Добро пожаловать на «Уроки истории с Тамарой Эйдельман»

Римский оратор Цицерон сказал, что История — учительница жизни. С тех пор все постоянно доказывают, что история никого и ничему не учит.

Наши уроки истории — это не те уроки, которые происходят в школе, это рассказ о проблемах и событиях, которые всем нам стоит обдумать — а значит, чему-то научиться.

— Подписывайтесь на наш канал в YouTube

— Подписывайтесь на нашу страницу в Facebook
— Подписывайтесь на нашу страницу ВКонтакте
— Подписывайтесь на нашу рассылку

— Поддержите выход новых уроков на Patreon

- - - -

Архив выпусков:

Выпуск №1: История гражданского неповиновения: Сократ, Толстой, Ганди и Мартин Лютер Кинг
Выпуск №2: Смертная казнь: в древнем Риме, России и мире
Выпуск №3: День народного единства: что мы отмечаем 4 ноября?
Выпуск №4: Природа зла
Выпуск №5: Импичмент: Трамп, Клинтон, Никсон, Ельцин и другие

Выпуск №6: Россия: Европа или Азия?
Выпуск №7: Шпионы: от древности к современности

Выпуск №8: Тираны в мировой истории
Выпуск №9: Тираноборцы в мировой истории
Выпуск №10: История бедности и борьбы с ней
Выпуск №11: Загадки русской истории: Княгиня Ольга — первая женщина в русской истории
Выпуск №12: Загадки русской истории: Кто на самом деле убил Бориса и Глеба?
Выпуск №13: Загадки русской истории: Библиотека Ивана Грозного
Выпуск №14: Загадки русской истории: Совершал Иван Сусанин свой подвиг или нет?

История гражданского неповиновения: Сократ, Толстой, Ганди и Мартин Лютер Кинг

Что делать , если человек не согласен с тем, что делает власть? Как бороться с несправедливостью и государственным насилием? Одни берут в руки оружие и защищают свои идеи, проливая кровь.

Но были люди, которые считали, что надо действовать по-другому — так появилось понятие гражданского неповиновения — мирного протеста, к которому людей призывали Толстой и Ганди, Генри Дэвид Торо и Мартин Лютер Кинг. Удивительным образом такие действия часто оказываются более успешными, чем террор и восстание

Смотрим!

Cаммиту Россия Африка посвящается

«У них первый был вопрос: „Свободу Африке“/А потом уж про меня, в части разное» — рассказывал герой песни Галича «Красный треугольник», которого терзали на партсобрании за «аморалку». Про Африку, правда, никто слушать не хотел — «Как про Гану, все в буфет за сардельками», — и можно понять почему. К 1964 году, когда была написана эта песня, рассказы об освобождавшейся Африке уже навязли в зубах у советских людей.

После Второй мировой войны колонии в Африке затрещали по швам и стали одно за другим появляться независимые государства. Сверхдержавы — СССР и США — быстро поняли, что у них появились новые возможности для расширения своего влияния — и продолжения соперничества. Африканские страны быстро разделились на тех, кто предпочитал получать помощь у Америки, и тех, кто смотрел в сторону Советского Союза. Египет стал важнейшим бастионом советского влияния еще в 50-е годы, пока в 1970-е президент Садат не решил, что выгоднее ориентироваться на Америку.

В 1960 году премьер-министром только что освободившейся от власти Бельгии республики Конго стал восторженный левый политик Патрис Лумумба, служивший при бельгийцах почтовым чиновником. Мы не знаем, как бы сложилась история многострадального Конго, если бы Лумумба удержался у власти, но его, несмотря на советскую помощь ( впрочем, небольшую) очень быстро свергли и зверски убили. В СССР Лумумбу тут же превратили в икону — напоминанием о его культе до сих пор остается Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

Позже СССР найдет себе на Черном континенте более «удачливых» союзников. В 1974 году произошел переворот в Эфиопии — последний император Хайле Селассие был свергнут и убит, а к власти пришел жуткий даже по африканским меркам диктатор Менгисту Хайле Мариам, который залил страну кровью, уничтожил большую часть интеллигенции, практически всех студентов и в конце концов довел Эфиопию до ужасающего голода, унесшего жизни сотен тысяч человек. Приход Менгисту к власти воспринимался как большая внешнеполитическая удача СССР, так как при нем Эфиопия отошла от проамериканской политики. В Эфиопию хлынули советские деньги. В войне с Сомали, тоже бывшим когда-то другом СССР, ставка была сделана на Эфиопию и войскам Менгисту, которые раньше были оснащены на американские деньги, теперь помогали советские и кубинские специалисты.

Не меньшие, а может быть и большие деньги в 70-е годы были вложены еще в две страны, где политики объявляли о своих социалистических взглядах — только что освободившиеся от власти Португалии Анголу и Мозамбик. Здесь шли беспрерывные гражданские войны, появлялись марксистские партии, в Анголе, к тому же, поставившие под свой контроль места добычи «кровавых алмазов». Сюда тоже были направлены миллионы рублей, а за ними — советские и кубинские военные советники.

Советская помощь Эфиопии, Анголе и многим другим странам прекратилась в перестройку, советские деньги ушли в песок, военные советники вернулись домой. Теперь, кажется, начинается новый круг — может ли Россия позволить себе опять вкладывать миллиарды в борьбе за мировое влияние и какие страны теперь окажутся главными союзниками?

Поживем увидим.

Бабы новых нарожают

Думаю о сегодняшней трагедии в Забайкальском крае - насколько же она, увы, типичная... навела меня на размышления.

В начале XVIII века, во время войны со Швецией, Петр I ввел в стране рекрутскую повинность – все сословия должны были поставлять определенное количество душ на тысячу человек населения для пожизненной военной службы. После смерти Петра условия службы постепенно смягчались.
 
Прежде всего послабления получили дворяне, которые добились сокращения службы до 25 лет и к тому же получили возможность отдавать детей в Шляхетский корпус, где они как бы начинали службу солдатами, а на деле выпускались уже офицерами. После Манифеста о вольности дворянской в 1762 году дворяне получили право и вовсе не служить, хотя пользовались этим правом немногие – служба считалась делом почетным.
 
Другие сословия – купцы, почетные граждане, духовенство, тоже потихоньку получили освобождение от рекрутской повинности, вечная служба оставалась только для низших классов – прежде всего для крестьян. В 1793 году для них тоже срок службы сократили до 25 лет – но крестьян, которых «забривали» в рекруты, все равно оплакивали как покойников – они уходили в другую жизнь, из которой мало кто возвращался, а если и возвращался, то совершенно другим человеком. Если в деревне у солдата оставалась жена, то она превращалась в тяжелую обузу для семьи – позже считалось, что солдатки очень часто занимались проституцией.
 
Проведенная в 1874 году военная реформа упразднила давно устаревшую рекрутчину и ввела всеобщую воинскую повинность – все мужчины, достигшие 21 года, должны были служить – в теории 6 лет, но срок сильно сокращался в зависимости от образования – уже закончившие начальную школу служили только 4 года, а люди с высшим образованием – полтора.
 
Большевики, придя к власти, попытались сделать военную службу добровольной, но желающих защищать революцию оказалось немного, и уже в 1918 году начались призывы в армию – но только рабочих и крестьян, - детей «эксплуататоров» в армию не брали, и такое освобождение от повинности оказывалось не привилегией, а пятном в анкете – люди специально скрывали свое происхождение, чтобы получить возможность служить и слиться с рабоче-крестьянскими массами. С 1939 года стали призывать уже всех – срок службы за последние полвека менялся – после того, как часть людей, воевавших во Вторую мировую войну, была оставлена на службе еще на несколько лет, дальше призывали то на три года, то на два, и, наконец, на один.
 
Все менялось за эти три века – за исключением одного – солдаты погибали далеко не только во время сражений, они лежали несколько дней ранеными на поле Полтавской битвы, медленно умирая от жары, жажды и потери крови, их косили заразные болезни во время осады Измаила и убивал мороз на Шипкинском перевале, они погибали на минных полях Второй мировой войны, расчищая дорогу танкам, тонули в Днепре, который надо было срочно форсировать, чтобы взять Киев к празднику, с них сдирали кожу в Афганистане, им, как баранам, перерезали глотки в Чечне, их доводили до самоубийств или убийств в казармах.

«Бабы новых нарожают» - такое впечатление, что эта фраза парит в воздухе над мальчиками, отправляющимися на срочную службу, – и написана она кровью.

Похороны диктатора

Вынос тела диктатора Франсиско Франко из мемориала в Долине Павших сегодня часто сравнивают с возможным, но пока что не произошедшим выносом тела Ленина из мавзолея. Я бы скорее сравнила это с возможным, но тоже, увы, не произошедшим пока что переносом тела Сталина от кремлевской стены в какое-нибудь более укромное местечко.

Генерал Франко был одним из тех военных, которые в 1936 году подняли мятеж против левого правительства Народного фронта. За три года жесточайшей гражданской войны Франко успел превратиться в лидера мятежников, а затем стал «каудильо» - вождем и диктатором –и управлял Испанией до своей смерти в 1975 году.

Гражданская война в Испании была ничуть не менее жестокой, чем наша, и в Испании тоже с обеих сторон совершались совершенно жуткие вещи. Впрочем, знаменитый британский историк Энтони Бивор, написавший книгу о гражданской войне в Испании, считает, что жертв террора франкистов было примерно в 10 раз больше, чем жертв республиканцев ( что не отменяет, скажем, кошмарных вещей, о которых рассказал Оруэлл в своей «Памяти Каталонии»).

В первые годы после войны Франко залил кровью Испанию, рассчитавшись со своими побежденными противниками, сделал фашистскую Фалангу единственной партией в стране, ввел жесткий авторитарный режим, приказал всем жителям Каталонии, Галисии и других областей страны говорить только по-испански ( травма, которую до сих пор не могут пережить в Барселоне), объявил гражданские браки, заключенные при республиканцах, недействительными, а присутствие на церковных службах сделал чем-то вроде советского обязательного посещения открытых партсобраний.

Впрочем, сторонники Франко, которых в Испании до сих пор очень много, говорят о том, что он помешал установлению в стране коммунистической диктатуры в сталинском духе ( вспомним о роли советских советников во время гражданской войны и о том, как они требовали все новых репрессий), что во время Второй мировой войны он не стал воевать на стороне своих союзников – Германии и Италии, но зато выдавал испанские визы множеству евреев, бежавших от нацизма. Они напоминают о том, что Франко хоть и был диктатором, но объявил страну королевством и обеспечил воспитание будущего короля Хуана Карлоса в Испании, сохранив таким образом преемственность. Ну и, наконец, главное – в последние десятилетия своей жизни он сделал многое для экономического развития Испании – в частности, за счет туризма. Создатель испанской перестройки Адольфо Суарес, обеспечивший мирное возвращение к демократии, при Франко, конечно же, был фалангистом.

И все-таки тело Франко вынесли из Долины Павших – из созданного по его же приказанию мемориала, вроде бы как посвященного всем погибшим во время гражданской войны. Франко, как любой диктатор, всегда подчеркивал, что он правит от имени и ради всего народа, а не потому, что избран в результате демократической процедуры. Долина Павших была ему нужна, как образ якобы произошедшего при нем примирения. Правда, среди строителей мемориала были многочисленные политзаключенные, а сам мемориал, особенно после смерти Франко, всегда воспринимали, как памятник именно франкистам.

В нынешней демократической Испании всеми силами стараются залечить старые раны. О гражданской войне предпочитают не вспоминать – ее даже обычно не проходят в школах, - страшные воспоминания слишком свежи. В любом городке все помнят, кто на чьей стороне сражался, кто на кого доносил и кто кого расстреливал. Но все-таки оказалось, что дальше идти по пути демократии, оставив бывшего диктатора в его монументальной гробнице, почему-то нельзя. Может быть это был поклон в сторону бурлящей Каталонии, где действия центрального правительства очень любят называть франкистскими. Но дело, конечно, не только в Каталонии. Испания хочет расстаться с мрачным прошлым – пусть даже ценой обострения противоречий внутри страны.

Может быть, нам тоже стоит расчистить место у кремлевской стены?

17-й годовщине штурма Норд-Оста посвящается: Каждый из нас — цель или средство?

В 60-е годы, когда в нашей стране шел спор «физиков и лириков», были популярны обсуждения вопросов вроде: «Если ты идешь мимо пруда и видишь, что там тонут поэт и ученый — кого бы ты спас»? Сегодня философы и социологи предлагают людям решить, как бы они поступили, если бы увидели, что тяжело груженая вагонетка мчится по рельсам и вот-вот задавит пять человек. Единственный способ помочь — быстро перевести стрелку, но тогда вагонетка задавит одного человека. Что делать?

Не дай бог кому-то оказаться в похожей ситуации в реальной жизни. Но реальная жизнь предлагает нам другие ситуации, подчас куда более страшные, чем летящая по рельсам вагонетка.

23 октября 2002 года во время представления мюзикла «Норд-Ост» террористы захватили в Москве в заложники 916 человек. 26 октября во время штурма здания театра были убиты все террористы, но одновременно с этим погибла и часть заложников — по официальным данным 130 человек, но общественная организация, созданная жертвами теракта, утверждает, что жертв было 174.

Были погашены прожекторы, освещавшие вход в театр, хотя террористы требовали, чтобы свет горел постоянно. Сквозь вентиляционные отверстия в театр пошел какой-то усыпляющий газ, а затем начался штурм. То, что террористы виновны в том, что произошло, не вызывает сомнений. Но только ли на них лежит ответственность за гибель заложников? Зачем был пущен газ? Почему врачи, оказывавшие первую помощь в больницах, не знали, от чего они лечат пострадавших, так как состав газа был засекречен? Вообще, была ли необходимость в начале штурма? В мире, к сожалению, накоплен уже довольно большой опыт поведения при захвате заложников — и одно из важнейших правил — выполнять максимально возможное количество требований террористов и идти на штурм только, когда возникает непосредственная угроза жизни заложников. Проще говоря, когда террористы уже начинают массовые расстрелы или собираются взорвать бомбы. Террористам часто привозят то, что они требуют — деньги, еду, даже наркотики, им позволяют вылететь на самолете туда, куда они хотят. Главное, чтобы остались живы заложники.

Это не значит, что во время всех спасательных операций всех заложников удается спасти — к сожалению нет. Но во всяком случае для этого делается все возможное.

В сентябре 1915 года, когда Европа была охвачена пламенем Первой мировой войны, в котором уже сгорели сотни тысяч жизней, доктор Альберт Швейцер сидел в туземной лодке, спускавшейся по реке неподалеку от Ламбарене — места, где находилась клиника Швейцера. «Погруженный в свои мысли, я сидел на палубе баржи, пытаясь отыскать универсальную и фундаментальную концепцию этического, которой я так и не смог обнаружить ни в одной философии... На исходе третьего дня, на закате, когда мы пробирались через стадо гиппопотамов, в моем мозгу, нежданная и непредвиденная, вдруг мелькнула фраза „уважение к жизни“. Железная дверь подалась, тропинка в зарослях была обнаружена...»
Швейцер совсем не был прекраснодушным идеалистом, он понимал, что люди по природе своей уничтожают много других живых существ, и все же...

«Одно существо поддерживает свою жизнь за счет другого, одно уничтожает другое. И только в мыслящем человеке одна воля-к-жизни начинает думать о другой и стремится к сотрудничеству с ней, к солидарности... Человек тоже повинуется страшному закону, согласно которому он вынужден существовать за счет других жизней... Однако, как существо этическое, человек старается всюду, где можно, избегать этой необходимости и, как существо просвещенное и милосердное, пытается покончить с этим разладом внутри воли-к-жизни, насколько это в его силах. Он жаждет возможности сохранить гуманность и получить возможность избавлять от страданий другие жизни».

Когда быстрый и жесткий штурм оказывается целью, а не средством для спасения заложников, то это значит, что с уважением к жизни в стране что-то не так. Значит, каждый из нас не цель, а средство.

Никому не нужные люди

Сейчас около 30 миллионов человек называют себя курдами.

Сами курды считают, что первые упоминания о «земле Карда» есть в шумерских записях 3 тысячелетия до н.э. Сомнительное утверждение. Но около VII в. н.э. персидские и византийские источники уже знают слово «курды».

Курдские вожди управляли здешними землями, иногда почти самостоятельно, иногда как вассалы более сильных правителей. Здесь в какой-то мере источник будущей трагедии – курды жили рядом с сильными государствами – Византией, Персией, Арабским халифатом, Османской империей, и у них не было возможности создать собственное государство.

Самой большой власти удалось добиться в XII в. курду Саладину, ставшему султаном Египта и Сирии. Саладин сражался с крестоносцами и пользовался уважением даже противников, ценивших его рыцарские качества. Кстати, заняв Иерусалим, он хоть и превратил все церкви в мечети, но жителям города сохранил жизнь и обещал защиту христианским паломникам.

Отсутствие курдского государства не было проблемой, пока в составе империй более или менее мирно жили разные народы. Но к XIX веку все изменилось. Возникло понятие национального государства. Итальянцы жаждали создать единое государство – на территориях, где жили люди, говорившие по-итальянски. Немцы хотели объединения Германии – здесь уже возникали вопросы – а какие земли должны стать частью Германии? За право стать центром объединения боролись Пруссия и Австрия и, как мы знаем, Австрия, тогда еще Австрийская империя, осталась отдельной страной.

Внутри Османской империи, где в XIX веке обитала большая часть курдов, тоже начались националистические движения. Сербы требовали независимой Сербии, Болгары – Болгарии. Турецкое национальное движение стало настаивать на том, что Османская империя должна быть турецкой. Курды тоже хотели собственного государства – или автономии.

После Первой мировой войны империя, воевавшая на стороне Германии, начала разваливаться. Курды получили свой шанс. В 1920 году страны Антанты подписали Севрский договор с Османской империей. Османы лишались большей части своих владений. По этому же договору должно было быть создано независимое курдское государство Курдистан.

Но турецкий национализм оказался удачливее курдского. Мустафа Кемаль – будущий Ататюрк – начал войну за независимость Турции, создал Турецкую республику ( тех, кто подписал Севрский договор он лишил гражданства) и через три года добился подписания Лозаннского договора. По нему Турция сохраняла большую часть территорий. О курдском государстве речи не шло. Действительно, зачем государство народу, у которого и раньше его не было?

Курдам в Турции запрещали учиться и даже разговаривать на родном языке. В 1991 г. курдская правозащитница Лейла Зана была избрана в турецкий парламент и произнесла присягу на турецком, добавив на курдском, что присягает ради братства турецкого и курдского народов. К этому моменту курдский язык был разрешен, но не в публичных местах. Зану приговорили к 15 годам тюрьмы, из которых она отсидела десять.
Саддам Хусейн в Ираке подавлял восстания курдов с помощью химического оружия, в Сирии запрещали не только школы и язык, но даже фирмы, в названии которых были курдские имена.

Но началась война в Сирии и оказалось, что курды не желают признавать Исламское государство. Курдские отряды стали одной из главных сил, противостоявших исламистам. Сирийскому центральному правительству они тоже не очень хотели подчиняться, по-прежнему требовали автономии и получили ее, создав на территории сирийского Курдистана светское и, кажется, демократическое государство Рожава.

Теперь Эрдоган, по-прежнему не допускающий в Турции самого слова курд ( их надо называть жителями Восточной Турции) и снова посадивший в тюрьму и лишивший парламентского мандата Лейлу Зана, пытается разобраться с сирийскими курдами, а Сирия и Россия под маркой защиты курдов от Турции, кажется, лишат Рожаву 90% ее автономии.

Очередной круг курдских мытарств продолжается. А теперь произнесите: 30 миллионов.

Памяти Владимира Буковского

Читая биографию Владимира Буковского, понимаешь, что перед тобой – история страны.

Родился в эвакуации в 1942 году, рос в Москве и стал не только «ребенком войны», но и человеком из «поколения ХХ съезда». Буковскому было 14 лет, когда Хрущев выступил на съезде. Сегодня мы знаем, что там была произнесена лишь малая частица правды, но для того поколения – и для школьника Владимира Буковского – мир перевернулся.

В 1959 году его исключили из школы за издание рукописного журнала –тоже примета того времени, когда «разбуженное общество» уже заявляет о себе, а государство потихоньку начинает «отыгрывать» назад завоевания Оттепели.

В 1960 он уже среди тех, кто приходил на площадь Маяковского, где за два года до этого открыли памятник поэту. Маяковский, который позже усилиями советского образования превратится в унылого агитатора, в тот момент воспринимался, как поэт свободы. Собрания на Маяковке и свободное чтение стихов быстро прикроют, а у участников собраний, в том числе у Буковского, начнутся неприятности. Через 50 лет представители «Стратегии-31» начнут, пользуясь правом, которое им предоставляет 31 статья Конституции, проводить у памятника Маяковского «несанкционированные демонстрации», - и эти демонстрации, и их жестокие разгоны, будут перекликаться с теми чтениями стихов.

За следующие 15 лет Буковский побывал в геологической экспедиции, (геологи в тогдашнем восприятии - тоже люди свободы, в сибирских лесах слабее хватка государства), работал литературным секретарем (одна из уловок для тех, кто не хотел ни служить, ни подпадать под статью о тунеядстве). Он оказывался в психушке, и покорная медицина признавала его невменяемым, его четыре раза арестовывали, а он писал книги, собирал материалы о карательной психиатрии, выходил на демонстрации протеста.

Как же, наверное, страшно было выходить к памятнику Пушкина, понимая, что об этом узнают только несколько десятков друзей, «товарищи» из органов, иностранные корреспонденты и люди, читающие «самиздат». Не будет ни трансляции в интернете, ни постов на фейсбуке – только несколько минут свободы и задержание под удивленными взглядами прохожих. «Во всем ты прав, а я не прав, как в песенке поется/ Но не могу я не пойти, прости меня, милорд» - как через много лет напишет об этих людях Ким в «Московских кухнях».

Разрядка 70-х годов помогла некоторому количеству «сидельцев» и «отказников» выехать на запад. Буковского обменяли на чилийского коммуниста Луиса Корвалана. Антикоммунистический переворот в Чили, - одна из любимых тем советской пропаганды (Анекдот того времени: Рабочий на митинге: «Я не знаю, кто такая эта Хунта, но если она завтра не отпустит Луиса с карнавала, то я на работу не выйду»). Так Буковский, которого газета «Правда» назвала «злостным хулиганом», становится частью фольклора: «Обменяли хулигана На Луиса Корвалана, Где б найти такую б…ь, Чтоб на Брежнева сменять».

А дальше жизнь в эмиграции, жизненная потребность бороться – и против вторжения в Афганистан при Брежневе, и против пролитой крови в Тбилиси, Вильнюсе, Риге при Горбачеве, и против слишком авторитарной на его взгляд конституции при Ельцине. Он продолжит бороться при Путине и попытается выставить свою кандидатуру на президентских выборах, понимая, что ничего из этого не выйдет, и все равно…

С ним будут бороться новыми методами. Из Кембриджа его нельзя было отправить в психушку, но можно было изматывать бюрократическими проволочками, связанными с его гражданством, а под конец жизни измазать грязью и довести до больницы, обвинив в изготовлении порнографии.

И все равно – продолжал бороться. «Гвозди бы делать из этих людей…» - как сказал поэт, писавший в те же времена, что и тот, рядом с памятником которому началась политическая деятельность молодого Володи Буковского.

Вечная память.

Возвращение имён

С древнейших времен, из самых глубин человеческого существования идет представление о магическом характере произнесенного слова вообще и особенно имени.
 
«В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города», - писал Николай Гумилев, - которому позже будет суждено стать одним из многих миллионов людей, чью жизнь уничтожили большевики, и чье имя попытались – безуспешно – предать забвению.
 
Называние имени в самых разных цивилизациях имеет особое значение. Во многих кавказских культурах невестка не имеет права называть свекра по имени, у полинезийских народов часто болеющему ребенку могут сменить имя. Христианство связывает появление у человека имени с обрядом крещения, в иудаизме новорожденного часто называют именем умершего родственника – это называется «передать имя».
 
Бывало так, что имя можно было называть только в  особо важных, священных случаях. Когда охотники в лесу не смеют даже упоминать медведя, а говорят «старый дедушка» или «хозяин тайги», они могут и не знать, что так надо делать, потому что медведь с древнейших времен был страшным и великим тотемом, и просто так, всуе, называть его имя было нельзя. Именно поэтому так распространенный в европейских странах корень «бэр» исчез в русском языке, спрятавшись только в «берлоге», а его место занял «медведь» - все тот же хозяин леса, ведающий медом, - просто потому, что священное имя просто так называть нельзя.
 
И по этой же причине мы не знаем, как в древней Иудее называли Бога – один раз в год первосвященник заходил в Святая святых Иерусалимского храма и там произносил священное имя. Римляне разрушили храм, традиция оборвалась.
 
И именно поэтому там, где не хотят, чтобы традиция обрывалась и память уходила, берегут, вспоминают и произносят имена ушедших.  Самая потрясающая часть мемориального комплекса Яд-Вашем в Иерусалиме посвящена детям, убитым нацистами. Там нет никаких цифр, страшных фотографий, вообще никакой сухой информации. Просто люди входят в странное, темное пространство, в котором горит множество огоньков, и слышат, как доносящиеся непонятно откуда голоса называют имена погибших детей. Когда все полтора миллиона имен прочитываются, запись начинается сначала – предполагается, что она будет звучать всегда.
 
Акция «Возвращение имен», проходит с 2007 года 29 октября в Москве у Соловецкого камня, в последние годы она стала уже всероссийской. И это совершенно удивительное – так и хочется сказать «действо» или даже «таинство». То, что с каждым годом приходится все дольше стоять в очереди, - хорошо не только потому, что в «Возвращении имен» участвует все больше людей. Оказалось, что, когда стоишь три часа под пронизывающим холодным ветром и смотришь на горящие свечи, цветы и людей, читающих имена расстрелянных, то это дает тебе возможность сконцентрироваться, приготовиться - и с совершенно особым чувством, нет, в совершенно особом состоянии прочитать те имена, которые выпадают тебе.
 
До конца списка еще очень далеко – у Соловецкого камня еще не прочитаны даже имена тех, кого расстреляли в Москве – а сколько их по всей стране?
 
«И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине»…

Может пригодиться, когда будем повторять

Это слово знают по всему миру. Фамилия Калашников уже давно превратилась в созданный им автомат, а он сам стал неким условным знаком, символом, «человеком и автоматом».

Когда я училась в школе, то на уроках НВП (для молодого поколения объясняю: начальной военной подготовки) мы учились разбирать и собирать автомат Калашникова. Это было интересно, только страдал маникюр – длинные ногти плохо справлялись с техническими деталями. Не случайно, наверное, в те времена в школах маникюр не одобряли – а если завтра война, если завтра в поход? Как автомат будешь разбирать?

Судьба Калашникова вызывает много вопросов. Каким образом деревенскому парню с восьмилетним образованием удалось сконструировать оружие, которым вот уже больше полувека пользуется весь мир?

В Ижевске, в музее Калашникова, висят фотографии сотрудников конструкторского бюро, в котором 28-летний Михаил создал свой автомат. Все как на подбор – интеллигентные еврейские лица. Не окажется ли когда-нибудь, что Калашникова «назначили» создателем автомата, просто потому, что он больше подходил по анкетным данным? (Анкета у него была, кстати, не ахти, но он сумел скрыть отца-кулака и ссылку семьи). Да, самородок, да, талантливый, но нужны же для конструкторской работы обычные базовые знание, а где он мог их получить? Когда работал техническим секретарем политотдела железной дороги? Когда служил механиком-водителем, а потом командиром танка? Когда лежал в госпитале с ранением? Почему большая часть его более поздних многочисленных изобретений – пулемет Калашникова, охотничий карабин, пистолет – не прижились, оказались то слишком дорогими, то слишком неудобными. Для меня эти вопросы остаются открытыми. Быть может когда-то мы и узнаем подробности.

Но имя Калашникова уже навсегда останется связано с его творением. На вопрос, не мучает ли его совесть и не обидно ли ему, что он не стал миллионером, конструктор спокойно отвечал: «Нельзя всё мерить деньгами. Для меня самое дорогое, когда люди говорят: „Ваше оружие спасло мне жизнь!“ Зачем мне миллионы? Я и так живу хорошо». Можно не сомневаться, что автомат Калашникова действительно спас жизни тысячам людей – и отнял жизни у сотен тысяч. Теперь министерство образования предлагает почтить столетие конструктора специальными уроками, где дети будут собирать и разбирать автомат Калашникова. Не сомневаюсь, что уроки (рассчитанные на школьников всех возрастов!!!) пройдут на ура. Всем будет интересно подержать в руках легендарное оружие. А может быть, учителя еще позволят поиграть в войнушку.

Эта рекомендация министерства, увы, кажется абсолютно, совершенно логичной – школьники, которых с детства 9 мая наряжают в пилотки, чьи родители ездят на машинах с надписью «Можем повторить» - почему бы им не поиграть в разборку и сборку автомата. Может пригодиться. Когда будем повторять.