Лёзик — политик, писатель, академик — остался в СССР, отошел от политики — но не политика от него. В первый раз арестовали в 1921 году, потом в 1930, сослали в Камышин, потом амнистировали, но запретили возвращаться в Минск, и он преподавал в сельской школе под Брянском. В 1938 году арестован и, кажется, умер от голода в Саратовской тюрьме. Бронислав Тарашкевич, языковед, разрабатывал белорусскую грамматику, переехал в Польшу, где стал членом компартии Западной Белоруссии. В 1931 году арестован польскими властями, в 1933 году был проведен обмен политзаключенными — он оказался в СССР, в 1938 году расстрелян. Роман Скирмунт, представитель древнего литовско-белорусского рода — жил в Польше, после захвата советскими войсками Западной Белоруссии в 1939 году его отвели в лес и приказали копать себе могилу. Скирмунт отказался, но все равно был расстрелян. Олег Васильковский был дипломатическим представителем БНР в Прибалтике, потом жил в Таллинне — в 1940 году после захвата Эстонии арестован — умер в 1944 году в лагере под Томском. Станислав Булак-Балахович пытался создавать независимую белорусскую армию — его деятельность вызывала самые противоречивые оценки.После вторжения немцев в Польшу пытался организовать партизанский отряд и был убит в 1940 году немецким патрулем.

Вот такой списочек. Вот такая жуткая история маленькой страны, жители которой пытаются построить свободную жизнь, а им как сто лет назад не давали этого сделать, так и теперь не дают. Но я верю, что у них все получится.

Жыве Беларусь!

ИНФОРМАЦИЯ — СИЛА!

«Знание — сила» — сформулировал уже больше 400 лет назад Фрэнсис Бэкон — и эти знаменитые слова в течение долгого времени воспринимались просто как призыв к учению, к познанию, к усвоению как можно большего количества фактов. Когда-то, когда я начинала преподавать историю, мне тоже казалось, что моя главная задача — сообщить ученикам как можно больше важных, нужных, интересных и полезных для них фактов. Рассказать то и это, задать прочитать хорошую книгу — вот оно и знание.

Сегодня, вспоминая свои первые годы работы в школе, я представляю себя, высыпающей на головы детей груды разноцветных шариков — иногда миленьких и смешных, иногда страшных и жутких — они ловят эти шарики, с интересом рассматривают их, потом бросают, шариков становится все больше и больше, они доходят им до колен, потом до пояса, потом до подбородка... А рядом другие учителя — у каждого свой набор шариков, и вот уже детей не видно — только шевелятся огромные горы знаний, под которыми мы погребаем молодое поколение.

Сегодня я знаю, что моя задача не столько завалить учеников фактами, сколько научить их эти самые факты добывать, анализировать, сравнивать, оценивать — попросту говоря, научить их работать с информацией. В общем-то, можно сказать, что я проделала ту же эволюцию, через которую с большей или меньшей скоростью прошел весь мир.

О том, что информация все больше и больше значит в нашем мире за последние полвека не написал только ленивый. Но мог ли Фрэнсис Бэкон, да ладно, что там Бэкон, могли ли Алан Тьюринг, Норберт Винер и другие «отцы» кибернетики, представить те объемы информации, которые сегодня окутывают Землю все новыми и новыми слоями? Мог ли Декарт, считавший одним из обязательных принципов познания необходимость составлять как можно более полные перечни, представить себе, что сегодня данные, связанные практически с любой проблемой простираются до бесконечности. Как же их воспринять и тем более — как систематизировать?

В романе знаменитого философа Умберто Эко «Маятник Фуко» герои вводят в компьютер, названный Абулафия — в честь средневекового каббалиста, — обрывки собранных ими данных, после чего ждут, пока Абулафия произвольно их перемешает. Каждый раз получается некий по виду бессмысленный текст, в котором они усматривают высший смысл. Заканчивается эта игра с информацией, со смыслами и с компьютером трагедией для всех ее участников...

Как выдержать напор информации, как не погибнуть под завалами Big Data — невероятных объемов данных, с которыми и справиться невозможно, и жить без них нельзя? Как анализировать экономические данные, статистику, материалы огромных опросов?

Ну вот, например, онлайн-школа Skillfactory предлагает 12-месячный курс обучения я по специальности — Data Science — Наука о данных — во время которого можно будет изучить главный язык Data Science — Python, заняться математикой и статистикой, без которых науку о данных не освоить, освоить глубокое обучение, машинное обучение, информационные технологии, нейронные сети — все то, что сегодня необходимо для работы с большими объемами данных.

Этот курс подойдет и тем, что решил впервые заняться Data Science, и тем, кто уже знаком с компьютерными науками, но хочет переквалифицироваться именно на работу с Big Data. Здесь будут и практические занятия, и работа с наставниками, и создание портфолио, и помощь с будущим трудоустройством.

А про промокоду ЭЙДЕЛЬМАН записавшиеся на курс смогут получить скидку 55% до 31 марта. Записаться можно по ссылке: https://clc.am/LcIItQ

Но главное — это то, что люди, освоившие Data Science станут господами информации — а сегодня это значит, что они получат невероятные возможности. Я, честно говоря, им завидую. Меня учили в университете математической статистике и количественным методам, а я задирала нос и говорила, что я гуманитарий и мне это не нужно... Кто бы мне тогда сказал, что мы все будем жить в эпоху Big Data...

#реклама

К ЧЕМУ ПРИВОДЯТ ЗЛОБА И МСТИТЕЛЬНОСТЬ

«Если ты играешь в игру престолов, то либо побеждаешь, либо погибаешь», — говорит королева Серсея Неду Старку — и Старк вскоре отправится на эшафот, но и Серсея сложит голову в борьбе за власть...

Одним из прототипов королевы Серсеи были английская королева XV века Маргарита Анжуйская, жена Генриха VI Ланкастера. Красивая, амбициозная, волевая королева пыталась взять в свои руки власть, когда у ее мужа стало проявляться психическое заболевание — борьба между сторонниками дома Ланкастеров и сторонниками герцога Йоркского будет длиться около тридцати лет — это знаменитая война Алой и Белой розы.

За эти годы в Англии прольется много крови и произойдет много разных событий — интересующихся подробностями отсылаю к «Историческим хроникам» Шекспира.Но я сейчас думаю о другом. Королева Маргарита отличалась невероятной мстительностью. Когда герцог Йоркский погиб на пол боя, ей было недостаточно насладиться своей победой. Его тело нашли, отрубили ему голову, издевательски украсили бумажной короной — вот, мол, ты хотел власти, получай! — и выставили на крепостной стене его родного Йорка.

Еще хуже Маргарита поступила, когда освободила из плена своего безвольного и слабого мужа. Во время битвы Ланкастеров и Йорков короля охраняли два рыцаря — Уильям Бонвилл и Томас Кириел. Они так хорошо относились к пленному Генриху, так оберегали его, что тот пообещал им в случае победы Ланкастеров обязательно проявить к ним милость. Но Маргарите было наплевать на обещания мужа и на рыцарское отношение к пленникам. Она устроила суд, а приговор вынести предложила... своему восьмилетнему сыну Эдуарду. Милый мальчик сказал, что этим двум дяденькам надо отрубить голову — так и поступили.

Но прошло чуть больше месяца, и другой Эдуард — старший сын герцога Йоркского — разбил Ланкастеров в сражении. Маргарите пришлось на время бежать во Францию, потом она вернулась, война продолжилась, и через десять лет ее выросший сын не то погибнет в битве, не то будет обезглавлен прямо на поле боя — в отмщение за давнюю гибель Ричарда Йоркского. Маргарита с мужем окажется в плену у Йорков. Генрих VI умрет в Тауэре при невыясненных обстоятельствах — не исключено, что его убьют.

Маргарита, которая в предыдущие годы поражала всех своей решительностью и жестокостью, окажется совершенно сломлена. Наверное, она была морально уничтожена не только потерей власти, мужа и единственного сына, но и мыслью о том, что ее собственные действия во многом приблизили эту катастрофу. Через некоторое время за нее заплатит выкуп французский король Людовик XI, но когда она вернется во Францию, то он, говоря сегодняшним языком, предложит «переписать на него» все ее владения — как компенсацию за заплаченную Йоркам сумму. Что ей оставалось делать? Так она и закончит жизнь несчастной нищей приживалкой при французском престоле, оплакивая свои потери и несчастья.

Это я все к чему? Да к тому, что те, кто сегодня со злобой и мстительностью, сопоставимой с качествами королевы Маргариты, пытаются уничтожить Алексея Навального, должны помнить одну важную вещь — в игре престолов, действительно, часто кажется, что чем более жестоко, коварно и подло ты себя ведешь, тем у тебя больше шансов на выигрыш. А потом глядь — и можно оказаться в Тауэре, приживалкой при дворе другого короля, а то и вообще лишиться головы. Смелость и благородство побеждают не сразу, но все равно побеждают — не верите, спросите у Джона Сноу.

ДЕНЬ БЕЗДОМНОГО ЧЕЛОВЕКА

Последний понедельник марта уже несколько лет отмечается как День бездомного человека — и перед этим днем мы начинаем новую серию лекций, посвященную бездомности в истории человечества.

Почему вообще мы об этом говорим? Потому что бездомность касается каждого из нас, абсолютно каждого. И бездомным может стать каждый — когда черные риелторы обведут вокруг пальца и отнимут квартиру, когда бывшая жена выпишет и выгонит на улицу, когда решишь отдать жилье детям, а с тобой поступят, как с королем Лиром. Вариантов множество, и не надо верить разговорам о том, что все бездомные — это просто пьяницы и наркоманы, которые «сами сделали свой выбор». Да ничего они не делали — даже если действительно просто пропили и прогуляли свой дом. Бездомный человек — всегда жертва. Жертва обстоятельств, жертва собственной слабости и глупости, жертва мошенников, жертва бездушной политики государства.

И никакие разговоры вроде «человек, помоги себе сам» не срабатывают. Вернее, нет, не так. Конечно, человек должен помочь себе сам. Конечно, нельзя просто так взять — и вернуть с улицы всех бездомных, если эти люди не будут сами прикладывать определенные усилия. Но, наверное, эту фразу надо расширить: «Человек, помоги себе сам и прими помощь от других, и сам помоги другим…»

Именно поэтому курс, посвященный истории бездомности, мы начинаем с разговора о бездомных в древности — когда человек, лишенный защиты своей общины и своих богов оказывался совершенно беспомощным, и именно поэтому законы гостеприимства повелевали протягивать руку одинокому страннику, привечать и принимать тех, кто скитается, лишенный дома.

И по этой же самой причине сегодняшняя лекция — не только связана с Днем бездомного человека, который мы отмечаем в холодном и неприветливом марте, когда на улице морозно и неуютно, и не засидишься долго ни на скамейке в парке, ни на лужайке. Эта лекция — еще и выступление в поддержку замечательной организации «Ночлежка», которая уже тридцать лет помогает бездомным — и не просто кормит их и раздает одежду, но еще и помогает преодолеть травму, восстановить документы, найти работу, снова связаться с близкими.

Та безобразная истерика, которая творилась не так давно, когда «Ночлежка» решила открыть филиал в Москве, наверное, показывает, как важно лишний раз напомнить древние представления о том, что любой, самый грязный и неприятный бродяга мог оказаться путешествующим по земле божеством, или великим героем Одиссеем, которому покровительствует сама Афина…

ОТ СУЭЦКОГО КАНАЛА СПЛОШНЫЕ НЕПРИЯТНОСТИ

Сколько история знает неприятностей, вызванных вполне объяснимым желанием связать Средиземное и Красное моря, прокопав канал через перешеек, связывающий Африку и Азию. К сожалению, он только на карте кажется узким, а на самом деле здесь приходилось копать и копать.

В древности фараоны пытались минимизировать затраты и провести канал не до Средиземного моря, а до Нила и то, чтобы этого добиться, понадобились усилия нескольких правителей древнего Египта и несколько попыток на протяжении нескольких веков.

Фараоны в конце концов справились с поставленной задачей, римский император Траян приказал углубить канал, казалось, теперь здесь всегда будут проходить корабли. Как бы не так - уже в VIII веке нашей эры канал стал жертвой политических соображений - халиф Мансур, основатель Багдада, хотел, чтобы торговые пути вели к его столице, а не непонятно куда - и приказал засыпать канал, отвлекавший товаропотоки в сторону…

Проходили века, и канал оставался мечтой - вплоть до XIX века, когда морская торговля стала развиваться с каждым годом, а военные корабли великих держав курсировали по всем морям и океанам.

Фердинанд Лессепс благодаря своей энергии и авантюризму сумел создать Компанию Суэцкого канала, использовать давние связи с правителем Египта и получить разрешение на строительство. Англичане, для которых позже Суэцкий канал будет бесценным сокровищем, сначала чинили всяческие препятствия, опасаясь, что кораблям других стран будет легче добираться до Индии - и создавать проблемы Великобритании.

Канал был построен - ценой невероятных усилий, жизней огромного количества рабочих и гигантских денег, пошедших на строительство и на праздненства по поводу открытия канала в 1869 году. Пригласили множество европейских гостей, семь дней и ночей праздновали, купаясь в роскоши, специально построили оперный театр и заказали Верди оперу «Аида».

А денежки совсем закончились - и тут англичане спохватились. Премьер-министр Дизраэли убедил египетского правителя продать Великобритании контрольный пакет акций. Долго затягивать тайные переговоры было опасно, поэтому премьер не поставил в известность парламент, а быстро взял огромную ссуду у Ротшильда. Когда все выяснилось, оппозиция негодовала, журналисты метали громы и молнии, антисемиты всех стран потирали ручонки и вопили о еврейском заговоре - но канал уже перешел к Великобритании.

В 1956 году президент Египта Насер неожиданно национализировал канал и перекрыл его для израильских судов - разразился Суэцкий кризис - одной из составляющей той войны было потопление египтянами нескольких десятков судов, находившихся в тот момент на канале.

Но это были еще цветочки по сравнению со следующей арабо-израильской войной в 1967 году. После войны восточный берег канала контролировали израильтяне, и тогда Насер заявил, что канал вообще закрывается. В результате пятнадцать торговых кораблей оказались заблокированы в Суэцком канале - И ОСТАВАЛИСЬ ТАМ ВОСЕМЬ ЛЕТ.. Что делать западногерманским, шведским, французским, британским, американским, и даже ( с учетом просоветских симпатий Насера) болгарским, польским и чехословацким кораблям? А это его не касалось. Члены экипажей ходили друг к другу в гости, создали яхт-клуб и параллельно с олимпийскими играми в Мехико проводили собственные соревнования. Они даже выпускали собственные почтовые марки, которые сегодня являются мечтой всех филателистов.

Когда стало ясно, что быстро канал не разблокируют, то большую часть экипажей вывезли и раз в три месяца сменяли вахты на кораблях, а потом вообще поручили норвежской компании следить за всеми судами. Насер умер, так и не открыв судоходство, но в 1975 году Израиль и Египет договорились о взаимных уступках.

Корабли вышли из ловушки - правда, самостоятельно добрались до порта назначения только два немецких корабля, остальных пришлось тащить на буксирах.

Согласитесь, что на этом фоне ситуация с Evergreen - это просто пустяки.

ФизКульТур

Есть желающие поехать со мной на Кавказ заниматься спортом и слушать мои лекции? Тогда рассказываю, как все получилось.

Все те годы, что я преподавала в любимых гуманитарных классах, большая часть учеников всячески пыталась увильнуть от посещения уроков физкультуры. Наверное, в других классах поступали так же, но мои гуманитарии еще любили нахально подводить под свои прогулы идеологическую основу - мол, мы изучаем литературу, историю, мы высоким занимаемся - зачем нам еще бегать и приседать?

Мне это всегда казалось неправильным. Помню, как много лет назад я в свои свободные дни выходила на пробежку - и видела, как физкультурники вели на занятия на воздухе моих унылых учеников. Учителя пытались вдохновлять школьников моим примером - «Вот, мол, Тамара Натановна добровольно спортом занимается, а вы…» Помогало не очень.

Почему-то не очень помогали и рассказы о том, как жители древних Афин в гимнасиях занимались физкультурой, а потом тут же рядом - чтением и письмом, а Платон считал, что надо сочетать физическое образование с «мусическим» - тем, которое связано с музами.

Проходили годы, вчерашние прогульщики заканчивали школу, и многие из них понимали, что физкультура - дело очень хорошее. Я встречала выпускников в бассейне и у тренажеров, а уж фотографий, демонстрирующих их достижения где-нибудь на горнолыжном курорте, навидалась в фейсбуке в огромном количестве.

Но теперь произошло нечто удивительное. Мой выпускник решил попробовать объединить то, что в школе и ему и многим другим казалось необъединимым - занятия спортом и гуманитарные науки.

Объясняю.

Среди дивной красоты Джейрахского ущелья стоит современный и прекрасно оборудованный санаторий. Вот сюда-то мы и приглашаем всех на очень своеобразный спортивно-гуманитарный отдых. С 30 мая по 13 июня здесь можно будет провести одну или две недели, занимаясь спортом под руководством профессиональных тренеров. Сразу отвечаю на вопрос, который меня, как человека, у которого желание заниматься физкультурой не всегда полностью совпадает с возможностями - берем желающих любого уровня подготовки - занятия будут проходить в маленьких группах, как раз чтобы учитывать подготовленность и распределять нагрузку.

Уже сама идея заниматься спортом на фоне Кавказских гор, пить ледниковую воду и дышать горным воздухом - по-моему, отличная.

Но это еще не все!

Это же не Физкультур, а ФизКульТур- поэтому по вечерам там будут лекции! Я буду читать лекции по истории, а мой друг и коллега, замечательный учитель Лев Соболев - по литературе. По-моему, это отличная идея. Я сама собираюсь в течение дня заниматься цигуном и стретчингом, медитировать и плавать в бассейне. Силовые тренировки и кроссфит вряд ли потяну, но кто знает вдруг у меня на природе проснутся новые силы? — ну а вечером - добро пожаловать на лекции!

ВОЛЧЬЯ СТАЯ

В 1764 году Чезаре Беккариа написал книгу, которая изменила многое в нашем жестоком мире. Называлась она «О преступлениях и наказаниях» — автор доказывал необходимость гуманизации наказаний, отмены пыток и смертной казни. В XVIII веке казнили долго и с удовольствием — казнь могла длиться несколько часов, толпа обсуждала поведение преступника, его слова, его крики как будто это была театральная премьера. Часто после казни начинали торговать брошюрками с текстом последнего слова обвиняемого или его портретами. Пытки во время следствия считались само собой разумеющимся. На виселицу отправляли маленьких детей, смертную казнь можно было заслужить, украв носовой платок...

Книга Беккариа стала поворотным пунктом в гуманизации уголовных наказаний. Естественно, это произошло не в один день. Но, во-первых, она произвела сильнейшее впечатление на читателей по всей Европе. Ее переиздавали, переводили. Екатерина II вдохновлялась книгой Беккариа, когда писала свой «Наказ». Вольтер говорил посетившему его итальянцу: «Скажите маркизу де Беккариа, что я несчастный семидесятисемилетний старик, что я стою одной ногой в могиле, что я хотел бы быть в Милане с единственной целью как можно скорее увидеть, узнать и восхититься тем, кем постоянно восхищаюсь здесь». Через сто лет в названии романа Достоевского прозвучит отголосок этой великой книги.

Времена менялись, ценность человеческой жизни становилась все больше, распространялись представления о том, что любой человек — мужчина или женщина, богач или бедняк, белый или чернокожий, взрослый или ребенок — заслуживает уважения. К концу XIX и началу ХХ века было ясно, что рабство — ужасная вещь, женщины добивались для себя равных прав с мужчинами, детей стали воспитывать намного мягче, рабочие объединялись в профсоюзы, чтобы не позволить п обращаться с собой как со скотом... В это же время постепенно, с трудом, но распространяется мысль о том, что человек, попавший в тюрьму, остается человеком, даже если он совершил страшные преступления.

На Пасху к тюрьмам в России тянулись люди, которые приносили «несчастненьким» яйца или куличи, доктор Гааз добивался, чтобы преступников на этапе не заковывали в кандалы, Толстой писал «Не могу молчать», протестуя против смертной казни.

Потом наступил ХХ век со всеми его ужасами, и мы как будто обвалились в какую-то мрачную яму. Защищать права заключенных? — Еще чего! Они же преступники, им что курорт устраивать? Кормят плохо? Не лечат? А о чем они раньше думали?

Ужасающая, бессмысленная — и, главное, совершенно тупая бесчеловечность, основывающаяся на самодовольном убеждении в том, что «у нас просто так не сажают», «вот со мной почему-то такого не бывает», а «эти пусть потерпят, так им и надо»...

У нас просто так сажают. С каждым из нас такое может быть. Заключенные, отбывающие — пусть даже справедливое — наказание имеют такие же права на честь и достоинство, как другие люди.

Ничуть не меньше, чем мысли о жутких мордовских колониях или о колонии в городе Покрове, где убивают Алексея Навального, меня ужасает спокойное отношение тех, кто, вообще-то, ДОЛЖЕН помогать заключенным. Голодающий Навальный с отнимающимися ногами лежит и читает Библию. Где представители церкви, призывающие проявить милосердие — к нему, и к сотням тысяч других страдальцев? Общественные наблюдательные комиссии созданы для того, чтобы защищать права заключенных, а теперь представители одной из них заявляют, что Навальный симулянт, а в Ростове-на-Дону отказываются посещать Юрия Жданова, взятого заложником из-за деятельности его сына, потому что он «не звезда какая-то, чтобы к нему отдельно людей посылать».

Что же это за тупое и гнусное озверение? Подумайте, господа, что и вы можете оказаться за решеткой, стоит подуть другому ветру, развернуться политической интриге или борьбе группировок. А если и не окажетесь, вы же живете в мире, который сами создаете, где каждый сам за себя, человек человеку волк и все сочится злобой.

Хорошо, что здесь все-таки есть люди, не похожие на вас.

КАК ЛЮДИ ПОВЕРИЛИ В БОГА?

Новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» посвящен зарождению религии — вопросу, который давно меня буквально завораживает — прежде всего тем, что по-настоящему мы, конечно, никогда на него не ответим.

В какой момент человек поверил в бога? Или в богов? В то, что его жизнью и жизнью мира управляют какие-то высшие силы? Когда-то давно-давно, во тьме веков, первобытные люди, может быть, еще совсем непохожие на нас, вдруг ощутили контакт с духами воды, деревьев, почувствовали свою связь с животными и с небесными светилами. Когда? Когда? Когда?

Может быть, уже у самых первых людей, которые только-только научились одним камнем бить по-другому, чтобы получить еще довольно корявое орудие труда, уже существовали какие-то религиозные представления? Или они формировались постепенно, веками и тысячелетиями? А почему они возникли? Потому что человек обязательно должен бояться сил природы, — как учили классики марксизма? Или потому, что он ощущал себя частью огромного мира, в котором жизнь и смерть вечно сменяют друг друга, рождаются все новые поколения, и над которым вечно нависает то самое звездное небо, через много тысяч лет так восхищавшее Канта?

Увы, проблема заключается в том, что если у самых древних людей и были какие-то религиозные представления, то от них до нас не дошло никаких следов. Как бы хотелось понять, совершали ли они какие-то обряды, о чем думали, глядя на Луну и звезды? Около двух с половиной миллионов лет назад в Африке произошло невероятное извержение вулкана — гигантская гора практически взорвалась и развалилась на части — теперь на том месте, где она когда-то возвышалась, находится огромный заповедник Нгоронгоро. Пытаюсь представить себе наших далеких предков, как они здесь, в саванне, с ужасом смотрели на огонь, вырывающийся из жерла горы, а потом видели, как она со страшным грохотом разваливается. Думали ли они, что это подземные боги гневаются? Или просто очень боялись — и все?

В какой момент им пришло в голову хоронить своих покойников, а не просто бросать на съедение диким зверям? Почему на огромном расстоянии — от Ближнего Востока до Сибири в какой-то момент ( в какой-то век? В какое-то тысячелетие?) людям пришло в голову, что покойников надо связывать, опуская их в вырытую яму? И зачем? Чтобы они не воскресли и не вернулись, — объясняют одни ученые. Нет, наоборот, чтобы они лежали в земле, словно младенцы в утробе матери, и потом воскресли, — объясняют другие. Кто прав? Я не знаю.

Знаю только, что дошедшие до нас следы древних обрядов и верований невероятно увлекательны, загадочны — и очень важны для того, чтобы понять, как люди становились людьми, осмысляя свое место в мире.

ЗАЛОЖНИКИ

Брать заложников - очень удобная штука. Это понимали еще в глубокой древности, когда, скажем, византийские императоры «настоятельно предлагали» вождям варварских племен присылать к ним в Константинополь своих сыновей - так мальчики , с одной стороны, проникались уважением к великой державе, ну а с другой - отцы понимали, что если что не так, детей им больше не видать…

Когда французский король Франциск I был разбит испанцами и оказался в плену в Мадриде, ему пришлось подписать очень невыгодный для себя договор. Чтобы быть точно уверенными в том, что король, вернувшись во Францию, не отречётся от своих обещаний, испанцы потребовали заложников - два маленьких сына Франциска были отправлены в Мадрид и заменили там отца. Считается, что с этого момент началась любовь будущего короля Генриха II к Диане де Пуатье. Когда испуганный семилетний мальчик садился в карету, чтобы отправиться в далекий путь, единственным человеком, которая пожалела его и нежно с ним попрощалась, была Диана, ей было в тот момент уже 26 лет. Позже она станет главное женщиной его жизни. Наверное, не только из-за этого, но можно себе представить, как страшно ему было отправляться к врагам, как много значило в это время доброе слово.

В России тоже любили брать «аманатов» - например, когда казаки двигались вперед по Сибири, то взять заложников у местных вождей - было отличным способом обеспечить получение ясака. Все просто и ясно. Любили брать заложников и во время завоевания Кавказа - судьба сына имама Шамиля, которого отец был вынужден отправить в Петербург - печальная история человека, оказавшегося волей судьбы зажатого между двух культур. Он получил военное образование в Петербурге, служил в русской армии, говорил и читал по-русски и по-французски, а отец все пытался его вернуть и, наконец, смог этого добиться, только в свою очередь захватив заложников - жен и детей нескольких грузинских аристократов.

После этого Джамалуддина вернули отцу, только он так и не смог приспособиться к своей новой/старой жизни - умер от туберкулеза и от тоски.

Все эти истории кажутся какими-то очень древними, далекими, забытыми. Ну кто сегодня берет заложников? Разве что террористы. Ан глядь, оказывается, что наше государство тоже не гнушается этого простого и эффективного способа. До какого же средневековья мы докатились?

ХУТУЛУН — ТУРАНДОТ

В моем детстве, прошедшем в арбатских переулках, был очень мной любимый маршрут прогулок — от магазина «Консервы» на углу нашего Спасопесковского переулка, — с его потрясавшим воображение вечно мокрым мраморным прилавком, над которым возвышались стеклянные конусы с соками ( я любила яблочный) — и до театра Вахтангова, всегда интересовавшего меня выставленными на улице витринами с фотографиями из спектаклей ( в те далекие времена проход рядом с ними даже не был спрятан за решетками).

Мы приходили сюда посмотреть на удивительные лица в странных костюмах и париках, и мне рассказывали, как в 1922 году, мой дедушка приехал из Киева в Москву и чудом попал на премьеру спектакля «Принцесса Турандот». Как он потом шел по темной и голодной Москве, пораженный этим вихрем радости, музыки и цвета.

Не помню, сколько раз в детстве я смотрела «Принцессу Турандот», восстановленную в 1963 году Рубеном Симоновым. Наверное, раза три, хотя сегодня кажется, что раз сто, так хорошо я помню это ощущение счастья, когда прекрасные актеры выстраиваются на авансцене, маски начинают их шутливо представлять, потом звучит музыка, разноцветные ткани взвиваются в воздух, звучит песня:

«Вот мы начинаем
Нашей песенкой простой
Через пять минут Китаем
Станет наш помост крутой»…

(В какой-то момент отношения с Китаем испортились и стали петь «В царство сказки превращаем/Мы наш помост крутой»)

А как же дальше все было прекрасно. Император и его вельможи, качающие головами как китайские болванчики. Маски с их шутками (говорят, во время какого-то важного матча по футболу, они выбегали на сцену и кричали: «Ваше величество, наши забили гол!»), служанки, прокрадывающиеся в темноте к неспящему Калафу, вопль, казалось бы, торжествующей Турандот: «Вон из дивана, Калаф, сын Тимура!» — и комментарий одной из масок: «О мондьё, как она его отбрила!»

Сказка о принцессе, которая не хочет замуж и заставляет женихов разгадывать непосильные загадки, а неотгадавших обрекает на смерть, пока, наконец, не влюбляется в того, кто сам ставит ее в тупик своим вопросом…

Но вот я читаю книгу «Властительницы Евразии» — о правительницах тюрко-монгольских государств. Как они боролись за власть, как были безжалостны по отношению к врагам, как часто сами становились жертвами этой борьбы, и тогда их пытали, унижали, казнили… Но какая у них была невероятная сила воли, энергия, ум — совсем не похоже на привычный стереотип «азиатской» «средневековой» женщины.

И вот, среди этих поразительных биографий я вдруг обнаруживаю историю Хутулун, дочери хана Хайду, вмешивавшейся в «мужские» дела так, что на курултае ханы кричали ей: «Тебе нужно иметь дело с ножницами и иглой, что ты понимаешь в делах государства и улуса?», постоянно участвовавшей в походах вместе с отцом, — и в конце концов убитой не то в сражении, не то после захвата ее ставки.

Воинственная царевна Хутулун никак не хотела выходить замуж. Ее даже подозревали в кровосмесительной связи с отцом, с которым она так много времени проводила на войне. Женихам она предлагала победить ее в единоборстве. Головы, правда, как Турандот, не рубила, но требовала с проигравших (а все проигрывали) — 100 лошадей, и в результате якобы у нее был табун в 10 тысяч голов. А когда отец приказал ей поддаться сыну знатного хана, она отказалась — и влюбленный юноша подарил ей аж тысячу коней.

В конце концов Хутулун все-таки вышла замуж — не то по настоянию отца, хотевшего положить конец сплетням, не то по любви, — но до конца жизни занималась политикой и войнами.

Эта суровая Хутулун, так не похожая на изысканную Юлию Борисову, попала в биографию Чингисхана, написанную в начале XVIII века французским востоковедом М. Пети де ла Круа, под именем… Ну вы уже догадались. Он назвал ее Турандот, — это означало что-то вроде «дочь тюркского правителя».

Отсюда эту историю и взял Карло Гоцци…

ГАНДИ И НАВАЛЬНЫЙ

В августе 1947 года Индия, наконец, получила независимость. Увы, это долгожданное событие было омрачено кровавой трагедией. Англичане решили создать две независимых страны - одну для индусов, другую для мусульман - в результате более 14 миллионов человек покинули насиженные места, продали за бесценок дома или просто бросили их - и отправились туда, где большинство жителей составляли их единоверцы.

Одни только переселения принесли страдания огромному количеству людей, но во многих местах по обе стороны индо-пакистанской границы вспыхивали кровавые столкновения. Доведенные до отчаяния люди легко поддавались религиозному фанатизму. Мы не знаем, сколько людей точно погибло, - оценки расходятся от полумиллиона до миллиона…

Махатма Ганди, в отличие от большинства других жителей Индии, не праздновал 15 августа 1947 года возникновение независимого государства. В этот день он постился и, как всегда, работал на ручном ткацком станке, ставшем для него символом экономической независимости страны.

Когда же стали приходить сообщения о кровавых столкновениях, 78-летний Махатма не стал медлить.13 января 1948 года он объявил, что будет голодать до смерти - или же до того момента, пока не будут выполнены 7 его требований. Все они сводились к обеспечению безопасности для мусульман на территории Индии - возможности спокойно передвигаться по стране, заниматься в Индии бизнесом, при желании без помех переехать в Пакистан, и даже возвращения им мечетей, которые уже успели превратить в лагеря для индусских беженцев. Когда Ганди спрашивали, почему он не голодает в защиту индусов, которых преследуют в Пакистане, он отвечал, что обращается к своему народу в своей стране.

Сообщение о голодовке Ганди произвело такое впечатление, что уже через пять дней, 18 января, представители различных религиозных общин заверили Махатму, что они будут бороться за восстановление мира. После этого он принял стакан апельсинового сока из рук мусульманина Мауланы Азада, будущего министра образования Индии. Ганди все-таки заплатил жизнью за произошедшее умиротворение - через 12 дней он был убит индусом, возмущенным тем, что национальный лидер заступался за мусульман, но своего Махатма все-таки добился, убийства прекратились.

Алексей Навальный, конечно, не Ганди. С одной стороны, совпадения напрашиваются - оба они юристы, оба сторонники мирной борьбы, несмотря на то, что в обоих случаях власть прикладывала огромные усилия, как будто нарочно подталкивая их к насильственным действиям. Ганди, как и Навального, долго не принимали всерьез. Черчилль с возмущением писал, что его тошнит, когда он видит, как «мистер Ганди, мятежный адвокат, изображает из себя факира, и поднимается полуголым по ступеням дворца вице-короля Индии, чтобы на равных вести переговоры». Что говорят о Навальном люди, которых смешно даже упоминать рядом с Черчиллем, пожалуй, цитировать не буду. Навальный тоже голодает не ради себя, хотя речь и идет прежде всего о том, чтобы к нему допустили врача.

Но за Навальным, увы, не стоят миллионы (пока?), он, хоть и верующий человек, но не строит всю свою жизнь и борьбу на религиозной основе, как это делал Махатма. Хочется надеяться, что его жизнь не закончится трагически.

Но пока что мы видим, что его голодовка не вызывает ужас у миллионов людей, не приводит к нравственным сдвигам. Глумящиеся морды подсовывают ему в карманы конфеты и придумали дополнительную пытку запахом жареной курицы и хлеба. Носители белых пальто продолжают рассуждать о том, когда он неправильно высказался по тому или иному вопросу. Великие борцы за справедливость интересуются, почему это надо защищать именно Навального, а не кого-либо другого.

Да потому, что защищать Навального сегодня - это и значит защищать всех остальных неправедно осужденных, да и вообще всех нас. Потому что та нравственная высота, которой он достиг, - это вызов для нас, это тоже своеобразный призыв очиститься и хотя бы попытаться дотянуться до него.

СВОБОДУ АЛЕКСЕЮ НАВАЛЬНОМУ!

О ЛЮБВИ КО СНУ...

Как же я люблю спать... Свернуться клубочком под одеялом, почувствовать, как реальность вокруг меня расплывается и куда-то уходит. Потом, может быть, даже проснуться ночью, понять, что можно спать еще очень долго, перевернуться на другой бок и заснуть снова... С годами, увы, я сплю все хуже, и поэтому особенно ценю долгий, сладкий сон...

Я знаю все рассказы про знаменитых людей. Про Наполеона, всегда спавшего только 4 часа в сутки, про Суворова, засыпавшего около 10 вечера, а в час ночи уже приказывавшего себя будить. Обычно это считается очередным доказательством их гениальности — а мне их очень жаль. Какое напряжение должно было сидеть во всех этих великих, если они не могли позволить себе расслабиться, раскинуться на перине, забыть о своих войнах, проектах, реформах...

Сэмюэль Кольридж заснул, читая книгу Марко Поло — и во сне ему приснилось одно из величайших стихотворений английской поэзии — «Кубла-хан», вдохновленное рассказом венецианского путешественника о поразительном царстве хана Хубилая. Менделеев увидел во сне свою периодическую систему. Может быть, это и сказки, но они тоже показывают, как важен сон для человеческой культуры. Хороший, крепкий, сладкий сон, не тот, который рождает чудовищ, а тот, который придает новые силы.

Сегодня, когда нам мешают нормально засыпать и общая нервозность, и перегрузки, и мерцающие экраны компьютеров и телефонов, так важно получить помощь от тех, кто знает, как наладить нормальный сон. Например, от телеграмм-бота Слипи, который постепенно, ненавязчиво, я бы даже сказала — нежно — в течение тридцати дней постепенно может приучить своих пользователей к нормальному отходу ко сну — для этого понадобится 15 минут вечером, — и наградой будет крепкий и здоровый сон. Разработчики Слипи использовали данные многочисленных научных исследований и, похоже, нашли способы, помогающие людям расслабиться и погрузиться в блаженное сонное состояние.

Во всяком случае из 2500 человек, пользовавшихся ботом Слипи, 93% очень быстро заметили улучшение своего сна.

Если вам надоело ворочаться с боку на бок — попробуйте обратиться за помощью к Слипи (@sleepyrobot) — и спокойной вам ночи!

#реклама

ЗА ЧИСТОТУ ВЕРЫ!

9 апреля 1609 года испанский король Филипп III подписал указ, по которому изгонялись все мориски — мусульмане, обратившиеся в христианство.

Собственно говоря, в этом решении не было ничего нового. За сто с лишним лет до этого Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский объединили под своей властью все испанские земли, и сразу изгнали евреев из их королевства. Рассказывали, что еврейская община собрала огромные деньги в надежде, что им позволят остаться, и королевская чета начала колебаться, но тут инквизитор Торквемада заявил, что никакие деньги не выкупят кровь Христа — и евреям пришлось покинуть Испанию.

На то Фердинанд и Изабелла были «католическими королями», — чистота религии была превыше всего. Оставшиеся евреи и побежденные мавры должны были принять христианство — но вечно оставались под подозрением, что они в тайне следуют своей вере. Даже если люди искренне становились христианами, на них оставалось пятно. Если ты не был «старым христианином», то государственная служба для тебя была закрыта. Ты мог ходить в церковь по несколько раз в день, но на ее дверях висел список прихожан с безупречными предками, и тебя в этом списке не было.

Филипп просто продолжил то, что делали его предки на протяжении века. Предполагается, что Испанию покинуло примерно 300 тысяч морисков. Чистота веры была, наконец, обеспечена… Правда, в некоторых частях страны целые области опустели, сельское хозяйство пришло в упадок, — так же как уже давно в стране ослабевала торговля, потому что традиционно она была в руках у мавров и евреев, которым теперь не было места в христианской стране.

Ну что же — беда не велика. Корабли с трюмами, набитыми золотом и серебром, регулярно доставляют из колоний невероятные богатства. Нечего грустить о неверных, добрые христиане сами о себе позаботятся. Не позаботились.

Из-за того, что ушли все нехристиане, экономика стала хиреть, огромные богатства, приходившие из колоний, вкладывать было некуда, да к тому же негоже христианам заниматься торговлей и предпринимательством. Так и под подозрение попасть недолго — ты что же — еврей или мавр? И поди доказывай, что все поколения твоих предков были христианами.

Да и вообще, какие низкие занятия — ремесло, торговля, сельское хозяйство… можно себе представить благородного идальго Дон Кихота Ламанчского торгующим? Конечно нет. Кстати, не случайно Сервантес поселил своего героя в Ламанче — здесь есть ускользающая от нас ирония — этот регион был одним из самых нищих. И неслучайно Санчо встречается со своим бывшим односельчанином — мориском Рикоте, которому пришлось покинуть страну. Сервантес вкладывает в его уста замечательную речь: «И я не мог не верить королевскому указу, ибо знал, какие преступные и безрассудные замыслы были у наших, столь коварные, что только божьим произволением можно объяснить то, что король успел претворить в жизнь мудрое свое решение, — разумеется, я не хочу этим сказать, что мы все были к этому заговору причастны, среди нас были стойкие и подлинные христиане, но таких было слишком мало, и они не могли противиться нехристям; как бы то ни было, опасно пригревать змею на груди и иметь врагов в своем собственном доме» .

Наверное, эта фраза вставлена ради цензуры, потому что дальше Рикоте восклицает: «Коротко говоря, мы наше изгнание заслужили, но хотя со стороны эта кара представлялась мягкою и милосердною, нам она показалась более чем ужасной. Всюду, куда бы ни забросила нас судьба, мы плачем по Испании: мы же здесь родились, это же настоящая наша отчизна».

Вот только отчизна так не считала — мавров, евреев, крещеных мавров — морисков, крещеных евреев — маранов, продолжали преследовать. Ну и получили то, что получили. Через несколько лет королева просит, чтобы ей подали яйцо на завтрак, а во дворце нет яиц, потому что нет денег, чтобы их купить… Ну никак не связанные с изгнанием иноверцев вещи… Через 100 лет могущественная Испания будет одной из самых бедных европейских стран…