БЕСКОНЕЧНАЯ КРАСОТА. ЗОЛОТОЙ ПАВИЛЬОН

Мы говорили с участниками нашей «культурной экспедиции» о том, что каждый день в Японии приносит нам какой-то сильный эмоциональный удар. Ни один день пока не оставил нас равнодушными.

А вчера таких ударов было несколько, и практически каждый сбивал с ног.

Утро началось с поездки в «Золотой павильон». Когда-то, в XIII веке, здесь был построен монастырь, а рядом находилась загородная усадьба одного из родов могучего клана Фудзивара. В XIV веке главу рода обвинили в подготовке покушения на императора, естественно, казнили, владения конфисковали, и всё здесь пришло в упадок.

А на рубеже XIV-XV веков эти места получил во владение тогдашний сёгун Асикага Ёсимицу. Он как раз якобы отошел от дел, передал управление страной сыну, но на самом деле внимательно следил за происходившим и держал бразды правления в своих руках. Ему нужна была резиденция.

Асикага Ёсимицу приказал построить себе в здешних местах, окруженных прекрасными горами, загородный дом, а рядом с ним — буддийский храм «Золотой павильон» — Кинкакудзи.

Храм состоит из трёх этажей. Первый — Зал очищения или Зал воды дракона. Не забудем, что дракон на Дальнем Востоке — это не европейский злобный, пышущий пламенем дракон, а благодетельное существо, чья стихия — вода.

Второй этаж — Пещера милосердия или Пещера звуков прибоя. Третий — Вершина пустоты. Перед нами ведь — памятник дзэн-буддизма, внимательно всматривающегося в пустоту.

После смерти первого хозяина его сын, в соответствии с завещанием, создал здесь буддийский монастырь — Рокуондзи, Храм оленьего сада. Рядом с Золотым павильоном появились постройки с не менее поэтическими названиями — Зал сиреневых облаков, Павильон небесного зеркала и так далее.

Но Золотой павильон, покрытый сусальным золотом и лаком, возвышающийся на фоне гор, посреди сада, отражающийся в прекрасном озере, — всегда оставался центром монастыря и поражал своей красотой.

В 1950 году молодой послушник поджёг Золотой павильон и попытался покончить с собой. Его спасли — чтобы посадить в тюрьму, где он и умер от туберкулеза, а вот храм сгорел. Но это же Япония, здесь регулярно разбирают старинные храмы, а потом возводят их заново. Кинкакудзи восстанавливали много лет — и теперь он снова сияет, а его крыша увенчана фениксом, символом возрождения из пламени.

Слава Кинкаку-дзи возросла еще больше, когда в 1956 году вышел страшный, злой и гениальный роман Юкио Мисимы «Золотой храм», написанный от лица послушника Мидзогути, сжигающего храм. Эта книга, по словам ее переводчика, Григория Чхартишвили, — «попытка обосновать возможность жизни без Прекрасного, попытка спастись, уничтожив, удалив из мира Красоту».

Но подходя к Кинкаку-дзи, понимаешь, что удалить из мира Красоту невозможно, даже в самые темные времена.

Мы подъехали к Золотому павильону и пошли к нему по извилистой дороге, среди кленов с красными листьями. Дорога проложена так, что храм сначала остаётся скрытым от взгляда. Я шла, смотрела на туристов. Их было ещё не так много в утренний час, но все равно достаточно для того, чтобы начать раздражаться. А потом дорога повернула — и перед нами оказался храм на берегу озера. И уже ничего больше не имело значения — кто рядом с тобой идет, кто где и как фотографируется. Был только сияющий на солнце храм, его отражение в озере и листья клёнов. И это была такая берущая за душу красота, что казалось, ничего сильнее в этот день мы уже не испытаем.

А мы испытали ещё много всего.

РЁАНДЗИ. САД КАМНЕЙ

После Золотого павильона, от которого так не хотелось отрываться, мы поехали в другой знаменитый буддийский храм — Рёандзи. Тот самый знаменитый храм, душа которого — сад камней, созданный в начале XVI века дзэн-буддийским монахом. Сад, состоящий из покрытой песком площадки, на которой расположены 15 камней. Но из каждой конкретной точки сидя (и, очевидно, медитируя) можно увидеть только 14.

Но храм Рёандзи — это не только сад камней. Это и пруд, по которому уже много веков беззаботно плавают утки, и огромный сад вокруг пруда, и невесомый буддийский храм, где нет ничего золотого и пышного, а всё крайне просто. Главные элементы, из которых он состоит, — это дерево, камни и струящаяся вокруг вода.

Я пыталась понять, что произвело на меня большее впечатление — сияющий в своей гордой красоте Золотой павильон, или строгий Рёандзи. Не знаю. Не могу определить. Они оба так прекрасны, и так непохожи друг на друга, что, отдав предпочтение одному, сразу начинаешь думать о другом.

После этих двух мест мне казалось, что ничего более поразительного увидеть уже невозможно.

Возможно.

ГОРА АРАСИЯМА И ПОЖАР КЛЁНОВ

Мы поехали на гору Арасияма, в тот район, где так любили гулять средневековые аристократы прекрасной, изысканной, утонченной эпохи Хэйан. Той самой эпохи, которая ценила в жизни только красоту и мимолетные наслаждения — а больше ничего.

Арасияма находится на берегу реки Кацура, в которой, не обращая никакого внимания на толпы туристов, спокойно занимаются своими делами белоснежные цапли и черные бакланы. Это красиво. Но проталкиваться среди сотен гуляющих было не слишком приятно.

«Ну вот, — подумала я, — после таких дивных мест приехали смотреть какую-то попсу», — и уныло побрела вслед за всеми в гору. Но чем выше мы поднимались, тем прекраснее становились клёны вокруг. То самое «Момиджи» — охота за красными листьями, продолжается по всей Японии. И сейчас главный её пик, а главное место, славное клёнами на всю страну, — это как раз Киото.

Вокруг нас были клёны, клёны, клёны. А еще бамбук. У бамбука происходила настоящая первомайская демонстрация туристов, и мы углубились дальше в горы. Здесь на горах раскинулся огромный парк или роща, — не знаю, как точнее назвать это место. И, поднявшись повыше, мы оказались в тишине, спокойствии.

Нет, мы оказались в настоящем раю. Внизу была видна река, за ней — горы с какими-то строениями и буддийским храмом. Все было окружено деревьями. Нет — все было окружено невероятной картиной, в которой сочетались зеленый, желтый, оранжевый и красный цвета листьев.

Здесь же находится загородная вилла, принадлежавшая знаменитому японскому актеру Дэндзиро Окоти. Само имя мне ничего не сказало, а потом я посмотрела в Википедии и ахнула: это ведь он играл Сугату Сансиро в одном из первых фильмов Курасавы — великом «Гении дзюдо».

Дэндзиро Окоти построил свою виллу... Ох, нет у меня слов, чтобы описать, среди какой красоты он её построил. Когда я читала в многочисленных китайских и японских стихах о «пламени клёнов», то не очень понимала, о чем идет речь. А стоишь на горе в Арасияме и видишь извивающуюся линию листвы огненного цвета. Поворачиваешься в другую сторону, там другие оттенки, и еще, и еще. Вокруг тебя — огромный и прекрасный пожар. Листья уже начали опадать, поэтому кое-где здесь еще и на земле расстелен ковер из разноцветных листьев.

Когда мы наконец с ужасной неохотой оторвались от созерцания клёнов и пошли вниз, то толпы на бамбуковой тропе уже разошлись. Огромные стволы бамбука тут сомкнулись и создали что-то вроде огромной готической арки, по которой можно пройти. Темнело. Казалось, что всё покрыто туманом, хотя на самом деле это было просто загадочное сияние (да-да!) бамбука. А потом я оглянулась — и увидела, что в конце аллеи нас провожает пожар клёнов.

Сказать больше ничего не могу. Все слова бессмысленны.

ПУТЕШЕСТВИЕ В ДРЕВНИЙ МИР

Как вы знаете, в январе стартует мой первый авторский курс «История Древних цивилизаций». Сегодня я хочу подробнее рассказать о некоторых из лекций, которые сейчас с удовольствием готовлю.

«Лекциями» я их называю по старой учительской привычке. А на самом деле, нас ждёт настоящее путешествие. Мы будем исследовать великие памятники прошлого и через них познавать культуру их создателей. Ведь у каждой цивилизации есть своя «визитная карточка» — всем известная постройка, а иногда, может быть, целый город, в котором воплотились верования, достижения и помыслы их творцов.

Ну, в самом деле, кто нам лучше расскажет о Египте, чем пирамиды? Как древние люди, не обладая современными технологиями, ухитрились создать эти величественные гробницы? Зачем они были нужны фараонам? И кто их построил: рабы или свободные люди?

А Индию мы попробуем понять через загадочный город Мохенджо-Даро, о котором ученые долго вообще ничего не знали, а теперь пытаются разгадать его тайны. Как была устроена жизнь в одном из древнейших городов мира? Насколько он связан со следующими веками развития Индии? Отчего погибла первая цивилизация на субконтиненте?

Храмовая гора в Иерусалиме — перекрёсток цивилизаций и мировых религий. Как был построен храм Соломона? Какое значение он имел для древней Иудеи? Кем он был разрушен и как связан с нынешней Стеной Плача?

Это не всё. Нас ещё ждут другие цивилизации: Древние Рим, Двуречье, Майя, Китай и Греция. Насыщенно, интерактивно и лично — я постараюсь передать в каждой из лекций всю мою любовь к истории.

Наше путешествие начнётся сразу после Нового года. Осталось совсем немного времени до окончания записи на курс. Вы уже собрались в дорогу? Сделайте новогодний подарок себе и близким!

🏺 Приобрести курс можно по ссылке.

ПОСЛЕДНИЙ САМУРАЙ

Вчера мы общались с последним самураем. Или по крайней мере он так себя называет. Зовут его Джо Окада — во всяком случае такое имя он себе придумал. Вряд ли человека из самурайской семьи могли назвать Джо.

Окада-сан родился в семье самурая низкого ранга — его дед имел право носить только один меч, но внук сообщает об этом с нескрываемой гордостью. Он много рассказывал нам о ценностях самураев, о правилах, определявших их жизнь, о том, что для них значил меч.

Конечно, Окада-сан не настоящий самурай, как бы он себя ни называл. В течение многих лет он руководил самурайским шоу, где зрителям показывали самурайское умение обращаться с мечом, демонстрировали приемы карате и исполняли традиционную японскую музыку.

Так что он скорее шоумен, чем самурай.

Есть только одно но...

Окада-сан 95 лет! Когда-то, судя по фотографиям, он был красавцем, немного похожим на Тосиро Мифунэ, а сегодня он очень старый, высохший как щепка, седой человек, облаченный в кимоно и завязавший волосы в самурайскую прическу.

И то, как он себя ведет, совершенно поразительно.

Он общался с нами на прекрасном английском языке, шутил, в том числе и над самурайскими ценностями. Рассказал, что чувствует себя так хорошо, потому что выпивает 90 бутылок виски в год.

А потом этот старенький-старенький, с трудом двигающий ногами дедушка взял меч, моментально выхватил его из ножен и начал выписывать им такие фигуры, что дух захватывало. Потом он подбрасывал яблоки и редьку и моментально разрубал их, затем элегантным движением вытирал лезвие и тут же возвращал меч в ножны. Негоже мечу просто так оставаться обнаженным.

Потом один из участников нашей группы (добровольно) лёг на пол, на живот ему положили яблоко и редьку, и Окада-сан моментально разрубил их (а живот нет).

На этом удивительные вещи не закончились.

После этого нам продемонстрировали искусство оборачивания тросом бочки для сакэ. И это тоже — как и всё в Японии — искусство.

В Японии сакэ, как и всё, что делают из риса, очень любят. Не исключаю, что сакэ любят больше, чем другие блюда из риса. Рассказывают, что однажды бог Сусаноо-но-Микото встретил пару старых богов, которые рассказали ему о своем горе: у них было восемь дочерей, но уже семь лет восьмиголовый змей пожирает по одной в год.

(продолжение — в следующем посте)

...Сусаноо тут же пообещал им помочь, а в награду попросил в жёны оставшуюся дочку. Его способ борьбы с чудищем был прост: он поручил старикам сварить восемь бочек сакэ и поставил их на дороге.

Змей, как обитатель Японии, тоже любил сакэ, и поэтому опустил все восемь голов в бочки и стал пить, а Сусаноо осталось только отрубить ему все его пьяные головы. А в одном из хвостов змея он нашел волшебный меч, который до сих пор считается символом императорской власти...

В большую бочку для сакэ можно налить 90 литров, соответственно, бочки эти выглядят мощно. Делают их, как ни удивительно, из сосны. Для европейской традиции это странно — ведь в древесине из сосны много смолы. Но в этом-то и дело — смола придает сакэ особый привкус, надо только не передержать. В отличие от европейских вин или, например, коньяка, которые выдерживаются в бочках годами, сакэ хранится в бочках не более недели. Затем его переливают с помощью специальных ковшей.

Второй раз бочку для сакэ уже не используют, наливают туда что-то другое. А те многочисленные ряды бочек, которые можно видеть у синтоистских храмов, все пустые — напитки, подаренные храму, разливают в бутылки, а бочки выставляют напоказ. Что понятно — каждая такая бочка — произведение искусства.

Она мастерски сделана и покрыта соломой, на которой изображена марка производителя. Эту бочку надо обязательно обмотать канатом, который заплетают в причудливые узоры. Обмотка одной бочки занимает около 20 минут нелегкого труда, и мастер за день может сделать до пяти бочек — больше уже тяжело.

На наших глазах мастер плёл невероятные узоры, а ведущий объяснял, что происходит, и ещё в начале каждого этапа открывал перед нами большой лист, где тушью были выписаны названия этапов вроде: «стоячая верёвка» или «узор черепаха»!

Когда работа была закончена, желающим было предложено попробовать поднять бочку — пустую! — и это было непросто.

Но на этом самурайское шоу не закончилось. Они ведь не только совершали чудеса мечом и пили сакэ, но ещё и любили искусство.

И тут к нам вышел молодой человек с сямисэном — знаменитым японским трёхструнным музыкальным инструментом, — и начал петь песни.

И это было не хуже шоу с мечом, а может, и лучше.

Мы услышали заунывную самурайскую песню, которую исполняли вечером перед боем, крестьянскую песню, приуроченную к сбору урожая, и какие-то совершенно джазовые импровизации, которые парень играл с огромным энтузиазмом и явно с большим талантом.

После этого нам еще были продемонстрированы чудеса самурайской выдержки. Последний самурай еще отправился с нами в некий только ему известный магазин принадлежностей для каллиграфии, чтобы именно там написать тушью все наши имена и поучить нас их писать.

Мы дошли с ним до метро, по дороге еще посетив храм, посвященный знаменитому воину XVI века Тоётоми Хидэёси, и он рассказал нам об этом суровом самурае.

Правда, он совсем не обратил внимания на довольно высокий холмик, покрытый травой, мимо которого мы проходили. А создан этот холмик из ушей убитых корейцев, войну с которыми развязал Тоётоми Хидэёси. Ну действительно, что за мелочи...

Потом он ехал с нами на метро, затем мы ещё очень долго шли от метро. Напомню: последнему самураю 95 лет, и за все это время он присел отдохнуть всего один раз. Ещё к тому же выяснилось, что живет он не в Киото, а в 120 километрах от города, и сегодня, чтобы приехать на встречу с нами, встал в пять утра.

И мы дошли до магазина, где продавались всевозможные кисточки, бумага, тушь и другие поразительные вещи. И тут сознание у меня помутилось, дальше ничего не помню, очнулась уже на улице с огромным пакетом в руках...

А последний самурай спокойно пошёл дальше пешочком к ближайшей станции метро.

РУССКИЕ ЖЕНЩИНЫ — СОВСЕМ НЕ ТАКИЕ, КАК НАМ ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ

Уже много раз убеждалась, что наши представления о прошлом полны стереотипов. Стоит только углубиться в историю, как понимаешь, насколько всё сложнее наших «широко распространенных» представлений.

Какие ассоциации вызывают у нас слова «женщины в России в XVIII–XIX веках»? Ну царицы — понятно. Декабристки — жертвующие собой ради мужей, народоволки — жертвующие собой (и другими) ради революции.

Дальше, как всегда, включаются образы великой русской литературы. То, что главный женский персонаж в России XIX века — это Татьяна Ларина, объяснил миру еще Достоевский. Мечтательность, поэтичность, и, опять же, жертвенность.

Кто еще? Катерина — «луч света» и Кабаниха — представительница «тёмного царства». Три сестры, которые никак не могут добраться до Москвы.

Все они — поразительно созданные художественные образы, героини великих произведений. И, конечно, ни Пушкин, ни Островский, ни Чехов не выдумали их на пустом месте. Но при этом эти порождения творческой фантазии гениальных мужчин уже много лет формируют наше представление о реальности.

Есть и другие образы: с одной стороны — красавицы, вдохновляющие поэтов и художников — Мария Волконская, Зинаида Волконская, Анна Петровна Керн и ещё многие-многие «адресатки» и «музы». С другой — роковые женщины, бог знает что творившие и сводившие с ума несчастных мужчин. Классический пример здесь — Аполлинария Суслова, так долго терзавшая и себя, и Достоевского. Но, конечно, можно найти и многих других.

Минуточку. Знаете, что у нас получается — все женщины описываются через их отношения с мужчинами. А сами по себе они чем занимались?

Я начала готовить лекцию о женщинах тех веков и осознала, насколько всё было разнообразнее и сложнее, чем просто разделение на жертвенных Татьян и мрачных Кабаних, или на муз и femme fatale.

Например, были женщины, занимавшиеся литературой. Это, кстати, был достаточно простой путь самоопределения, потому что «пописывать» дамам общественное мнение разрешало — особенно, если они на гонорары не претендовали. Женщины-литераторы 18-19 веков не достигли высот Джейн Остин или Жорж Санд — величие русской женской литературы было ещё впереди. Но всё равно были те, кто писал, переводил или оставил яркие воспоминания.

А ещё были женщины, занимавшиеся наукой. И далеко не одна только Софья Ковалевская. Женщин-учёных — особенно во второй половине XIX века было очень много. Докторов и биологов, археологов и астрономов. При этом учиться в России было нелегко, но заниматься наукой не так уж сложно, как могло бы показаться.

А ещё удивительнее, что в России XIX века женщинам было легче заниматься бизнесом, чем, скажем, в Англии или во Франции. И они занимались — с огромной энергией. Причём делали это представительницы самых разных слоёв, разных возрастов, разного семейного положения.

Когда я прочитала об этом в замечательной книге Галины Ульяновой «Купчихи, дворянки, магнатки: Женщины-предпринимательницы в России XIX века», то поняла, что обрушилась огромная часть моих представлений о русской истории. Какая, оказывается, энергия бурлила в несчастных, угнетённых, подавленных женщинах. Как многого они добивались в самых разных сферах жизни.

Приятно, знаете ли, иногда вдруг осознать, сколько в истории есть неожиданного и интересного.

ХРАМЫ, ОЛЕНИ, ЛИСИЦЫ

Пытаюсь решить, что было эмоциональным центром вчерашнего дня — и теряюсь. День начался на удивительной ноте, и на не менее удивительной закончился. В середине тоже было много такого, от чего захватывало дыхание.

Мы уже поняли, что в Киото можно найти множество прекрасных храмов, домов, видов, где почти никого не будет. Но если хочешь посетить самые знаменитые места, то придется вставать рано. Поэтому в Киёмидзудера («Храм чистой воды») мы пошли к семи утра, чтобы избежать осаждающих его толп.

По легенде еще в VIII веке некий генерал охотился в здешних местах и подстрелил оленя. И тут же ему явилась богиня милосердия Каннон (японское воплощение знаменитого бодхисаттвы милосердия Авалокитешвары) и объяснила, что нельзя убивать живые существа. Есть и другие версии. Например, что буддийский монах вылечил тяжело больную жену генерала.

Во всяком случае после какого-то из этих событий генерал приказал построить храм на горе возле прекрасного водопада с чистой водой. С тех пор этот храм, а вернее, комплекс, включающий святилища различных божеств и синтоистский храм, неоднократно перестраивали, расширяли и описывали в великих произведениях японской литературы. Он стал одним из знаменитейших храмов Японии и одним из главных центров паломничества.

И, в общем, легко понять, почему. Когда мы подходили к холму, на котором вздымаются мощные оранжевые постройки, сердце уже замирало. Пустынные улочки (сувениры ещё не начали продавать — ура!) постепенно ведут тебя наверх, и храм всё вырастает и вырастает перед тобой. А потом ты оказываешься на горе. С одной стороны — удивительные деревянные постройки, статуи богов, гигантский котёл, по которому можно слегка ударить, чтобы услышать низкий протяжный звон. С другой стороны — склон горы, покрытый пламенеющими клёнами, а дальше открывается вид на Киото.

В глубине, позади всего этого великолепия — маленькое святилище, где стоит множество каменных Дзидзо — покровителей умерших детей, которых мы видели уже много раз. Но здесь они выглядят особенно трогательно — целая армия каменных малышей в красных слюнявчиках.

Утренний храм был настолько прекрасен, что Хотелось остаться здесь навсегда — смотреть на клёны, разглядывать узоры резьбы, прислушиваться к звону котла-колокола. Но впереди у нас были не менее прекрасные вещи, — и мы отправились в город Нару.

(продолжение — в следующем посте)

НАРА И ОЛЕНИ

Нара была первой постоянной столицей Японии. Считается, что до VIII века столицу, или, правильнее сказать, резиденцию императора переносили с места на место каждый раз после смерти монарха. Смерть императора была столь мрачным событием, что она нарушала карму всей страны, и для очищения требовался переезд.

Но вот в восьмом веке было решено осесть на одном месте. Императоры надолго обосновались в Наре. И в тот момент здесь был воздвигнут совершенно невероятный по японским размерам храм Тодайдзи — гигантская постройка, внутри которой восседает огромный бронзовый Будда высотой около 15 метров. На буклетах, которые получаешь при входе, тщательно указаны размеры лица, ушей, носа и глаз статуи, но дело совершенно не в цифрах. Будда действительно огромен и поражает величием, как и всё в этом храме. Кстати, там всё такое огромное, что даже бесконечные толпы школьников, привезенных на экскурсию (каждой группе экскурсовод рассказывал что-то в рупор), совершенно не мешали. Будда возвышался над нами во всём своём величии и спокойствии.

Но ещё до входа в храм и встречи с Буддой происходит много интересного. Во-первых, Нара — город, где хозяевами себя считают олени. Они тут так привольно себя чувствуют не случайно. Олень считается одним из важнейших символов буддизма. Именно неподалёку от Оленьего парка Сиддхартха Гаутама стал Буддой — Просветлённым, и именно в Оленьем парке он произнес свою первую проповедь, которую слушали не только пять его послушников, но и олени.

Оленям в Наре, впрочем, до просветления и буддийского спокойствия ещё явно далеко. Они прекрасно знают, для чего сюда приезжают все эти многочисленные туристы — конечно, чтобы кормить оленей. Повсюду продаются пачки специального печенья, и как только олени видят человека с такой пачкой, то подходят и требуют того, что им полагается по праву. А если ты замешкаешься, то тебе ещё и поддадут как следует — хорошо, что у большинства из них спилены рога. Но, надо сказать, что когда тебя со всех сторон с недовольным видом окружают олени, то немного теряешься.

После того как пройдёшь через оленей, к храму ещё предстоит подняться по огромной лестнице, пройти мимо гигантских статуй божественных хранителей, которые всегда с перекошенными лицами охраняют храмы от злых духов — а здесь эти хранители огромные, как и все остальные статуи.

Единственная вещь маленьких размеров в храме Тодайдзи — это дыра у подножия деревянной колонны. Как считается, если пролезть через эту дыру, то очистишься от всех своих прегрешений. Говорят, что из волшебного отверстия регулярно приходится вытаскивать застрявших грешников. Изо всей нашей группы лишь одна миниатюрная девушка решила попытаться очиститься — и, к счастью, это ей легко удалось. Остальные остались под грузом своих поступков — и двинулись в путь дальше, к находящемуся неподалеку прекрасному синтоистскому святилищу.

И здесь тоже были клёны, и бесконечные анфилады каменных фонарей, мимо которых по праздникам проходят процессии, и олени, — то лежавшие среди деревьев, то спокойно разгуливавшие, то смотревшие, как очередной носитель печенья подходит к ним, кланяется (да-да, тут многие кланяются оленям), — после чего олень тоже наклоняет голову в поклоне (вот честное слово!) и, так и быть, принимает подношение.

Казалось, чаша удивления переполнена, и нас больше ничто не сможет поразить. Не тут-то было.

ИНАРИ И ЛИСИЦЫ

Вернувшись в Киото, мы уже в сумерках отправились в храм Фусими-Инари, посвященный богине плодородия Инари. Надо сказать, что воплощением этой богини считается лисица. Отношение к лисицам в Японии двойственное. С одной стороны, есть прекрасные добрые лисички, служащие Инари. На территории храмового комплекса стоят их изображения, обычно тоже с красными слюнявчиками, как у Дзидзо — проявление заботы людей о божествах.

Но бывают совсем другие лисицы — оборотни, всеми силами вредящие людям. Они часто принимают вид дивных красавиц, соблазняют мужчин и ведут их к погибели. Говорят, что в древности у одного императора появилась прекрасная наложница, после чего здоровье его начало портиться, а решения становились все более и более странными. Когда же красавицу обвинили в том, что она на самом деле лисица, то в одно мгновение все светильники во дворце погасли, а когда свет загорелся, то её уже не было в зале. Верные слуги императора кинулись в погоню, подстрелили лисицу — и с тех пор жизнь в стране наладилась.

Если верить японским сказкам, лисиц-оборотней много: и их можно встретить чуть ли не на каждом шагу. Как же отличить добрую лисицу от злого оборотня? Теперь мы знаем — у злых несколько хвостов, у самых злых — аж целых девять. Так что если увидите лисицу или вам что-то покажется подозрительным в молодой красавице, — считайте хвосты.

В храме Инари лисицы, вроде бы, добрые — но кто знает, какие оборотни могут скрываться на поросшем деревьями холме? Между тем темнело, а мы двигались по той дороге, которая и составила славу этого храма. Здесь верующие в течение многих веков воздвигали (и продолжают воздвигать) ритуальные синтоистские врата — тории, каждый проход через которые приносит человеку благо.

Храм Фусими-Инари называют храмом десяти тысяч тории, но сколько их на самом деле, мы так и не поняли. Похоже, что десять тысяч в данном случае просто символ множества, но посчитать ворота не удалось. Их здесь так много, что они образуют извивающийся коридор длиной около двух километров. Этот коридор постепенно поднимается в гору и, по слухам, сверху похож на хвост — но не лисицы, как можно было бы подумать, а дракона.

Весь путь внутри этого загадочного оранжевого коридора из колонн мы не прошли, но даже пройденный нами отрезок был удивительным. Сначала народу было много, но постепенно большинство отпало, мы шли, проходя через множество тории, а вокруг был быстро темневший лес, где, наверное, бродили волшебные лисицы. Не знаю, как насчет очищения и просветления, но восхищение все испытывали точно.

Вот такой у нас был день храмов, оленей и лисиц.