А ЗА ОКОШКОМ МЕСЯЦ МАЙ…

Наступил месяц май – у славянских народов травень, он же кветень, а у хорватов svibanj – кизил, который в это время покрывается цветами. Финское название мая означает «летние полевые работы», а литовское происходит от слова кукушка.

В общем, это месяц, когда все цветет, травы поднимаются, кукушки усиленно кукуют, а крестьяне начинают работать в поле. Красота! Ну а слово «май» подарили нам древние римляне, которые назвали месяц в честь греческой богини Майи.

Майя обратила на себя внимание Зевса и в уединенной пещере, родила ему сына Гермеса. Жизненная сила, пронизывавшая этот союз, была настолько велика, что малыш сразу вылез из колыбельки и отправился «пошалить» - он украл коров бога Аполлона, а когда тот стал требовать стадо обратно, то сумел умилостивить бога, предложив ему лиру из панциря черепахи, – с тех пор Аполлон на ней и играет.

В Риме Майю идентифицировали с римской богиней Bona Dea, Благой богиней –ее день отмечался 1 мая. Этот день задавал тон всему месяцу, связанному как с целомудрием, так и с деторождением.

Хранительницами изображения Благой богини были девственницы весталки, но праздновали римские матроны –замужние женщины. В общем, речь шла о целомудренных женщинах, которые обеспечивают продолжение рода, но никаких шалостей себе не позволяют.

В день Благой богини дом, где совершались обряды, полностью очищали от мужчин, включая даже мужские изображения и животных мужского пола. Дом украшали растениями (кветень! травень!) – кроме мирта. Мирт считался растением Венеры, которую трудно заподозрить в целомудрии.

Весталки приносили изображение богини и устанавливали на почетном ложе. Ей преподносили «угощение» из внутренностей свиньи (плодородие!) и вина, которое называли молоком, а сосуд для вина – кувшином с медом.

Какие-то невероятно древние представления ощущаются за этими обрядами. Вино, мед, молоко, травы и цветы, принесение в жертву свиньи –вспоминается сравнение из книги Томаса Манна «Иосиф и его братья», где он называет прошлое бездонным колодцем. Сколько веков в мае совершали возлияния вином, молоком, медом? Украшали дома травами? Какие мощные древние образы за этим стоят?

Любой мужчина, пытавшийся подсмотреть, что происходило во время ночных обрядов в честь Благой богини, рисковал быть ослепленным или казненным. Когда в 62 году до нашей эры во время празднования дня Благой богини (правда, зимнего, но в данном случае это неважно), римский аристократ Публий Клодий Пульхр переоделся в женское платье и попытался проникнуть в дом Юлия Цезаря, где проходил праздник, в надежде соблазнить жену хозяина, - он избежал смертной казни, только подкупив судей. А Цезарь развелся, заявив, что «жена Цезаря вне подозрений». Обычно считают, что смысл этих слов - она может делать все что угодно, но имелось в виду: ни малейшее подозрение не должно марать ее репутацию.

Так начинался месяц май – с прославления целомудренных матерей семейства. Позже католическая церковь, пытаясь победить вечно живые языческие верования, провозгласила май месяцем девы Марии – целомудренной матери. В мае алтари Марии украшают цветами, она ведь «вертоград заключенный» - запертый сад, а в средние века устраивали огражденные сады, в центре которых ставили статую Богоматери.

В общем, наступает веселый месяц май, в котором сегодня количество торжеств зашкаливает. В Новой Зеландии май – месяц музыки, в Малайзии – кааматан, праздник урожая, во время которого все поют, танцуют, соревнуются в бодибилдинге, в том, кто лучше бьет в гонг, и пьют рисовое вино. Еще в мае отмечают неделю малого бизнеса, неделю хождения пешком в школу, неделю поездок на работу на велосипеде, неделю скорой помощи (актуально!), вспоминают о проблемах людей, больных разными болезнями, а в Англии проводят месяц улыбки ( не просто чтобы улыбались, а чтобы зубы правильно чистили!).

В общем, можно выбрать на любой вкус – и праздновать, праздновать, праздновать…

КАКОВО ЭТО – БИТЬСЯ ГОЛОВОЙ О СТЕНУ?

Теоретически всю историю нашей страны за последние несколько веков можно показать, как череду неудавшихся реформ.

Вот Дмитрий Михайлович Голицын в 1730 году предлагает опешившим членам Верховного тайного совета «Себе полегчить» - и показывает им список «кондиций» - тех условий, на которых они пригласят на царство племянницу Петра I Анну Иоанновну. Были бы приняты кондиции, и самодержавие в Росси оказалось ограничено аж в XVIII веке – пусть только аристократией, пусть лишь немного – но это был бы первый великий шаг вперед.

Вот Никита Иванович Панин поручает своему секретарю Денису Фонвизину, всем нам известному автору «Недоросля», составить проект будущей конституции, и хочет не то свергнуть Екатерину II, не то просто надеется на будущее вступление на престол Павла I – и опять ничего не происходит.

Вот Александр I, в молодости пылко мечтавший о преобразованиях, чуть ли не о республике, - делает несколько попыток провести реформы, то приближает к себе реформаторов, то удаляет их – и опять ничего, ничего, ничего.

Вот Николай I, который прекрасно понимает, что крепостное право – это зло, и даже говорит об этом, но при этом не хочет спешить, и не хочет порождать конфликты, да и вообще, может это и плохо, но в целом-то все вроде бы в России хорошо…

Вот Александр II, который уже, в отличие от отца, хорошо видит, что в России все не так уж хорошо, начинает «Великие реформы», а через двадцать лет оказывается узником в собственном дворце, затравленным террористами. Подписывает проект Лорис-Меликова, который, конечно, не был «конституцией», как его часто называют, но опять же мог бы стать шагом вперед – большим, существенным шагом вперед. Вот только через несколько часов после того, как царь поставил свою подпись, очередная бомба народовольцев все-таки достанет его, и человек, освободивший крестьян, давший России самоуправление и суд присяжных, умрет, истекая кровью.

Как легко начать рассуждать о предопределении, о том, что в России «ничего невозможно», ничего нельзя сделать и никакие перемены невозможны. Ну, во-первых, если покопаться в русской истории, то можно найти и те перемены, которые достигли успеха – крестьян –то все-таки освободили, например. А во-вторых, кто сказал, что неудавшиеся реформы пропали зря? Что совсем ничего нельзя сделать?

Для меня всегда пример – история Павла Дмитриевича Киселева, человека, который был близок к декабристам, явно разделял многие их идеи, но, в отличие от них, в Сибирь не пошел, сделал карьеру, дослужился аж до министра, написал проект освобождения крестьян… Проект этот правда был искорежен и практически уничтожен бюрократией, попытки Киселева улучшить положение государственных крестьян особым успехом не увенчались, а проведенные им меры по облегчению жизни крепостных крестьян были очень и очень ограниченными. Вот яркий пример неудачных реформ?

Да, наверное, хотя все-таки это реформы-то были. А главное – у графа Киселева были два племянника: Николай Милютин, один из главных людей, готовивших освобождение крестьян, и Дмитрий Милютин, реформатор российской армии, отменивший рекрутский набор. И когда я думаю про эту ниточку, протянувшуюся от неудавшихся действий декабристов к не очень удачным действиям Киселева и дальше, к Великим реформам 60-х годов, то на душе становится теплее.

Можно, конечно, возразить, что это не слишком большое утешение. Ну что же, какое есть. Как сказал один очень уважаемый мной человек после второго суда над Ходорковским: «А мы все равно останемся в России и будем дальше биться головой о стену».

Вот о тех, кто в былые времена «бился головой о стену» мы поговорим в очередном выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

ДЕФЕНЕСТРАЦИЯ ПО-РУССКИ?

Слово «дефенестрация» — выбрасывание политического противника из окна — связано с чешской историей.

В начале XV века в Чехии начались выступления гуситов, последователей проповедника Яна Гуса, выступавшего против католической церкви. Гуситы хотели более понятной им церкви —перевода Священного писания на чешский язык, менее «роскошной» церковной службы, а еще — возможности для мирян причащаться не только хлебом, как тогда полагалось, но и хлебом и вином — так же, как и духовенству.

В 1419 году чешский король Вацлав IV разрешил проводить в трех пражских костелах причастие по-гуситскому образцу. На улицах начались столкновения, нескольких гуситов арестовали. 30 июля прихожане гуситского священника Яна Желивского двинулись к ратуше, требуя освободить арестованных. Впереди шел Желивский со Святыми дарами в руках. Когда они приблизились к ратуше, оттуда бросили камень, который попал в чашу с причастием. Желивский повел толпу на штурм. Магистратов выбрасывали из окна, а на улице их добивали — с этого начались гуситские войны.

С тех пор жестокий обычай дефенестрации постепенно приобрел символическое значение — так поступали с врагами общества, не просто убивая, а выражая свое презрение.

23 мая 1618 года дворяне-протестанты, не желавшие признавать католика Фердинанда Габсбурга, герцога Штирии, королем Богемии, ворвались в королевский дворец в Пражском граде и выбросили из окна двух наместников, присланных императором, и их писца.

Люди, подвергнутые дефенестрации, не погибли. Писец Филипп Фабрициус смог помочь двум другим, а сам бежал из Праги и первым сообщил в Вене о произошедшем. После этого началась Тридцатилетняя война.

В 1948 году в Чехословакии уже несколько лет шла острая борьба между коммунистами и их противниками. К марту 1948 года единственным некоммунистом в правительстве оставался министр иностранных дел Ян Масарик. 10 марта 1948 года его тело обнаружили лежавшим на земле под окном ванной комнаты, находившейся на высоте 14 метров.

Было объявлено, что Масарик покончил с собой, но недавнее расследование привело к заключению, что его выбросили из окна агенты госбезопасности.

И вот я читаю жуткие новости о гибели уже третьего врача «выпавшего из окна» и не понимаю, что происходит.

24 апреля погибла заразившаяся коронавирусом заведующая отделением скорой помощи Звездного городка Наталья Лебедева. Кажется, ее обвиняли в том, что она могла заразить коллег. Некоторые издания, впрочем, не слишком заслуживающие доверия, писали о возможном самоубийстве.

Главврач Красноярского госпиталя Елена Непомнящая «выпала из окна» 25 апреля после селекторного совещания, на котором она, как говорят, резко выступала против перепрофилирования ее больницы для лечения КОВИД-19, объясняя, что здание для этого не подходит и безопасность сотрудников не обеспечена. 1 мая Елена Непомнящая умерла в реанимации.

И вот ночью 2 мая из окна второго этажа в Воронежской области выпадает врач скорой помощи Александр Шулепов, с 22 апреля лечившийся от коронавируса. Состояние его было удовлетворительным, и его должны были выписывать. Так что предположения об отчаянии и безысходности вроде бы отпадают. Правда, существует видео, записанное Шулеповым вместе со своим другом, в котором он рассказывает, как врачей, зараженных коронавирусом, все равно заставляют ездить на вызовы, а средств индивидуальной защиты не хватает. ( Вы, может быть, удивитесь, если услышите, что главврач больницы опроверг эти заявления. Не удивились? Странно).

И теперь я не знаю, что сказать. Мне очень трудно представить себе, что кто-то в нашей стране сегодня вспомнил о чешском обычае дефенестрации и решил возродить его. Но как тогда это понять? Просто один заболевший в нервном состоянии повторяет то, что произошло на другом конце страны, о чем он прочитал в новостях? Врачи так переутомлены, что не могут удержаться на подоконнике, когда подходят, чтобы подышать свежим воздухом?

ДА ПРЕБУДЕТ С ТОБОЙ ЧЕТВЕРТОЕ МАЯ…

«Звездные войны» - это праздник, который всегда с тобой.

Выросли мои дети, с которыми мы когда-то ходили в кино смотреть первые фильмы. Харрисон Форд состарился так, что на него невозможно смотреть без слез, и трудно уже представить, что это он отвечал принцессе Лее в ответ на ее слова о любви: «Я знаю…» - и у всех женщин в мире замирало дыхание. А Кэри Фишер, принцесса Лея, вообще умерла.

А «Звездные войны» все живут и живут. Скоро можно будет выпускать исторические комментарии к первым шести фильмам ( три новых по принципиальным соображениям не смотрела) и объяснять, как в них отразилась война во Вьетнаме, и почему Лукас говорит, что это еще и фильмы о войне в Ираке, где тут образы и события, пришедшие из гитлеровской Германии, почему в Америке 70-х годов «самурайский» вид Дарт Вейдера должен был ассоциироваться с образом врага (воспоминания о войне еще живы, а экономическая конкуренция с Японией нарастает) , но при этом Йода обладает буддийской мудростью и ведет себя, как полагается восточному учителю, - оказывается неприметным и «неузнанным», пока ученики не осознают его мудрость ( этому легко было научиться, познавая «калифорнийский буддизм»).

В Монголии в музее под открытым небом, устроенном на огромной территории в степи, туристов привозят в святилище шамана. Там живет настоящий шаман, к нему привозят людей лечиться, а по всему святилищу стоят юрты с древними родовыми масками разных монгольских кланов. Одна из них – вылитый Йода. Наверное, Лукас видел эти маски. Ну или, конечно, можно предположить обратное, что в древности монгольские шаманы видели Йоду – каждый может выбрать тот вариант, который ему нравится.

Мне всегда было интересно, почему в фильме, показывающем какое-то невероятно развитое с технологической точки зрения общество, где летают огромные космические корабли и создают невероятных роботов, при этом все равно все замешано на средневековых образах, средневековом поведении и средневековой одежде – вот как прочно закрепилась культурная ассоциация – там где фэнтэзи, там средние века, просторные одеяния, мечи, поединки.

И конечно, совершенно удивительно то, насколько образы «Звездных войн» пронизывают сегодня нашу жизнь – джедаи, световые мечи, «он перешел на темную сторону силы», «империя наносит ответный удар» - мы произносим эти слова, уже не очень задумываясь о том, с какими экранными событиями они связаны.

И один из замечательных примеров такого воздействия на нашу жизнь – это то, что 4 мая – это международный День «Звездных войн». Почему? По очень смешной причине. Потому что фраза «Да пребудет с тобой сила» - May the Force be with You - по-английски звучит похоже на дурацкую фразу May the Fourth be with You – «Да пребудет с тобой четвертое мая».

Говорят, что впервые эта шутка прозвучала 4 мая 1979 года, когда Маргарет Тэтчер стала премьер-министром Великобритании. Якобы в тот день консерваторы опубликовали в газете поздравление, гласившее: May the Fourth be with You, Maggie – «Да пребудет с тобой четвертое мая, Мэгги».

И с тех пор что только в этот день не происходит. Естественно, фанаты выходят в костюмах, как же без этого. Устраиваются парады, просмотры фильмов, прослушивания музыки. В 2015 году в этот день космонавты смотрели «Звездные войны» на орбите, а в Оттаве колокола исполняли «Имперский марш» ( как всегда «темная музыка» прижилась лучше «светлой»).

К вопросу о темной стороне силы – есть и те, кто отмечают пятое или шестое мая, считая один из этих дней «Местью ситхов». Они тоже играют на созвучиях Revenge of the Sith – перекликается со словами «пятое» - Fifth – или шестое – Sixth – соответственно, можно считать пятое мая днем «Мести пятого» или шестое – «Мести шестого» - и в этот день нарядиться ситхами, Дарт Вейдером, Палпатином и другими симпатичными героями.

В общем, народное творчество не стоит на месте, и это радует. Да пребудет со всеми нами сила! А также четвертое мая!

«В ДВЕНАДЦАТЬ ЧАСОВ ПО НОЧАМ…»

5 мая 1821 года приближенные Наполеона на острове Святой Елены следили за его агонией. Как это замечательно вообразил Марк Алданов в повести «Святая Елена, маленький остров»:

«В пять часов сорок девять минут дня Антоммарки, взглянув в сторону постели, быстро подошел к ней, приложил ухо к сердцу Наполеона — и печально развел руками… Послышались рыдания. Граф Бертран тяжело поднялся с кресла и сказал глухим шепотом: „Император скончался…“. И вдруг, заглянув в лицо умершему, он отшатнулся, пораженный воспоминанием. „Первый консул!“ — воскликнул гофмаршал. На подушке, сверкая мертвой красотой, лежала помолодевшая от смерти на двадцать лет голова генерала Бонапарта … Высоко держа на руках какое-то синее одеяние с серебряным шитьем на красном воротнике, гофмаршал генерал Бертран вошел в комнату. „Шинель императора при Маренго!“ — дрогнувшим голосом провозгласил он, накрывая мертвое тело Наполеона. Этого не мог выдержать ни один военный. Французы, с самим стариком гофмаршалом, заплакали, как маленькие дети».

Поверженный император все равно казался героем, завораживавшим даже в своем величии. Впрочем, тот же Алданов, верный заветам Льва Толстого, придумал в своей повести старого малайца Тоби, который понятия не имел, что это за великий человек живет на острове.
«Тоби, — сказал укоризненно Лас-Каз, — как вы могли не слыхать о человеке, который завоевал весь мир… завоевал силой оружия и покорил своим гением, заведя порядок, возвеличив власть и дав торжество религии. На этот раз Тоби понял, о ком идет речь… Без сомнения, добрые джентльмены имеют в виду великого, грозного раджу Сири-Три-Бувана, джангди царства Менанкабау, который покорил радшанов, лампонов, баттаков, даяков, сунданезов, манкасаров, бугисов и альфуров, умиротворил малайские земли и ввел культ крокодила. Но этот знаменитый человек давно умер.

Лас-Каз грациозно засмеялся и сказал, что у его величества был, оказывается, в свое время опасный конкурент. Однако Наполеон довольно хмуро выслушал его шутку, велел дать — потом — малайцу двадцать золотых и круто повернул назад.

В самом конце прогулки, подходя к дому, император внезапно перебил Лас-Каза, рассказывавшего анекдот из жизни старого двора, и коротко спросил: „А много их, вы не знаете?“ — „Кого, ваше величество?“ — не понял Лас-Каз. — „Да этих, малайцев“, — сердито пояснил Наполеон. Лас-Каз сообщил, что, насколько он помнит, малайское племя исчисляется миллионами. Император что-то проворчал и хмуро вошел в свой павильон».

А еще есть те, кто считают, что среди французов, рыдавших при виде шинели, в которой Наполеон одержал победу при Маренго, был и тот, кто подсыпал в пищу императору мышьяк. Канадец Бен Вейдер, один из создателей современного бодибилдинга, потратил огромные усилия, доказывая, что Наполеона отравил его приближенный генерал Монтолон, который во-первых, не мог простить императору роман с его женой Альбиной, родившей от Наполеона дочь, а во-вторых, тосковал по этой самой Альбине, которой Наполеон приказал покинуть остров. Монтолон понимал, что он увидит жену только после смерти Наполеона — и вуаля!

Когда в 1840 году тело императора перевозили в Париж, то якобы оказалось, что за 19 лет оно не разложилось. Сторонники теории Вейдера объясняют это тем, что оно было пропитано мышьяком. Вейдер до конца жизни был уверен, что и сейчас во Дворце Инвалидов император лежит нетленным. Он пытался добиться от французского правительства разрешения на вскрытие гробницы, и считал, что ему не разрешили, потому что он обвинял в убийстве француза — вот если бы отравителем был англичанин, тогда ради бога…

Впрочем, многие ученые возражают, что концентрация мышьяка в теле Наполеона могла быть порождена другими факторами — в то время мышьяк входил в состав многих веществ. Так что вопрос остается открытым… Кто знает, может быть, он и правда не разложился. Может быть, «В двенадцать часов по ночам Встает император усопший…»

Дорогие родители детей, мающихся дома. Приводите их на мои онлайн-лекции в «Прямой речи».

Там несколько курсов:
• Георграфия (по вторникам) — Про природные зоны для маленьких, потом про материки для тех, кто немного постарше, а потом для старшеклассников — про пути, связывающие разные регионы мира.

Готовлюсь к этим лекциям с огромным энтузиазмом — всегда любила географию и считаю ее неотъемлемой частью истории.

• История (по средам) — для маленьких что-то вроде «Введения в историю» — про то, как историки узнают о прошлом, и про древнюю Русь, для тех, кто постарше — про русских царей, (вот, уже добрались до Николая 1), для старшеклассников — про советскую историю.

Выбирайте, что вам по душе.

На самом то деле это возрастное деление условно, при желании можно все слушать…

САМЫЙ ГЛАВНЫЙ ДВОРЕЦ В МИРЕ

6 мая 1682 года произошло то, что давно уже должно было произойти. Людовик XIV официально покинул свою столицу. С этого момента резиденция короля и место пребывания его двора переместились в Версаль. Париж остался без короля.

Людовик XIV с детства не любил Париж. Он помнил, как ему, еще мальчику, пришлось вместе с матерью бежать из охваченной волнениями столицы. В Версале — «охотничьем домике» своего отца, он бывал еще в детстве, потом приезжал охотиться, в 1660-е годы «домик» начали перестраивать, расширять, украшать, окружать огромным парком — и получилось то, что сегодня знает весь мир — великий дворец, вызывавший зависть, восхищение и желание подражать у правителей всего мира.

Для Людовика Версаль был важнейшим символом величия Короля-Солнца. Три главных дороги, по которым можно было въехать в город, приводили путника к огромной площади перед дворцом — но их воображаемая точка встречи была в спальне короля. Огромная парадная спальня должна была восприниматься как святилище, все обитатели Версаля, включая принцев крови, не имели права проходить мимо нее, не сделав поклон, — даже если короля не было во дворце.

Здесь вершился великий ритуал — Levée du roi — Королевский подъем. Каждое утро счастливцы, затаив дыхание, входили в спальню и следили за тем, как королю передавали панталоны, рубашку… пока Король-Солнце не поднимался во всем своем блеске и не выходил в салон «Бычий глаз», где его ожидал остальной двор.

Чтобы блеск Короля-Солнца можно было осознать во всей полноте, в Версале были залы, носившие имена мифологических героев, конечно, ассоциировавшихся с Людовиком — Геркулес, Марс, Аполлон… Ну, а уж Зеркальная галерея, где свет сотен свечей отражался в огромных зеркалах, была материальным воплощением сияния, исходившего от короля.

Жить в Версальском дворце было очень тяжело. Здесь было холодно и неуютно, протопить тысячу с лишним огромных комнат оказалось совершенно нереально. К тому же Людовик ввел продуманный им до мельчайших деталей этикет, следовать которому было очень нелегко. Железная воля короля помогала ему жить по этим правилам всю свою долгую жизнь, но и придворным, и преемникам Короля-Солнца было очень нелегко.

Людовик XV построил в Версальском парке Трианон — маленький (, но стоивший миллионы) дворец, где можно было укрыться от жизни в Версале, Людовик XVI любил встать пораньше в своей «непарадной», частной спальне, побродить по двору, поболтать со слугами, заняться тем, что ему действительно нравилось, например, столярным делом, а когда приходил час — брел в парадную спальню, раздевался и ждал, когда его снова оденут. Мария-Антуанетта переодевалась в крестьянскую одежду ( впрочем, изысканно выглядевшую) и отправлялась в парк на свою «Ферму королевы», воображая себя поселянкой из какой-нибудь пасторали.

На строительство Версаля ушли миллионы. Еще миллионы — на многочисленные праздники, маскарады, балы, спектакли. Но все это было необходимо для королевского престижа –недаром злопамятный Людовик не простил своему сюринтенданту финансов Николя Фуке постройки замка, как некоторые считали, не уступавшего по роскоши Версалю — Фуке был обвинен в растрате казенных денег ( похоже, справедливо) и отправлен до конца жизни в тюрьму.

Блеск Версаля стал символом блеска французской монархии, но вот прошло 107 лет без одного дня после переезда двора — и здесь же, в Версале, рядом со дворцом, открылось заседание Генеральных Штатов, созванных, чтобы решить вопрос ужасающего дефицита финансов — возникшего, конечно, не только из-за дворца, но и из-за него тоже…

А еще через полгода, 6 октября 1789 года, разъяренные толпы парижских женщин явились в Версаль, чтобы потребовать у Людовика XVI хлеба, — а в результате вынудили королевскую семью переехать в Париж. Так завершился «версальский» период французской монархии. Великая французская революция уже полыхала.

ЖИЗНЬ ПОСЛЕ ЧУМЫ

Про эпидемии в последнее время столько писали, что уже сил нет про это думать. Но теперь, когда начинаются первые разговоры о смягчении карантина, можно вспомнить о другом – об их последствиях.

И тут сразу вспоминается Черная смерть - великая и жуткая эпидемия чумы, которая в XIV веке унесла не то треть, не то две трети населения Европы.

В течение нескольких лет европейские страны находились в ужасающем состоянии –города, где даже хоронить умерших было некому, несчастные, запертые в «карантине», что попросту означало ожидание смерти, религиозные фанатики, поиски виновных – убийства прокаженных, еврейские погромы, нападения на врачей. Гибель врачей и священников, чаще всех вступавших в контакт с больными. «Пир во время чумы». Ощущение конца света…

Но вот чума закончилась. Она, увы, никогда не исчезала полностью, и в следующие века еще много раз будет вспыхивать, но после 1353 года европейские страны стали приходить в себя и… возвращаться к прежней жизни?

Сколько бы люди во время эпидемии ни мечтали о прежней жизни, казавшейся им теперь такой прекрасной, но мир после чумы оказался совершенно иным – в чем-то лучше, а в чем-то хуже.

Во-первых, резко уменьшилось население – и это привело к разнообразным последствиям. Кто-то разбогател, оказавшись наследником всей семьи. Крестьяне, находившиеся до чумы в большинстве стран Европы в зависимости от сеньоров, во многих местах просто разбегались, а где-то вдруг оказывалось, что они не хотят больше подчиняться. Казалось бы, при чем тут эпидемия – но за эти несколько лет все устоявшиеся представления так быстро рухнули, что и подчинение сеньору вдруг превратилось в иллюзию. Это, кстати, касалось не только крестьянской зависимости – как всегда после катастроф прежние обычаи не кажутся спасительными, и люди все больше рассчитывают на самих себя – эпоха Возрождения, поставившая в центр мира независимого человека, набирала силу.

Повсюду стала цениться рабочая сила – и ремесленники в городах требовали повышения жалования. В Англии пытались законодательно закрепить запрет платить больше, чем до чумы, – но не вышло. Люди прислушивались в бродячим проповедникам, провозглашавшим: «Когда Адам пахал, а Ева пряла, то кто же был дворянином?» Все это привело к восстанию Уота Тайлера, которое было подавлено – но возродить крестьянскую зависимость и вернуть низкую плату уже не удалось.

С другой стороны, крестьян стало намного меньше, то возросли цены на хлеб, и это совсем не облегчало жизнь. Евреев изгоняли из многих стран, а это тоже не способствовало развитию торговли и предпринимательства.

В странном положении оказалась церковь. Безумные флагелланты, бичевавшие себя на улицах, вроде бы говорят о взлете религиозности. В 1350 году папа Климент VI заявил, что каждый, кто умрет по дороге в Рим или в Риме, будет взят ангелами на небо. Этот год был объявлен Юбилейным – а значит, можно было получить прощение всех грехов, и в Вечный город ринулись толпы. Считается, что на Пасху в Риме было более миллиона человек, а на Троицу – еще миллион. Сколько из них и отправилось с ангелами на небо – подсчитать трудно.

Но чума одновременно ослабила авторитет церкви – может быть потому, что никакие молитвы никого не спасли от чумы, может быть из-за того, что места умерших священников замещали практически любыми желающими, количество плохо образованных и неподготовленных к служению людей выросло. Уже не за горами была проповедь Джона Уиклефа, затем движение гуситов – все то, что приблизило Реформацию XVI века.

А медицина шла вперед. Во всяком случае те врачи, которые выжили во время эпидемии, приобрели огромный опыт. Ги де Шолиак хоть и советовал папе римскому общаться со всеми только спрятавшись за большим огнем, но сам, когда заболел чумой, вскрывал себе бубоны и прижигал их – и выжил, а потом лечил других.

Что я хочу сказать? Что после эпидемии жить станет лучше? Что после эпидемии жить станет хуже? Я не знаю. Только понимаю, что жить мы будем по-другому.

КОГДА ДЕРЕВЬЯ БЫЛИ ЖИВЫМИ

Когда про человека говорят, что он впал в «растительное состояние», то подразумевают, что сознание исчезло, - его больше нельзя назвать разумным существом.

Но с древнейших времен растения – прежде всего деревья – представлялись людям живыми и одушевленными. Вспомним, как много было у древних греков мифов о том, как красавица, спасаясь от преследования назойливого бога, превратилась в дерево, а очередной фаворит Аполлона стал цветком.

И дело не только в метаморфозах – для древних людей в любом дереве жила дриада, а в ручье – нимфа, с ними можно было вступать в контакт, задабривать, просить о помощи.

Эти представления не ушли с древней Грецией. Кто такие лешие или русалки, которые то «на ветвях сидят», то носятся по полям, то уходят под землю? Это те же духи природы, которыми переполнен любой лес.

Во многих культурах было принято просить прощения у деревьев перед тем, как их срубить. Надо было объяснить, что нужно построить дом или растопить печь, и конечно, не убивать лесных обитателей без лишней надобности.

Самоизолировавшись в московской квартире, где природа представлена цветами на подоконнике, я читаю книгу Питера Вольлебена «Тайная жизнь деревьев. Что они чувствуют, как они общаются – открытие сокровенного мира», и у меня ощущение, что этот немецкий лесничий живет в зачарованном древнем лесу, полном дриад, леших или эльфов. Только для него все эти волшебные существа - деревья, за которыми он ухаживает.

Сразу скажу: я знаю, что многих ученых возмущает популярность книг Вольлебена, которые они считают фантазиями. Я не могу судить, насколько обосновано то, что он пишет. И, честно говоря, не хочу. Мне нравится, когда человек воспринимает деревья, как живые существа.

Он пишет о деревьях, помогающих друг другу и поддерживающих своей корневой системой старый пень от срубленного дерева, нежно рассуждает о «малышах» и их мамах, о тех, кто склонен к общению и тех, кто проявляет индивидуализм, о том, как они общаются, кричат от жажды, разрабатывают стратегии выживания, когда он считает, что у буков один характер, а у берез другой, что у деревьев есть социальная сеть, обеспечивающая им общение, - и я проникаюсь его поэтическим взглядом на мир.

Он пишет: «Хотя каждый школьник знает, что деревья – живые организмы, люди тем не менее обращаются с ними как с предметами. Когда у вас в печке весело потрескивает полено, это огонь пожирает труп бука или дума. Или бумага той книги, которую вы сейчас держите в руках: она состоит из измельченной срубленной ( и тем самым убитой) ели или березы. Это уже чересчур? Я так не считаю».

Можно подумать, что это слова безумного суперфанатичного эколога, но Вольлебен тут же продолжает: «В то же время возникает вопрос, предосудительны ли такие действия. В конце концов, мы сами – часть природы, и наше тело устроено так, что выжить мы можем только с помощью органических веществ других организмов. Эту необходимость мы разделяем со всеми другими видами животных. Вопрос только в том, не превышаем ли мы меру в использовании лесных экосистем и не можем ли мы избежать излишнего мучительства по отношению к деревьям по аналогии с животными».

И уж совсем он меня подкупил, процитировав конституцию Швейцарии: «В обращении с животными, растениями и другими организмами, должно соблюдаться достоинство Творения».

По-моему, это замечательно. Я не знаю, прав ли Вольлебен, когда он пишет о социальной сети деревьев, я не знаю, правильно ли он считает, что леса надо максимально оставить в покое, даже не убирать упавшие стволы и предоставить возможность деревьям самим решать свои проблемы.

Просто этот человек вызывает у меня большое уважение. И мне нравится, что он занимается еще и «кладбищенскими лесами», куда можно приехать и выбрать то дерево, под которым похоронят твой прах. Есть в этом что-то очень древнее и очень правильное. Как и вообще в том, что он пишет.

Я очень серьезно отношусь к истории Второй мировой войны, и к тем, кто погиб, сражаясь с фашизмом. Именно поэтому меня очень волнует то, каким образом изучают историю войны в школах, что о ней рассказывают по телевизору, каким образом отмечают ее окончание.

О том, как девальвируется память о войне и как противостоять этой девальвации, мы поговорили с журналисткой интернет-издания «Мел».

Зачем нужны Дон Кихоты?

Дон Кихот в романе Сервантеса спас мальчика, которого избивал жестокий хозяин, а потом, когда он уехал, хозяин снова набросился на свою жертву и избил чуть ли не до смерти. Во второй части романа Рыцарь печального образа снова видит мальчика, который говорит: «Лучше бы, сеньор, мы с вами никогда не встречались».

Снова и снова Сервантес заставляет нас в своем романе задуматься: а имеет ли смысл «донкихотствовать»? Сражаться с ветряными мельницами? Не лучше ли сидеть дома, заниматься своими делами и не создавать проблем ни себе, ни другим.

И этот вопрос важен далеко не только для Дон Кихота и Санчо Пансы. Во все времена есть люди, которые решают для себя вопрос о том, как поступать в тех обстоятельствах, когда борьба бессмысленна, когда все равно сделать ничего невозможно — продолжать бороться или смириться, подчиниться, но зато попытаться сохранить себя.

Я не буду сразу восклицать: о да, давайте все будем как Дон Кихоты — вперед, пойдемте сражаться с великанами и злыми волшебниками, мы, конечно же, всех их победим. Увы, я знаю, что великанов и злодеев победить очень и очень нелегко. И понимаю, что те, кто решили лучше остаться дома, а не пуститься в путь — спасать несчастных, которые иногда вовсе не хотят, чтобы их спасали, — эти люди могут быть вполне достойными и заслуживающими уважения. Лиценциат Карраско, приложивший огромные усилия для того, чтобы Дон Кихот вернулся домой и жил нормальной жизнью — делал ведь это из самых лучших побуждений. Да и ключница Дон Кихота, и его племянница, и жена Санчо Пансы ничего плохого не делают, просто живут, и никаких особых претензий к ним у меня нет.

Но почему-то все равно есть те, кто в самых невыносимых обстоятельствах, когда силы зла, как кажется, уже полностью победили, все равно продолжают бороться. Гитлер очень долго казался абсолютно непобедимым, и все-таки были люди и в Германии, и за ее пределами, которые пытались ему противостоять. И речь идет не только о солдатах, шедших в бой с фашистами, но и о тех, у кого не было ни оружия, ни возможностей принципиально изменить ситуацию, а они все равно действовали — писали и разбрасывали листовки, укрывали евреев, пытались распространять информацию о том, что происходит в концлагерях. Очень многие из них погибли, иногда мучительной смертью, и так и хочется выступить как лиценциат Карраско и спросить: для чего все это было? Зачем надо было рисковать своей жизнью, сеньор Алонсо Кехана, вы же все равно ничего не сможете изменить?

Но вообще-то, это не так. Потому что любой Дон Кихот что-то меняет в нашем мире — даже если ему не удается спасти других и спастись самому, он увеличивает количество света и благородства в мире, — а это и в былые времена, и в наше время — очень дефицитный товар.

О тех кто, несмотря ни на что, пытался сопротивляться фашизму, пойдет речь в новом выпуске «Уроков с Тамарой Эйдельман».

ОБЛАГОРАЖИВАЮЩЕЕ РАЗВЛЕЧЕНИЕ

10 мая 1824 года британское правительство сделало то, к чему его давно призывали самые разные деятели культуры — 38 картин, купленных незадолго до этого у наследников приехавшего в Лондон из России банкира Джона Джулиуса Ангерстайна, были открыты для публичного посещения в доме, тоже раньше принадлежавшем банкиру. Так возникла Национальная галерея, — НКО, распоряжающееся принадлежащей государству коллекцией.

Ангерстайн родился в Петербурге в 1735 году, кто были его родители — не совсем понятно. Есть версия, что он был из семьи немецких евреев. Ходили слухи, что он — сын Екатерины II, что явно невозможно, потому что в 1735 году ей было 7 лет, и она еще находилась очень далеко от России. В семье Ангерстайнов считают, что их предок был сыном императрицы — но другой, Анны Иоанновны, и английского бизнесмена Эндрю Томпсона.

Во всяком случае, когда пятнадцатилетний Ангерстайн перебрался в Лондон, он почему-то сразу стал работать в конторе у своего предполагаемого отца. Дальше он невероятно разбогател — увы! — на работорговле и на страховых операциях компании Ллойда — увы! — опять же связанных с работорговлей. Это, впрочем, каким-то непонятным образом не противоречило тому, что он входил в Комитет помощи бедным чернокожим и вообще выступал за отмену рабства.

Свой огромный капитал Ангерстайн тратил на приобретение произведений искусства, и, надо сказать, не просчитался — в его коллекции были картины Рубенса и Рафаэля, Рембрандта и Тициана. Британское правительство заплатило за его картины 60 тысяч фунтов — для того времени невероятную сумму.

Картины долго выставлялись в доме Ангерстайна, но за первыми приобретениями последовали новые, коллекции стало тесно, и в 1830-е годы Уильям Уилкинс построил то грандиозное здание, которое сегодня выходит своим основным фасадом на Трафальгарскую площадь.

За прошедшее с тех пор время Национальная галерея стала одним из крупнейших музеев мира, здесь собрана коллекция живописи совершенно фантастического качества, а рядышком примостилась не менее поразительная Национальная Портретная галерея.

Здание Уилкинса не раз критиковали за его не слишком продуманный дизайн. Еще в XIX веке предлагали перенести галерею в Южный Кенсингтон, поближе к другим великим музеям, Музею естественной истории, Музею Виктории и Альберта, да и вообще в более изысканное и находящееся подальше от загрязненного центра города место. Но именно поэтому Национальную галерею и не перенесли. Было решено, что музей должен находиться между аристократическими кварталами западного Лондона и более простыми, восточными, чтобы люди из любых слоев общества могли его посещать. В 1857 году парламентская комиссия замечательно сформулировала свое решение: «Главной целью существования коллекции является не хранение картин, а возможность предоставить людям облагораживающее их развлечение».

Так с тех пор Национальная галерея и осталась в самом центре — перед ней бродят толпы туристов, залезающих на львов у памятника адмиралу Нельсону, глазеющих на какую-нибудь очередную инсталляцию, которые здесь очень любят сооружать. На ее огромных ступенях всегда выступают фокусники, музыканты, певцы — да кто угодно.

А в ХХ веке «российская» линия в развитии Национальной галереи получила продолжение. Прославленный художник Борис Анреп выложил пол у входа в галерею мозаиками, изображающими «Труды жизни», «Наслаждения жизни» и «Современные добродетели». Многие из них по сути дела — портреты знаменитых людей. Мельпомена, муза трагедии — это Грета Гарбо, муза истории Клио — писательница Вирджиния Вульф, приятельница Анрепа. Кто в Англии может быть лучшим символом Непокорности, чем Черчилль? Наслаждение символизирует балерина Марго Фонтейн, Ясность мышления — философ Бертран Рассел. А вот в виде Сострадания Анреп изобразил главную любовь своей жизни — Анну Ахматову, с которой он к тому времени не виделся уже 35 лет…

А вход в Национальную галерею бесплатный…

ВСЕ ШИРОКО ОТКРЫВАЮТ ГЛАЗА ПРИ ВИДЕ ЗУЛЕЙХИ

С интересом и некоторым удивлением слежу за все еще продолжающимися, хотя слегка и затихшими бурями вокруг сериала «Зулейха открывает глаза». Интересно, что вокруг книги совершенно не помню таких бурь. Впрочем, как кто-то недавно совершенно резонно заметил, что люди, которые покупают книгу, более или менее представляют, что они прочтут, а те, кто включают телевизор, чтобы посмотреть сериальчик… Ой…

Я не буду обсуждать споры вокруг качества фильма. Скажу только, что книга мне очень нравится, сериал не так сильно, но вообще-то мне кажется, что смотреть его интересно, и там есть несколько актерских работ, которые, по-моему, просто прекрасны.

Но речь-то не о художественных достоинствах и недостатках, а о волне возмущения, вернее волнах – перехлестывающих и догоняющих друг друга. Опять же – не буду даже обсуждать проклятия в адрес Чулпан Хаматовой и Гюзель Яхиной – это настолько гнусно, что говорить не о чем. А вот меня, как историка, интересует, в чем же их кто обвиняет?

Коммунисты возмущены «клеветой» на процесс коллективизации. Действительно, что же такое, каких-то людей депортируют, кто-то погибает, умирает от голода, тащат их неизвестно куда… Ну кто бы мог подумать?

Сторонники «скреп» из Татарстана возмущены тем, как дурно показана традиционная татарская семья, где муж почему-то бьет жену, а свекровь тиранит невестку. Ну действительно, когда же такое было? Так и слышу, как их поддерживают сторонники скреп изо всех других частей нашей страны – действительно, после такого фильма можно еще и усомниться в необходимости и оправданности домашнего насилия?

Чувства мусульман, оказывается, были оскорблены сценой, в которой показан секс в мечети. Почему им не приходит в голову, что эта сцена сделана как раз для того, чтобы показать, как коммунисты надругались над чувствами верующих? Не знаю, что даже и сказать по этому поводу, кроме того, что в фильме еще все мягко – там в мечети хлев, в котором живут овцы, а в реальности во многих мечетях специально устраивали свинарники, зная, что свинья – нечистое животное для мусульман.

А еще есть те, кто возмущены тем, что татарка полюбила русского, да еще к тому же НКВДшника, что сын Зулейхи взял имя убийцы своего отца, что он бежал не в родной Татарстан, а в Ленинград, и что вообще глаза Зулейхе открыл русский Иван, как будто она не могла без него обойтись.

Вообще, я думаю, что по спорам вокруг «Зулейхи» можно будет в будущем анализировать духовное и политическое состояние нашей страны – все основные направления налицо: коммунисты, фундаменталисты, националисты. Это, впрочем, не только наша специфика – в Америке стоит только выйти фильму, где белый человек помогает чернокожему, как начинаются стоны о том, что опять показан «белый спаситель», и как это унизительно – последний пример «Зеленая книга».

Я не берусь комментировать все эти претензии к фильму, так – просто сформулировала их, чтобы лучше осознать общую обстановку. Мне то кажется, что любовь может быть разной, в том числе и к человеку другой нации, и даже к НКВДшнику. И у Ивана-то под влиянием Зулейхи тоже в какой-то мере открываются глаза.

Но вот что я берусь сделать – это предложить исторический комментарий к тому, о чем рассказывается в книге и в фильме.

Об этом как раз будет моя лекция в четверг, 14 мая в 19-30 в «Прямой речи».

Добро пожаловать

Дорогие друзья, те, кто хотят читать хорошие книги, но теряются в бесконечном литературном море, хочу рекомендовать вам канал «Пересмешники», который подкупает своей простотой и искренностью – это просто коротенькие, непосредственные и честные рассказы автора о тех книгах, которые она прочла.

Здесь есть и современная литература, и классическая, и русская, и современная. Автор не стесняется признаваться, что у нее только что руки дошли, скажем, до «Севастопольских рассказов» - и это куда приятнее читать, чем напыщенные рассуждения тех, кто делает вид, что уже в детстве знал всю мировую литературу.

Наверное, в нынешних карантинных обстоятельствах такой канал особенно нужен – тут можно найти для себя книги на любой вкус, только налетай!

#реклама

МАСКИ ДЛЯ СВОБОДНЫХ ЛЮДЕЙ

Первые упоминания о масках в Венеции относятся к XIII веку, и почти сразу же вслед за этим появляются законы, ограничивающие их ношение. Например, было запрещено заниматься в масках одним из любимых карнавальных развлечений – бросаться яйцами, наполненными розовой водой. Возможно, дело было в том, что иногда вместо ароматной воды в яйца закачивали чернила, и человеку в маске проще было сделать гадость и скрыться.

Был закон, запрещавший людям в масках хулиганить, а проституткам угрожало до шести месяцев тюрьмы, если они осмеливались явиться в масках на процессию барок, проплывавшую по городу.

Маски делали человека анонимным, особенно знаменитая баута, под которой вообще ничего не было видно, так как она закрывала все лицо, а к ней в придачу надевали треуголку и накидку. В результате, как наперебой писали и местные жители, и путешественники, а позже историки – исчезали все социальные различия – «Нет больше барьеров, которые что либо разделяют, ни власти, с которой следует считаться, ни достоинства, которое надо сохранять».

При этом к XVII – XVIII векам карнавал длился около шести месяцев – первый его период приходился на время с начала октября до Рождества – тогда маски надевали во второй половине дня, когда отправлялись в театр или играть в азартные игры, а затем карнавал возобновлялся уже 26 декабря и длился до великого поста – в это время в масках ходили постоянно. К этому добавлялся еще маленький карнавал в мае, плюс различные дни в течение года, когда тоже можно было носить маски.

Например, 25 апреля, в день святого Марка, дож устраивал торжественный прием для лучших людей города. Простую публику тоже туда допускали – во всяком случае в самом начале до того момента, пока приглашенные не съедали первое блюдо, можно было стоять рядом со столами и на них глазеть… но только если ты пришел в бауте. Еще бывали ситуации, когда от хозяйки дома зависело, позволит ли она гостям снять маски, а бывали такие, когда маски были обязательны, например… во время приема особо важны послов, при входе в театр, или в ридотто - игорных заведениях.

В общем, похоже на то, что карнавал длился почти все время, с небольшими перерывами на религиозные праздники, и почти все это время венецианцы щеголяли в самых разнообразных масках – из папье-маше, шелка, бархата. При этом, судя по огромному количеству законов, которые издавали в разные времена, пытаясь определить, в какие дни и в каких местах нельзя носить маски, и какие маски запрещены, - похоже, что все эти правила беспрерывно нарушались. К XVIII веку запретов становится все меньше – строго запрещается только ходить в масках и с оружием и изображать какие-либо духовные лица и входить в масках в церкви и монастыри. Кажется, свидания в маске с хорошенькими монашками нравились не только Казанове.

Пытались еще запретить женщинам приходить в ридотто в масках, предполагалось, что тогда их примут за развратниц и будут вести себя с ними соответственно – но опять же, похоже, что не очень-то этот закон выполнялся.

Маска порождала анонимность, а значит, возможность абсолютно свободного поведения. При этом в принципе люди друг друга узнавали, но раз ты в маске – тсс! – молчок! Как написал Монтескье, «маска в Венеции – это не карнавальный наряд, а способ быть инкогнито. Люди редко переодеваются, и все знают друг друга». При этом можно было даже не закрывать по-настоящему лицо маской, а просто прицепить к треуголке маленькую масочку – и все, можешь вести себя по-карнавальному, делать что хочешь. А вот срывать маску с другого человека считалось очень дурным поступком, и тех, кто так поступал, резко осуждали.

В общем, маски создавали в жестоком и регламентированном мире Венеции пространство свободы и независимости от правил. Не забывайте об этом, когда, в соответствии с новыми правилами, будете покупать маску, входя в метро – надевайте ее и считайте себя раскрепощенным

ЭТОТ БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ, БЕЗУМНЫЙ МИР

13 мая 1981 года «папамобиль» папы римского Иоанна Павла II въехал на площадь Святого Петра, где его уже ожидала толпа верующих. В этот момент человек, изображавший туриста, увлеченно подписывавшего открытки, Мехмет Али Агджа, четыре раза выстрелил в папу, все пули попали в цель — раны оказались очень тяжелыми. Агджа попытался скрыться, но его смогли задержать несколько человек — начальник охраны Ватикана, монахиня (!) и туристы.

Похоже, что вместе с Агджой на площади был турецкий неофашист Орал Челик, который должен был не то открыть огонь, не то взорвать бомбу, но он запаниковал и убежал — позже его арестовали, но доказать причастность к покушению не смогли.

Агджу судили и приговорили к пожизненному заключению. Показания, которые он давал, могут стать материалом для десяти приключенческих романов ( впрочем, они и стали). Но интересно, как эти показания менялись. Сначала следствие установило, что Агджа, который был арестован в Турции за убийство либерального журналиста, смог бежать из тюрьмы, пробраться в Болгарию, и там получил указания от турецкого мафиози и от представителей болгарских спецслужб.

Болгарские дипломаты, организовывавшие покушение, успели удрать из страны, а сотрудника компании «Балкан Эйр» Сергея Антонова несколько лет держали в тюрьме, но потом выпустили, не сумев доказать причастность — хотя Агджа подробно его описал. Антонов уехал в Болгарию, ни с кем не общался, очевидно, был болен психическим заболеванием и в 2007 году умер, вроде бы своей смертью.

Болгарская версия кажется реальной, если вспомнить, каким огромным авторитетом пользовался Иоанн Павел II, он же Кароль Войтыла, у себя на родине, в Польше, и как его визит в Польшу способствовал усилению независимого профсоюза «Солидарность». КГБ вполне мог заказать убийство неугодного папы, поддерживавшего борцов против коммунистического режима.

Агджа сидел в тюрьме, где его навещал папа римский и долго с ним разговаривал. Иоанн Павел молился за «своего брата Агджу», общался с членами его семьи и просил власти помиловать террориста. В 2000 году Агджу помиловали и депортировали в Турцию.

А там его посадили снова, потому что приговор за убийство журналиста никто не отменял. А за это ему тоже полагалось пожизненное — плюс еще 36 лет за два ограбления. Дальше срок за ограбление отменили, а пожизненное сократили, потому что он просидел 20 лет в Италии, а в Турции был примерным заключенным. 12 января 2006 года Агджу помиловали, но уже 20 января суд постановил, что 20 итальянских лет засчитывать нельзя — и его снова вернули в тюрьму. В 2010 его все-таки выпустили, но тут же… отправили на военную медкомиссию — в 52 года по турецким законам он все еще был военнообязанным. Армия, правда, не захотела такого отличного новобранца — его признали негодным к службе из-за психического расстройства.

Можно понять, что от такой жизни сойдешь с ума. Или наоборот, начав сходить с ума, можно устроить себе такую жизнь, как у Мехмета Али Агджи. Еще в тюрьме он писал письмо Иоанну Павлу II и предупреждал о приближающемся конце света. После смерти папы Агджа подавал прошение о предоставлении ему польского гражданства — вот бы ему там обрадовались!

Позже он снова предупреждал мир о грядущей катастрофе, сообщал, что он и есть Христос, говорил, что хочет креститься на площади святого Петра, обвинял в подготовке покушения государственного секретаря Ватикана — а потом Иран и аятоллу Хомейни, посещал могилу Иоанна Павла II, говорил, что хочет стать священником — и очень хотел встретиться с Дэном Брауном, чтобы обсудить возможную совместную работу над романом.

Конечно, вроде бы все ясно — несчастный сумасшедший, оказавшийся винтиком в большой игре. Но как же много его безумие говорит о фобиях нашего времени — конец света, КГБ, исламские фундаменталисты, тайные заговоры, нити от которых тянутся по всему миру — что же это за жизнь такая?

Сергей Антонов ни с кем не встречался и интервью не давал — интересно, кем он себя считал?

ДА ЗДРАВСТВУЮТ ПРИВИВКИ!

У доктора Эдварда Дженнера был дом в Беркли в Глостершире. Дженнер интересовался проблемой оспопрививания и изучал сведения о тех, кто пытался формировать иммунитет, вводя людям материал, полученный из волдырей больных оспой коров.

За двадцать с лишним лет до Дженнера фермер Бенджамин Джести отвел свою жену и двух сыновей за две мили от дома ( очевидно, чтобы никто не увидел, чем они занимаются) и привил им коровью оспу. Жена, правда, плохо чувствовала себя после прививки — и соседи стали смеяться над Джести. Жена выздоровела, но фермер испугался общественного мнения и прекратил эксперименты.

А Дженнер пошел дальше. Вокруг его дома в Беркли был сад. Сад этот обрабатывал садовник Фиппс. У Фиппса был сын Джеймс, которому в 1796 году было восемь лет. 14 мая 1796 года Дженнер сделал Джимми прививку. Он не стал брать гной из волдырей больных оспой коров, а соскреб частички с руки больной оспой доярки Сары Нелмс, которая заразилась оспой от коровы по имени Цветочек — Blossom.

С Джимми ничего не произошло, через некоторое время его попытались заразить оспой, но он остался здоров. Есть много картин, показывающий исторический момент вакцинирования Джимми Фиппса, обычно на них мальчик вырывается, отворачивается и вообще явно боится. На самом деле мы не знаем, как он себя вел, но наверное боялся. Есть даже те, кто сегодня обвиняют Дженнера в неэтичных действиях — он взял сына бедного садовника и поставил над ним опасный для жизни эксперимент.

Надо, наверное, учесть, что Дженнер провел эксперимент над 23 людьми, в том числе над своим 11-месячным сыном Робертом, так что если он кого-то использовал, то не только сына садовника. Джеймс Фиппс во взрослом возрасте получил от доктора в награду право бесплатно жить с женой и двумя детьми в принадлежавшем Дженнеру коттедже — по тем временам просто царский подарок.

Дженнер обобщил свои выводы и сообщил миру, что прививка защищает от болезни, которой в то время болели практически везде. В 1802 году он получил от британского парламента огромную награду — 10 тысяч фунтов, а в 1807 еще 20 тысяч. Тут начались разговоры о том, что часть награды полагается Джести — того вызвали в Лондон, он приехал ( хотя и отказался, несмотря на уговоры жены, переодеться из «деревенской» одежды в «городскую»). С ним прибыл его уже взрослый сын, который согласился, чтобы ему впрыснули человеческий оспенный материал, — это показало, что через много лет иммунитет от полученной в детстве прививки по-прежнему действует.

Дженнер признал заслуги Джести, но наградой с ним не поделился. Впрочем, защитники Дженнера подчеркивают, что он развил прежнюю идею, создав прививку не из коровьего материала, а из человеческого, проведя много экспериментов и дав им научное обоснование.

Позже, хотя Англия находилась в состоянии войны с Францией, Наполеон, приказавший привить оспу всей армии, прислал Дженнеру медаль и даже по его просьбе освободил двух английских пленных. «Я ни в чем не мог отказать одному из величайших благодетелей человечества», — объяснил он.

Оспопрививание распространилось по всему миру, вакцины становились все более совершенными — и после 1977 года на Земном шаре случаев оспы больше не отмечено.

Впрочем, кто знает, что нас ждет впереди — оспа, надо надеяться, не вернется, но разворачивающаяся пропаганда антипрививочников, не дай бог, может возродить многие уже полузабытые эпидемии...

Поэтому стоит добрым словом помянуть доктора Дженнера, храброго мальчика Джимми Фиппса, сообразительного фермера Бенджамина Джести и даже корову Цветочек, чья шкура до сих пор хранится в библиотеке медицинского колледжа святого Георгия в Лондонском университете.

А тем, кто хочет больше узнать про борьбу с эпидемиями и вакцины, можно посмотреть на моем канале в YouTube лекции об этом.

Премией, конечно, Дженнеру стоило поделиться...

РОЖДЕНИЕ ЛЕГЕНДЫ

В 1937 году Соединенные Штаты мучительно пытались выйти из Великой депрессии, и дела у бизнесменов были не слишком хороши. Завести новое дело было мягко говоря не легко. Но братья Ричард и Морис Макдоналды обладали такой огромной энергией, что остановить их было трудно.

Они происходили из бедной семьи ирландских иммигрантов. Морису в 1937-м было 35 лет, а Ричарду – 28, и к этому моменту они ничего особенного не добились. Жили они в городе Монровия, в штате Калифорния, и сообразили, что единственным местом, приносившим доход, здесь был ларек, торговавший хот-догами.. В Монровии был ипподром, и братья успешно предлагали свои сосиски в тесте тем, кто приходил играть на скачках. Но вот сезон скачек закончился, и покупателей не осталось.

Тогда Морису пришла в голову новая мысль. В 50 милях от Монровии находился город Сан-Бернардино, жили там в основном рабочие, которые не нуждались в изысканной еде, а вот поесть дешево и быстро им наверняка было нужно. Да и жителей там было побольше, чем в Монровии – целых 100 тысяч, неужели не найдутся желающие полакомиться хот-догами, которые Ричард так прекрасно готовил?

Впрочем, даже для скромного ресторанчика, торгующего хот-догами, нужен был первоначальный капитал, а банки отказывались давать братьям кредит. Наконец, в 1940 год Bank of America выдал им огромную по тем временам сумму – 5 тысяч долларов – и 15 мая 1940 года был открыт первый Макдоналдс.

Это было то, что мы сегодня называем МакАвто – молодые парни с удовольствием приезжали туда за хот-догами и болтали с девушками, принимавшими у них заказы. Вскоре братья Макдоналды зарабатывали по 40 тысяч долларов в год.

Через некоторое время они решили сделать все по-другому. Во-первых, они пришли к выводу, что сковородки мыть легче, чем решетки для гриля, а гамбургеры делать проще, чем засовывать сосиски в булки, - и … тадаммм! – начали делать биг-маки, чизбургеры, к ним добавили молочные коктейли, картофель-фри… дальше вы сами все знаете.

От девушек-официанток решили избавиться, они слишком много кокетничали с посетителями. Теперь каждый получал свой заказ у стойки, а кухня работала по принципу конвейера, где быстро собирали заказ из подготовленных ингредиентов. Бургеры выпекали заранее и держали уже чуть подогретыми.

В 1952 году братья решили, что им нужен более модный и современный дизайн. Ричарду пришло в голову, что вход в ресторан можно оформить в виде двух соединенных арок. Начали обсуждать с архитекторами – один сказал, что арки – это плохая идея, другой согласился, но сразу предложил изменить их форму, а третий вообще заявил, что ему никто не будет указывать.

А вот четвертый, Стенли Кларк Местон, согласился и быстро спроектировал ту изогнутую букву М, которая у всех нас ассоциируется теперь с Макдоналдсом. Когда в 1953 году был открыт второй ресторан в Аризоне, вход в него был уже оформлен в виде «золотых арок». Позже, когда Макдоналдсов будет очень много, братья откажутся от входа через арки, но зато изогнутая буква станет логотипом фирмы.

Остальное понятно – отсюда началось завоевание мира. Братья, кстати, совершенно не собирались превращаться в глобальную сеть и через некоторое время продали компанию своему компаньону Рею Кроку, а тот уже развернулся на всех континентах. Сегодня Макдоналдс есть даже на американской полярной станции в Антарктиде, а в 1984 году Ричарду Макдоналду, первому повару сети, на приеме в отеле Гранд-Хайатт в Нью-Йорке был торжественно преподнесен 50-миллиардный гамбургер.

С одним только местом компания потерпела позорную неудачу. Когда на острове Скай в Шотландии, где находится резиденция одного из главных шотландских кланов – клана Макдоналдов, человек открыл ресторан под названием «Макдоналдс», корпорация пыталась его засудить, но шотландцы не уступили – они-то знают, где живут настоящие Макдоналды, и никаких гамбургеров им не нужно.

Я И ТУТАНХАМОН. ТУТАНХАМОН И Я.

Когда я училась в 8 классе, в Москве проходила выставка “Сокровища из гробницы Тутанхамона”. Почему-то мне теперь кажется, что дело было зимой – во всяком случае в моих воспоминаниях было темно, холодно, неуютно, - а потом я зашла в Музей изобразительных искусств – и там все засияло, и засверкали золото и лазурит на спинке кресла, где изображены молодой фараон и его хрупкая жена.

Это было очень давно. С тех пор я столько раз рассказывала своим ученикам про реформу Эхнатона и находку гробницы Тутанхамона, что мне иногда казалось, что это я, а не лорд Карнарвон, стояла за спиной Говарда Картера, выглядывала из-за его плеча, прерывающимся от волнения голосом спрашивала: “Вы что-нибудь видите?” – и слышала в ответ: “Много удивительных вещей”.

Потом я отдыхала в Египте и поехала на экскурсию в Долину Царей. По дороге экскурсовод несколько раз сказала : “Чтобы зайти в гробницу Тутанхамона, надо доплатить 5 долларов, но в ней ничего нет” – и я была готова ее убить. Впрочем, в результате надо было быть ей благодарной, потому что из 40 человек, поехавших на экскурсию, 5 долларов не пожалела только я. И вот. Я. Спустилась. В гробницу. Тутанхамона. Там и правда было пустовато – все сокровища давным-давно перевезены в музей в Каире.

Но зато там покоится сам фараон – чуть не написала великий фараон, хотя это совсем не так. Там покоится бедный мальчик, который не дожил даже до 20 лет, скорее всего был игрушкой в руках жрецов и знати, и был настолько забыт сразу после смерти, что даже гробница его потерялась, оказалась засыпана песком, застроена хижинами рабочих, готовивших место упокоения уже совершенно другого правителя, - и потому-то ее и разграбить по-настоящему не смогли – хотя пытались.

И вот теперь он известен больше, чем великий завоеватель Рамзес II, больше чем Хеопс, покоившийся когда-то в Великой пирамиде, больше чем религиозный мечтатель Эхнатон. Он вообще, наверное, один из самых знаменитых людей древности, хотя мы практически ничего не знаем о нем, ни как о человеке, ни как о правителе. Нам известно только, как выглядит его гробница, о нем рассказывают байки, представляя болезненного мальчика зловещим фараоном, якобы мстившим всем, кто нарушил его покой, о нем сочиняют совершенно бессмысленные песни.

Как же так получилось? Что такое совершил Говард Картер, чтобы в нашей современной мифологии появился герой – Тутанхамон? Об этом новый выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

ЧЕГО ТОЛЬКО НЕ НАЙДЕШЬ НА ДНЕ МОРСКОМ…

17 мая 1902 года директор Афинского археологического музея Валериос Стасис разглядывал куски бронзы, поднятые со дна моря. Он думал, что держит в руках остатки статуи, а потом понял, что перед ним – чудесное творение ученого. Так мир узнал об Антикитерском механизме.

Весной 1900 года ловцы губок шли на корабле по Эгейскому морю. Погода была плохая, и им пришлось причалить к острову Антикитера. Дожидаясь попутного ветра, они принялись нырять у берега.

4 апреля один из водолазов спустился на глубину 45 метров, а затем подал сигнал, требуя поднять его на поверхность. Он с ужасом сказал, что на дне моря лежат останки людей и лошадей. Товарищи подумали, что это галлюцинации, но капитан спустился под воду – и поднялся с рукой бронзовой статуи.

Моряки отправились на охоту за губками, но по дороге обратно зашли на Антикитеру и выловили еще несколько древних вещей. Дома они рассказали о том, что произошло, и местный археолог убедил их сообщить о своей находке в афинский музей.

К концу лета 1901 года на поверхность были подняты удивительные вещи, но экспедиция была остановлена после того, как из-за декомпрессии погиб один ныряльщик, а два остались инвалидами.

Было найдено несколько бронзовых статуй, больше трех десятков мраморных изображений героев, богов и даже четырех лошадей (одну из которых, увы, уронили в море). Еще водолазы обнаружили бронзовую лиру, монеты, красивую мебель, прекрасные стеклянные изделия, украшения, керамику. На этом фоне какие-то куски бронзы не привлекли внимания.

И только когда Стасис внимательно изучил их, он понял, что перед ним – остатки уникального прибора, состоявшего из шестеренок и циферблатов со стрелками. Антикитерский механизм был сложным устройством, определявшим положение Солнца и Луны, предсказывавшим их затмения и соотносившим их с принятыми в Греции календарными системами, а еще определявшим даты проведения Олимпийских и других игр.

Сначала предполагали, что корабль вез в Рим добычу, награбленную римским полководцем Суллой во время его похода на Восток.

Но в 1976 году к остаткам корабля спускались Жак-Ив Кусто и его команда, - они нашли там монеты, отчеканенные между 76 и 67 годами до н.э. А Сулла умер в 78 году.

Очень хотелось бы знать имя того великого ученого, который сконструировал столь сложный прибор. Одни ученые считают, что корабль шел из Коринфа, где использовалась одна из примененных в механизме календарных систем, а Сиракузы, родина великого Архимеда, были колонией Коринфа.

Сам Архимед погиб при штурме римлянами Сиракуз в 212 году до н.э. , но он проектировал приборы, вычислявшие солнечные и лунные затмения, может быть, механизм был сделан кем-то из сиракузских ученых на основе его достижений? Однако в последнее время ученые пришли к выводу, что календарь, использованный в приборе, в Коринфе применяли, а в Сиракузах нет, так что версия о наследии Архимеда пошатнулась.

Другие ученые считают, что корабль шел из Пергама, города в Малой Азии, который был знаменит огромной библиотекой, уступавшей по размерам только Александрийской. А где библиотека, там и ученые, живущие рядом с ней. Может быть, механизм сделал кто-то из пергамцев?

Но, возражают третьи , на корабле было много ваз, выполненных в стиле, принятом на острове Родос, а там в это время философ Посидоний основал Академию. К тому же, незадолго до этого на Родосе жил астроном Гиппарх, и в приборе явно использованы его открытия…

Ясно одно: Антикитерский механизм – творение гения, и похожие приборы еще много веков будут намного более примитивными и менее точными.

Прибор рассматривают, сканируют, просвечивают – и даже воссоздают с помощью Лего. Будем надеяться, что мы узнаем о нем еще много нового.

И, кстати, как раз с находки Антикитерского механизма началась подводная археология, которая еще не раз нас удивит.

ВЕЛИКАЯ ОСАДА

18 мая 1565 года одна из самых крупных флотилий, когда-либо бороздивших Средиземное море, подошла к острову Мальта. Количество кораблей в ней было около 200.

Султан Сулейман Великолепный, отправивший свой флот, чтобы сломить силу Мальтийского рыцарского ордена, мог себе это позволить. Одним из важнейших факторов его величия был мощный флот, наводивший ужас на европейцев.

У Сулеймана были блистательные командующие, в первую очередь адмиралы-пираты. Среди осаждавших Мальту был великий пират Драгут ( на самом деле просто Тургут), «некоронованный король Средиземноморья», чей памятник стоит в Стамбуле – адмирал стоит, многозначительно положив руку на Земной шар. Итальянец Франческо Бальби, который оборонял Мальту и вел дневник во время осады, назвал его «живой картой Средиземного моря, к тому же так умело воюющем на суше, что его можно сравнить с лучшими военачальниками нашего времени».

Правда, у Драгута не было власти над всем флотом. Сулейман одновременно отправил к Мальте своего любимца Пияле-пашу – сына не то венгерского, не то хорватского сапожника, который оказался в плену, был обращен в ислам – и стал командующим флотом и даже мужем внучки султана. А сухопутными войсками командовал Мустафа-паша. Все три командующих постоянно препирались между собой, и это было на руку осажденным.

А в осаде сидели тоже непростые люди. Мальта была главной резиденцией госпитальеров, рыцарского ордена, созданного во время крестовых походов. Их вытеснили из Святой земли, и они обосновались на Родосе. Но Сулейману не нужен был такой сильный и враждебный сосед. В 1522 году рыцари были изгнаны с Родоса, и получили от испанского короля Карла 1 Мальту в обмен на обязательство присылать ему каждый год по одному охотничьему соколу.

За время , прошедшее с 1530 по 1565 год, рыцари покрыли Мальту мощными укреплениями и были готовы к обороне. Они ждали прихода османов, великий магистр ордена Жан де Ла Валетт приказал собрать весь урожай, - несмотря на то, что дело было в мае, - чтобы туркам ничего не досталось. В колодцы бросали трупы мертвых животных, чтобы отравить воду.
Если на турецких кораблях прибыло несколько десятков тысяч солдат, то рыцарей было не то 500, не то 600, плюс чуть больше тысячи наемников и несколько тысяч местных жителей. Рыцари смогли отправить просьбу о помощи испанскому вице-королю Сицилии, но тот не спешил отправляться в путь.

Осада длилась все лето, и за это время погибли около трети жителей Мальты и треть рыцарей, потери турок тоже составили примерно треть их флота. Среди них был и Драгут, убитый пушечным ядром. К сентябрю осаждавшие планировали отступление – когда на горизонте показались сицилийские корабли, это стало последней каплей. Мальта была спасена.

Разъяренный Сулейман приказал казнить Мустафу-пашу, заявил: «Только в моей руке мой меч непобедим» - и собрался сам осаждать непокорных рыцарей, но на верфи в Стамбуле сгорело много кораблей, поход отложили – а через год великий султан умер. Его наследник, пьяница Селим, даже не думал о такой экспедиции. Рыцари удержались.

Великая осада Мальты стала одним из самых удивительных событий XVI века, которую постоянно изучают с военной, дипломатической, социальной точек зрения. Есть даже два романа об этой осаде, носящих одно и то же, напрашивающееся название «Меч и ятаган».

Борьба за маленький островок показала и противостояние мощных сил в борьбе за Средиземное море, и то, как выстраивалась система международных отношений, ну и просто – как можно малыми силами противостоять огромному флоту. Мальтийские рыцари совсем не были белыми и пушистыми, управляли они Мальтой жестоко и местных жителей угнетали страшно. А Османская империя в XVI веке была, пожалуй, самым развитым, передовым и, как ни удивительно, толерантным государством из всех тогда существовавших. Но почему-то все равно читаешь про осаду, и хочешь, чтобы победили те, кто в меньшинстве. В данном случае так и вышло.