«ТАК ПОХОЖЕ НА РОССИЮ, ТОЛЬКО ВСЕ ЖЕ НЕ РОССИЯ…»

Приходим с дочкой и трехмесячной внучкой в музей Пикассо в Барселоне. Билеты на выставку по времени – на 15-15, а мы явились на 15 минут раньше. Наверное, думаем, не пустят, заставят ждать. Молодой парень, сидящий на контроле, спокойно проверяет наши электронные билеты, смотрит на внучку, улыбается, гугукает и говорит: «Подождите, я сейчас распечатаю вам билет – это же ее первое посещение музея». Побежал куда-то, принес распечатанный билет и вручил нам.

Гуляю с собакой по кампусу близлежащего университета. Собак не боится вообще никто, это я давно заметила. Испанцы просто страха не знают, какой бы большой ни была собака, они кидаются к ней, начинают гладить, сообщать, что он хороший песик. Они просто привыкли к тому, что все песики – хорошие. Правда, азиатские студенты шарахаются, они к собакам не приучены. А мы с Чаби шарахаемся от них - вдруг коронавирус?

И вот я пытаюсь понять, откуда здешняя всеобщая доброжелательность. Опять размышляю о том, почему Испания и Россия так похожи и так непохожи. У Испании в анамнезе тоже множество войн, борьба с тем, что они считали «иноземным игом» - с владычеством мавров на юге полуострова, слабое развитие буржуазии, государство, «подсевшее на иглу» доходов из колоний и не развивавшее нормально экономику, надменность дворянства, презиравшего торговлю и ремесла и признававшего только войну достойным себя занятием, огромное влияние церкви, отчаянное сопротивление Наполеону, включая «дубину народной войны» похлеще нашей, а в ХХ веке - страшная гражданская война, диктатура, потом их собственная, куда более удачная чем у нас перестройка.

Что же такое где-то щелкнуло и переклинило, отчего здесь тебе все улыбаются, увидев младенца, радуются, а когда ребенок плачет, не возмущаются, здороваются на улицах с незнакомыми людьми и вообще ведут себя по-человечески. Почему женщина на ресепшене в детской поликлинике не смотрит на молодую маму, как на врага народа, а радостно улыбается и тут же начинает заигрывать с ребенком?

Начинаю думать про отличия в нашей истории – да, Испания была частью Римской империи, здесь нам явно не повезло. Еще испанцы принимали участие в крестовых походах, светская культура Нового времени сформировалась здесь раньше, чем в России – в XVI веке уже был написан «Дон Кихот», а в XVII творили Веласкес и Сурбаран. Еще Испания не участвовала в Первой мировой войне и почти не участвовала во Второй, и диктатура Франко, при всей ее жестокости, не сравнится со сталинской мясорубкой.

Может быть, как раз отсутствие травмы мировых войн помогло здесь людям меньше обозлиться, несмотря на колониальные войны, ужасы гражданской войны, которые, кстати, здесь, в отличие от нас, до сих пор не забыты, и в каждой семье помнят, кто на чьей стороне сражался? Может быть, дело в «Дон Кихоте»? Недаром Достоевский говорил, что если человечеству на страшном суде надо будет оправдаться за все совершенное, то достаточно будет предъявить роман Сервантеса. А как же гуманизм великой русской литературы? Неужели он уступает гуманизму «Дон Кихота»?

Я не знаю, в чем тут дело, но возвращаясь из солнечной и доброжелательной Барселоны в заснеженную и во всех смыслах холодную Москву, я в очередной раз думаю – у испанцев получилось создать для себя нормальную жизнь и человеческие отношения, значит, и у нас получится…

ТРОПИНКА ИЛИ СТОЛБОВАЯ ДОРОГА?

Не так давно я придумала для себя новый жанр – рассказ о «тропинках истории», сюжетах, часто незаслуженно–остающихся за пределами нашего внимания.

И вот, как это ни дико, я вдруг осознала, Господин Великий Новгород, при всей его известности, в нашей истории тоже превратился в своеобразную «тропинку», проходящую где-то неподалеку от «столбовой дороги». В какой-то мере это делалось по политическим соображениям, когда в советское время Новгород, находившийся под подозрительным влиянием иностранцев-варягов, был недостаточно хорош для важнейшего исторического центра – то ли дело Киев, представлявшийся исключительно славянским (хотя это и не так). Теперь по политическим соображениям пытаются забыть о Киевской Руси и поднять на щит «исконно русский» Север.

Но помимо политической конъюнктуры есть и другие факторы. Где живет главный правитель, там и история творится. Жил в Киеве, была Киевская Русь . Жил великий князь во Владимире, и там все основные события происходят. Если великий князь живет в Москве, то история творится там, а все, кто против него, выступают против главного направления в русской истории, а это нехорошо. В Твери восстали в 1327 году против ордынских сборщиков дани, так если почитать учебники, то можно решить, что не слишком хорошо они поступили, а молодец московский князь Иван Калита, который это восстание подавил.

А что было в Новгороде, скажем, в том же XIV веке, мы как будто не замечаем. А ведь там в это время накапливались богатства, начинали строить каменный Кремль, великий Феофан Грек расписал церковь Спаса на Ильине. В церкви святого Николая в немецком городе Штральзунде есть невероятно трогательные изображения новгородцев, вырезанные на дубовых панелях как раз в XIV веке. На них новгородцы с чудесными, заплетенными в косички бородами, охотятся на белок, сбивают их с деревьев, а потом несут продавать рижским купцам. Новгород в то время торговал с половиной Европы.

Но мы все равно замечаем Новгород, в основном когда на него обращает внимание Москва. Иван III совершает свои походы, якобы побеждает Марфу-посадницу и увозит из города вечевой колокол. Вот Иван Грозный через сто лет после своего деда почти стирает прекрасный город с лица земли. В следующий раз упоминания о Новгороде возникают разве что при рассказе о Второй мировой войне.

И это ужасно несправедливо. Новгород – с его удивительной историей, с разнообразным населением – славянами, финно-уграми, скандинавами. Древние поселения, мимо которых с незапамятных времен проходили варяжские ладьи. Бояре, не зависевшие от князя, сами себе хозяева. Новгородское вече,где бояре, решают судьбы города, - основа куда более вольной жизни, чем в других местах. Берестяные грамоты, показывающие, как много людей обоих полов были грамотными. Мальчик Онфим, нацарапавший на грамоте свое изображение в виде воина, побеждающего врага, а еще в виде страшного чудища – и чтобы точно было понятно, приписавший – «Я зверь». Неужели поездки московских князей в Орду важнее всех восхитительных деталей новгородской истории, «многоэтажной» деревянной мостовой, Ярославова дворища, маленьких грибочков-церквей, даже сегодня возникающих в городе на каждом шагу?

Когда сегодня начинаются разговоры о «рабстве, которое в крови у русского народа», о непреодолимом, вечном влиянии Орды и крепостного права на нашу жизнь, то так и хочется сказать – если вы верите, что Орда и крепостничество записаны где-то в загадочном генетическом коде, то значит, там же записаны и традиции новгородского вече, и готовность постоять за Господин Великий Новгород и Святую Софию, и мощные торговые обороты новгородцев. В общем, совсем другая, куда более вольная, открытая самым разным влияниям, связанная с Европой Русь.

И спасибо Валентину Лаврентьевичу Янину за то, что он показал уже нескольким поколениям такую Русь, рассказал нам про мостовые и мальчика Онфима и еще про многое-многое другое и не дал превратить историю Новгорода в боковую тропинку русской истории.

ОДНИМ НЕСОГЛАСНЫМ СТАЛО МЕНЬШЕ

Одно из сильнейших впечатлений последнего года - прослушивание на «Радио Arzamas» воспоминаний Теодора Шанина, записанных Александром Архангельским. Теперь они уже опубликованы в виде книги – и это замечательно, но послушать – а теперь уже и посмотреть на YouTube - рассказы Шанина это совершенно особое наслаждение.

Слушаешь, затаив дыхание. Казалось бы, ясно, что ХХ век порождал самые необыкновенные судьбы, и все равно полное ощущение, что тебе читают роман. Достаточно взглянуть на первую фразу – «Когда меня спрашивали: «Ты откуда родом?» — у меня всегда была проблема, как ответить. И в конце концов сложился такой речитатив: мой отец родился в России, моя мама родилась в Германии, я родился в Польше, при этом мы все родились в одном и том же городе, который теперь является столицей Литвы».

Уже здесь как в капле воды видно отражение разнообразных крутых поворотов российской и мировой истории в судьбе одного человека или одной семьи. А дальше – больше. Детство в предвоенной Литве, советская оккупация, арест отца, ссылка Теодора с матерью в Сибирь, потом голодные годы в послевоенном Самарканде, какие-то совершенно невероятные приключения в духе не то «Парижских тайн», не то советских детективов.

Возвращение отца, переезд в Польшу, учеба, сионизм, эмиграция в Израиль, война, наука, общественная деятельность. Переезд в Англию, опять наука, наука, наука. Социология, история, изучение крестьянства. Фантастические полевые экспедиции по всему миру. И, наконец, еще один поворот, совсем уж неожиданный – возвращение в 1989 году в Россию и создание «Шанинки» - «Московской высшей школы социальных и экономических наук».

Наверное, уже этого короткого перечисления достаточно, чтобы увидеть, какой необыкновенной была жизнь Шанина, сколько всего невероятного с ним происходило. По его биографии, наверное, будут когда-нибудь изучать историю страшного ХХ столетия, но это, в конце концов, можно сказать о многих людях. Впрочем, в жизни Теодора Шанина есть и другие уроки, куда реже встречающиеся и, может быть , более ценные, чем просто «судьба человека на фоне истории».

Александр Архангельский озаглавил воспоминания Шанина «Несогласный Теодор». Слушаешь спокойный, чуть насмешливый голос Шанина, и понимаешь – перед тобой сильный, умный, цельный, а главное – свободный, свободный, свободный человек. Тот, кто не смирился в сталинской России, кто выжил, несмотря на все ужасы, уготованные ему судьбой, кто и дальше не мирился – жил там, где считал нужным жить, занимался наукой так, как хотел ей заниматься, преподавал так, как считал правильным.

Масштаб личности Теодора Шанина понятен, когда он рассказывает о том, как добывали хлеб в голодном Самарканде, или о том, каково было учиться в послевоенной Польше, о социальной работе в Израиле или о научной работе в Англии или России. Его рассказ буквально завораживает.

Какое счастье, что эти записи теперь останутся с нами и можно будет через много лет снова слушать невероятные рассказы Несогласного Теодора. Как печально, что ушел такой огромный человек. Я не специалист по социологии и истории крестьянства и не могу оценить вклад Теодора Шанина в развитие науки. Но одно могу сказать точно – таких крупных, независимых, согласных только со своей совестью людей встречаешь нечасто. То, что два года назад жалкий Рособрнадзор отказал «Шанинке» в государственной аккредитации, говорит о многом – такие люди, как Теодор Шанин, и создаваемые такими людьми учебные заведения в сегодняшней России, увы, не ко двору.

Будем надеяться, что так будет не всегда. Вечная память Несогласному Теодору.

Совершал Иван Сусанин свой подвиг или нет? — Загадки русской истории

Вряд ли кому-то надо объяснять, кто такой Иван Сусанин и что он сделал. Или, вернее, что, по легенде, он сделал. История о подвиге Сусанина основывается на одном-единственном документе – грамоте об освобождении от податей, выданной его зятю Богдану Собинину через несколько лет после вступления на престол Михаила Романова. Все романтические истории о том, как костромской крестьянин завел врагов в непроходимые леса и болота, что он при этом восклицал и как себя вел – это домыслы историков и литераторов, подкрепленные замечательной оперой Михаила Глинки.

А что же мы на самом деле знаем о Сусанине? Еще в XIX веке замечательный ученый Николай Иванович Костомаров блистательно проанализировал как грамоту, выданную Богдану Собинину, так и позднейшие варианты легенды. Оказалось, что история о крестьянине, отдавшем «жизнь за царя», вызывает большие сомнения.

В новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман» мы попробуем разобраться в истоках и развитии знаменитой легенды.

ВЕЧНЫЕ АВГИЕВЫ КОНЮШНИ

В 1963 году начинающий драматург Михаил Рощин написал пьесу «Седьмой подвиг Геракла». Что такое 1963 год? Никто еще не знает, что заканчивается правление Хрущева и оттепель . ХХ съезд уже осудил «культ личности Сталина». Уже прошел XXII съезд, и Сталина вынесли из Мавзолея. Уже опубликован «Один день Ивана Денисовича». Уже появилось новое поколение писателей, поэтов, художников, кинематографистов, бардов, которое ищет новых путей в искусстве. Уже сформировались новые читатели и зрители.

Уже возведена Берлинская стена. Уже грянул Карибский кризис. Уже пообещали, что через 20 лет наша страна будет жить при коммунизме. Уже нарастает кризис сельского хозяйства, и в магазинах все меньше и меньше продуктов. Уже разгромлена выставка авангардистов в Манеже. Уже расстреляны рабочие в Новочеркасске.

А Михаил Рощин пишет пьесу о том, как в Элиду, где правит царь Авгий, являются Геракл и Тезей, потому что Геракл должен совершить подвиг – очистить Авгиевы конюшни. В Элиде люди задыхаются и умирают от вони. Но при этом никто эту вонь не замечает, а официально считается, что пахнет «розами и сандалом».

В пьесе есть Геракл, который жаждет очистить Элиду, но приходит в отчаяние от того, что вокруг никому ничего не нужно и всем правит богиня лжи. Есть правитель Авгий, который постоянно спрашивает, как поживают быки – гордость Элиды. Те самые быки, от которых идет невыносимый смрад. Есть ближайший помощник Авгия, отвечающий за идеологию, организующий парады и празднества, воспевающий прекрасных быков, считающий, что ради блага Элиды не надо выносить сор из избы и доносящий на собственного брата. Есть главный смотритель быков, которому велели сделать так, чтобы корова родила трех телят, и он, конечно же, пообещал, а теперь в ужасе за свою жизнь, потому что корова, естественно, родила одного теленка.

Есть молодые мальчики, которые жаждут избавиться от вони. Есть путешественник, который в чужих краях набрался мудрости и знает, как очистить конюшни, но вот только это никому не нужно. Есть работник скотного двора, который всю жизнь свою проводит в жуткой вони и знает что быков надо водить по жердочкам, иначе они провалятся в навоз, а навоз все нарастает и нарастает так, что крышу приходится перестраивать. Но он свыкся и уверен, что ничего уже изменить нельзя. Есть обычные люди, которые задыхаются, но терпят, потому что ничего другого не знают.

Пьеса, естественно, не была ни напечатана, ни поставлена. Прошло двадцать с лишним лет. Михаил Рощин был уже знаменитым драматургом, автором «Старого нового года», «Валентина и Валентины» и многих других пьес. И тут грянула перестройка. Все журналы стали гоняться за книгами, которые были забыты, запрещены, лежали под спудом. В 1987 году «Седьмой подвиг Геракла» был опубликован в журнале «Театр». На следующий год пьесу поставили в «Современнике». Выяснилось, что она совершенно не потеряла своей актуальности. Снова были люди, которые жаждали очистить авгиевы конюшни, а были те, кто говорил, что не надо выносить сор из избы и лишать народ веры, циничные лжецы, хотевшие любой ценой удержатся у власти, и те, кто считал, что все равно ничего нельзя изменить, нечего даже и пытаться. И снова была вера в то, что Геракл сможет за одну ночь очистить многолетние наслоения – и сделать это с помощью молодого поколения и обычных людей, которым надоело терпеть вонь.

На дворе 2020 год. В театре Фоменко Евгений Каменькович поставил очень красивый, живой и добрый спектакль «Седьмой подвиг Геракла». И выясняется, что пьеса не потеряла ни грамма актуальности. Авгиевы конюшни по-прежнему воняют, власти восхваляют роскошных быков, которые на поверку оказываются жалкими бычками, все поют «Слава Элиде» и «Слава Авгию» и делают вид, что не замечают вони, или правда настолько свыклись, что не замечают, а молодое поколение жаждет перемен.

Мне очень понравился спектакль. Но что же это за дурная бесконечность?

ФЕВРАЛЬ – НЕ ПЛАКАТЬ!

Первый календарь в древнем Риме ввел его основатель Ромул.
В нем было 10 месяцев и 304 дня, а начинался он с месяца бога Марса – марта.

Следующим царем Рима стал мудрый Нума Помпилий. Он произвел в Риме много перемен – и дело не только в уме, - его любила нимфа Эгерия, дававшая царю хорошие советы. Нума учредил правила поклонения богам, ввел жреческие должности, объединил ремесленников в цехи. Он сумел обхитрить Юпитера, который требовал, чтобы ему приносили жертвы головами… «Головками лука…» - успел сказать Нума. «Нет, человеческими…» - заревел Юпитер… «Волосами…» - перебил его царь. Так и повелось.

Царь реформировал календарь, удлинив его до 355 дней и добавив в конце года два месяца – январь в честь двуликого бога Януса, и февраль – месяц очищения.

Так на свет появился февраль. Когда в пьесе Маршака «Двенадцать месяцев» падчерица приходит в лес, то среди месяцев у костра обнаруживает «лохматого и хромого Февраля».

И когда месяцы начинают передавать друг другу посох, чтобы ускорить бег времени, то Февраль говорит: «Ветры, бури, ураганы
Дуйте что есть мочи.
Вихри, вьюги и бураны,
Разыграйтесь к ночи!
В облаках трубите громко,
Вейтесь над землею.
Пусть бежит в полях поземка
Белою змеею!»

У римлян никакой поземки не было, но январь и февраль, которые после реформы Юлия Цезаря перенеслись на начало года, все равно воспринимались как месяцы, когда природа засыпает. А в феврале ей пора готовиться к пробуждению.

Новый месяц стал порой очищения города, празднеств в честь подземных богов и, хоть его и считали «несчастливым», на самом деле тогда закладывались основы счастливой жизни в новом году.

Начинался февраль с амбурбий, - торжественная процессия обходила городские стены, а затем приносила очистительные жертвы богам. Другое название праздника было люстрация ( гм…) Благополучие во многом зависело от подземных богов, приносящих богатство и дарующих урожай, и в феврале им приносили жертвы, устраивали в их честь пиршества. А где подземные боги, там и память об ушедших предках, поэтому девять дней люди посещали могилы и оставляли там хлеб, вино, фиалки.

Одновременно закреплялись теплые отношения между живыми родственниками – родня собиралась на обильный пир.
Ехидные римские поэты говаривали, что сделать такой пир знаком всеобщей любви можно было, только не отправив приглашения особо противным родственникам. Похоже, проблемы новогодних застолий существовали уже тогда.

Главным февральским праздником были луперкалии, посвященные пастушескому богу Луперку - скорее всего в глубокой древности ему поклонялись в виде волка.

Участники праздника собирались в пещере Луперкал, где, как считалось, волчица выкормила Ромула и Рема. Здесь приносили в жертву козу и собаку, а потом жрец прикасался ко лбам двух знатных юношей клинком, смоченным в крови. Кровь со лба молодых людей стирали шерстью, вымоченной в молоке, и они должны были… рассмеяться. Смех –один из древнейших обрядов, гарантирующих процветание и плодородие. Козью шкуру, содранную с жертвенного животного, разрезали на длинные полосы, и полуобнаженные участники праздника бежали по Риму и хлестали женщин этими плетьми. Те с радостью подбегали к луперкам, - считалось, что удары помогут им забеременеть и легко родить.

В общем, «хромой и лохматый», несчастливый февраль – это месяц плодородия, смеха, пиршеств, любовных радостей и укрепления родственных связей.

Вы, наверное, догадались, что я пишу этот текст, поглядывая в окошко и утешая себя мыслями о том, что в февральской погоде есть свои преимущества. Будем радоваться этим преимуществам, опираясь на опыт древних. Как говорил Профессор в «Двенадцати месяцах»: «Ведь каждый месяц приносит нам свои подарки и забавы. Декабрь, январь и февраль – катанье на коньках, новогоднюю елку, масленичные балаганы».

В этом году двенадцать месяцев немного расшалились и нарушили порядок, но будем надеяться, что февраль нас не обидит. На что-то же надо надеяться.

⁠СЕМЕЙКА ДЮВАЛЬЕ

В детстве я посмотрела фильм «Комедианты». Тогда я мало что поняла и запомнила только, как пылко Ричард Бартон целовался с Элизабет Тейлор. А еще страшных людей в черных очках с непонятным названием «тонтон-макуты». Сегодня память подсказывает, что они ходили в фильме с резиновыми дубинками, хотя всюду написано, что тонтон-макуты пользовались мачете. Может быть, на давние воспоминания наложились более близкие…

Франсуа Дювалье был врачом, а к началу 1950-х занялся политикой. В стране у власти были образованные и богатые мулаты, а чернокожие жители считали себя угнетенными. Папа Док, как его называли, начал изображать защитника большинства. В отличие от многих диктаторов он не слишком притворялся. Выборы 1957 года, которые сделали его президентом, уже проходили с огромным количеством нарушений и запугиваний.

За 14 лет правления Дювалье уничтожил все демократические институты и провозгласил себя пожизненным президентом. Он уничтожал армейскую верхушку и политических оппонентов.

Грабеж стал государственной политикой. Гаити получал финансовую помощь от США на развитие социальных программ. Большая часть этих денег шла на счета диктатора. В бедных районах жители под страхом смерти выплачивали поборы, которые шли в карман Дювалье и его помощников. Люди исчезали навсегда. Иногда изуродованное тело оказывалось на дереве рядом с его домом, и если родственники пытались похоронить труп, то тоже исчезали.

Папа Док пропагандировал гаитянскую религию вуду и сам появлялся в длинном черном одеянии, напоминавшем о мрачном духе – Бароне Суббота. Тонтон-макуты – члены эскадронов смерти - ходили в черных очках днем и ночью, изображая зомби. Название этих гаитянских опричников восходило к вудуистскому духу, дядюшке ( Тонтон) по имени Макут, что значит Джутовый мешок. Он похищал непослушных детей, уносил их в джутовом мешке, а потом съедал на завтрак.

Франсуа Дювалье еще считал, что один из его противников превратился в черного пса, и тонтон-макуты некоторое время уничтожали всех черных собак.

Но всему приходит конец, даже правлению Барона Субботы. В 1971 году Папа Док отправился в ад, его сменил 19-летний Бэби Док. Незадолго до смерти любящий папа провел референдум по вопросу: «Гражданин доктор Франсуа Дювалье выбрал гражданина Жан-Клода Дювалье своим преемником на пост пожизненного президента республики. Отвечает ли этот выбор вашим устремлениям и желаниям?» Оказалось, что этот выбор отвечал устремлениям 100% жителей.

Жан-Клод сделал вид, что смягчает режим, окружил себя технократами, разрешил публичную критику власти (интересно, кто посмел), отправил в отставку жуткого главу тонтонов. Это не помешало ему продолжать опираться на эскадроны смерти, воровать международную помощь, потратить на свою свадьбу в голодающей стране два миллиона долларов.

Но терпению даже забитого гаитянского народа есть предел. В 1985 году Бэби Док объявил референдум о внесении поправок в Конституцию ( ой…). Его снова утверждали пожизненным правителем, и он собирался разрешить политические партии при условии принесения ими клятвы верности президенту. За поправки проголосовали не 100 , а только 99,98% - демократизация. Но что-то пошло не так.

В июле приняли поправки. В ноябре люди вышли на улицу, солдаты открыли огонь. Демонстрации начались по всей стране. В январе 1986 года студенты бойкотировали учебу, и власти закрыли университеты. Войска стреляли в толпы, а люди все выходили.

7 февраля 1986 года Жан-Клод Дювалье покинул страну.

Большую часть жизни в эмиграции Бэби Док проживал награбленные денежки. В начале двухтысячных швейцарский суд несколько раз блокировал его счета, потом их размораживали, потом снова блокировали. После землетрясения на Гаити он вернулся в страну, чтобы «быть со своим народом». Против него начали дело о коррупции, но он не дожил до его завершения.

Вот такая милая семейка. Кто-то скажет, что если бы сынок не смягчил папин режим, то так бы и правил до смерти. А может быть, дело не в этом – терпению-то в любом случае когда-то приходит конец.

На прошлой лекции в Ельцин-центре меня спросили, почему Ганди, боровшийся против иноземных колонизаторов, все-таки проповедовал ненасилие. И действительно, вроде бы против тех, кто захватил твою родину, все средства хороши. Но оказывается, это не всегда так. Один из моих любимых героев – Чарльз Стюарт Парнелл, тот, кто пытался добиться автономии Ирландии мирным путем, кто провел первый в истории бойкот и много всего еще сделал.

О нем, и о других людях, освобождавших свою страну мирным путем, пойдет речь в субботу на лекции в Ельцин-центре.

Приходите!

КОШКИ-МЫШКИ

Я уже собиралась писать мирный субботний пост про интересную книжку, когда мне попалась на глаза «проходная», по сегодняшним временам новость о том, что кассационный суд вернул в СИЗО бывшего топ-менеджера «Интер РАО» Карину Цуркан.

Я понятия не имею, кто такая Карина Цуркан. Мне понадобилось залезть в Википедию, чтобы узнать, чем занимается «Интер РАО» («производство и сбыт электрической и тепловой энергии, проектирование и строительство энергообъектов»). Меня сразу зацепило то, что человека, который провел полтора года в СИЗО, выпустили три недели назад – она вернулась домой, увидела о сына, вздохнула спокойно – а вчера ее отправляют обратно.

Карину Цуркан обвиняют в сотрудничестве с разведками Молдавии и Румынии. В сотрудничестве. С разведками. Молдавии. И Румынии. При всем уважении к этим двум прекрасным странам, не хочется ли вам в это момент захохотать истерическим смехом?. Извините. Почему-то образ молдавского шпиона, который выясняет что-то про нашу энергетику, вызывает у меня ассоциации с фильмами про Джеймса Бонда – да и то снятыми в разгар холодной войны. Ах да, следствие уже пояснило, что эти разведки связаны с ЦРУ.

ЦРУ получает от молдавской разведки сведения о нашей энергетике. А вот в фильме Абуладзе «Покаяние» один из героев признавался в том, что хотел прорыть тоннель от Бомбея до Лондона. Да что там фильм – еврея Ландау пытались обвинить в шпионаже в пользу фашистской Германии, инженеры портили станки, председатели колхозов уничтожали урожай, отец Павлика Морозова выдавал справки для документов кулакам, пока к нему под видом переселенцев в париках (!) не пришли сотрудники НКВД и не разоблачили его.

Я не говорю о том, что человека полтора года продержали в СИЗО, даже не объяснив толком, в чем же ее шпионаж заключался. Это по нынешним временам такая обычная вещь, что и писать о ней как-то неинтересно. А потом выясняется, что в 2015 году Цуркан передала «молдавским спецслужбам» проект документа Минэнерго, «касающийся международного сотрудничества российских энергетических компаний».

Это что же за сотрудничество такое? Что собираются делать российские энергетические компании, что этим интересуются молдавские спецслужбы, жаждущие передать столь бесценную информацию ЦРУ и пополнить таким образом бюджет своей страны? С кем эти компании собрались сотрудничать, что это уже не бизнес-тайна, за выдачу которой, предположим, Цуркан могли уволить, - а измена родине? Воображение подсказывает самые невероятные варианты – строительство атомной электростанции в Сирии? Создание каскада ГЭС в Донецке?

Ну и, конечно, особо изощренное издевательство – отпустить домой, а потом посадить снова. Да-да, я все понимаю – кассационный суд, все юридические процедуры соблюдены. Особенно после полутора лет в СИЗО.

В 1913 году английский парламент принял закон о «Временном освобождении из тюрьмы в связи с болезнью». В это время разворачивалась борьба женщин за избирательное право. Суфражистки, не сумевшие ничего добиться мирным путем, принялись бить витрины, приковывать себя к перилам парламента, а одна даже плюнула в лицо полицейскому. Их сажали в тюрьмы, а они начинали голодовки. Женщин довольно часто подвергали мучительному принудительному кормлению, но если их здоровье портилось, то по решению 1913 года, арестанток можно было отпускать домой. А когда они выздоравливали, то арестовывать снова.

Этот закон вызвал всеобщее возмущение, и его тут же окрестили «Законом о кошках и мышках». С Кариной Цуркан играют в куда более жесткие и циничные кошки-мышки. Ей предъявляют, на мой непросвещенный взгляд, совершенно абсурдное обвинение, ее держат непонятно зачем в СИЗО, потом кошка поднимает лапку, мышка радостно бежит домой к сыну, - а лапка с выпущенными коготочками тут же снова опускается.

«Господа, вы звери», - говорилось в фильме «Раба любви». А потом героиня еще добавляла: «Вы будете прокляты своей страной». Я не так изысканна, как героиня Елены Соловей, скажу проще: «Сволочи вы». А прокляты будете, конечно…

У Ленина есть довольно неприятная статья о Толстом, названная «Лев Толстой как зеркало русской революции». Она полна хамских выпадов в сторону Толстого и толстовцев, но название ее не так уж плохо – Толстой ведь действительно отвергал государственную власть, армию, суд, налоги, церковь, собственность – чем не революционер?

Но каким образом он отвергал эти институты? Как хотел от них избавиться? Некоторые из его идеи могут показаться странными, утопичными, чуть ли не безумными – но может быть в этом-то и была их сила?

На лекции, которая пройдет в воскресенье в Ельцин Центре, попробуем разобраться, против чего выступал Толстой и какие формы протеста он предлагал.

Приходите!

КАМЕНЬ ПРИМИРЕНИЯ

Ездила с екатеринбургскими мемориальцами на 12 километр – туда, где найдены захоронения расстрелянных при Сталине людей и установлена Маска Скорби Эрнста Неизвестного.

Я не буду писать о силе воздействия этой замечательной скульптуры. Хочу посмотреть на все глазами историка.

Стоит на обочине Московского тракта потрясающая Маска Скорби: Европа – Азия с двумя глядящими в разную сторону лицами, европейским и азиатским, с двумя «пустотами» и со слезами, составленными из лиц людей – как будто Европа и Азия оплакивают своих замученных детей.

Понадобилось 27 лет для того, чтобы проект был реализован, и скульптура стоит не в городе, а в лесу, и размером не 15 метров, как хотел Неизвестный, а всего 3, и «Треугольник скорби», который он хотел создать, так и не замкнулся, потому что Маску в Воркуте не установили, - но все-таки. А рядом – доски с именами расстрелянных в здешнем лесу. Здесь есть, о чем подумать историку, - читаешь имена мужчин и женщин, русских, евреев, корейцев, финнов, потом наталкиваешься на имя отца Окуджавы, потом почти на свою фамилию. И в очередной раз понимаешь, какой кровавый след оставил Сталин среди всех возрастов, профессий, национальностей.

А дальше начинаешь думать о сегодняшней жизни. О том, как против Маски Скорби выступали разные силы, включая РПЦ. О том, как мемориал постепенно ветшает, а его кое-как подлатывают. О том, что рядом стоит убогий домик, где теоретически находится музей, а практически – ничего. И это тоже черта нашей эпохи.

За несколько километров до мемориала возвышается огромное здание Меги, куда добраться из города проще простого – а вот к Маске Скорби общественный транспорт не ходит, на машине можно подъехать, а на автобусе нет, и даже пешком не доберешься по трассе. Когда мы тут были, здесь было совершенно пусто.

И в то же время видно, как в этом пустынном месте пробивается живая народная жизнь – есть привязанные к деревьям таблички с именами тех, кто не попал в списки на плитах, есть большая надпись, посвященная расстрелянным пермским военным, есть деревья, посаженные в память о погибших людях. Есть фотографии погибших, прикрепленные прямо к мемориалу. И это трогает не меньше, чем Маска Скорби – живые воспоминания живых людей, которые не поддаются попыткам власти утопить память о трагедии в трясине.

Еще наблюдение из жизни – совсем рядом, на тех местах, где безусловно тоже захоронены расстрелянные, выстроен биатлонный комплекс – учебно-спортивная база «Динамо». То, что на костях расстрелянных стоит база спортивного общества МВД, - тоже характерный для нашей ( увы, не только для нашей) эпохи символ. У входа – потертое изображение с надписью: «Биатлон. Динамо. Практическая стрельба». Кому-нибудь, кто заказывал и устанавливал эту надпись, приходило в голову, какой практической стрельбой здесь занимались в тридцатые годы????

Едем обратно в Екатеринбург и по дороге заезжаем туда, где захоронены немецкие военнопленные. И тут стоит камень, на котором написано «Камень примирения». А ниже – «Здесь покоятся военнопленные Второй мировой войны».

Камень примирения загадочным образом успокаивает душу и помогает пережить и запустение рядом с Маской Скорби, и «практическую стрельбу». Он появился благодаря ветерану войны Виктору Сергеевичу Максимову. Он на войне был снайпером и убил множество немцев. А в 1995 году добился открытия кладбища военнопленных и установил памятник. Сам он вспоминал, как ненавидел во время войны своих врагов, и говорил, что теперь уже никого не ненавидит. Он перестал ненавидеть – редкое качество.

Виктор Сергеевич женился на немецкой женщине, представителе Германского общества помощи ветеранам Великой Отечественной войны, и последние годы прожил в Дрездене. А перед смертью завещал похоронить его рядом с бывшими врагами, и теперь здесь его могила с надписью «Ветеран ВОВ. Гуманист и интернационалист».

Да, и еще – в Екатеринбурге очень холодно, и на глазах Маски Скорби образовались сосульки. Но когда я там была, ярко светило солнце, сосульки таяли, и казалось, что Маска плачет.

А ЧТО ТАМ, ЗА СТЕНОЙ?

Джулия Ловелл, автор книги “Великая китайская стена”, изучает связь истории китайского государства с его архитектурой.

Ловелл написала короткую, но увлекательную историю Китая, показанную через историю Великой стены - вернее, стен - потому что в Китае никогда не было одной стены. Все то, что сегодня показывают туристам, - это постройки угасавшей династии Мин.

Представление о единой грандиозной стене, возведенной еще в III веке до нашей эры зловещим императором Цинь Шихуаньди, во многом было создано европейцами в XVIII-XIX веках. Оказывается, даже байку о том, что Стена –единственная постройка, которую видно из космоса, придумал английский журналист.

Китайцы в последние столетия мало интересовались разваливавшимися и уже ненужными постройками. Только после того, как кормчий Мао приказал отреставрировать кусок стены и заявил «Кто не был на Великой стене, тот не мужчина», посещение памятника стало чем-то обязательным для жителей КНР.

Цинь Шихуаньди, которому традиция ошибочно приписывает главные работы по возведению стены и главные жертвы, почувствовал усиление напора северных кочевников - и решил воспользоваться любимым китайским способом защиты. Китайцы, презиравшие варваров, считали, тех неспособными прорвать стену - и век за веком оказывалось что это не так.

С севера приходили кочевники, привлечённые возможностью сменить кумыс на вино, а меховую одежду на шёлк. И раз за разом надменный Китай оказывался неспособен оказать сопротивление. Очередная стена, построенная ценой мучений тысяч людей, никого не спасала.

Большую часть времени стены были валами из плотно утрамбованной земли, иногда смешанной с камнями. Теоретически они все равно должны были хорошей защищать...

Но, во-первых, стена не могла быть бесконечной – и кочевники довольно быстро догадывались ее обогнуть.

На далекий север отправлялись отряды для охраны стены. В китайской поэзии сохранилось множество произведений, авторы которых описывают свою печальную жизнь – в холоде, вдалеке от городской жизни, в разлуке с родными и друзьями. А потом оказывалось, что сил для защиты не хватает.

А еще военные, оборонявшие стены, могли этого не делать – солдаты, несмотря на запреты, начинали торговать с северными соседями и общаться с ними. Командиры решали вопрос – стоит ли губить свою жизнь в неравном бою, или лучше пропустить врагов в Китай и получить награды.

Наконец в 1644 году один из немногих еще хранивших верность династии Мин полководцев У Саньгуй, чья армия прикрывала от маньчжуров стратегически важный проход через Стену, решил судьбу империи.

Он узнал, что Пекин захвачен армией китайских повстанцев. Император Чжунчжэнь провел последнюю ночь в печальном пьянстве, затем вынудил императрицу покончить с собой, убил наложниц – и повесился сам.

Повстанцы устроили жуткую резню. Когда до У Саньгуя дошли известия о происходившем в столице, он последовал примеру многих своих родственников – перешел на сторону маньчжуров.

Китай снова и снова смешивался с кочевниками. Каждый раз оказывалось, что сохранение чистого и незапятнанного величия – это миф.

Стены для Ловелл – символ постоянного стремления Китая отгородиться от мира и сохранить превосходство. Она доводит свой рассказ до ХХ века, когда в очередной раз разворачивался традиционный цикл – замкнутость коммунистического Китая, затем попытки открыться «белым варварам», а потом создание новой стены – Firewall – для блокировки интернета. «Китай, видимо, всегда будет иметь свои великие стены» - заканчивает автор свою книгу.

Но можно добавить, что всегда будут люди, пытающиеся прорвать стены снаружи – и вырваться из них изнутри. Когда сегодня запертые жители Уханя подбадривают друг друга криками «Держись, Ухань!», они тоже ждут, когда смогут выйти из-за невидимой стены.

Да и вообще, как показывает китайская история, стены рано или поздно преодолеваются, – все равно найдутся солдаты в пограничных гарнизонах, которые вступят в контакт с теми, кто за стеной, и те, кто сумеют обойти Firewall.

ЗАЧЕМ ВЫ РАСКАЧИВАЕТЕ ЛОДКУ?

В 1861 году в России было отменено крепостное право. За следующие несколько лет в стране появилось самоуправление, суды присяжных, свободная пресса.

Но молодежь мечтала о социализме. Сначала все было безобидно - хотели переделать собственную жизнь – создавали коммуны, распространяли книги, строили новые отношения.

Но уже это властям не нравилось. В Петербурге начались пожары, и сразу подумали, что виноваты революционеры и студенты. Появились прокламации - власть решила, что пора реагировать.

Чернышевский совсем не герой моего романа, но: популярного радикального журналиста арестовывают, держат в СИЗО, ой, то есть в крепости, доказать его связь с прокламациями не могут, осуждают на основании лживых показаний, после чего выставляют к позорному столбу и отправляют в Сибирь.

Как бы я отреагировала, если бы жила в то время? Конечно с возмущением. Дальше отношения начинают накаляться с обеих сторон – первое покушение на Александра II. В стране еще так спокойно, что царь гуляет по Летнему саду на глазах у публики, и Каракозов легко мог бы его застрелить, если бы его не толкнули под локоть. После этого начинают закручивать гайки – закрывать либеральные газеты, прижимать студентов.

Пропаганда казалась в тот момент хорошим способом, и десятки молодых людей отправились «в народ». Народ их призывы не оценил, а власти оценили по своему – и начались аресты.

По самому большому делу задержали более 700 человек, под следствием оказались 265, а судили уже 193-х. За три с половиной года следствия 43 человека умерло, 12 покончили с собой и 38 сошли с ума.

С юридической точки зрения народники были виновны больше, чем те ребята из Пензы, которых люди, называющие себя судьями, отправили в лагерь на совершенно сталинские сроки. Тех, из XIX века, не пытали. Их не избивали, не приматывали к ним провода, по которым пускали электрический ток, не угрожали изнасиловать.

Из тех, кто проходил по процессу 193-х многих оправдали, самые большие сроки были по 10 и 9 лет каторги. Ребятам из Пензы, которые вообще ничего не сделали, не ходили по деревням, не агитировали, а просто собирались и обсуждали левые идеи, дали от 6 до 18 лет строгого режима.

В XIX веке был еще процесс 50-и – там самые строгие приговоры - 5 лет каторги. Участников демонстрации у Казанского собора частично оправдали, нескольким дали 10 и 15 лет.

Все эти процессы проходили в 1877-1878 годах. Уже в 1879-м часть народников, решила, что нечего дальше книжки читать, а надо переходить к террору. Партия «Народная воля» провела заочный суд над царем, приговорила его к смерти и начала настоящую охоту, которая завершилась трагедией 1 марта. Александр II, сделавший для России во много раз больше, чем вся нынешняя политическая элита, истек кровью от ран, полученных после взрыва бомбы.

Членов Исполкома Народной Воли повесили. Маховик насилия стал раскручиваться. История России конца XIX – начала ХХ века знала еще много терактов, бунтов, а чем дело кончилось, всем известно.

Я не хочу сказать, что все это произошло только из-за того, что молодых ребят, пытавшихся разговаривать с крестьянами, осудили на каторгу.

Просто чем больше бессмысленных запретов и неоправданно жестоких приговоров, полицейского насилия и несправедливости судей, тем сильнее обратная реакция, когда люди, настроенные на мирные способы борьбы, настолько переполняются ненавистью к режиму, что уже не думают ни о чем, кроме его свержения.

Те мерзавцы, которые пытали ребят в Пензе, и те подлецы, которые вынесли им приговоры, думают, что получат награду за раскрытую «террористическую организацию», а сами они служат стабильности или просто делают, что приказано. А на самом деле они раскачивают и без того шаткую лодку, чтобы перевернулись все – и 86%, и 14, и “крымнаш”, и “крымненаш”. Все к чертовой матери полетим в пропасть. И если высшее начальство имеет шанс сесть на самолет и рвануть в Швейцарию, к своим счетам, то у ментов и судей из Пензы такой шанс вряд ли будет. Как, впрочем, и у большинства из нас.

ЧТО ЖЕ ПРОИЗОШЛО С АЛЕКСАНДРОМ I?

В 70-е годы мой отец долго пытался разгадать тайну смерти Александра I. Папа был человеком азартным и увлекающимся и никак не хотел сдаваться – он собрал огромное количество самых разных материалов, касавшихся смерти Александра, например, слухов о том, что царь не то ушел, не то «сел в лодку» и уплыл. Он сделал хороший психологический анализ состояния царя перед смертью, - а Александр безусловно находился в 1825 году в тяжелом душевном состоянии, так что теоретически «морально» он был готов к тому, чтобы все бросить и уйти. Хотя это, конечно, еще не доказательство.

Дальше постепенно стали накапливаться самые разные рассказы – из XIX и ХХ века – о том, что гробница Александра I в Петропавловском соборе пуста. Папа приложил огромные усилия для того, чтобы добиться разрешения вскрыть гробницу, но, конечно, в тот момент никому это было не нужно, и министерство культуры дало ему от ворот поворот. На его письмо с попыткой доказать, что судьба Александра I важна для истории движения декабристов, а значит, надо бы разобраться, что с ним произошло, - пришел ответ, что, во-первых, такие мелочи, как судьба царя, советских историков волновать не должны, а во-вторых, это может вызвать нездоровый ажиотаж среди эмигрантов и потомков Романовых.

Много раз в самых разных аудиториях я слушала, как папа рассказывал завороженно слушавшим людям о том, что же могло произойти с Александром I, какие есть доказательства того, что гробницу вскрывали в 20-е годы. Сам он говорил, что процентов на 90 уверен, что царь не умер, а ушел. Папины рассказы увлекали многих, и под их влиянием замечательный поэт Давид Самойлов написал поэму «Струфиан», в которой Александра похищают пришельцы. Заканчивается она словами «А неопознанный предмет Летел себе среди комет».

Я теперь каждый год рассказываю своим ученикам об Александре, воспроизводя то, что столько раз слушала в детстве, а заканчиваю обязательно поэмой Самойлова – я то считаю, что это и есть самая правильная версия.

Вот обо всем этом и будет очередной «Урок истории с Тамарой Эйдельман», который я посвящаю памяти своего отца. Он очень сильно хотел разгадать эту загадку. Будем надеяться, что когда-нибудь мы узнаем точно, что же произошло. Пока остается только гадать.

ДАВАЙТЕ СОБЛЮДАТЬ УГОЛОВНЫЙ КОДЕКС

За несколько тысяч лет существования цивилизации люди по всему свету ухитрились придумать множество невероятных способов причинять друг другу физические мучения. Людей жгли, топили, отрезали им разные части тела – желательно медленно, подвешивали, бросали в мешок со змеями и совершали еще много чудовищных поступков.

В одном из древнейших городов доколумбовой Америки, Монте-Альбане, найдены стелы, которые назвали Danzantes – «Танцующие». А потом пригляделись и поняли, что люди, изображенные на этих стелах, так странно изгибаются не потому что весело танцуют, а потому что их пытают.

Ассирийские цари любили похваляться тем, как они мучили своих пленников, например, складывая пирамиды из живых тел, чтобы люди постепенно погибали под страшным грузом. Через много веков монголы, разбив объединенное войско русских князей и половцев, обманом захватили в плен киевского князя и его людей, положили их между досками, а сами сели на доски и принялись пировать под вопли медленно умиравших пленных.

А еще почему-то во многих случаях пытки считались правильным делом. Когда инквизиторы подвешивали свои жертвы на дыбе или сдавливали им ноги испанским сапогом, или заливали в горло огромное количество воды, они ведь были уверены, что, терзая тело грешника, спасают его душу, потому что добиваются от него признания и раскаяния. Признавшегося в своих грехах казнили более милостивым способом – палач душил его, а те, кто не хотели каяться, шли на костер.

Людей разрывали на части, ломали кости при колесовании, вскрывали живот и вытаскивали внутренности, вешали, потом отпускали, а потом снова вешали – и делали еще очень много того, что делать невозможно.

И что же? Должны ли мы признать, что склонность пытать других людей просто заложена в человеческом характере, этакий признак нашей исконной злобности, - и смириться с этим фактом как с данностью? Тех, кто пытал пленных в Монте-Альбане, отделяют тысячелетия от надзирателей нацистских концлагерей или следователей Лубянки, но изменилось, пожалуй, только то, что прогресс принес множество новых технических возможностей для издевательств над человеком.

Нет. Изменилось еще кое-что. За прошедшие века человечество – пусть медленно, непросто, пусть отступая с этого пути, пришло к мысли об ценности человеческой жизни, о том, что каждый из нас имеет право на защиту не только своего существования, но и достоинства, и свободы. Ужасы Второй мировой войны многому научили человечество, и уже в 1948 году, когда на Генеральной Ассамблее ООН была принята Всеобщая декларация прав человека, в пятой статье ее было записано: «Никто не должен подвергаться пыткам, или жестоким, бесчеловечным или унижающим его достоинство обращению и наказанию». Если вы случайно забыли, - Российская Федерация является членом ООН, где была принята эта декларация.

Пытки, увы, продолжаются в разных частях света. Но надо признать, что отношение к издевательствам над людьми принципиально изменилось. Теперь уже люди не бегут на площадь, чтобы поглазеть на мучительную казнь, теперь в большинстве стран мира пытки признаны незаконными, за их применение предполагается уголовное наказание. И в России Уголовный Кодекс предусматривает по 117 статье за «истязание с применением пытки» от 3 до 7 лет лишения свободы. А 302 статья за принуждение к даче показаний «с применением насилия, издевательств и пытки» обещает от 2 до 8 лет.

И сейчас я хочу очень простой вещи – чтобы государство соблюдало Уголовный кодекс. И чтобы тех, кто пытал ни в чем не виновных мальчиков в Пензе, кто избивал их и пропускал через половые органы электрический ток, наказали в соответствии с частью 2 статьи 302 УК РФ. Впрочем, как и всех остальных представителей, извините за выражение, «правоохранительных органов», которые каждый день пытают и мучают в своих застенках беспомощных людей.

А всех, кого мучили, – выпустить.

О ЛЮБВИ

Есть мнение, что любовь придумали французские трубадуры в средние века , а до этого люди вообще не понимали, что это.
Пришла пора жениться - женились. Испытывали желание - старались его удовлетворить. А всякие красоты, ухаживание , цветочки, возвышенные чувства их не волновали.

Рыцари, жившие по правилам куртуазной любви, правда ухаживали прихотливо. Бывало, что они видели свою даму раз в жизни, а то и вообще не видели. Одному французскому рыцарю в эпоху крестовых походов рассказали о прекрасной и добродетельной даме, жившей в Cвятой земле , он влюбился ПО РАССКАЗАМ и много лет совершал в честь неё разные подвиги. А когда понял, что скоро умрет, то отправился в Антиохию к любимой. Она узнала , что прибыл ее рыцарь, навестила его перед смертью, и он умер счастливым.

Был один трубадур, который пил воду, в которой мылась его возлюбленная. Ну, или по крайней мере говорил, что пил. Вообще, влюбленному полагалось вести себя примерно как болельщику футбольной команды – на других не смотреть, всегда носить шарф цветов своей любимой ( если она ему это позволила) и верно служить ей.

Дамы на юге Франции собирались на специальный куртуазный суд, который решал важные вопросы – например, какая любовь выше, супружеская или куртуазная? Конечно куртуазная, решил суд во времена знаменитой Алиеноры Аквитанской, потому что супруга женщина любит по обязанности, а возлюбленного – по велению сердца.

Это, правда, не помешало Алиеноре сначала выйти замуж за французского короля Людовика VII, потом развестись с ним ( в XII веке!!!) и выйти за графа Анжуйского, который стал великим английским королем Генрихом II. Алиенора родила ему восемь детей, а позже, утомленная его изменами, стала побуждать феодалов ( включая и собственных сыновей) на восстания. Ее считали ведьмой и говорили, что однажды во время супружеской ссоры она обернулась черной птицей и улетела. На самом деле Генрих заточил ее в крепость, но она пережила его и еще участвовала в управлении Англией. Их любовь/ненависть прекрасно показаны в «Льве зимой». И где здесь куртуазная любовь? Я не знаю.

Впрочем, как бы дам ни возводили на пьедестал, у них тоже были свои обязанности. Одна фифочка решила проверить, насколько ей предан ее рыцарь, и велела ему сражаться на турнире в одной рубахе, без доспехов – что он и сделал. И тогда возмущенные дамы постановили: на следующий турнир она должна явиться в одной рубахе – причем в разорванной и запачканной кровью рубахе ее возлюбленного. По-моему, справедливое решение.

Собственно, об этом же и Шиллеровская «Перчатка» - не надо гнать своего кавалера приносить перчатку, упавшую между тигром и львом, а то рыцарь может рассердиться: «Но досады жестокой пылая в огне/ Перчатку в лицо он ей кинул. / «Благодарности вашей не надобно мне!»/ И гордую тотчас покинул».

А вообще-то, мне кажется, что на самом деле любовь существовала задолго до трубадуров. В I веке до нашей эры Гай Валерий Катулл воспевал свою возлюбленную Клодию Пульхру Терцию, и измученный, мягко говоря, не самым добродетельным поведением этой матроны, создал знаменитые строки:
«И ненавижу ее, и люблю. Это чувство двойное.
Боги, зачем я люблю? И ненавижу зачем?»
Мы не знаем точно, как умер Катулл, но , конечно же, есть версия, что он скончался от тоски после разрыва с Клодией. Проверить ее трудновато.

А еще за несколько веков до этого красавец, аристократ и великий воин Алкивиад плакал, слушая разговоры своего возлюбленного – низкорослого, некрасивого Сократа, и сравнивал философа с модными тогда в Афинах шкафчиками. Там были ящички, украшенные изображениями уродливых сатиров, но в них обычно хранили драгоценности. Таким же сатиром, хранящим драгоценности, казался Алкивиаду Сократ. Разве это не любовь?

Что можно сказать в заключение? «Любви все возрасты покорны». «У любви как у пташки крылья…» - ну и так далее. Все банальные, но от этого не менее верные высказывания. Желаю, чтобы в день святого Валентина никому не встретилась дама, которая пошлет рыцаря забирать перчатку у диких зверей, и чтобы никакой даме никто не бросил перчатку в лицо.

ВЕТКА ЖИМОЛОСТИ И ВЕТКА ПОВИЛИКИ

В студенческие годы я впервые прочитала «Москву-Петушки» - помню странный, наверное самодельный, картонный переплет, совершенно слепую печать на тоненьких страницах – и свое потрясение. Было ясно, что передо мной нечто совершенно необыкновенное. В тот момент запомнилось то, что, наверное, все запоминают после первого чтения, особенно в молодом возрасте. «Серп и молот – Карачарово», «И немедленно выпил…», «Стошнить не стошнит, а вот сблевать – сблюю», и, конечно, коктейль «Слеза комсомолки», который надо размешивать веткой жимолости, но ни в коем случае не веткой повилики.

Прошли годы, появились уже разрешенные издания книги, и однажды ночью на даче из комнаты, где, как предполагалось, спали мои дети, стали доноситься какие-то совершенно утробные звуки. Проведенное следствие установило, что там творилось совершенное безобразие – чтение вслух рецептов коктейлей и обсуждение сравнительных достоинств ветки жимолости и ветки повилики.

Прошло еще некоторое время и, отправляясь в байдарочный поход с выпускниками (подчеркиваю, не со школьниками!), – я взяла с собой «Москву-Петушки». Я тогда любила читать вслух на привалах, и вот, на одном из островов Ладожского озера все уселись вокруг костра, и я начала: «Все говорят: Кремль, Кремль. От всех я слышал про него, а сам ни разу не видел…» Довольно быстро я поняла, что читать этот текст при всей его гениальности своим, пусть уже подросшим, но все-таки бывшим ученикам, мне не очень ловко – но все равно чтение продолжалось несколько вечеров.

Прочитали, конечно, про «Слезу комсомолки» и про «Поцелуй тети Клавы», но, когда я дошла до последни фраз - «Я не знал, что есть на свете такая боль, и скрючился от муки. Густая красная буква «Ю» распласталась у меня в глазах, задрожала, и с тех пор я не приходил в сознание, и никогда не приду» - подняла глаза и увидела вокруг себя лица, полные ужаса. Всем было по-настоящему страшно.

И вот теперь я читаю совершенно удивительную книгу, написанную Олегом Лекмановым, Михаилом Свердловым и Ильей Симановским, «Венедикт Ерофеев: посторонний» - и мне очень страшно. Ну то есть я, конечно, испытываю то, что и надо испытывать, когда держишь в руках совершенно блистательное исследование, основанное на невероятном количестве бесценных материалов – прежде всего на воспоминаниях множества людей. Попросту говоря, я в восторге.

В восторге от того, какую огромную работу совершили авторы, собрав по крупицам воспоминания, которые когда-то где-то были напечатаны в странных, сегодня уже забытых газетах, или поговорив с людьми, знавшими Ерофеева. Я поражена тем, как точно и аккуратно они анализируют эти материалы, не идя у них на поводу, не приводя, как нынче, увы, принято, просто «жареные факты». Здесь видно ясное и четкое мышление настоящих ученых, сравнивающих, оценивающих источники, делающих аккуратные выводы.

Я в восторге от самой идеи – построить книгу, как рассказ о двух путешествиях – Венички из Москвы в Петушки, и Венедикта Ерофеева по его жизни. Я совершенно поражена теми бесчисленными подтекстами, аллюзиями, цитатами и смыслами, которые авторы обнаруживают в тексте поэмы.

И все-таки мне снова страшно – и от соприкосновения с отчаянным, страшным миром книги, и особенно от описания жизни странного, вечно борющегося за свою свободу, то невероятно обаятельного, то ужасного и агрессивного Ерофеева. От описания его жизни, в которой были свобода, книги, философия, музыка, женщины, друзья – водка, водка, водка – и отчаяние, бездомность, неприкаянность, - вынужденные и добровольные.

Хотела написать, что это замечательная биография, но не уверена, что книгу «Венедикт Ерофеев: посторонний» можно определить как просто биографию. Это что-то более широкое – история автора и его героя, как двух переплетающихся индивидуальностей, разворачивающаяся на фоне истории эпохи. Эпоха страшная. И история страшная. Но не читать это невозможно, так же, как невозможно не перечитывать «Москву-Петушки».

СТРАХ – ПЛОХОЕ ЛЕКАРСТВО

5 июня 1981 года были обнародованы первые сообщения о пяти жителях США, заболевших неизвестной болезнью, получившей название синдрома приобретенного иммунодефицита.

Эпидемии еще во времена Троянской войны казались наказанием богов или результатом заговора, а иногда и тем и другим. Когда ахейцы, осаждавшие Трою, захватили в плен дочь жреца Аполлона Хриса, тот взмолился богу, и Аполлон наслал на ахейский стан мор. Оракул заявил, что болезнь прекратится, когда Хрисеиду вернут отцу, что и пришлось сделать, хотя последствия были ужасными для осаждавших – им-то и посвящена «Илиада».

Когда в XIV веке на Европу обрушилась эпидемия чумы, распространилось убеждение, что это наказание за грехи, а значит, надо молиться и поститься. Одновременно возникла мысль, что евреи или прокаженные, а может быть, евреи и прокаженные вместе, отравили колодцы, чтобы плохо было не только им. По Европе прокатилась волна еврейских погромов. Чума от этого, естественно, не прекратилась.

СПИД в первые десятилетия тоже вызывал мистический ужас. Его, как и чуму, считали наказанием божьим, подчеркивая, что к группам риска принадлежали прежде всего гомосексуалы и наркоманы.

Во время чумных эпидемий считалось, что спастись можно, последовав рецепту – бежать «быстрее, дальше и надолго». Увы, так могли поступить далеко не все. Тогда стали изолировать зараженные кварталы или даже города. Стражники ходили по улицам, требовали, чтобы люди подходили к окнам, а если кто-то был не в силах подняться и выглянуть из окошка, то двери дома забивали. В Эдинбурге перекрыли несколько улиц – легко себе представить, какой ужас там творился – вход открыли только после того, как все жители умерли.

От СПИДа бежать было некуда, но зато можно было с ужасом отскакивать от больного человека, отказываться подавать ему руку, стоять с ним рядом. Мало того, что это – носитель смертельной болезни, так он еще и наказан за свои грехи.

Впрочем, почему я пишу об этом в прошедшем времени? Прошло уже почти 40 лет с момента обнаружения СПИДа. Стало ясно, что с вирусом иммунодефицита можно жить обычной жизнью, не доводя болезнь до стадии СПИДа, - надо только правильно лечиться.

Но вот только герои нового фильма, сделанного Юрием Дудем, рассказывают о том, как люди по-прежнему боятся пожимать руку ВИЧ-инфицированным, как молодой человек приглашает девушку в ресторан, чтобы сделать ей предложение руки и сердца, но услышав, что у нее ВИЧ, убегает, даже не оплатив счет, о людях, считающих, что вирус иммунодефицита был создан в загадочных лабораториях ЦРУ, или, наоборот, что никакого вируса вообще нет и лечиться от него не надо.

Количество просмотров фильма на канале в/Дудь сегодня составило 11 с половиной миллионов. И это обнадеживает. Как и то, что даже депутаты Госдумы решили посмотреть и, наконец, выяснить, что же это за ВИЧ такой и почему говорят, что в нашей стране эпидемия.

С другой стороны, хотелось бы, чтобы фильм посмотрели все 146 745 098 ( по данным Росстата) жителей сегодняшней России. Ну хорошо, отбросим младенцев, совсем дряхлых стариков и еще несколько категорий – пусть останется 100 миллионов. Надо, чтобы все поняли, что ВИЧ может заболеть любой человек, независимо от своей «греховности», что с ВИЧ можно жить и не доводить до смертельного состояния СПИДа, если лечиться, что ВИЧ-положительные люди могут и должны нормально существовать в обществе.

А еще, чтобы задумались о том, почему у нас терапию получает только часть инфицированных, часто с огромными трудностями. Поблагодарили бы те благотворительные организации, которые работают с ВИЧ-инфицированными людьми, перечислили пожертвования, например, фонду Андрея Рылькова, который, несмотря на поставленное ему клеймо прокажен…, то есть «иностранного агента», мужественно продолжает помогать ВИЧ-инфицированным в Москве, или ассоциации «Е.В.А», помогающей ВИЧ-положительным женщинам.

А еще осознали, что от охоты на ведьм, погромов, изоляции больных и поиска заговорщиков эпидемии не проходят. Они проходят, когда их лечат.

 
«ОТВЕТ ОДИН – ОТКАЗ»
 
Иван Карамазов рассказывал брату Алеше о том, как родители мучили дочку и восклицал: «Понимаешь ли ты эту ахинею, друг мой и брат мой…! Без неё, говорят, и пробыть бы не мог, человек на земле, ибо не познал бы добра и зла. Для чего познавать это чёртово добро и зло, когда это столько стоит? Да весь мир познания не стоит тогда этих слёзок ребёночка к „боженьке“… Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребёнка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискуплёнными слезами своими к „боженьке“!»
 
Иногда кажется, что это одни из самых важных слов во всей великой русской культуре, построенной на гуманизме, уважении к человеку, на мысли о том, что цель не оправдывает средства.
 
Потом наступили другие времена, когда мысли о слезинке ребенка стали считаться слюнтяйством, буржуазной мягкостью, недопониманием, недооценкой. Потому что куда важнее – возводить стройки пятилетки, прокладывать Беломорканал, готовиться к войне, помнить, что если враг не сдается, его уничтожают.
 
Но вот зверский ХХ век остался позади, мы снова вспомнили о гуманизме, уважении к человеку, ценности человеческой жизни…
 
А вот 30 января в красноярской больнице умер мальчик Захар. Ему было два года. У него была тяжелая неизлечимая болезнь – СМА, спинальная мышечная атрофия. На сегодняшний день эта болезнь не излечима, но ее развитие можно затормозить. Для этого пациенту должны ввести недавно разработанное лекарство – «Спинразу».
 
Понимаете, лекарство уже существует, его можно было использовать, и тогда мальчик прожил бы еще пять, десять, пятнадцать лет. Он не был бы здоровым, скорее всего не мог бы двигаться, но он бы жил. И может быть дожил бы до еще каких-то, более усовершенствованных лекарств.
 
Трудно представить себе, что чувствуют родители, теряющие ребенка. Лучше даже не пытаться воображать. А что они должны чувствовать, когда знают, что средство, которое могло бы продлить жизнь их мальчику, существует, но недоступно, потому что нет денег. Одна ампула «Спинразы» стоит восемь миллионов рублей, а в первый год лечения их нужно шесть. Итого сорок восемь миллионов.
 
А проведение парада победы в 2015 году стоило 810 миллионов рублей – цена годового лечения шестнадцати деток.  Олимпийские игры в Сочи обошлись в 324, 9 миллиарда рублей. А на чемпионат мира по футболу, который так всем понравился, из бюджета ушло 480 миллиардов рублей.
 
И не надо ничего говорить о великой победе, о военной мощи, о достижениях российского спорта. К чертовой матери все достижения в стране,  где маленький мальчик умирает, потому что нет денег, а местные чиновники знают, что лекарство уже есть в Москве, но тянут, берегут, видите ли, бюджет региона. Заботятся об экономии.
 
Иван Карамазов продолжал: «И если страдания детей пошли на пополнение той суммы страданий, которая необходима была для покупки истины, то я утверждаю заранее, что вся истина не стоит такой цены». А после этого, говоря о том, что он не хочет в рай, где замученные обнимутся с мучителями, восклицал: «Лучше уж я останусь при неотомщенном страдании моем и неутоленном негодовании моем, хотя бы я был и неправ. Да и слишком дорого оценили гармонию, не по карману нашему вовсе столько платить за вход. А потому свой билет на вход спешу возвратить обратно».
 
В 1939 году Цветаева написала:
 
О слезы на глазах!
Плач гнева и любви!
О, Чехия в слезах!
Испания в крови!
 
О, черная гора,
Затмившая весь свет!
Пора — пора — пора
Творцу вернуть билет.
 
Отказываюсь — быть.
В Бедламе нелюдей
Отказываюсь — жить.
С волками площадей
 
Отказываюсь — выть.
С акулами равнин
Отказываюсь плыть
Вниз — по теченью спин.
 
Не надо мне ни дыр
Ушных, ни вещих глаз.
На твой безумный мир
Ответ один — отказ.
 
И знаете что, лучше быть  со страдальцами русской литературы, чем с вашими парадами, олимпиадами и чемпионатами. У нас в стране дети умирают. Дети. Умирают.

О наших друзьях

18 февраля Советский Союз установил дипломатические отношения с одним диктаторским государством. Так с тех пор с ним и дружим…

Там, где сейчас находится Зимбабве, многих веков существовали богатые государства, одно из них так и называлось – Зимбабве, что скорее всего означает «каменные дома». По территории нынешнего Зимбабве проходили многочисленные торговые пути, здесь хорошая почва и залежи золота, алмазов и платины.

Такой лакомый кусочек привлекал колониальные державы, и
в 1880-е годы Сесил Родс, мечтавший сделать всю Восточную Африку британской, принялся осваивать здешние земли с помощью Британской Южно-Африканской компании.

Позже в честь Родса англичане назовут эти территории Родезией, а в 1923 году Великобритания возьмет здесь управление в свои руки – так возникнут колонии – Южная и Северная Родезия.

В 1965 году премьер-министр Южной Родезии Ян Смит провозгласил независимость. В Родезии не было такой последовательной системы апартеида, как в ЮАР, но реальная власть была в руках белого меньшинства.

При этом экономическое развитие шло очень быстро, несмотря на международные санкции и почти полную изоляцию. Правда, началась партизанская война против правительства Яна Смита. Одна партия, которой руководил Джошуа Нкомо, получала помощь от Советского Союза, а другая во главе с Робертом Мугабе – от Китая.

В конце 70-х годов Ян Смит начал переговоры с представителями партизан. В 1979 на демократических выборах партия Роберта Мугабе одержала сокрушительную победу, и 18 апреля 1980 года была провозглашена республика, которую ради возвращения к корням назвали Зимбабве.

На этом демократическая история пока что прервалась. Мугабе быстро оттеснил Джошуа Нкомо, а когда стоявший за Нкомо народ матабеле начал волноваться, была проведена кампания «Первый дождь, который смывает шелуху до начала весенних дождей» – по разным оценкам за пять лет было уничтожено от трех до 80 тысяч матабеле, тысячи отправлены в лагеря.

Мугабе национализировал международные компании, а во всех неудачах обвинял американцев. Практически все белые фермеры в начале 2000-х годов были вытеснены из своих владений, а новые хозяева развалили сельское хозяйство страны.

Политический режим становился все более жестким, однопартийная система устраивала старившегося диктатора, который постоянно «выигрывал» выборы.

Экономика разваливалась на глазах, коррупция расцветала пышным цветом, в стране бушевала эпидемия ВИЧ ( хм… это я про Зимбабве, не подумайте плохого). В 2005 году была проведена операция «Выгони мусор» для борьбы с трущобами. В в реальности зимбабвийская реновация привела к тому, что множество бедняков оказались бездомными.

В 2013 году Мугабе в очередной раз победил на фальшивых выборах, а в 2016 году, когда в стране разразились протесты, министр финансов честно сказал: «Сейчас у нас вообще ничего нет».

В 2017 году военные поместили Мугабе ( к тому моменту самого долгоиграющего диктатора в мире) под домашний арест и вынудили уйти в отставку. Сменил его, «оппозиционер», который долго был его правой рукой и за свои политические качества получил прозвище «Крокодил».

Да, и последние 40 лет Зимбабве получает поддержку нашей страны. Сначала СССР опасался связей Мугабе с Китаем, но уже в 1981 году дипломатические отношения были установлены, финансовая помощь потекла в карманы диктатора.

Россия в 90-е и начале 2000-х дистанцировалась от Зимбабве. В 2005 году Путин заявил, что «индустриализованные страны вовсе не обязаны оказывать помощь африканским диктаторам, например, таким как Роберт Мугабе». Но в 2008 году, когда Совет Безопасности хотел ввести санкции против Зимбабве после позорных выборов, резолюция была заблокирована Россией и Китаем. А в 2014 году на Генеральной Ассамблее ООН представитель Зимбабве проголосовал против резолюции, не признававшей законность референдума в Крыму. Вскоре Сергей Лавров посетил Зимбабве и участвовал в запуске масштабного проекта по добыче платины.

Вот так интересно складываются наши отношения с далекой африканской страной…

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ БЫЛ ПРЕЗИДЕНТОМ 45 МИНУТ

Педро Ласкураин вырос в бурные времена. Он родился в Мехико в 1856 году – через 46 лет после «Крика из Долорес», когда священник Мигель Идальго начал борьбу за освобождение Мексики от испанского владычества, и через 35 лет после того, как Испания наконец признала независимость своей бывшей колонии.

Независимостью надо было еще уметь воспользоваться, - власть в Мексике постоянно менялась, один правитель сменял другого, испанцы пытались вернуться, американцы захватывали мексиканские территории, Наполеон III попытался сделать мексиканским императором своего ставленника Максимилиана, которого свергли и расстреляли революционеры.

Политические бури, казалось затихли, когда в 1876 году к власти пришел Порфирио Диас, обеспечивший экономический подъем страны, но установивший диктатуру, жестоко расправившийся с политическими противниками, натравливавший на восстававших крестьян полууголовные отряды сельской жандармерии, «руралес», и бесконечно переизбиравший себя президентом. Как раз для борьбы с Диасом пытался заработать денег с помощью бокса герой рассказа Джека Лондона «Мексиканец».

В 1910 году Педро Ласкураин, уважаемый юрист, занимал поста мэра Мехико. В это время молодой, богатый, энергичный политик Франсиско Мадеро начал кампанию против очередного переизбрания Диаса, Ласкураин его поддержал. Диктатор приказал арестовать Мадеро, тот бежал из тюрьмы в США и призвал мексиканцев к сопротивлению. Пришла пора знаменитых мексиканских революционеров Эмилиано Сапаты и Панчо Вильи.

В 1911 году Диас бежал во Францию и там через четыре года умер. Мадеро вернулся на родину и стал президентом, получив на выборах 90% голосов. Ласкуриан стал министром иностранных дел, потом опять мэром Мехико, потом опять министром.

Реформы шли не так быстро, как хотелось многим, а по мнению противников Мадеро – слишком быстро. Популярность президента уменьшалась. В 1913 году несколько генералов устроили заговор. Решающую роль в их победе сыграл генерал Викториано Уэрта, который предал президента и решил сам занять его место.

Мадеро и вице-президент Суарес были арестованы. Брат президента схвачен на улице, подвергнут пыткам и убит. Ласкураин уговорил Мадеро подать в отставку и спасти свою жизнь. По мексиканской конституции после ухода президента его пост мог занять вице-президент, а за ним – генеральный прокурор. Все были захвачены бунтовщиками.

Следующим « в очереди» на президентство по конституции был министр иностранных дел. Он-то и понадобился Уэрте, чтобы придать своему приходу к власти подобие законности. 19 февраля 1913 года Ласкураин стал президентом, тут же, поздно вечером, были созваны депутаты Конгресса, которые под дулами ружей наблюдали, как новый президент принес присягу, а затем отрекся в пользу Уэрты.

Мадеро и Суареса несколько дней держали в президентском дворце, потом сказали, что для их безопасности переводят в тюрьму. Журналисты видели, как их сажали в машину под охраной «руралес» и их командира Франсиско Карденаса. Первым у стен тюрьмы оказался американский журналист, который увидел уже два мертвых тела. Карденас объяснил, что неизвестные пытались помочь пленникам бежать, те выскочили из машины, бросились к своим спасителям, но погибли в перестрелке. Верилось с трудом.

Мадеро превратился в мученика и икону революционеров. В 1914 году Уэрта бежал из страны в США, но запутался там в интригах и сотрудничестве с немецкими шпионами, был арестован и в 1915 году умер в тюрьме. После его свержения майор Карденас бежал в Гватемалу, но в 1920 году победившее революционное правительство потребовало его выдачи – и он покончил с собой.

Единственным, кто спокойно проплыл по бурным волнам, оказался Педро Ласкураин. После свержения Мадеро Уэрта предложил ему место в правительстве, но он отказался, перестал заниматься политикой, вернулся к профессии адвоката, 16 лет возглавлял Свободную школу права, писал научные статьи. Умер в 1952 году в возрасте 96 лет.

Морали никакой – просто соображение о том, что люди бывают разные.