Cаммиту Россия Африка посвящается

«У них первый был вопрос: „Свободу Африке“/А потом уж про меня, в части разное» — рассказывал герой песни Галича «Красный треугольник», которого терзали на партсобрании за «аморалку». Про Африку, правда, никто слушать не хотел — «Как про Гану, все в буфет за сардельками», — и можно понять почему. К 1964 году, когда была написана эта песня, рассказы об освобождавшейся Африке уже навязли в зубах у советских людей.

После Второй мировой войны колонии в Африке затрещали по швам и стали одно за другим появляться независимые государства. Сверхдержавы — СССР и США — быстро поняли, что у них появились новые возможности для расширения своего влияния — и продолжения соперничества. Африканские страны быстро разделились на тех, кто предпочитал получать помощь у Америки, и тех, кто смотрел в сторону Советского Союза. Египет стал важнейшим бастионом советского влияния еще в 50-е годы, пока в 1970-е президент Садат не решил, что выгоднее ориентироваться на Америку.

В 1960 году премьер-министром только что освободившейся от власти Бельгии республики Конго стал восторженный левый политик Патрис Лумумба, служивший при бельгийцах почтовым чиновником. Мы не знаем, как бы сложилась история многострадального Конго, если бы Лумумба удержался у власти, но его, несмотря на советскую помощь ( впрочем, небольшую) очень быстро свергли и зверски убили. В СССР Лумумбу тут же превратили в икону — напоминанием о его культе до сих пор остается Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы.

Позже СССР найдет себе на Черном континенте более «удачливых» союзников. В 1974 году произошел переворот в Эфиопии — последний император Хайле Селассие был свергнут и убит, а к власти пришел жуткий даже по африканским меркам диктатор Менгисту Хайле Мариам, который залил страну кровью, уничтожил большую часть интеллигенции, практически всех студентов и в конце концов довел Эфиопию до ужасающего голода, унесшего жизни сотен тысяч человек. Приход Менгисту к власти воспринимался как большая внешнеполитическая удача СССР, так как при нем Эфиопия отошла от проамериканской политики. В Эфиопию хлынули советские деньги. В войне с Сомали, тоже бывшим когда-то другом СССР, ставка была сделана на Эфиопию и войскам Менгисту, которые раньше были оснащены на американские деньги, теперь помогали советские и кубинские специалисты.

Не меньшие, а может быть и большие деньги в 70-е годы были вложены еще в две страны, где политики объявляли о своих социалистических взглядах — только что освободившиеся от власти Португалии Анголу и Мозамбик. Здесь шли беспрерывные гражданские войны, появлялись марксистские партии, в Анголе, к тому же, поставившие под свой контроль места добычи «кровавых алмазов». Сюда тоже были направлены миллионы рублей, а за ними — советские и кубинские военные советники.

Советская помощь Эфиопии, Анголе и многим другим странам прекратилась в перестройку, советские деньги ушли в песок, военные советники вернулись домой. Теперь, кажется, начинается новый круг — может ли Россия позволить себе опять вкладывать миллиарды в борьбе за мировое влияние и какие страны теперь окажутся главными союзниками?

Поживем увидим.

Бабы новых нарожают

Думаю о сегодняшней трагедии в Забайкальском крае - насколько же она, увы, типичная... навела меня на размышления.

В начале XVIII века, во время войны со Швецией, Петр I ввел в стране рекрутскую повинность – все сословия должны были поставлять определенное количество душ на тысячу человек населения для пожизненной военной службы. После смерти Петра условия службы постепенно смягчались.
 
Прежде всего послабления получили дворяне, которые добились сокращения службы до 25 лет и к тому же получили возможность отдавать детей в Шляхетский корпус, где они как бы начинали службу солдатами, а на деле выпускались уже офицерами. После Манифеста о вольности дворянской в 1762 году дворяне получили право и вовсе не служить, хотя пользовались этим правом немногие – служба считалась делом почетным.
 
Другие сословия – купцы, почетные граждане, духовенство, тоже потихоньку получили освобождение от рекрутской повинности, вечная служба оставалась только для низших классов – прежде всего для крестьян. В 1793 году для них тоже срок службы сократили до 25 лет – но крестьян, которых «забривали» в рекруты, все равно оплакивали как покойников – они уходили в другую жизнь, из которой мало кто возвращался, а если и возвращался, то совершенно другим человеком. Если в деревне у солдата оставалась жена, то она превращалась в тяжелую обузу для семьи – позже считалось, что солдатки очень часто занимались проституцией.
 
Проведенная в 1874 году военная реформа упразднила давно устаревшую рекрутчину и ввела всеобщую воинскую повинность – все мужчины, достигшие 21 года, должны были служить – в теории 6 лет, но срок сильно сокращался в зависимости от образования – уже закончившие начальную школу служили только 4 года, а люди с высшим образованием – полтора.
 
Большевики, придя к власти, попытались сделать военную службу добровольной, но желающих защищать революцию оказалось немного, и уже в 1918 году начались призывы в армию – но только рабочих и крестьян, - детей «эксплуататоров» в армию не брали, и такое освобождение от повинности оказывалось не привилегией, а пятном в анкете – люди специально скрывали свое происхождение, чтобы получить возможность служить и слиться с рабоче-крестьянскими массами. С 1939 года стали призывать уже всех – срок службы за последние полвека менялся – после того, как часть людей, воевавших во Вторую мировую войну, была оставлена на службе еще на несколько лет, дальше призывали то на три года, то на два, и, наконец, на один.
 
Все менялось за эти три века – за исключением одного – солдаты погибали далеко не только во время сражений, они лежали несколько дней ранеными на поле Полтавской битвы, медленно умирая от жары, жажды и потери крови, их косили заразные болезни во время осады Измаила и убивал мороз на Шипкинском перевале, они погибали на минных полях Второй мировой войны, расчищая дорогу танкам, тонули в Днепре, который надо было срочно форсировать, чтобы взять Киев к празднику, с них сдирали кожу в Афганистане, им, как баранам, перерезали глотки в Чечне, их доводили до самоубийств или убийств в казармах.

«Бабы новых нарожают» - такое впечатление, что эта фраза парит в воздухе над мальчиками, отправляющимися на срочную службу, – и написана она кровью.

Похороны диктатора

Вынос тела диктатора Франсиско Франко из мемориала в Долине Павших сегодня часто сравнивают с возможным, но пока что не произошедшим выносом тела Ленина из мавзолея. Я бы скорее сравнила это с возможным, но тоже, увы, не произошедшим пока что переносом тела Сталина от кремлевской стены в какое-нибудь более укромное местечко.

Генерал Франко был одним из тех военных, которые в 1936 году подняли мятеж против левого правительства Народного фронта. За три года жесточайшей гражданской войны Франко успел превратиться в лидера мятежников, а затем стал «каудильо» - вождем и диктатором –и управлял Испанией до своей смерти в 1975 году.

Гражданская война в Испании была ничуть не менее жестокой, чем наша, и в Испании тоже с обеих сторон совершались совершенно жуткие вещи. Впрочем, знаменитый британский историк Энтони Бивор, написавший книгу о гражданской войне в Испании, считает, что жертв террора франкистов было примерно в 10 раз больше, чем жертв республиканцев ( что не отменяет, скажем, кошмарных вещей, о которых рассказал Оруэлл в своей «Памяти Каталонии»).

В первые годы после войны Франко залил кровью Испанию, рассчитавшись со своими побежденными противниками, сделал фашистскую Фалангу единственной партией в стране, ввел жесткий авторитарный режим, приказал всем жителям Каталонии, Галисии и других областей страны говорить только по-испански ( травма, которую до сих пор не могут пережить в Барселоне), объявил гражданские браки, заключенные при республиканцах, недействительными, а присутствие на церковных службах сделал чем-то вроде советского обязательного посещения открытых партсобраний.

Впрочем, сторонники Франко, которых в Испании до сих пор очень много, говорят о том, что он помешал установлению в стране коммунистической диктатуры в сталинском духе ( вспомним о роли советских советников во время гражданской войны и о том, как они требовали все новых репрессий), что во время Второй мировой войны он не стал воевать на стороне своих союзников – Германии и Италии, но зато выдавал испанские визы множеству евреев, бежавших от нацизма. Они напоминают о том, что Франко хоть и был диктатором, но объявил страну королевством и обеспечил воспитание будущего короля Хуана Карлоса в Испании, сохранив таким образом преемственность. Ну и, наконец, главное – в последние десятилетия своей жизни он сделал многое для экономического развития Испании – в частности, за счет туризма. Создатель испанской перестройки Адольфо Суарес, обеспечивший мирное возвращение к демократии, при Франко, конечно же, был фалангистом.

И все-таки тело Франко вынесли из Долины Павших – из созданного по его же приказанию мемориала, вроде бы как посвященного всем погибшим во время гражданской войны. Франко, как любой диктатор, всегда подчеркивал, что он правит от имени и ради всего народа, а не потому, что избран в результате демократической процедуры. Долина Павших была ему нужна, как образ якобы произошедшего при нем примирения. Правда, среди строителей мемориала были многочисленные политзаключенные, а сам мемориал, особенно после смерти Франко, всегда воспринимали, как памятник именно франкистам.

В нынешней демократической Испании всеми силами стараются залечить старые раны. О гражданской войне предпочитают не вспоминать – ее даже обычно не проходят в школах, - страшные воспоминания слишком свежи. В любом городке все помнят, кто на чьей стороне сражался, кто на кого доносил и кто кого расстреливал. Но все-таки оказалось, что дальше идти по пути демократии, оставив бывшего диктатора в его монументальной гробнице, почему-то нельзя. Может быть это был поклон в сторону бурлящей Каталонии, где действия центрального правительства очень любят называть франкистскими. Но дело, конечно, не только в Каталонии. Испания хочет расстаться с мрачным прошлым – пусть даже ценой обострения противоречий внутри страны.

Может быть, нам тоже стоит расчистить место у кремлевской стены?

17-й годовщине штурма Норд-Оста посвящается: Каждый из нас — цель или средство?

В 60-е годы, когда в нашей стране шел спор «физиков и лириков», были популярны обсуждения вопросов вроде: «Если ты идешь мимо пруда и видишь, что там тонут поэт и ученый — кого бы ты спас»? Сегодня философы и социологи предлагают людям решить, как бы они поступили, если бы увидели, что тяжело груженая вагонетка мчится по рельсам и вот-вот задавит пять человек. Единственный способ помочь — быстро перевести стрелку, но тогда вагонетка задавит одного человека. Что делать?

Не дай бог кому-то оказаться в похожей ситуации в реальной жизни. Но реальная жизнь предлагает нам другие ситуации, подчас куда более страшные, чем летящая по рельсам вагонетка.

23 октября 2002 года во время представления мюзикла «Норд-Ост» террористы захватили в Москве в заложники 916 человек. 26 октября во время штурма здания театра были убиты все террористы, но одновременно с этим погибла и часть заложников — по официальным данным 130 человек, но общественная организация, созданная жертвами теракта, утверждает, что жертв было 174.

Были погашены прожекторы, освещавшие вход в театр, хотя террористы требовали, чтобы свет горел постоянно. Сквозь вентиляционные отверстия в театр пошел какой-то усыпляющий газ, а затем начался штурм. То, что террористы виновны в том, что произошло, не вызывает сомнений. Но только ли на них лежит ответственность за гибель заложников? Зачем был пущен газ? Почему врачи, оказывавшие первую помощь в больницах, не знали, от чего они лечат пострадавших, так как состав газа был засекречен? Вообще, была ли необходимость в начале штурма? В мире, к сожалению, накоплен уже довольно большой опыт поведения при захвате заложников — и одно из важнейших правил — выполнять максимально возможное количество требований террористов и идти на штурм только, когда возникает непосредственная угроза жизни заложников. Проще говоря, когда террористы уже начинают массовые расстрелы или собираются взорвать бомбы. Террористам часто привозят то, что они требуют — деньги, еду, даже наркотики, им позволяют вылететь на самолете туда, куда они хотят. Главное, чтобы остались живы заложники.

Это не значит, что во время всех спасательных операций всех заложников удается спасти — к сожалению нет. Но во всяком случае для этого делается все возможное.

В сентябре 1915 года, когда Европа была охвачена пламенем Первой мировой войны, в котором уже сгорели сотни тысяч жизней, доктор Альберт Швейцер сидел в туземной лодке, спускавшейся по реке неподалеку от Ламбарене — места, где находилась клиника Швейцера. «Погруженный в свои мысли, я сидел на палубе баржи, пытаясь отыскать универсальную и фундаментальную концепцию этического, которой я так и не смог обнаружить ни в одной философии... На исходе третьего дня, на закате, когда мы пробирались через стадо гиппопотамов, в моем мозгу, нежданная и непредвиденная, вдруг мелькнула фраза „уважение к жизни“. Железная дверь подалась, тропинка в зарослях была обнаружена...»
Швейцер совсем не был прекраснодушным идеалистом, он понимал, что люди по природе своей уничтожают много других живых существ, и все же...

«Одно существо поддерживает свою жизнь за счет другого, одно уничтожает другое. И только в мыслящем человеке одна воля-к-жизни начинает думать о другой и стремится к сотрудничеству с ней, к солидарности... Человек тоже повинуется страшному закону, согласно которому он вынужден существовать за счет других жизней... Однако, как существо этическое, человек старается всюду, где можно, избегать этой необходимости и, как существо просвещенное и милосердное, пытается покончить с этим разладом внутри воли-к-жизни, насколько это в его силах. Он жаждет возможности сохранить гуманность и получить возможность избавлять от страданий другие жизни».

Когда быстрый и жесткий штурм оказывается целью, а не средством для спасения заложников, то это значит, что с уважением к жизни в стране что-то не так. Значит, каждый из нас не цель, а средство.

Никому не нужные люди

Сейчас около 30 миллионов человек называют себя курдами.

Сами курды считают, что первые упоминания о «земле Карда» есть в шумерских записях 3 тысячелетия до н.э. Сомнительное утверждение. Но около VII в. н.э. персидские и византийские источники уже знают слово «курды».

Курдские вожди управляли здешними землями, иногда почти самостоятельно, иногда как вассалы более сильных правителей. Здесь в какой-то мере источник будущей трагедии – курды жили рядом с сильными государствами – Византией, Персией, Арабским халифатом, Османской империей, и у них не было возможности создать собственное государство.

Самой большой власти удалось добиться в XII в. курду Саладину, ставшему султаном Египта и Сирии. Саладин сражался с крестоносцами и пользовался уважением даже противников, ценивших его рыцарские качества. Кстати, заняв Иерусалим, он хоть и превратил все церкви в мечети, но жителям города сохранил жизнь и обещал защиту христианским паломникам.

Отсутствие курдского государства не было проблемой, пока в составе империй более или менее мирно жили разные народы. Но к XIX веку все изменилось. Возникло понятие национального государства. Итальянцы жаждали создать единое государство – на территориях, где жили люди, говорившие по-итальянски. Немцы хотели объединения Германии – здесь уже возникали вопросы – а какие земли должны стать частью Германии? За право стать центром объединения боролись Пруссия и Австрия и, как мы знаем, Австрия, тогда еще Австрийская империя, осталась отдельной страной.

Внутри Османской империи, где в XIX веке обитала большая часть курдов, тоже начались националистические движения. Сербы требовали независимой Сербии, Болгары – Болгарии. Турецкое национальное движение стало настаивать на том, что Османская империя должна быть турецкой. Курды тоже хотели собственного государства – или автономии.

После Первой мировой войны империя, воевавшая на стороне Германии, начала разваливаться. Курды получили свой шанс. В 1920 году страны Антанты подписали Севрский договор с Османской империей. Османы лишались большей части своих владений. По этому же договору должно было быть создано независимое курдское государство Курдистан.

Но турецкий национализм оказался удачливее курдского. Мустафа Кемаль – будущий Ататюрк – начал войну за независимость Турции, создал Турецкую республику ( тех, кто подписал Севрский договор он лишил гражданства) и через три года добился подписания Лозаннского договора. По нему Турция сохраняла большую часть территорий. О курдском государстве речи не шло. Действительно, зачем государство народу, у которого и раньше его не было?

Курдам в Турции запрещали учиться и даже разговаривать на родном языке. В 1991 г. курдская правозащитница Лейла Зана была избрана в турецкий парламент и произнесла присягу на турецком, добавив на курдском, что присягает ради братства турецкого и курдского народов. К этому моменту курдский язык был разрешен, но не в публичных местах. Зану приговорили к 15 годам тюрьмы, из которых она отсидела десять.
Саддам Хусейн в Ираке подавлял восстания курдов с помощью химического оружия, в Сирии запрещали не только школы и язык, но даже фирмы, в названии которых были курдские имена.

Но началась война в Сирии и оказалось, что курды не желают признавать Исламское государство. Курдские отряды стали одной из главных сил, противостоявших исламистам. Сирийскому центральному правительству они тоже не очень хотели подчиняться, по-прежнему требовали автономии и получили ее, создав на территории сирийского Курдистана светское и, кажется, демократическое государство Рожава.

Теперь Эрдоган, по-прежнему не допускающий в Турции самого слова курд ( их надо называть жителями Восточной Турции) и снова посадивший в тюрьму и лишивший парламентского мандата Лейлу Зана, пытается разобраться с сирийскими курдами, а Сирия и Россия под маркой защиты курдов от Турции, кажется, лишат Рожаву 90% ее автономии.

Очередной круг курдских мытарств продолжается. А теперь произнесите: 30 миллионов.

Памяти Владимира Буковского

Читая биографию Владимира Буковского, понимаешь, что перед тобой – история страны.

Родился в эвакуации в 1942 году, рос в Москве и стал не только «ребенком войны», но и человеком из «поколения ХХ съезда». Буковскому было 14 лет, когда Хрущев выступил на съезде. Сегодня мы знаем, что там была произнесена лишь малая частица правды, но для того поколения – и для школьника Владимира Буковского – мир перевернулся.

В 1959 году его исключили из школы за издание рукописного журнала –тоже примета того времени, когда «разбуженное общество» уже заявляет о себе, а государство потихоньку начинает «отыгрывать» назад завоевания Оттепели.

В 1960 он уже среди тех, кто приходил на площадь Маяковского, где за два года до этого открыли памятник поэту. Маяковский, который позже усилиями советского образования превратится в унылого агитатора, в тот момент воспринимался, как поэт свободы. Собрания на Маяковке и свободное чтение стихов быстро прикроют, а у участников собраний, в том числе у Буковского, начнутся неприятности. Через 50 лет представители «Стратегии-31» начнут, пользуясь правом, которое им предоставляет 31 статья Конституции, проводить у памятника Маяковского «несанкционированные демонстрации», - и эти демонстрации, и их жестокие разгоны, будут перекликаться с теми чтениями стихов.

За следующие 15 лет Буковский побывал в геологической экспедиции, (геологи в тогдашнем восприятии - тоже люди свободы, в сибирских лесах слабее хватка государства), работал литературным секретарем (одна из уловок для тех, кто не хотел ни служить, ни подпадать под статью о тунеядстве). Он оказывался в психушке, и покорная медицина признавала его невменяемым, его четыре раза арестовывали, а он писал книги, собирал материалы о карательной психиатрии, выходил на демонстрации протеста.

Как же, наверное, страшно было выходить к памятнику Пушкина, понимая, что об этом узнают только несколько десятков друзей, «товарищи» из органов, иностранные корреспонденты и люди, читающие «самиздат». Не будет ни трансляции в интернете, ни постов на фейсбуке – только несколько минут свободы и задержание под удивленными взглядами прохожих. «Во всем ты прав, а я не прав, как в песенке поется/ Но не могу я не пойти, прости меня, милорд» - как через много лет напишет об этих людях Ким в «Московских кухнях».

Разрядка 70-х годов помогла некоторому количеству «сидельцев» и «отказников» выехать на запад. Буковского обменяли на чилийского коммуниста Луиса Корвалана. Антикоммунистический переворот в Чили, - одна из любимых тем советской пропаганды (Анекдот того времени: Рабочий на митинге: «Я не знаю, кто такая эта Хунта, но если она завтра не отпустит Луиса с карнавала, то я на работу не выйду»). Так Буковский, которого газета «Правда» назвала «злостным хулиганом», становится частью фольклора: «Обменяли хулигана На Луиса Корвалана, Где б найти такую б…ь, Чтоб на Брежнева сменять».

А дальше жизнь в эмиграции, жизненная потребность бороться – и против вторжения в Афганистан при Брежневе, и против пролитой крови в Тбилиси, Вильнюсе, Риге при Горбачеве, и против слишком авторитарной на его взгляд конституции при Ельцине. Он продолжит бороться при Путине и попытается выставить свою кандидатуру на президентских выборах, понимая, что ничего из этого не выйдет, и все равно…

С ним будут бороться новыми методами. Из Кембриджа его нельзя было отправить в психушку, но можно было изматывать бюрократическими проволочками, связанными с его гражданством, а под конец жизни измазать грязью и довести до больницы, обвинив в изготовлении порнографии.

И все равно – продолжал бороться. «Гвозди бы делать из этих людей…» - как сказал поэт, писавший в те же времена, что и тот, рядом с памятником которому началась политическая деятельность молодого Володи Буковского.

Вечная память.

Возвращение имён

С древнейших времен, из самых глубин человеческого существования идет представление о магическом характере произнесенного слова вообще и особенно имени.
 
«В оный день, когда над миром новым
Бог склонял лицо свое, тогда
Солнце останавливали словом,
Словом разрушали города», - писал Николай Гумилев, - которому позже будет суждено стать одним из многих миллионов людей, чью жизнь уничтожили большевики, и чье имя попытались – безуспешно – предать забвению.
 
Называние имени в самых разных цивилизациях имеет особое значение. Во многих кавказских культурах невестка не имеет права называть свекра по имени, у полинезийских народов часто болеющему ребенку могут сменить имя. Христианство связывает появление у человека имени с обрядом крещения, в иудаизме новорожденного часто называют именем умершего родственника – это называется «передать имя».
 
Бывало так, что имя можно было называть только в  особо важных, священных случаях. Когда охотники в лесу не смеют даже упоминать медведя, а говорят «старый дедушка» или «хозяин тайги», они могут и не знать, что так надо делать, потому что медведь с древнейших времен был страшным и великим тотемом, и просто так, всуе, называть его имя было нельзя. Именно поэтому так распространенный в европейских странах корень «бэр» исчез в русском языке, спрятавшись только в «берлоге», а его место занял «медведь» - все тот же хозяин леса, ведающий медом, - просто потому, что священное имя просто так называть нельзя.
 
И по этой же причине мы не знаем, как в древней Иудее называли Бога – один раз в год первосвященник заходил в Святая святых Иерусалимского храма и там произносил священное имя. Римляне разрушили храм, традиция оборвалась.
 
И именно поэтому там, где не хотят, чтобы традиция обрывалась и память уходила, берегут, вспоминают и произносят имена ушедших.  Самая потрясающая часть мемориального комплекса Яд-Вашем в Иерусалиме посвящена детям, убитым нацистами. Там нет никаких цифр, страшных фотографий, вообще никакой сухой информации. Просто люди входят в странное, темное пространство, в котором горит множество огоньков, и слышат, как доносящиеся непонятно откуда голоса называют имена погибших детей. Когда все полтора миллиона имен прочитываются, запись начинается сначала – предполагается, что она будет звучать всегда.
 
Акция «Возвращение имен», проходит с 2007 года 29 октября в Москве у Соловецкого камня, в последние годы она стала уже всероссийской. И это совершенно удивительное – так и хочется сказать «действо» или даже «таинство». То, что с каждым годом приходится все дольше стоять в очереди, - хорошо не только потому, что в «Возвращении имен» участвует все больше людей. Оказалось, что, когда стоишь три часа под пронизывающим холодным ветром и смотришь на горящие свечи, цветы и людей, читающих имена расстрелянных, то это дает тебе возможность сконцентрироваться, приготовиться - и с совершенно особым чувством, нет, в совершенно особом состоянии прочитать те имена, которые выпадают тебе.
 
До конца списка еще очень далеко – у Соловецкого камня еще не прочитаны даже имена тех, кого расстреляли в Москве – а сколько их по всей стране?
 
«И орел не взмахивал крылами,
Звезды жались в ужасе к луне,
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине»…

Может пригодиться, когда будем повторять

Это слово знают по всему миру. Фамилия Калашников уже давно превратилась в созданный им автомат, а он сам стал неким условным знаком, символом, «человеком и автоматом».

Когда я училась в школе, то на уроках НВП (для молодого поколения объясняю: начальной военной подготовки) мы учились разбирать и собирать автомат Калашникова. Это было интересно, только страдал маникюр – длинные ногти плохо справлялись с техническими деталями. Не случайно, наверное, в те времена в школах маникюр не одобряли – а если завтра война, если завтра в поход? Как автомат будешь разбирать?

Судьба Калашникова вызывает много вопросов. Каким образом деревенскому парню с восьмилетним образованием удалось сконструировать оружие, которым вот уже больше полувека пользуется весь мир?

В Ижевске, в музее Калашникова, висят фотографии сотрудников конструкторского бюро, в котором 28-летний Михаил создал свой автомат. Все как на подбор – интеллигентные еврейские лица. Не окажется ли когда-нибудь, что Калашникова «назначили» создателем автомата, просто потому, что он больше подходил по анкетным данным? (Анкета у него была, кстати, не ахти, но он сумел скрыть отца-кулака и ссылку семьи). Да, самородок, да, талантливый, но нужны же для конструкторской работы обычные базовые знание, а где он мог их получить? Когда работал техническим секретарем политотдела железной дороги? Когда служил механиком-водителем, а потом командиром танка? Когда лежал в госпитале с ранением? Почему большая часть его более поздних многочисленных изобретений – пулемет Калашникова, охотничий карабин, пистолет – не прижились, оказались то слишком дорогими, то слишком неудобными. Для меня эти вопросы остаются открытыми. Быть может когда-то мы и узнаем подробности.

Но имя Калашникова уже навсегда останется связано с его творением. На вопрос, не мучает ли его совесть и не обидно ли ему, что он не стал миллионером, конструктор спокойно отвечал: «Нельзя всё мерить деньгами. Для меня самое дорогое, когда люди говорят: „Ваше оружие спасло мне жизнь!“ Зачем мне миллионы? Я и так живу хорошо». Можно не сомневаться, что автомат Калашникова действительно спас жизни тысячам людей – и отнял жизни у сотен тысяч. Теперь министерство образования предлагает почтить столетие конструктора специальными уроками, где дети будут собирать и разбирать автомат Калашникова. Не сомневаюсь, что уроки (рассчитанные на школьников всех возрастов!!!) пройдут на ура. Всем будет интересно подержать в руках легендарное оружие. А может быть, учителя еще позволят поиграть в войнушку.

Эта рекомендация министерства, увы, кажется абсолютно, совершенно логичной – школьники, которых с детства 9 мая наряжают в пилотки, чьи родители ездят на машинах с надписью «Можем повторить» - почему бы им не поиграть в разборку и сборку автомата. Может пригодиться. Когда будем повторять.

🎃 Хеллоуин 🎃

Приближается Хеллоуин – во множестве стран дети весело готовят «страшные» костюмы, взрослые покупают сладости, которые будут им раздавать, когда ряженые постучатся к ним в дверь с «жутким» криком Trick or Treat! – «Неприятность или угощение». А в нашей стране каждый год такое ощущение, что взрослые дяди и тети решили в очередной раз изобразить страшных монстров – только без масок и костюмов, а взаправду. Приближается Хеллоуин – и начинается: это противоречит нашим исконным традициям, это пропагандирует культ смерти, это пугает детей.

Граждане, дорогие, опомнитесь, ну подучите матчасть хоть немножко!

Хеллоуин, конечно же, связан со смертью, как, впрочем, и абсолютно все календарные праздники у всех, абсолютно всех народов мира, включая и русский. На то они и календарные, повторяющиеся каждый год, чтобы отмечать важнейшие точки круговорота жизни и смерти, чтобы поддерживать и утверждать жизнь.

Хеллоуин отмечается в тот момент, который у кельтских народов считался началом нового года. Вот эти дни, когда один год заканчивается, а другой начинается, это одна из тех «щелочек» в мироздании, когда ослабевает перегородка между нашим миром и тем, другим, куда, по представлениям древних людей, уходили предки. И этот мир не был для них чем-то очень далеким и страшным. Не случайно в могилу, начиная еще с первобытных времен, клали разные нужные вещи – посуду, одежду. Там должна была идти жизнь, похожая на здешнюю. Там собираются все поколения предков – и внимательно следят за тем, что делают их потомки на земле.

В важные поворотные моменты года – когда он только начинается, или когда весна вытесняет зиму, или летом, когда Солнце обладает максимальной силой, - духи предков приближаются к нам, и их надо правильно встретить. Обратимся к «исконным традициям» русского народа. Что такое святки, наверное, можно не объяснять. А что делают на святках? Правильно, наряжаются в разные странные костюмы. Например, в костюм медведя или козла – это важнейшие образы тотемных предков, связанных с плодородием и процветанием. А еще выворачивали полушубок наизнанку. А это, как давно известно фольклористам, образ пришельца «с того света» - там все вывернуто, не так как у нас.

А еще, как мы знаем еще с того времени, когда первый раз прочитали «Ночь перед Рождеством», устраиваются колядки. А это что значит? Люди ходят от дома к дому, поют песенки и получают в подарок много еды. Иногда они даже требуют эту еду, могут спеть песню, обидную для жадного хозяина. Отсюда же и обычай новогодней обжираловки – во всех культурах на Новый год принято есть много жирного и сладкого – это магический способ обеспечить процветание на весь будущий год.

В русских деревнях на святки разжигали костры – это называлось «греть предков» - считалось, что духи ушедших стоят рядом с разведенным огнем и видят, как их уважают оставшиеся на земле. Для этого же в святочные ночи оставляли на столе в избе еду для предков.

Ой… Что-то это напоминает, правда? И переодевания, и изображение покойников, и требование угощения. Да-да. Хеллоуин – это родной брат русских святок и еще многих подобных обрядов, существующих по всему миру. Запрещаете Хеллоуин, запретите тогда и святочные обряды, да и масленичные тоже. Блины, поминальную еду, на Масленицу пекут не случайно. И масленичный карнавал тоже связан со странными переодеваниями и с не очень приличными (а значит, обеспечивающими продолжение рода) песенками и развлечениями.

В испанских деревнях в ночь после Хеллоуина, перед наступлением Дня всех святых, начинает долго и протяжно бить колокол. Считается, что это знак духам предков – им пора возвращаться на кладбище. Колокольный звон как бы говорит: «Мы вас почтили угощением, развлечениями, теперь снова расходимся по своим мирам. Мы вас помним». Чтобы уж точно было ясно, что о предках не забыли, 1 ноября все отправляются на кладбище, на могилы близких. Вот вам и «культ смерти».

Смертная казнь: в древнем Риме, России и мире

Всегда ли существовала смертная казнь? Насколько мы можем судить, да – но при этом в древности ее старались применять пореже, чтобы не оскорблять богов убийством – пусть и узаконенным. Часто изгнание считалось куда более страшным наказанием. В средние века смертная казнь превратилась в любимое развлечение толпы – казни длились долго, и собравшимся было на что посмотреть.

За последние несколько веков европейская цивилизация неуклонно шла к смягчению наказаний в целом и, в частности, к отмене смертной казни. И это понятно – Новое время в Европе – это открытие Человека – в искусстве, философии, литературе, защита его прав, признание ценности каждой отдельной человеческой жизни. Смертная казнь плохо сочетается с этой тенденцией. Не случайно мировая культура за последние 100-150 лет дала много страшных и невероятно убедительных произведений, показывающих ужас и бессмысленность смертной казни.

Сегодня во многих странах мира смертная казнь отменена вообще или оставлена только для самых тяжких преступлений и применяется крайне редко. В России смертная казнь в законодательстве есть, но существует мораторий – новые смертные приговоры не выносятся, а те, что были вынесены, не приводятся в исполнение. Но после каждого «резонансного» преступления и уж тем более после каждого теракта раздаются требования возвращения смертной казни. Неужели мы возвращаемся в Средние века?

Смотрим!

Одно из важнейших достижений человечества за последние несколько столетий – это понятие прав человека, связанное с ценностью человека как такового, независимо от его сословной, религиозной, гендерной и любой другой принадлежности.

Еще Возрождение и Реформация впервые осознали ценность отдельного человека и его прав – даже на свободное общение с Богом. В эпоху Просвещения эти идеи будут развиты и обоснованы великими философами. 4 июля 1776 года в Декларацияи независимости США прозвучат великие слова – «Мы исходим из той самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью». Мне в этой знаменитой фразе больше всего нравится выражение «самоочевидная истина» - Томасу Джефферсону сам факт наличия у человека прав казался само собой разумеющимся.

А в 1789 году французские революционеры, принимая Декларацию прав человека и гражданина, начнут с того, что «невежество, забвение прав человека или пренебрежение ими являются единственной причиной общественных бедствий и испорченности правительств».

Что бы люди XVIII века ни говорили о равенстве, но прежде всего права распространялись на взрослых мужчин, обладавших собственностью. Не случайно еще во время Великой французской революции Олимпия де Гуж написала «Декларацию прав женщины и гражданки» (что, конечно, не помешало якобинцам отправить ее на гильотину). Понадобилось еще сто с лишним лет, чтобы закрепилась мысль о том, что права должны быть и у бедняков, и у женщин, и у людей разных цветов кожи, и у детей, и у тех, кого судьба забросила в чужую страну.

Такие представления развивались постепенно, распространению прав человека мешали ужасы ХХ века – войны, когда так соблазнительно ограничить свободу слова и ужесточить дисциплину, тоталитарные государства, для которых человек – это пылинка, не имеющая прав.

И все-таки права человека стали в цивилизованном мире чем-то само собой разумеющимся. В 1948 году Генеральная Ассамблея ООН приняла Всеобщую декларацию прав человека, начав ее со слов о том, что «признание достоинства, присущего всем членам человеческой семьи, и равных и неотъемлемых прав их является основой свободы, справедливости и всеобщего мира». А там, где правами человека пренебрегали, где их нарушали - их надо было защищать.

В советское время правозащитник почти наверняка отправлялся в лагерь, в психушку или в эмиграцию – активное участие в правозащитном движении было уделом героических личностей, решавшихся несмотря ни на что противостоять системе.

Началась перестройка и казалось, что все будет проще. Правда, правозащитник Лев Пономарев вспоминает, что как только организаторы будущего «Мемориала» вышли на улицу собирать подписи под призывом о создании общества для увековечивания памяти жертв сталинских репрессий, их тут же задержали.

В конце 80-х, все-таки действовать было легче – как мы знаем, «Мемориал» был создан и, во многом благодаря Льву Пономареву, стал не просто архивом, а крупной правозащитной организацией.

Потом Лев Пономарев был доверенным лицом академика Сахарова на выборах на Съезд народных депутатов, сам избирался депутатом Верховного совета РФ, а потом и депутатом Госдумы. Он вместе с Галиной Старовойтовой создавал движение «Демократическая Россия», занимался реформой армии, а в 1997 году создал движение «За права человека».

Это движение уже двадцать лет помогает огромному количеству неправедно обиженных, собирает информацию о том, что происходит в судах – где права человека нарушаются буднично и ежедневно, - оказывает юридическую поддержку, собирает гуманитарную помощь, словом, осуществляет ту самую защиту прав человека, без которой нас государство просто съест и даже косточек не выплюнет.

И это движение сначала объявляют иностранным агентом, потом требуют заплатить огромный штраф и теперь вообще закрывают. Ну что же, остается повторить слова, сказанные 230 лет назад: «Невежество, забвение прав человека или пренебрежение ими являются единственной причиной общественных бедствий и испорченности правительств».

Почему я завидую каталонцам

Сразу скажу, что отделение Каталонии от Испании представляется мне делом странным.

Конечно, у Каталонии есть собственная история, далеко не всегда связанная с Испанией. Были века, когда графы Каталонии и короли Арагона ( в состав которого входила Каталония) больше интересовались французскими делами, чем испанскими. Была даже вероятность того, что на карте Европы появится новая страна – состоящая из Арагона, Каталонии и юга нынешней Франции.

Но все-таки юг Франции стал подчиняться французскому королю, а в конце XV века возникло объединенное испанское королевство, где каталонцам жилось в общем неплохо. Чтобы понять, как богата была Каталония в начале ХХ века, когда большая часть Испании оставалась совершенно нищей, - достаточно пройти по центру Барселоны и посмотреть, какие здесь строили дома.

В бурном ХХ веке выяснилось, что Барселона – одно из самых левых мест Испании. У Франко Каталония после гражданской войны вызывала плохо скрываемую ненависть. Каталонцы отвечали ему взаимностью. Репрессии первых лет франкистского правления здесь были ужасными.

Во время диктатуры Франко полностью запретили каталонский язык: «Ты испанец, говори по-испански». Власть церкви стала огромной, для «безбожных» каталонцев это означало еще одно унижение.

Так что, вроде бы, можно понять, почему для каталонцев так важны разговоры о независимости. С другой стороны – теперь-то не франкистские времена. Каталонский язык, образование, культура, газеты, книги – все разрешено. В церковь хочешь ходи, хочешь не ходи. Деньги… Ну да, это всех волнует – почему, мол, богатая Каталония должна кормить другие регионы? Мадрид на это отвечает, что разница в уровне развития уже не так велика и ничего страшного в уровне отчислений в государственный бюджет нет.

Постоянно возникает ощущение, что дело в основном в перераспределении финансовых потоков… Вернее, такое ощущение было до последнего времени. Но вот 14 октября был вынесен приговор по делу двенадцати лидеров сепаратистского движения. Присяжные признали их виновными в подстрекательстве к мятежу, а некоторых еще и в финансовых злоупотреблениях. Что характерно, обвинения в организации мятежа были отвергнуты. Несмотря на это обвиняемые получили сроки от 13 до 9 лет.

В Каталонии сразу же начались волнения. Что мы видели в новостях? Возбужденные толпы, разграбленные магазины, горящие баррикады. Но, во-первых, вспышки насилия продолжались недолго и были остановлены, а во-вторых, остановлены они не только и не столько полицией. Каждый день в Каталонии люди становились между радикалами и полицией и останавливали тех, кто пытался бросать бутылки с зажигательной смесью или приходил в натянутых на голову капюшонах и с дубинками.

Читаю телеграм-канал «Каталонский кризис» - и просто слезы выступают на глазах. Снова и снова: люди встали между полицией и радикально настроенной молодежью, люди сидят на мостовой, разделяя полицию и демонстрантов, люди постарше говорят: «Мы будем добиваться своего мирными способами». И так каждый день. Сегодня вся Каталония покрыта желтыми ленточками, означающими требование свободы политзаключенным, студенты перекрывают доступ в аудитории, а сотни людей приходят в суды и подают заявления, требуя, чтобы их также судили, потому что они выступали за независимость Каталонии. «Пришедших с повинной» уже так много, что в судах принимают только по 25 заявлений в день, иначе граждане не смогут обращаться в суд по другим вопросам. Около судов выстраиваются очереди. Очереди из тех, кто тоже хочет в тюрьму.

И вдруг я ловлю себя на том, что, хотя прекрасно понимаю, что не очень-то нужна эта независимость Каталонии, но уже поневоле начинаю в этом своем понимании сомневаться. Я начинаю сочувствовать тем, кто так цивилизованно отстаивает свои права. Я начинаю им завидовать.

ДЕНЬ НАРОДНОГО ЕДИНСТВА: ЧТО МЫ ОТМЕЧАЕМ 4 НОЯБРЯ

Когда в нашей стране решили праздновать День народного единства, то, в общем-то, было понятно, что это просто компенсация упраздненного выходного - 7 ноября. Но у нового праздника уже появились свои сторонники и противники, с ним связаны скандальные националистические марши – их запреты и разрешения, он уже становится важным событием начала ноября. Так что же мы в этот день отмечаем?

Мы отмечаем победу, одержанную в 1612 году ополчением Минина и Пожарского, которые смогли разбить поляков и занять большую часть города. Польский гарнизон укрылся в Кремле, но вскоре окончательно капитулировал. Правда, победу ополченцы одержали 22 октября по юлианскому календарю, и, следовательно, в XVII веке по григорианскому календарю это было 1 ноября. Получается, что в какой-то мере 4 ноября сегодня празднуется день Казанской божьей матери, который церковь отмечает 22 октября по старому стилю, а значит - 4 ноября по-новому.

Разобраться в хронологической путанице нелегко, но это, наверное, не самый главный вопрос, который стоит обсуждать в такой день. Почему он называется Днем народного единства? Очевидно потому, что нижегородский купец Кузьма Минин и князь Дмитрий Пожарский собрали ополчение, куда вошли люди со «всей земли Русской». Но точно ли это было единство? Почему тогда распалось Первое ополчение? Почему казаки убили одного из вождей дворянских отрядов Прокопия Ляпунова? Почему уже те, кто пришли с Мининым и Пожарским, не хотели даже стоять лагерем рядом с казаками?

Да и вообще, точно ли народное единство возникает только в том случае, когда надо с кем-то воевать? В Смутное время единство земли Русской безусловно было, но в чем оно заключалось? В течение нескольких лет в Московском царстве кто-то все время объединялся – чтобы воевать, и далеко не только с поляками. Войска Лжедмитрия шли против Годунова, Василий Шуйский собрал московских людей, чтобы свергнуть и убить Лжедмитрия I, Лжедмитрий II, «Тушинский вор», с помощью поляков пытался занять трон, а Иван Болотников объединил и казаков, и служилых людей, и крестьян – и пошел свергать Шуйского и защищать «царя Дмитрия» - не то убитого Лжедмитрия I, не то польского ставленника Лжедмитрия II. Все это проявления единства – или раздора?

А может быть единство ярче проявилось не в военных действиях, а в гражданских? Земские соборы, игравшие огромную роль в Смутное время – может быть это как раз то единство, которого так не хватало на Руси? Единство представителей всей страны, решающих государственные вопросы?

Смотрим!

Памяти Мари Лафоре — и многих других

Для поколения 50-х годов одним из знаковых событий Оттепели был концерт Ива Монтана. С этого момента любовь к французским «шансонье» стала одной из самых пылких привязанностей советских людей.

Сегодня трудно понять, какие прихотливые окошечки открывались по временам в железном занавесе.

Большая часть важных событий музыкальной жизни 50-80-х годов проходила где-то очень далеко от СССР. Нам доставались в основном полуразоблачительные полувосторженные статьи об ужасах «музыки секса и наркотиков» или предсказания о том, что популярность «Ливерпульских жуков» продлится недолго. Иногда чудесным образом фирма «Мелодия» выпускала пластинку «Музыкальный калейдоскоп», где посреди разнообразного набора иностранных песен оказывалась песня «Девушка» - «слова и музыка народные». Исполняет «квартет Битлс». Так на советском пространстве впервые официально прозвучала песня Girl.

А вот с французами дело обстояло проще. Мне почему-то кажется, что тут во многом сказалось желание Франции показать союзникам по НАТО, что у них, как всегда, свой особый путь и никакая холодная война им не указ. Впрочем, может быть дело было не в этом, а в желании конкретных певцов съездить в далекую Россию и погулять по Красной площади – принимали их тут, конечно, по первому разряду. К тому же предел мечтаний французского шансонье – концертный зал «Олимпия» в Париже на 2000 мест, а в Большом зале кинотеатра «Октябрь» было почти две с половиной тысячи. Сальваторе Адамо вообще выступал в Лужниках.

Понятно, что в СССР не звали Джонни Холлидея – он был уж слишком «рОковым», или Сержа Гейнсбура – этот все время что-нибудь неприличное писал. Но зато в течение нескольких десятилетий мы получали пластинки , телепередачи, а потом и гастроли замечательных французских шансонье. И этот прекрасный, очаровательный, такой непривычный для нас шансон ( о, как же прекрасно тогда звучало это слово, и никаких ассоциаций с радио «Шансон»), где голос оказывался не главной составляющей, а куда важнее становились обаяние шансонье, удивительная индивидуальная интонация и рассказанная история – не случайно на многих концертах перед каждой песней выступал переводчик, сообщавший ее краткое содержание.

И вдруг мы увидели и услышали Сальваторе Адамо и Ги Беара, Сержа Реджани и Жильбера Беко. Оказалось, что можно петь, выглядеть, да просто стоять на сцене совсем не так, как это делали советские певцы – и это уже был удивительный опыт – мы вступали в контакт с абсолютно сказочным миром некоего идеализированного, прекрасного Парижа, откуда приезжают элегантные мужчины и невероятно обаятельные женщины, где есть загадочные «кабаре», и там полупоют, полурассказывают о жизни, любви, одиночестве. Две пластинки с очень хорошим подбором французского шансона так и назывались «Под крышами Парижа».

Потом появятся чудесные, но более «эстрадные» Мирей Матье и Джо Дассен – и это тоже будет чем-то невероятным и ни на что и окружавшем нас мире не похожим.

Наверное, одним из самых удивительных моментов, связанных с французской песней, было исполнение в программе «Время» мелодии «Манчестер-Ливерпуль», - песни, которую так прекрасно исполняла Мари Лафоре. С 1968 по 1981 год в главной официальной новостной программе страны после сообщений об очередной награде «дорогого Леонида Ильича» и о том, что происходит «на полях страны», играла небесной красоты музыка – и начинался прогноз погоды. В 1981 году, уже после вторжения в Афганистан, времена изменились, и мелодия вдруг исчезла. Стало совсем не до нее, да и вообще не до лирических мелодий шансона.

И только теперь, когда один за другим стали уходить французские шансонье, начинаешь понимать, как много для нас сделали их мелодии, их лица, их голоса.

Дмитрию Киселеву, считающему, что от гуманитариев один вред, посвящается…

В этом тексте ничего не будет о российских гуманитариях – ни об Александре Блоке, учившемся на историко-филологическом факультете
Петербургского университета, ни о Евгении Тарле или Дмитрии Лихачеве, ни о тысячах людей, выбравших гуманитарное образование не только из любви к истории, литературе, философии, но и потому, что гуманитарные науки развивают человеческую душу. Здесь вообще речь будет не о России, а о Парагвае.

В 1811 году вице-королевство Рио-де-ла-Плата объявило о независимости от Испании, в 1813 году от этих земель отделилась республика Парагвай. Ее консулом, потом временным диктатором, потом просто диктатором, а потом Верховным диктатором стал Хосе Гаспар Родригес-де-Франсия, управлявший Парагваем до своей смерти в 1840 году.

За годы правления Франсия успел многое. Он арестовал политических противников – одних расстрелял, других сослал. Городское самоуправление упразднил и все города поставил под жесткий контроль государства.

Франсия резко ограничил влияние церкви и конфисковал церковные земли. Большая часть конфискованных земель была отдана крестьянам в аренду на выгодных условиях. Правда, государство решало, что будут производить крестьяне и ремесленники, определяло размеры их производительности, а за дурное качество – наказывало.

В страну был запрещен ввоз иностранных товаров (в том числе книг и газет) – и это способствовало подъему национальной торговли, правда, только внутри страны, так как Парагвай находился почти в полной изоляции. Въезд в страну ограничивался, а уж выезд - тем более.

А еще он запретил издание газет, создал библиотеку, где хранились только книги, изданные в Парагвае. И наконец, - тадаммм! – этот поклонник философов Просвещения вообще отменил высшее образование. А вот начальное зато сделал обязательным – и вскоре в стране все дети умели читать и писать. Ясно, что читали они книги, изданные в Парагвае.

До сегодняшнего дня многие восхищаются Франсией, наделившим крестьян землей и победившим олигархов. Его называют «отцом парагвайской нации». Против, конечно, выступают вредные гуманитарии. Парагвайский писатель Аугусто Роа Бастос написал о диктаторе роман «Я, верховный», где показал его не в самом приглядном свете. Франсия стал одним из прототипов героя романа Габриэля Гарсиа Маркеса «Осень Патриарха». В финале книги звучат знаменитые слова:

«И он умер так, как сказала смерть, умер тогда, когда меньше всего хотел этого, когда после стольких лет бесплодных иллюзий и самообмана стал догадываться, что люди не живут, а существуют, черт подери, что самой долгой и деятельной жизни хватает лишь на то, чтобы научиться жить -- в самом конце! Он умер, когда постиг свой итог: поверив некогда, в начале пути, что не способен любить, о чем будто бы свидетельствовали гладкие, лишенные линий ладони его рук и карты гадалок, он попытался заменить плотскую любовь любовью к власти, пестуя в своей душе демона властолюбия, отдав этому демону все; он стал добровольной жертвой и всю жизнь горел на медленном огне чудовищного жертвенника; он вскормил себя обманом и преступлениями, возрос на жестокости и бесчестии, подавил в себе свою неуемную жадность и врожденную трусость ради того, чтобы до самого конца света удержать в намертво стиснутом кулаке свой стеклянный шарик, не понимая, что жажда власти порождает лишь неутолимую жажду власти, не понимая, что насытиться властью невозможно не только до конца нашего света, но и до конца всех иных миров, мой генерал!»

Да, еще кое-что – сегодня Парагвай занимает по одним подсчетам 93, а по некоторым 98 место в мире по ВВП на душу населения. За чертой бедности живут около четверти населения страны.

TOWNS AND GOWNS

В Средние века университеты были независимыми корпорациями, и одной из важных привилегий у них был университетский суд.

Жителям университетских городов это не всегда нравилось – студенты могли вести себя… ну, как ведут себя студенты во все столетия, а призвать их к порядку было практически невозможно. Одному такому столкновению Towns and Gowns ( городов и мантий) обязан своим возникновением Кембриджский университет. В 1209 году в Оксфорде городские власти обвинили двух студентов в убийстве женщины и не передали их университету, а сами повесили. Это вызвало такое возмущение, что многие преподаватели и студенты ушли из Оксфорда и основали новое учебное заведение в Кембридже.

Кстати, университетский суд не всегда был мягким. В Гейдельберге у университета была своя тюрьма – правда, сидевших там студентов каждый день водили на лекции – наказание наказанием, а прогуливать нельзя. В Кембридже университет отвечал даже за порядок в городе. Это продолжалось до конца XIX века, когда полиция арестовала 12 женщин по обвинению в проституции, а потом выяснилось, что они просто шли по улице без сопровождения мужчин. Весьма консервативные университетские власти считали это преступлением. Только после разразившегося скандала за порядком в Кембридже стала следить городская полиция.

В России университеты тоже обладали автономией – в какие-то времена, например, при Александре I и Александре II – большей, а вот Николай I, или, вернее, его министр просвещения граф Уваров, - вкладывал в высшее образование большие деньги, поощрял профессоров… но зато поставил университеты под жесткий контроль государства.

А еще бывало, что преподаватели заступались за студентов. Осенью 1861 года в Санкт-Петербургском университете произошли студенческие волнения. До введения нового университетского устава оставалось еще несколько лет, а студенты, уже почуявшие ветер приближавшихся реформ, хотели больше свободы. Выступления подавляли солдаты, жандармы, даже пожарные. Занятия начались с опозданием, но многие студенты отказывались посещать лекции. Университет был временно закрыт и больше половины студентов арестовали и уволили из университета. Некоторых выслали из столицы под надзор полиции.

После этого несколько профессоров взяли и уволились. Они наверняка слышали то, что всегда в таких случаях говорят – что их присутствие в университете важнее их отсутствия, что надо пытаться сохранить хоть что-то, если нельзя добиться больших перемен, то стоит бороться за малые... Но бывает, что просто стыдно оставаться.

Уволился известный историк и публицист Михаил Стасюлевич, знаменитый историк, один из основателей государственной школы в исторической науке Константин Кавелин, литературовед и этнограф Александр Пыпин, правовед и в будущем знаменитый адвокат Владимир Спасович, юрист и журналист Борис Утин, позже их примеру последовал еще один выдающийся историк – Николай Костомаров.

А в начале 1900 года, когда во многих городах в разгаре были студенческие волнения, в Московском университете произошла сходка, где обсуждали, как присоединиться к забастовке. Полиция потребовала от ректора, медика Дмитрия Николаевича Зернова предоставить список участников сходки. А он отказался. Зернова сняли с поста ректора, он остался в университете просто преподавателем. Тоже наверняка ведь ему говорили, как много пользы он мог бы принести, сидя в ректорском кабинете.

Когда ректор МГУ Садовничий говорит, что рассчитывает на справедливое решение суда по делу Азата Мифтахова, а ректор Вышки Ярослав Кузьминов заявляет, что вуз, конечно, окажет поддержку Егору Жукову, попавшему в тяжелую ситуацию, но призывает не делать из него «символической фигуры», то, в общем-то, ничего принципиально нового мы не узнаем. Но во рту почему-то появляется ужасно неприятный привкус.

ТОЛЬКО ФАКТЫ

25 октября 1917 года по старому стилю, 7 ноября по новому, большевики свергли Временное правительство. Одним из первых решений Съезда Советов был декрет о создании нового правительства – Совета Народных Комиссаров.

Теперь немного фактов. Состав первого Совнаркома:

Председатель – Владимир Ленин. Умер в 1924 г., последние месяцы провел оторванным от общественной жизни, окруженный доносчиками, следившими за каждым его шагом. Судя по последним работам Ленина, он с ужасом представлял, что будет со страной после его смерти и пытался придумать решения, которые вывели бы Россию из тупика, куда он ее загнал. Придумать ничего не удалось, кроме предложений вроде «как нам реорганизовать Рабкрин».

Нарком по внутренним делам – Алексей Рыков. В 20-е годы активно участвовал в политической борьбе. Выступал против свертывания НЭПа, за что Сталин назвал его взгляды «правым уклоном». В 1937 г. арестован, проходил по делу «Правотроцкистского антисоветского блока». Выступал с покаянными показаниями на открытом процессе. В 1938 г. расстрелян.

Нарком земледелия – Владимир Милютин. В 20-е годы – заместитель председателя Коммунистической академии, профессор экономического отделения факультета общественных наук. Один из создателей советской статистики. В 1937-м расстрелян, как член вымышленной контрреволюционной организации.

Нарком труда – Александр Шляпников. В 20-е годы возглавлял группу «рабочей оппозиции», члены которой не понимали, почему в государстве рабочих власть должна быть у партийных бюрократов, а не у профсоюзов. В 1933-м исключен из партии, затем выслан в Карелию, потом арестован, снова сослан. В 1936-м арестован по обвинению в создании контрреволюционной группировки «Рабочая оппозиция». Виновным себя не признал, но это ему не помогло и в 1937-м он был расстрелян.

Наркомат по военным и морским делам возглавляли трое – Владимир Антонов-Овсеенко, которому припишут руководство октябрьским восстанием в Петрограде, когда имя Троцкого окажется под запретом. Когда пришла его пора отправляться на расстрел в 1938 году, он отдал сокамерникам пиджак и ботинки, а сам пошел навстречу судьбе босиком. Николая Крыленко в 1917-м большевики отправили на фронт заключать перемирие с Германией. Генерал Духонин отказался выполнять приказ нового правительства, и Крыленко натравил на него солдат. Позже чекисты вместо расстрелять часто говорили «отправить к Духонину». Потом Крыленко произносил пламенные обвинительные речи на открытых процессах. В 1938-м его расстреляли – не за то, что он погубил столько невинных людей, а за якобы созданную им фашистскую организацию «альпинистов и туристов». Павел Дыбенко сначала разгонял Учредительное собрание, потом воевал против белых вместе с Махно, потом против махновцев, подавлял кронштадтское восстание, потом восстание крестьян в Тамбовской губернии. Уже в тридцатые годы вместе с другими военными осудил на казнь Тухачевского – а в 1938-м его самого казнили по обвинению в связях с Тухачевским и никакие письма Сталину его не спасли.

Нарком по иностранным делам Лев Троцкий продержался на этом посту всего несколько месяцев, дальше будет долгая борьба со Сталиным, высылка из СССР и гибель в 1940 году в Мексике от удара ледоруба, нанесенного сталинским агентом Рамоном Меркадером.

Нарком юстиции Георгий Ломов испытал прелести советской юстиции и был расстрелян в 1938 г. В 1937-м был расстрелян нарком продовольствия Иван Теодорович. Тогда же нарком почт и телеграфов Николай Авилов.

А Виктор Ногин, нарком по делам торговли и промышленности, успел умереть в 1924 г. Повезло и наркому народного просвещения Анатолию Луначарскому – он умер в 1933 г., да еще в Ментоне. Нарком финансов Иван Скворцов-Степанов умер в 1928 г. от тифа в Сочи. На этом список везунчиков заканчивается.

А, нет, был еще нарком по делам национальностей Иосиф Джугашвили, он же Сталин. Этот долго прожил – до 1953 года.

Революция – Сатурн, пожирающий своих детей. Впрочем, чужих тоже.

ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ЗАЩИЩАЮТ ДРУГИХ ЛЮДЕЙ

Памяти Сергея Шарова-Делоне

Защищать людей тяжело. Для этого нужно много времени и сил, иногда приходится вступать в противостояние с общественным мнением или с властью. Благодарность потомков далеко не всегда уравновешивает моральные и физические затраты.

Именно поэтому восхищение вызывают люди, которые упорно продолжают защищать других людей.

В 1892 году 10 крестьян вотяков из деревни Старый Мултан обвинили в ритуальном убийстве. Суд отправил семерых на каторгу. Адвокат Михаил Дрягин, дважды подавал кассационную жалобу, журналисты из Вятки писали об этом деле, а затем передали материалы Владимиру Короленко. Короленко тоже начал писать о мултанском деле, а его читала вся страна. Он привлек к защите знаменитого адвоката Николая Карабчевского (тот отказался от гонорара), а сам выступал в роли общественного защитника. В 1895 году обвиняемых оправдали.

В 1911 году в Киеве нашли тело убитого мальчика Андрюши Ющинского и был арестован заводской приказчик Менахем Мендель Бейлис. Короленко писал статьи о ходе процесса, составил письмо, разоблачавшее недобросовестное следствие и сам факт «кровавого навета» - обвинения евреев в использовании крови христианских младенцев. Письмо подписало множество деятелей русской культуры. Бейлис был оправдан – во многом благодаря прекрасно организованной защите и поддержке общественного мнения.

Когда произошла революция, Короленко защищал жертв большевистского террора. Его письма к Луначарскому может быть более мужественное действие, чем участие в защите мултанцев и Бейлиса.

В 1964 год в Ленинграде судили Иосифа Бродского, и литератор и журналистка Фрида Вигдорова сумела записать весь ход процесса. Запись Вигдоровой пошла в самиздат, ее прочли сотни людей, а чем больше людей знают о происходящем, тем труднее государству, даже самому людоедскому, проглотить человека. О деле Бродского узнали за границей и под давлением иностранных деятелей культуры поэта освободили.

Когда в 1960-е годы начались процессы над правозащитниками, в стране не было возможности поднять общественное мнение так, как это делал Короленко. Тем большее мужество потребовалось для небольшой группы адвокатов, не боявшихся не просто защищать политзаключенных, а даже доказывать их невиновность.

«Откуда ж берется охота,
Азарт, неподдельная страсть,
Машинам – доказывать что-то,
Властям – корректировать власть?» – писал Юлий Ким в своем прекрасном «Адвокатском вальсе».

Дину Каминскую, защищавшую Владимира Буковского, Юрия Галанскова, Мустафу Джемилева, Илью Габая и многих других вынудили уехать из страны. Против Софьи Калистратовой, защищавшей Наталью Горбаневскую, Петра Григоренко в 1981 году возбудили уголовное дело. Бориса Золотухина, защищавшего Александра Гинзбурга, уволили из адвокатуры.

Сергей Шаров-Делоне, двоюродный брат поэта Вадима Делоне, которого в 1967 году защищала Софья Каллистратова, большую часть жизни занимался реставрацией. А потом понял, что дальше терпеть произвол невозможно. Он участвовал в общественном расследовании событий на Болотной площади, помогал десяткам людей – от нескольких «болотников», до школьницы, у которой пытались ( безуспешно) получить показания на ее товарищей, начал работать в «Руси Сидящей», не только сам стал общественным защитником, но и создал Школу общественного защитника и учил других.

Сегодня десятки людей написали, как нам всем будет не хватать Сергея. Но мне хочется думать еще и о том, что во все времена в нашей печальной стране сохранялась цепочка людей, которые продолжали несмотря ни на что защищать других людей. Моя выпускница, занимавшаяся в Школе общественного защитника, теперь тоже выступает как общественный защитник, ей даже удалось добиться нескольких оправданий – большая редкость в наше время.

«Ой, правое русское слово
Луч света в кромешной ночи!
И все будет вечно хреново…
И все же ты вечно звучи».

Вечная память…

ГОЛОСУЙ, ИЛИ ПРОИГРАЕШЬ…

Вдова Николая Бухарина через много лет после ареста и расстрела мужа вспоминала: «Квартира наша была мертва в дни, предшествовавшие аресту, ни одна живая душа не осмеливалась посетить того, кого газеты ежедневно обвиняли в неслыханных преступлениях. Решилась лишь на это Августа Петровна Короткова, работавшая секретарем Н.И. в «Известиях» … Гробовую тишину квартиры нарушали чаще всего фельдъегери, приносившие очередную пачку клеветнических показаний на Бухарина, да еще… звонил почтальон: принес письма от Бориса Пастернака и телеграмму от Ромэна Роллана».

Борис Леонидович просто не верил в то, что говорили о Бухарине в 1937 году – и написал, что никогда не поверит в его предательство. Он оставил письменное доказательство своего хорошего отношения к «врагу народа» в тот год, когда люди вырезали на фотографиях лица арестованных, вырывали из книг страницы с их именами. Бухарин называл Пастернака лучшим поэтом современности, Пастернак его уважал. Точка.

Через двадцать один год вся страна обрушилась на Пастернака, которому была присуждена Нобелевская премия за «Доктора Живаго» - («Я ПастернакА не читал, но скажу…), и речь уже не шла о жизни и смерти, как в 37-м. На кону стояли другие вещи – возможность печататься, материальное благополучие, хорошие отношения с начальством.

Сразу удивительным образом проявилась человеческая натура. То, что «генералы от литературы» рвались на трибуну, желая назвать Пастернака предателем, вряд ли кого-то удивило. Скорее удивляло то, что нашлись люди, которые этого не сделали. Как было отмечено в записке отдела культуры ЦК: «поэт Кирсанов, в свое время превозносивший Пастернака, не высказал своего отношения к обсуждавшемуся вопросу». Твардовский, Ваншенкин и еще несколько человек выходили то в буфет, то покурить – чтобы не присутствовать при происходившем. Всеволод Иванов, друживший с Пастернаком, не пришел, заявив, что он болен. А другой друг поэта, Николай Тихонов, председательствовал на одном из заседаний. На собрании московского отделения союза писателей председателем был Сергей Смирнов – уважаемый человек, незадолго до этого написавший нашумевшую книгу о Брестской крепости.

Прошли десятилетия, и вдруг мы видим возрождение официально организованных публичных шельмований. Собирается (заочно!) никому до вчерашнего дня не ведомая «Комиссия ученого совета НИУ ВШЭ по академической этике» и рекомендует выдающемуся ученому, замечательному филологу Гасану Гусейнову извиниться перед общественностью за то, что тот написал (как всегда умно и точно) о русском языке на своей личной странице в фейсбуке. Решение это принимается семью голосами против одного, и, очевидно для того, чтобы нам совсем уж не скучно было, еще и не говорится, кто был этот единственный приличный человек.

Не сомневаюсь, что имя этого человека достаточно быстро выяснится ( мне-то кажется, что я и так его знаю), только вот ведь какое дело – Галич писал о разоблачителях Пастернака: «Мы будем помнить этот смех и эту скуку, Мы поименно вспомним всех, кто поднял руку». Но если сегодня посмотреть на список выступавших с осуждением Пастернака, то понимаешь, что там почти некого и вспоминать – большая часть этих имен уже полностью забыта. И никого не интересуют те соображения, по которым они тогда замазались – страх, пресловутая партийная дисциплина, просто гнусность характера или еще что-то. А вот для Бориса Слуцкого воспоминание о его выступлении против Пастернака стало одним из самых ужасных мучений его жизни. Некоторые даже считают, что развившаяся у него к концу жизни душевная болезнь во многом была порождена многолетними укорами совести.

Вывод: если у тебя есть совесть, лучше бы ее поберечь, а то неизвестно, как она дальше с тобой поступит. А если у тебя совести нет, то будь готов к тому, что жизнь свою ты пройдешь унылым ничтожеством, сколько бы книг ты ни выпустил, сколько бы лекций ни прочитал.