«КРУПНО, РАДОСТНО И БЕССМЕРТНО…»

Как же я люблю роман «Доктор Живаго». В первый раз прочитала его еще в школе, получив от папы «тамиздатское» издание. Помню мягкую коричневую обложку, тоненькие странички и мелкий шрифт.

Несколько дней и ночей я упивалась этим текстом – что уж я там поняла, сейчас трудно сообразить, но запомнила прежде всего то, что и до сих пор больше всего люблю – молоденького офицера, который думает, что увлечет солдат своим революционным пылом, а на самом деле погибает, потому что провалился в кадку с водой. Пару любовников, оказавшихся перед вечной разлукой в засыпанном снегом доме за тридевять земель от всего на свете. Доктора, едущего в трамвае и не понимающего, что смерть уже пришла за ним.

Грянула перестройка – и появилось первое «разрешенное» издание романа. Мы с учениками делали инсценировку – что они понимали, и что поняли наши зрители – не знаю, но все были очень вдохновлены. До сих пор жалею, что афишу дивной красоты, нарисованную для этого спектакля, не спросив меня, отправили на какой-то конкурс, где она благополучно затерялась…

С тех пор я несколько раз перечитывала роман, и у меня всегда было ощущение, что я читаю стихи – не «Стихи из романа», а просто одно огромное стихотворение в прозе.

Сегодня я прочитала прекрасную статью Сергея Чупринина «Стрела выпущена из лука, и она летит, а там что Бог даст» с подзаголовком – «Жизнь и необыкновенные приключения «Доктора Живаго» в Советской России».

В какой-то мере эти приключения как раз «обыкновенные». Главы из романа предлагаются в один журнал, - отказ, в другой – отказ – и так далее, пока, наконец, не появляется итальянский журналист Серджо д’Анджело, который отвезет рукопись романа итальянскому издателю Джанджакомо Фельтринелли.

Дальнейшее понятно – публикация за границей, Нобелевская премия, мытарства, поношения, смерть…

На меня в этой статье самое сильное впечатление произвел не столько разбор попыток Пастернака опубликовать роман или хотя бы главы из него в СССР, сколько то, с каким упорством он постоянно читал главы из книги, а потом, закончив работу, предлагал рукопись «на все стороны».

Чтение первых глав произошло н в Переделкине 3 августа 1946 года. Не самое подходящее время – начинается холодная война, закручиваются все гайки, через 11 дней выйдет постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград» - а Пастернак собирает друзей и читает.

Характерная примета времени – на следующий день к Пастернаку зашел Федин и сказал, что удивлен отсутствием упоминания Сталина в романе. Сегодня это кажется дурным анекдотом. В первых главах речь идет о детстве и юности Юры Живаго, какой тут Сталин? Где ему здесь место? На елке у Свентицких? Но для 1946 года вопрос был совсем не праздным, Федин сразу почуял невероятную несоветскость книги.

А Пастернак продолжал читать новые главы друзьям – понимая, что в любой компании может найтись человек, который побежит стучать. А еще с 1948 года он начал рассылать близким машинописные копии романа и даже ухитряется передать текст сестрам в Англию. В 1948 году! Когда от одного слова «запад» люди сходили с ума от страха.

Чупринин заканчивает свою статью размышлениями о последствиях «дела Пастернака»:
«Остается лишь сказать, чему научилась власть, обжегшаяся на «Докторе Живаго».
Во-первых, она стала куда пристальнее следить за бесконтрольным распространением любых произведений…
Во-вторых, гражданам СССР стало несравненно труднее сообщаться с за¬границей...
В-третьих, несанкционированная публикация за рубежом отныне однозначно рассматривалась как повод либо для публичной травли… либо для уголовного преследования и судебной расправы…
А русским писателям…
Русским писателям был дан урок — «не отделываться дозволенным, а рисковать крупно, радостно и бессмертно».
Как это сделал Борис Пастернак».

Крупно, радостно и бессмертно… Что может быть лучше?

⁠ПРОБИРАЕМСЯ ЧЕРЕЗ СУГРОБЫ

Перед Новым годом самые разные люди – взрослые и дети, ученики нашей школы, их родители, мои знакомые и просто те, кто читают меня на фейсбуке – отправляли открытки в разные города, поздравляя с наступающим праздником подопечных организации «Каритас» - лежачих больных, ментальных инвалидов, просто бедных людей.

Каждый раз, когда удается организовать поздравления или подарки для «Каритас», я ощущаю невероятную радость – и не только от того, что лежачие больные в Марксе, матери-одиночки в Барнауле или бедные пенсионеры в Новосибирске испытали приятные ощущения.

Меня радует еще и то, сколько людей с энтузиазмом и энергией принимаются за это дело и сколько сил вкладывают в поздравления совершенно незнакомых людей. Помню, как несколько лет назад одна моя ученица ( теперь уже выпускница, изучающая, кстати сказать, права человека) написала несколько десятков открыток с совершенно различными текстами, а кое-где даже со стихами.

А в этом году мама одной моей ученицы предложила писать новогодние поздравления своей маме, живущей в Кемерове. А та привлекла своих знакомых из клуба пенсионеров. И вот целый клуб пенсионеров в Кемерове поздравлял подопечных «Каритас» в Челябинске…

А теперь приходят фотографии тех людей, которым мы отправили открытки. И я понимаю, что, конечно, мы молодцы и сделали хорошее дело, но сколько же еще нужно сделать.

Вот несколько историй от новосибирского «Каритас»:

АН – с трудом может ходить из-за нарушения координации, к тому же у нее развивается мания преследования – она закрывает двери на множество замков и все время думает, что кто-то ее обворовал. Но главная поддержка для нее – творчество. Она пишет прозу и даже публикует ее в интернете.
А материально для нее большое подспорье – социальная столовая «Каритас». Правда, она не всегда в силах до нее добраться – тогда другая женщина, приходящая в столовую, берет порцию для АН и относит ей домой.

ОВ – живет одна в компании с любимым котом. Долго ухаживала за родителями, свою семью так и не завела. Говорит, что одиночество ее не тяготит – но новогодней открытке все равно была рада.

А вот мягкая и добрая И., которая из-за душевной болезни не может ни учиться, ни по-настоящему работать. Когда-то она занималась вышиванием и читала, но теперь даже это ей тяжело. А жить-то надо. После оплаты коммунальных услуг и покупки лекарств на жизнь остается 2500 рублей в месяц. Единственная работа, которая ей сейчас по плечу – сбор оставленных у Ашана тележек – за каждую тележку она получает 10 рублей. Там же, у Ашана, она познакомилась с таджикским парнем, работающим дворником – и теперь они живут вместе и сдают одну комнату знакомому – еще за 2500 рублей. И.для них готовит, а сама ходит обедать в социальную столовую.

Говорят, в Америке для таких людей существуют специальные центры, где они могут работать с помощью и под руководством инструкторов, в Москве есть «Артель блаженных» , а в Новосибирске И. может рассчитывать только на помощь сотрудников «Каритас».

На фотографии, которую мне прислали из занесенного снегом Новосибирска, видно, как бабушки, поддерживая друг друга, идут по сугробам в социальную столовую. Мне кажется, что это может быть символом работы «Каритас», да и всей благотворительности вообще – сугробы все выше, а люди все пробираются и пробираются через них.

Помочь организации «Каритас» можно тут. Или вы можете написать мне, и я подскажу, как связаться с координаторами в разных городах.

МЫ, НАРОД СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ…

С этих слов начинается самая знаменитая Конституция в мире. Представители 13 штатов принимали ее с 1787 по 1789 год.

Филадельфийский Конституционный Конвент составил проект и отправил на утверждение штатам текст на четырех листах пергамента. Он состоял из преамбулы и семи статей - об устройстве Конгресса и выборах в него, о полномочиях Президента и выборах, о судебной власти, о правах штатов, о механизме внесения поправок, о правах Федерации и о механизме ратификации.

Некоторые штаты потребовали добавления статей о правах отдельных граждан, и в 1791 году появились первые 10 поправок – «Билль о правах» – великая 1 поправка, гарантирующая свободы слова, религии, собраний и запрещающая провозглашение официальной религии. Вызывающая острые споры 2 поправка, разрешающая свободное ношение оружия, 5 поправка, запрещающая людям свидетельствовать против самих себя.

Сегодня поправок 27. Некоторые изменяли избирательный закон, 18 поправка в 1919 году ввела сухой закон, но в 1933 году ее отменили. В 1947 году, через два года после смерти Рузвельта, скончавшегося во время своего четвертого президентства, Конгресс проголосовал за то, чтобы президентский пост можно было занимать только два раза ( просто два раза – не важно, с перерывом или без), но штаты ратифицировали 22 поправку только в 1951-м.

27 поправка должна была войти в 1791 году в «Билль о правах», а вступила в действие… в 1992 году. И касалась она жалованья конгрессменов. Теперь любое изменение их зарплаты вступает в силу только после новых выборов в Конгресс. Хи-хи-хи.

Один из 55 создателей Конституции, Уильям Пирс, написал краткие характеристики всех делегатов.

«Полковника Гамильтона заслуженно восхваляют за его таланты. Он практикующий юрист и прекрасно образованный ученый. Ясные и строгие суждения объединяются в его речи с прихотливыми отступлениями, его красноречие убеждает и увлекает, слушая его, соглашаешься и сердцем, и головой».

«Мистер Мэдисон уже давно известен, и все признают его величие. Он соединяет в себе качества прекрасного политика и ученого. Он руководил Конвентом в решении важнейших вопросов, и хотя его нельзя назвать выдающимся оратором, он говорит приятно, красноречиво и убедительно… Ему около 37 лет, это исключительно скромный джентльмен, с поразительно мягким характером. Он очень прост и доступен в общении и крайне приятен в разговоре».

«Доктор Франклин прекрасно известен как величайший философ нашего времени, кажется, он понимает все действия природы, даже небеса подчиняются ему, и тучи позволили заточить молнии в его громоотводе… Он не слишком отличился во время заседаний, но это удивительный человек. Ему 82 года, а разум его такой же живой, как у молодого человека 25 лет».

А кроме великих и знаменитых «отцов-основателей» в Конституционном Конвенте участвовал, например, «Мистер Фицсиммонс – торговец выдающихся талантов и, как говорят, прекрасно выступает в Законодательном собрании Пенсильвании». «Мистер Ингерсолл – весьма способный юрист и обладает ясным пониманием законодательства. Он получил прекрасное классическое образование и является весьма начитанным человеком».

«Мистер Брум – простой хороший человек, обладающий определенными, хотя и не выдающимися способностями. Он молчалив на публике, но весел и разговорчив при частном общении. Ему около 35 лет».

Вот создатели Конституции, прекрасно действующей уже больше 200 лет – юристы, политики, предприниматели и «просто хорошие люди».

И еще одно маленькое примечание, Александр Гамильтон, создатель Bank of New-York, первый министр финансов США, противник рабства – и будущий герой мюзикла, - погиб на дуэли. После его смерти нашли записку:

«Мои религиозные и моральные принципы, решительно против практики дуэлей. Вынужденное пролитие крови человеческого существа в частном поединке, запрещенном законом, причинит мне боль… Если Господу будет угодно предоставить мне такую возможность, я выстрелю в сторону первый раз и, думаю, даже второй». Привет одному из будущих редакторов нашей Конституции, который так гордится тем, что принимал участие в убийствах…

ИСТОРИК КАК ШЕРЛОК ХОЛМС

Моя любимая идея, с которой я всегда начинаю знакомство с новым классом, – историк действует как Шерлок Холмс. Он также имеет дело с различными свидетельствами – одни из них правдивые, другие нет, какие-то достаточно полные, какие-то обрывочные. Помните, как в начале «Собаки Баскервилей» они с Ватсоном пытались определить, кто же оставил у них свою трость. Ватсон решил, что это был пожилой столичный доктор, а Холмс, конечно, рассудил по-другому:

«Посмотрите на это вот под каким углом зрения: почему ему был сделан подарок? Когда его друзья сочли нужным преподнести ему сообща эту палку в знак своего расположения? Очевидно, в то время, когда доктор Мортимер ушел из лечебницы, решив заняться частной практикой. Ему поднесли подарок, это нам известно. Предполагается, что работу в лечебнице он сменил на сельскую практику. Будут ли наши выводы слишком смелыми, если мы скажем, что подарок был сделан именно в связи с его уходом? - Это весьма вероятно. - Теперь отметьте, что он не мог состоять в штате консультантов лечебницы, ибо это допустимо только врачу с солидной лондонской практикой, а такой врач вряд ли уехал бы из города. Тогда кем же он был? Если он работал там, не будучи штатным консультантом, значит, ему отводилась скромная роль куратора, живущего при лечебнице, то есть немногим большая, чем роль практиканта. И он ушел оттуда пять лет назад - смотрите дату на палке. Таким образом, дорогой мой Ватсон, ваш солидный пожилой домашний врач испарился, а вместо него перед нами вырос весьма симпатичный человек около тридцати лет, нечестолюбивый, рассеянный и нежно любящий свою собаку, которая, как я приблизительно прикидываю, больше терьера, но меньше мастифа».

Есть конечно принципиальное отличие – Холмс практически всегда оказывается прав, а в истории правыми могут оказаться все – во всяком случае все, кто честно проводят следствие, то есть исследование.

В этом для меня одна из самых привлекательных черт исторической науки – сегодня ученые проанализировали источники и сделали выводы. А завтра пришли другие – и посмотрели на тех же свидетельства под другим углом. Раз – выводы оказались другими. Послезавтра пришли третьи, обнаружили новые свидетельства – и снова поняли что-то новое.

История святых Бориса и Глеба – замечательный пример таких неожиданных поворотов. Казалось, об их мученической смерти мы все знаем – летописец рассказал о ней с невероятной художественной силой. Меня всегда поражает, насколько кинематографично описана гибель Бориса – он молится в шатре, покинутый почти всеми, и вдруг в предрассветной мгле слышит зловещий шепот – это подходят убийцы, подосланные Святополком Окаянным. Как можно этому не поверить? И радуешься, что Ярослав Мудрый, брат Бориса и Глеба, отомстил их убийце.

Вот только в скандинавской «Саге об Эймунде» эта история рассказана по-другому. Эймунд служит конунгу Ярислейву, в котором угадывается Ярослав, а тот враждует со своим братом Бурислейвом – с Борисом. О Святополке в саге речи нет, а убивают Бориса Эймунд и его люди в надежде добиться таким образом жалованья от жадного Ярослава.

Как понять – какая версия правильная? Та, которая известна нам уже много столетий? Или та, которую записал автор саги – ему ведь не надо было опасаться гнева князя Ярослава или его внука Владимира Мономаха, при котором была записана Повесть временных лет?

У меня нет ответа на этот вопрос. Если продолжить сравнение с детективом, то на суде оба свидетельства – и летописца, и автора саги, могли бы быть подвергнуты критике противоположной стороны. Но своя правда есть в каждой из них.

Как приятно, что можно разбираться в загадочном преступлении, произошедшем много веков назад, - и в конце концов прийти к выводу, что точного ответа у нас нет. Не вижу в этом ничего плохого – значит, впереди еще много открытий.

Об этих старинных событиях пойдет речь в новом выпуске «Уроков истории с Тамарой Эйдельман».

НАШ ОБЫЧНЫЙ ЗООПАРК

«Проказница мартышка,
Осел,
Козел,
Да косолапый Мишка
Затеяли сыграть квартет…»

Считается, что дедушка Крылов в басне «Квартет» отреагировал на преобразование Непременного Совета в Государственный, который был разделен на четыре департамента…

История России знает много реорганизаций высших органов, а еще больше - взлетов и падений министров – талантливых и не очень, популярных и ненавистных. Только взлетали они и падали не из-за талантов или их отсутствия, и не из-за своей популярности или непопулярности. Их поднимала наверх и сбрасывала вниз воля императора.

Михаил Михайлович Сперанский был великим государственным деятелем, человеком поразительного ума и талантов. В 1809-1811 годах Сперанский был ближайшим человеком к царю, а после создания Государственного совета ( того самого, что не понравился Крылову) получил пост государственного секретаря и фактически стал вторым человеком в стране после Александра. Он разработал грандиозный план политических реформ в России и был уверен, что скоро его проект осуществится.

Вот только вечером 17 марта 1812 года царь вызвал Сперанского к себе, а когда тот явился, уверенный, что его ждет обсуждение новых важных дел, - оказалось, что его отправляют в ссылку в Нижний Новгород.

Сергей Юльевич Витте был выдающимся государственным деятелем. Александр III так высоко ценил его, что, когда тот наконец согласился уйти с поста управляющего Обществом Юго-Западных железных дорог и занять пост начальника департамента, то царь доплачивал ему из своего кармана ( государственный чиновник в то время получал намного меньше, чем служащий частной компании). Витте стал министром путей сообщения, потом министром финансов, провел реформы, обеспечившие взлет российской промышленности в 1890е годы, но вот с новым царем Николаем II у него отношения не сложились, и в 1903 году его сделали председателем Комитета министров – это была почетная отставка.

Грянула революция 1905 года, и Витте, у которого была репутация либерала и слава человека, сумевшего подписать мир с Японией, - снова понадобился. Он составил проект манифеста 17 октября, обещавшего созыв Государственной думы, и стал председателем Совета Министров – органа, обладавшего реальным влиянием. Но только быстро выяснилось, что он не может ни о чем договориться с царем, и в апреле 1906 года, как раз перед началом заседаний Думы, Витте отправили в отставку, вроде бы по его собственному желанию, но реально потому, что он понимал, насколько неугоден государю.

Что уж говорить о последних годах российской империи, когда министры менялись по желанию Распутина, а Дума тщетно требовала «министерства доверия» - никто депутатам доверять формирование правительства не собирался.

На рубеже XIX-ХХ веков была сочинена эпиграмма, в которой обыгрывались фамилии министров внутренних дел, их заместителей и других крупных чиновников. «Наше внутреннее дело то толстело, то дурнело, Заикалось и плевалось, Наконец в долги ввязалось, И не дай Бог, если скоро, Горе мыкать будем снова».

Престарелого и во всем покорного Ивана Логгиновича Горемыкина, назначали на самые разные должности, в том числе дважды ставили во главе правительства, - когда это нужно было царю. «Я напоминаю старую енотовую шубу, - говорил он о себе, - которая давно уложена в сундук и засыпана камфорою, и совершенно недоумеваю, зачем я понадобился; впрочем, эту шубу так же неожиданно уложат снова в сундук, как вынули из него».

Когда Горемыкина в очередной раз сделали председателем Совета Министров, народное творчество снова откликнулось:
«Друг, обманчивой надежде/Понапрасну ты не верь:/Горе мыкали мы прежде,/Горе мыкаем теперь».

Так все и шло. Через много лет Черчилль, вроде бы сказал, что политическая борьба в Кремле – это борьба бульдогов под ковром. Слышно только рычание, а когда наверх выбрасывают кости, то становится понятно, кто победил.

Дедушка Крылов был добрее. Он просто вложил в уста Соловья, обращавшегося к участникам квартета, всем известные слова:
«А вы друзья, как ни садитесь/Всё в музыканты не годитесь».

БЕЗДНА ЧЕЛЛЕНДЖЕРА

Сегодня никакой политики, никаких размышлений о судьбах родины – просто история, от которой душа сладко замирала в детстве – и продолжает замирать до сих пор.

23 января 1960 года швейцарский океанолог Жак Пикар и американский моряк Дон Уолш опустились в батискафе на дно Марианской впадины - самого глубокого места в мировом океане.

Жак Пикар происходил из семьи, как будто сошедшей со страниц романа Жюль Верна. Его отец Огюст Пикар в начале тридцатых изучал стратосферу и для своих исследований сконструировал такой воздушный шар, на котором смог подняться один раз, вместе с Полом Кипфером, на высоту 15 871 метр, а второй, с Максом Косинсом, на высоту 16 201 метр. У Огюста был еще брат-близнец Жан-Феликс Пикар, который с женой Жанетт тоже всю жизнь поднимался на воздушных шарах на немыслимые высоты. Своего сына Дона, тоже всю жизнь летающего на воздушных шарах, они впервые захватили с собой в 1933 году, когда ему было 7 лет – Жанетт записала его в полетные документы, как «члена команды».

А Жак Пикар решил не подниматься в небо, а спуститься под воду. ( Правда, его сын Бернар в 1999 году совершил первый беспосадочный перелет вокруг Земного шара на воздушном шаре). Огюст Пикар еще в 30-е годы занялся конструированием то, что потом назовут батискафом, а Жак изучал в университете экономику, но потом решил заняться чем-то более увлекательным. В конце 40-х он опускался с отцом под воду, а в 50-е они сконструировали батискаф «Триест», названный в честь итальянского города, где он был построен.

Жак Пикар попросил поддержки у американского флота, те заинтересовались и 60 лет назад Пикар и Уолш стали медленно опускаться на дно Тихого океана. «Бездна Челленджера» - самая глубокая точка Марианской впадины. В 1951 году британский корабль «Челленджер II» определил ее глубину, как 10899 метров. В 1957 году советский «Витязь» получил результат 11 034, который потом уточнили до 11 023. Примерно такое же расстояние, на которое Огюст Пикар поднимался в небо. И спуск не менее страшный, чем подъем.

«Триест» опускали около пяти часов, при этом уже почти достигнув дна Пикар и Уолш услышали громкий треск – в иллюминаторе начали появляться трещины. Но батискаф все-таки опустили на дно, покрытое вязким песком табачного цвета. Путешественники увидели за окном плоскую рыбу, но биологи говорят, что на такой глубине рыб быть не может. Проверить их утверждение пока никому не удалось.

Пробыв на дне 20 минут и съев шоколадку, они начали подниматься и через 3 часа 15 минут вернулись на поверхность.

Я не знаю, чем меня завораживает эта история. Может быть название «Бездна Челленджера» вызывает ассоциации с двумя любимыми книгами Конан Дойля –профессором Челленджером из «Затерянного мира» и с «Маракотовой бездной», где профессор Маракот со своими помощниками тоже опускаются на дно, правда Атлантики.

Может быть, меня приводит в восторг история семьи Пикаров – идет ХХ век, войны, ужасы, а они строят то воздушные шары, то батискафы и взлетают или опускаются под воду.

А может быть, я пытаюсь представить себе тишину и темноту Марианской впадины и медленный, постепенный спуск в неизвестность.

Когда я уже собралась писать этот текст, то вдруг в моей памяти выплыло воспоминание, спавшее уже лет 50. Я совершенно отчетливо вспомнила, как иду с папой в гости к его однокласснику Игорю Белоусову, океанологу, как раз ходившему на «Витязе». Жил он в Доме Полярников на Никитском бульваре, который тогда еще был Суворовским, потому что его отец, Михаил Белоусов, был знаменитым капитаном и руководителем Арктического флота.

И я вдруг отчетливо увидела маленькую пробирку с морским илом, которую мне показывал дядя Игорь и объяснял, что во время изучения дна Марианской впадины лот поднял со дна лишь немного песка – и вот он, этот песок. Тот самый вязкий ил табачного цвета, на который опускался батискаф «Триест». Это воспоминание делает для меня историю освоения Марианской впадины уже частью моего детства, и я завидую и морякам «Витязя», и семейству Пикаров, и думаю, что надо бы перечитать «Маракотову бездну».

Снимаем новые серии для цикла «Загадки русской истории» про библиотеку Ивана Грозного, Александра I и Ивана Сусанина. Ждите скоро на нашем канале в YouTube.

Отдельное всем, кто поддерживает нас на платформе Patreon, благодаря вам у нас есть возможность выпускать новые уроки истории.

Если вы ещё не поддерживаете нас, то самое время присоединиться :-)

Лекции в субботу и воскресенье в 11-30 в лектории «Прямая речь».

Первая — об истории Великой китайской стены, вторая — о том, как несколько раз «открывали» Америку.

Приходите, приводите деток!

«ДОКОЛЕ НАМ МЕЖДУ СОБОЙ ССОРИТЬСЯ…»

У Александра Невского был младший брат Андрей Ярославич. В 1247 году, уже после монгольского нашествия, они отправились к великому хану Гуюку, который дал ярлык на великое княжение Андрею.

Андрей женился на дочери князя Даниила Галицкого – того, кто упорнее всех противостоял монголам и искал союзников – в Западной Европе, в соседней Литве. Похоже, Андрей Ярославич был готов вместе с тестем выступать против Орды. Но великим князем он пробыл недолго.

В 1252 году Александр Невский отправился к хану Сартаку и донес, что великий князь утаивает часть дани.

На Северо-Восточную Русь обрушилась страшная «Неврюева рать», когда царевич Неврюй разорил множество русских городов, разбил в бою Андрея Ярославича, которому пришлось бежать в Швецию, и увел в плен людей «без числа». Великим князем стал Александр Невский.

В это же время на владения Даниила Галицкого пошли войска под командованием полководца Куремсы – но Даниил с сыновьями разбили его.

У Карамзина прав в этой не слишком приглядной истории Александр Невский. «Брат его, Андрей… не мог избавить Россию от ига: по крайней мере, следуя примеру отца и брата, мог бы деятельным, мудрым правлением и благоразумною уклончивостью в рассуждении монголов облегчить судьбу подданных: в сем состояло тогда истинное великодушие».

Прошло уже 200 лет после выхода «Истории государства Российского», а мы продолжаем на все лады воспевать истинное великодушие тех, кто «мудро» лизал все возможные места у завоевателей.

А рассказать вам, как было в Грузии? Монгольские войска вторглись туда раньше, чем на Русь, и там тоже были новые и новые походы монголов, разорение, необходимость платить жуткие налоги, уничтожение большой части знати, пытки, казни. Правда, с 1259 года в разных частях Закавказья вспыхивают бунты – примерно в то же время, когда новгородцы и жители других русских городов бунтуют против переписи, нужной для обложения данью. Александр Невский «мудро» подавил бунты и заставил всех платить дань.

Из восьми правителей грузинских провинций, поставленных монголами, шестеро участвовали в заговоре против захватчиков. Монголы узнали об этом и схватили их. Вот что рассказывает Дональд Рейфилд в своей истории Грузии: «Они упорствовали и не признавались, настаивая, что собрались только для того, чтобы распределить налоговые обязанности. Монголы раздели всех догола, связали руки и ноги и оставили под жарким армянским солнцем, смазанных от головы до ног медом, чтобы их съели муравьи. Цотнэ Дадиани уже возвращался с дружиной из своей вотчины… , когда узнал, что заговор провалился; с двумя спутниками он смело отправился в Ани, чтобы сдаться монголам, а когда увидел своих осужденных товарищей, разделся и стал в их ряды. На допросе он отвечал монголам так же, как другие, и требовал, чтоб его казнили, если таков будет приговор. Это произвело такое впечатление, что монголы освободили всех заговорщиков и восстановили их в должности».

В течение второй половины XIII века несколько грузинских правителей пытались оказывать монголам сопротивление и искали союзников –обращались за помощью даже к папе римскому и к египетскому султану, не думая о различиях в вере.

В 1327 году Иван Калита «мудро» подавил антимонгольское восстание в Твери и добился изгнания своего соперника тверского князя, а сам начал собирать дань со всех княжеств вместо ордынских баскаков. Монгольское иго сохранится еще полтора века.

В 1327 году Грузия освободилась от монгольского ига. Царь Гиорги V Блистательный перебил промонгольски настроенных феодалов и к 1334 году контролировал всю Грузию.

И не надо писать, что грузины все герои, украинцы, на чьих землях правил Даниил Галицкий, все вольнолюбивые, а русские трусы. Это неправда. В России достаточно мужественных людей – и в прошлом, и сегодня. Но Александр Невский и Иван Калита подкачали со своей мудростью.

А князь Андрей Ярославич, узнав о приближении Неврюя, воскликнул: «Доколе нам между собой ссориться и наводить татар; лучше бежать в чужую землю, чем дружиться с татарами и служить им!» И правда, доколе?

Лекцию «Наказание без преступления» я прочитала в Ельцин-центре в Екатеринбурге. Это была первая лекция курса о гражданском неповиновении, и поэтому я выбрала для нее разговор об одной из удивительных и, прямо скажем, нелегких форм мирного сопротивления.

Сегодня в международной базе способов гражданского неповиновения есть 199 разных наименований – среди них создание карикатур, высмеивающих политических врагов, обидные прозвища, бойкоты, раздача листовок или сидячие забастовки, голодовки. Но один из самых удивительных способов сопротивления, когда люди добровольно ( и мирно!) нарушают закон, понимая, а иногда даже требуя, чтобы их за это посадили в тюрьму.

В какой-то мере изобретателем этого способа ( как и вообще родоначальником гражданского неповиновения) можно считать Сократа. Он, конечно, не нарушал закон и не добивался своего ареста, но когда его привели в суд, обвинив в развращении молодежи и пропаганде безбожия, то философ осознанно провоцировал судей, объясняя им, что будет продолжать заниматься философией, даже если ему будет угрожать смерть ( а она вообще-то ему уже угрожала).

Через много веков после Сократа Генри Дэвид Торо заявит, что в Массачусетсе, выдающем беглых рабов обратно в южные штаты, честным людям место только в тюрьме, а Ганди в Южной Африке поднимет на борьбу за свои права тысячи индийцев – и даже индийских женщин. Они будут осознанно нарушать все те запреты, которые на них накладывали власти. В ответ на требование особой унизительной регистрации –отказывались регистрироваться и сжигали регистрационные карточки. Им запрещали въезжать в самую богатую здешнюю провинцию – Трансвааль, а они демонстративно шли маршем к границе и пересекали ее. А когда было объявлено, что государство не признает законность индуистских и мусульманских браков, то на марш вышли сотни тихих и покорных индийских женщин, которые теперь совсем не были тихими и покорными. И когда в тюрьму стали бросать женщин, то на улицы вышли уже тысячи мужчин.

Позже Ганди перенесет эти методы в Индию – здесь он бросил свой знаменитый лозунг «Заполним тюрьмы». А еще через несколько десятилетий Мартин Лютер Кинг скажет своим сторонникам, что не надо бояться попасть в тюрьму за правое дело. И они пойдут в тюрьмы, - в Индии за то, что незаконно выпаривали соль из морской воды, нарушая государственную монополию, а Америке – за то, что нарушали существовавшую в южных штатах сегрегацию белых и цветных.

В городе Бирмингеме по призыву Кинга на улицы вышла такая «школота», какая Навальному и не снилась. Судя по фотографиям, в «крестовом походе детей» участвовали школьники лет одиннадцати-двенадцати. И они прекрасно понимали, что сейчас их будут обливать водой из шлангов, бившей с такой силой, что кора отлетала с деревьев, и будут забирать и сажать в камеры с настоящими уголовниками, - белыми и совсем не одобрявшими их борьбу.

Одна из активисток детских выступлений в Бирмингеме через много лет с гордостью сказала: «Если бы мы тогда не вышли, то не было бы потом речи доктора Кинга «У меня есть мечта», и, наверное, Барака Обамы тоже не было бы».

При этом даже когда 60 тысяч человек добровольно идут в тюрьму, как это произошло в 1930 году в Индии, это еще не гарантирует немедленного выполнения их требований. Но что-то все равно меняется. Прежде всего в самих этих людях, а потом и в стране.

НИ ОДНОГО ДОЛЛАРА ПРАВИТЕЛЬСТВУ

Так называлась моя вторая лекция в Ельцин-центре, прочитанная в рамках курса о гражданском неповиновении. Неуплата налогов – довольно странно звучащая для российского уха форма протеста, а вот в англо-саксонском мире, где к налогам относятся куда серьезнее, чем у нас, она сильно распространена.

В XVII веке одной из причин, по которой король Карл I сложил голову на плахе, стало то, что он хотел собирать все новые и новые налоги. Парламенту это, конечно же, не нравилось, конфликт нарастал – и в конце концов король не придумал ничего лучшего, как просто распустить его.

Но деньги-то все равно были нужны, и тогда возникла дебютная идея, показавшаяся сначала продуктивной – надо ввести такой налог, который можно собирать без разрешения парламента. Дальнейшее могло произойти только в Англии, где неотмененные законы считаются действующими, даже если их не применяли много веков.

Почти за тысячу лет до правления Карла I, в IX веке, прибрежные районы Англии страдали от нападений викингов и для защиты от них в стране собирали так называемую корабельную подать. Парламент ее не утверждал по той простой причине, что парламента в то время еще не было. И вот, в первой половине XVII века, когда викингов уже след простыл, король стал собирать корабельную подать, да еще к тому же распространил ее и на те районы, который находились далеко от моря.

Считается, что столь мудрый совет королю дал бывший оппозиционный депутат парламента, который в какой-то момент перешел на сторону власти – граф Страффорд. Кончилось все это очень плохо и для короля, и для Страффорда.

Сначала казалось, что все придумано прекрасно – но нашелся некто Джон Гемпден, который наотрез отказался платить новый налог – и был отправлен за это в тюрьму. Выйдя из тюрьмы, Гемпден стал одним из вождей парламентской оппозиции – а королю тем временем пришлось все-таки созвать парламент снова. Одним из первых решений парламента стало объявление изменниками всех, кто предлагает королю вводить незаконные налоги. Из-за этого решения граф Страффорд был приговорен к смерти, а король трусливо утвердил это решение.

Вслед за этим король попытался арестовать оппозиционных депутатов, в том числе Гемпдена, но тех предупредили, они бежали на территорию Сити, где воспользовались древним правом убежища, а Карлу пришлось с позором покинуть здание парламента, а затем и Лондон. Так начались гражданские войны, которые в конце концов приведут к казни короля.

А Джон Гемпден стал символом гражданского сопротивления - его статуя стоит в британском парламенте, в его часть названы города, улицы, а во время американской войны за независимость был даже корабль «Гемпден».

Через сто лет жители американских колоний переняли опыт Гемпдена и стали отказываться платить налоги, которые считали незаконными. У них, правда, было для этого другое обоснование – они считали, что парламент в Лондоне, где нет представителей американцев, не имеет права вводить налоги в колониях. «Никаких налогов без представительства» - один из лозунгов американской войны за независимость.

А еще были и в XVIII, и в XIX веках, и сегодня есть люди, которые отказываются платить налоги, потому что не хотят, чтобы их деньги финансировали войну или другие неприятные действия правительства. При этом не платят они не скрываясь – наоборот, сообщают налоговой службе о своем протесте.

Те, кто не хотят иметь неприятностей с налоговой, все-таки платят, но каждый раз заявляют протест. Есть даже те, кто осознанно начинают зарабатывать как можно меньше, чтобы не платить налоги. А одна экологическая активистка уже в наше время отказалась платить 150 тысяч долларов налогов, объяснив, что на самом деле она их заплатила. Джулия Хилл перевела эти деньги различным НКО, заявив, что на самом деле налоги должны идти именно сюда.

ИНКВИЗИТОРЫ, ВЕЛИКИЕ И НЕ ОЧЕНЬ

В 1459 году настоятелем монастыря в кастильском городе Сеговии был назначен Томас де Торквемада. Вскоре он стал духовником инфанты Изабеллы, которую ее брат, сидевший на престоле, предпочитал держать в Сеговии, подальше от претендентов на ее руку.

Торквемада давал Изабелле советы по существенным вопросам и помог добиться желанного брака с Фердинандом Арагонским. Когда Изабелла вступила на престол, под их с Фердинандом властью оказалась большая часть современной Испании, и они приложили огромные усилия, чтобы сломить своеволие аристократии и горожан.

Одним из важнейших инструментов, с помощью которого «католические короли» делали людей всех слоев одинаково подчиненными короне, была инквизиция, а Торквемада – умный, талантливый, фанатичный стал первым Великим инквизитором.

В мусульманской части полуострова христиане, мусульмане и евреи спокойно исповедовали свои религии. На христианских землях нехристианам жить было тяжеловато, но можно – пока не появился Торквемада, использовавший свои таланты для того, чтобы увеличить количество трибуналов и хорошо организовать их деятельность.

Когда Фердинанд и Изабелла завоевали мусульманские земли в Испании, перед Торквемадой встали новые задачи. Католические короли быстро нарушили данное ими при заключении мира с маврами обещание религиозной терпимости. Вскоре мусульмане и евреи были поставлены перед выбором – креститься или покинуть Испанию. Те, кто решили креститься, вечно находились под подозрением в том, что сделали это только внешне.

В еврейской традиции существует рассказ, как испанские евреи собрали огромную сумму денег в надежде убедить Фердинанда и Изабеллу не изгонять их, - и монархи были готовы уступить, когда появился Торквемада, воскликнувший: «Разве есть та сумма, которой можно выкупить кровь Христа?» Торквемада сам был потомком крещеных евреев, может быть, впрочем, это только усиливало фанатизм и рвение инквизитора.

Сегодня трудно сказать, сколько человек были отправлены на костер великим инквизитором. Оценки разных историков сильно отличаются, но похоже, что это количество измеряется тысячами.

После смерти Торквемады новым великим инквизитором и духовником королевы стал кардинал Сиснерос – человек огромных знаний и культуры, основатель университета в Алкала-де-Энарес. Если о Торквемаде одни говорили, что он живет в христианской простоте, а другие обращали внимание на его дворцы, то Сиснерос явно был аскетом. Он спал на полу, носил власяницу, постился куда больше, чем полагалось.

Торквемада в основном обрушивался на евреев, а Сиснерос – на мусульман, он принуждал их креститься и с таким энтузиазмом превращал мечети в церкви, что довел уже крещеных мусульман до восстания.

Что можно сказать об этих людях? Что они были искренни, верили в то, что делали, считали, что служат не только церкви, но и объединившейся Испании. С другой стороны, даже помимо того, что на руках у них кровь тысяч сожженных и замученных людей, они были одними из тех, кто заложил порочные основы жизни Испании – фанатизм, господство инквизиции, которая быстро стала тормозом развития страны.

Изгнав евреев и мавров, составлявших основу торгово-ремесленного населения, инквизиторы усилили и без того распространенное представление о том, что торговля – дурное занятие для настоящего христианина. Испания, бывшая в XVI веке величайшей и богатейшей державой, не смогла модернизироваться и через два века оказалась одной из самых бедных европейских стран. Конечно, в этом виноваты не только Торквемада и Сиснерос, но и они руку приложили.

С интересом вижу, что в моей ленте фейсбука об отце Всеволоде Чаплине сегодня пишут не только плохое. Вспоминают его хорошие качества и добрые дела. Наверное, это правильно – даже применительно к человеку, который говорил, что убивать людей сам Бог велел, особенно если они враги государства. Впрочем, теперь – он вышел из под человеческой юрисдикции, как и Торквемада, и Сиснерос, и многие другие, искренне считавшие, что ради благих намерений можно и даже нужно проливать кровь. Теперь их Бог им судья.

Очень люблю такие книги, сайты, каналы, где рассказывают о неочевидных вещах – впрочем, всем, наверное, нравятся такие рассказы. И тогда вам явно дорога на канал theatrumorbis, посвященный, по словам его создателя «успешным и не очень примерам сохранения и переосмысления нашего прошлого». Проще говоря, тому, как люди в разных странах и в разные времена использовали наследие прошлых веков и тому, какие следы прошлого сохранились в нашей жизни.

И речь здесь идет об очень милых и увлекательных вещах. О том, как во время Крымской войны лорд Кардиган придумал новый вариант свитера для замерзавших солдат британской армии – и теперь у нас есть кардиганы. Или о том, как коктейль в Венеции назвали в честь великого художника Беллини, и теперь все, кто потягивают персиковый сок с игристым вином, вспоминают дивные оттенки его картин. Или о том, как в Бостоне церковь XIX века превратили в роскошные апартаменты.

В общем, здесь можно найти информацию на любой вкус и по любому поводу, и она гарантированно будет увлекательной.

#реклама

НЕ СЛИШКОМ УДАЧЛИВЫЙ ДИКТАТОР

Не устаю поражаться параллелям в истории Испании и России – при всех различиях. Посмотрим на первые десятилетия ХХ века.

И в России, и в Испании богатая буржуазия – достаточно взглянуть на роскошные дома, построенные в это время в Петербурге и Москве или в Барселоне и Мадриде, - но в экономике множество проблем, - отсталое сельское хозяйство, безземелье крестьян.

Обе страны ввязались в войны, показав свою неготовность и коррумпированность, – Ахматова говорила, какое огромное впечатление сдача Порт-Артура и Цусима произвели на ее поколение. А в Испании есть понятие «поколение 1898 года» - те, чье детство и молодость прошли в тени национального позора – поражения в войне с США.

Дальше начинаются отличия, - Испания не участвовала в Первой мировой войне и сохранила монархию. Правда, ненадолго.

Первые десятилетия века прошли в Испании на фоне долгой борьбы за сохранение владений в Марокко. Колониальная война, как и все колониальные войны, проходила с невероятной жестокостью и порождала кризис внутри страны. Можно перенестись в конец ХХ века и вспомнить Афганистан и Чечню.

В Испании начала 20-х годов недовольство нарастало, оживились левые, в Барселоне активизировались сепаратисты, война в Марокко не заканчивалась, и никто не знал, что делать. Тут появился уверенный в себе генерал Мигель Примо де Ривера, который подавлял выступления анархистов и сепаратистов в Барселоне.

В 1923 году он распустил парламент, приостановил действие конституции, ввел жесточайшую цензуру. Король Альфонсо XIII решил, что Примо сможет ему помочь – и назначил его главой военной директории, премьер-министром/диктатором.

Ясно, что Примо де Ривера брал пример с Муссолини. Он тоже много говорил о том, что старые политики ни на что не способны, и обещал проведение чудесных реформ. Как и Муссолини, он объединял профсоюзы в государственные корпорации, где конфликты между рабочими и предпринимателями разрешало государство.

Он попытался в интересах бедных ввести налог на богатых, но когда богачи возмутились, тут же стал финансировать социальную политику за счет огромных займов и породил такую инфляцию, что от помощи бедным не осталось и следа. Впрочем, экономическая политика была в целом успешной, может быть, из-за действий его талантливого министра финансов.

Примо даже хотел вывести испанские войска из Марокко, но тут восставшие берберы напали еще и на французскую колонию, французы и испанцы объединились – и Примо де Ривера смог записать в свой актив успешное завершение войны.

Все эти успехи сопровождались удушением свободной прессы, запретом неугодных партий, жестоким подавлением забастовок, борьбой с каталонским сепаратизмом. А главная проблема заключалась в том, что Примо не мог создать устойчивой политической системы и предложить что-либо, кроме высокопарных речей.

Как написал один английский историк, «Испания нуждалась в радикальных реформах, а он мог править, только опираясь на две самых реакционных силы в стране – армию и церковь». Пытаясь найти для себя новую опору, он создал «аполитичную» партию «Патриотический союз» - как любой диктатор, Примо не доверял демократическим институтам и пытался апеллировать прямо к народу.

Через два года, в 1925 году, Примо создал гражданское правительство, - но Конституция по-прежнему бездействовала. Диктатор планировал изменения в Конституции ( господа офицеры, молчать!) – и созвал Национальное собрание для подготовки нового проекта.

Он планировал утвердить новую Конституцию с помощью всенародного голосования, но не успел. Подъем экономики сменился спадом, и диктатору перестали прощать наступление на гражданские права. Примо де Ривера обратился за поддержкой к генералам, получил прохладные ответы и предпочел 28 января 1930 года уйти в отставку и покинуть страну.

На муниципальных выборах 1931 года большинство получили республиканцы. Теперь уже король предпочел не рисковать – и покинул страну. Начался новый виток истории Испании. Впереди была гражданская война.

В ПОИСКАХ ПОТЕРЯННЫХ СОКРОВИЩ: Библиотека Ивана Грозного — Загадки русской истории

Как же мы все любим искать клады, слушать истории о потерянных, а потом, конечно, обретенных сокровищах. По всему Поволжью вам обязательно расскажут, что именно у них зарыл свои сокровища Стенька Разин ( вариант – Пугачев), во Франции, что где-то неподалеку спрятаны великие богатства ордена тамплиеров, и даже про колонну Нельсона на Трафальгарской площади в Лондоне говорят, что таким образом отмечено место, где зарыты бриллианты мадам Помпадур.

Но ведь сокровища, это не только золото и бриллианты. Сколько стоит Библия Гутенберга? Наверное, она застрахована на сколько-то миллионов, но ведь эта сумма не определяет ее цену, потому что такая книга бесценна. В мире есть миллионы печатных копий Библий, но почему-то они не могут ее заменить.

А сколько стоят те книги, которые до нас не дошли? Обо всех великих древнегреческих драматургах мы знаем, что они писали десятки пьес, а дошли до нас единицы. Куда делись несохранившиеся части исторических сочинений Тита Ливия или Полибия? Какие бесценные сведения содержались в них, которых мы теперь лишены? Книги сгорали во время нашествий и войн, древних и современных, они рассыпались от плохого хранения, гнили от сырости – и исчезали.

Именно поэтому так привлекательно и завораживающе звучат рассказы о потерянной «библиотеке Ивана Грозного», знаменитой «либерее», где, если верить легендам, хранились бесценные книги, привезенные в Москву его бабушкой Софьей Палеолог, племянницей последнего византийского императора.

А ведь в Византии вполне могло сохраниться то, что погибло в Западной Европе. Восточная часть Римской империи куда меньше пострадала от нашествий варварских племен, здесь сохранялась традиция древней учености, кто знает, может быть, те книги, которые мы считаем навсегда погибшими, уцелели в Константинополе, а потом кружным путем добрались до Москвы?

Как привлекательна эта мечта, опирающаяся на не совсем ясные, а подчас даже сомнительные рассказы тех людей, которые якобы видели потрясающие книги – при дворе Василия III, отца Грозного, а потом и у самого Грозного. Есть даже список книг из «либереи», якобы найденный неким немецким ученым в XIX веке – и от названий в этом списке у человека, любящего древнюю историю и культуру, просто подгибаются ноги от восторга и одновременно ужаса. Неужели эти книги были у Грозного? Куда же они пропали? Сгорели во время одного из многочисленных московских пожаров? Были похищены? Так и лежат где-то под землей?

История поисков «либереи» может дать материал на несколько романов – люди простукивали кремлевские стены и копали землю в Коломенском, непонятные авантюристы утверждали, что совершенно точно видели ящики с книгами в заброшенном здании в Александрове, - вот только непонятно, куда они делись.

Увы, на сегодняшний день большинство ученых сходятся на том, что рассказы о бесценной «либерее» - это миф. Или, вернее, так – у Грозного, безусловно, было много книг – кровопийца был образованным человеком и любил читать. Но книги, принадлежавшие Грозному, известны. Вот, например, Псалтирь – великолепный памятник книжного дела, написанная изысканным шрифтом, украшенная дивными миниатюрами. Она спокойно хранится в Российской Государственной библиотеке.

Конечно, какие-то книги из собрания Грозного до нас не дошли. Но увы – странно предполагать, что не дошли как раз те самые, доставленные из Византии, а вот остальные почему-то сохранились. Но все равно – как же хочется мечтать о том, что где-то лежат сундуки с бесценными томами.

Как раз источникам и развитию легенды о библиотеке Ивана Грозного и посвящен очередной выпуск «Уроков истории с Тамарой Эйдельман»

⁠В ОЖИДАНИИ КОНЦА СВЕТА

Как минимум последние две тысячи лет, человечество напряженно ожидает конца света, и надо сказать, для этого ожидания постоянно существуют какие-то основания.

В 410 году вестготы под предводительством Алариха грабят Рим. Вера в то, что с Вечным городом ничего не может произойти, была настолько сильна, что сразу же распространилась мысль о конце света, резко возрос интерес к Апокалипсису.

Вот приближается тысячный год. Вера в то, что христианский мир просуществует тысячу лет, была сильно распространена, и у все начинают ждать второго пришествия Христа и Страшного суда. Правда, далеко не все жители средневековой Европы точно знали, когда же тысячный год наступит, поэтому ожидания конца света были и до наступления точки 1000, и после нее.

Вот на улицах Москвы появляются одетые в черное опричники, следующие за своим кровожадным царем. К седлам у них приторочены метлы, а к шеям коней – отрубленные собачьи головы, - они вынюхивают, выгрызают и выметают крамолу. Сегодня историки высказывают мнение, что жуткие мучения, на которые Иван Грозный обрекал своих подданных, - это не просто порождения его больного ума, они связаны с символами ожидавшегося в скором времени Страшного суда.

Вот наступает 2000 год, и все ждут конца света, забывая, что до завершения тысячелетия еще год. Но все равно «Ошибка 2000» обрушит все компьютеры, и это окажется пострашнее Страшного суда.

Только пережили 2000 и 2001 год, как подоспел конец света по календарю майя. Майя предполагали, что 21 декабря 2012 года завершится одна долгая эра и, возможно, начнется новая. При окончании предыдущих эр каждый раз происходили неприятные события – сначала боги сделали людей из грязи, но те оказались настолько бессильными, что их пришлось уничтожить. В конце следующей эры деревянных людей съели ягуары, потом происходили разнообразные катастрофы, в которых погибали божественные герои. Но, похоже, что пятая эра майя завершилась вполне спокойно.

Конечно, особые чувства люди испытывали, когда начинались эпидемии. Распространение болезней всегда неприятно, а в той ситуации, когда никто не знает, что такое микробы или вирусы , легко поверить в то, что эпидемия - кара божья.

Самая знаменитая эпидемия чумы – Черная смерть XIV века, но похоже что эпидемия VI века, начавшаяся в Византии при императоре Юстиниане, а затем охватившая всю Европу, была не менее ужасной.

Но удивительно, сколько раз мы уже ожидали конца света в современном мире. Довольно долго все ждали гибели человечества в огне ядерной войны. Это, в общем, вполне логичный, а главное, увы, реалистичный вариант. В последнее время страх перед атомным апокалипсисом ослабел, но теперь на первый план вышли два других варианта всеобщей гибели – от изменений климата и от эпидемий.

За последние десятилетия миру предрекали разрушение от СПИДа, от птичьего и свиного гриппа, от вируса эбола – и каждый раз, несмотря на серьезность эпидемии и вполне реальные человеческие жертвы, медицина справлялась с ситуацией, или просто эпидемия затихала.

Теперь появился загадочный и действительно очень неприятный коронавирус. И так же, как в XIV веке считали, что чума возникла, потому что евреи отравили колодцы, теперь идут разговоры о том, что просочилось биологическое оружие, которое (Совершенно точно! По данным безошибочной разведки!) делали в Ухане. А вслед за этим другая любимая тема – коронавирус запустили американцы.

Чем же еще им заняться? А 10 миллионов, отправленных фондом Билла и Мелинды Гейтс на борьбу с новым вирусом, – это маскировка. На самом деле ЦРУ в очередной раз задумало погубить весь мир в целом и своих экономических соперников-китайцев в частности. Спорить с этими утверждениями абсолютно невозможно, можно только вздохнуть, оценив общий уровень тревожности, который всегда порождает представления о прячущихся за каждым кустом врагах.

Ну что же, будем ждать, пока врачи не остановят эпидемию – надеюсь, это произойдет достаточно быстро. А для подбадривания, шутка, пришедшая сегодня в фейсбук из твиттера:

⁠БАБЫ НОВЫХ НЕ НАРОЖАЮТ

27 июня 1976 года палестинские террористы, члены Организации освобождения Палестины (за 18 лет до того, как их лидеру присудят Нобелевскую премию мира) захватили самолет авиакомпании Эйр Франс, летевший из Тель-Авива в Париж и приземлились в аэропорту Энтеббе в Уганде, где правил гнусный диктатор Иди Амин, с большой радостью оказавший им гостеприимство.

В следующие несколько дней террористы отпустили тех заложников, у которых не было израильских паспортов, оставив 94 пассажиров –израильтян и нескольких евреев, неграждан Израиля, и 12 членов экипажа. Захватчики требовали освободить из тюрем Израиля и других стран 53 арестованных террористов, а в случае отказа угрожали убить заложников.

Очень хорошо помню эти напряженные дни, - я готовилась к вступительным экзаменам, но все дни на даче наша семья сидела, прильнув к радиоприемнику и слушала «вражеские голоса», которые подробно сообщали о происходившем.

Через неделю, 4 июля, 100 израильских коммандос пролетели 4 тысячи километров, высадились в Энтеббе, за полтора часа освободили 102 заложников и, что, как сейчас помню, вызвало особый восторг на нашей дачной террасе, - раздолбали в пух и прах стоявшие в аэропорту 11 советских МИГов. Весь мир точно узнал, что израильтяне своих не бросают.

Конечно, освобождение заложников досталось дорогой ценой. К сожалению, во время операции Энтеббе погибли трое заложников и командир десантников Йонатан Нетаньяху. 75-летняя Дора Блох, которой стало плохо в самолете, находилась во время освобождения заложников в больнице. Позже выяснилось, что по приказанию Иди Амина ее вытащили из больничной палаты и застрелили. Кажется, одновременно убили еще несколько докторов, которые пытались защитить свою пациентку. Иди Амин был не в силах отомстить израильтянам и поэтому обрушил свою ярость на кенийцев, так как Кения оказала помощь Израилю. В Уганде было убито 245 кенийцев, а нескольким тысячам пришлось бежать.

Можно долго обсуждать цену этого освобождения, хотя если сравнить эту ситуацию с тем, что произошло с заложниками во время «Норд-Оста» и тем более в Беслане, то разница бросается в глаза. Йонатан Нетаньяху знал, на что шел, а предсказать гибель трех заложников, и уж тем более исчезновение Доры Блох и атаку на кенийцев было практически невозможно.

И дело касается не только терактов. Когда по субботам в стране останавливается весь общественный транспорт ( что вызывает вполне, на мой взгляд, резонное возмущение большой части израильтян), то скорая помощь все равно ездит, потому что «жизнь важнее Торы» - ради спасения человека можно преступить религиозную заповедь.

Недавно обсуждала со своими учениками устав израильской армии, в котором военным, попавшим в окружение, предписывается сдаваться в плен, чтобы не подвергать опасности свою жизнь, а если в плену им угрожает смерть или пытки, то надо выдать все известные тайны. У моих старшеклассников это вызвало недоумение – как же тайны выдавать? И что же это за армия, в которой можно в плен сдаваться, а не сражаться до конца?

Армия, как мы знаем, вполне боеспособная, но речь сейчас вообще не об этом, а о том, сколько значит человеческая жизнь – сотни заложников, или одного больного, или солдат, попавших в плен. Много значит. Как и любая другая жизнь.

И поэтому захваченного в плен солдата Гилада Шалита обменяли на 477 террористов, сидевших в израильских тюрьмах. А теперь израильтяне выкупили Нааму Иссахар, отдав за нее ценный кусок недвижимости. Слава богу, никого не понадобилось для этого убивать, все улыбались, никто никого не называл террористами, и девушка наконец вернулась домой.

У нас считается, что уступать требованиям террористов, значит проявлять слабость и провоцировать их на новые наглые требования. Израильтяне, вообще-то, как раз известны своей жесткой политикой. Но только они своих людей ценят, слишком многих еврейский народ потерял в ХХ веке. И никто не говорит: «Бабы новых нарожают».

⁠У ВАС НЕТ ДРУГОГО ГЛОБУСА?

Сколько сил потратило человечество, чтобы добиться всеобщего избирательного права. Оно было завоевано во время Великой французской революции… Но только для мужчин. И во время Американской войны за независимость… Но только для белых мужчин.

Выдвигались доводы о том, что люди, не имеющие независимости (женщины, слуги, рабы), не могут самостоятельно принимать решения. Все равно они проголосуют так, как им велят… Говорилось, что люди без собственности не осознают свою ответственность перед государством, как и люди, переезжающие/переходящие с места на место, а люди, не обладающие достаточным уровнем образования вообще не смогут разобраться, за кого голосовать.

Девятнадцатый век прошел в борьбе. Суфражистки в Англии пытались добиться своего мирными способами, потом начали бить витрины, приковывать себя к перилам парламента и объявлять голодовки.

Гражданская война в Америке уравняла цветное население в правах с белым, но понадобилось еще сто лет, чтобы цветные жители южных штатов на деле получили гражданские права и смогли голосовать.

Во время Первой мировой войны тысячи мужчин ушли на фронт, а женщины заменили их на рабочих местах. Возник вопрос – почему работать женщинам можно, а голосовать нельзя? И вообще, в ХХ веке так много говорилось о демократии, что лишать какие-либо группы населения права голоса стало невозможно.

После Второй мировой войны рухнули последние оплоты консерватизма. В Швейцарии в 1971 году мужчины проголосовали на референдуме за предоставление права голоса женщинам, а дольше всех сопротивлявшийся кантон Аппенцель-Иннерроден был вынужден подчиниться решению суда в 1990 году. Несмотря на существующие исключения, сегодня ограничения по гендерному, имущественному, религиозному, расовому признакам считаются возмутительными отклонениями. Свобода и демократия победили.

И что мы видим на этой картинке?

Американцы выбрали президентом человека, который хвастается своим гнусным отношением к женщинам и сажает детей мигрантов в клетки. Венгры голосуют за партию, которую возглавляет приверженец «нелиберальной демократии», государства, где выборы есть, а политические свободы урезаются.

Ну и последний удар – брексит. Большинство британцев – пусть не подавляющее, в основном состоящее из людей старшего возраста, не живущее в больших городах, - но все равно вполне демократическое большинство, - проголосовало за выход Великобритании из Европейского Союза.

Летом после первого голосования по брекситу я шла по Кембриджу с учителями языковой школы, куда каждый год ездят мои ученики. Рассуждали мы об итогах голосования – Кембридж, как университетский город, в основном голосовал против. Проходивший мимо мужчина, услышав наш разговор, решил поддержать его и бросил через плечо: «People are so stupid» - «Люди так глупы».

С тех пор я часто вспоминаю эти слова. Те, кто голосуют не так, как мы, часто кажутся нам глупыми. Я могу найти ряд рациональных объяснений тому, почему люди голосуют за Трампа или за брексит – страх перед мигрантами, усталость от зашкаливающей политкорректности… От этого, впрочем, их выбор не кажется мне менее диким.

И какой вывод? Мне трудно присоединиться к крику ибсеновского героя: «Большинство всегда неправо!» Если это так, то о какой демократии мы можем говорить? О нелиберальной? Или будем мечтать о возвращении просвещенного абсолютизма? А если он окажется непросвещенным? Рассчитывать на просвещение людей, развитие у них критического мышления? Английская система образования заточена именно под развитие мышления – и что? Немного, правда, утешает то, что образованные люди в основном голосовали против брексита. Может, надо было еще сильнее развивать мозги людей?

Я не буду говорить банальности вроде «Демократия – наихудший вид правления, если не считать всех остальных». В отличие от сэра Уинстона, я убеждена, что демократия – лучший вид правления. Но иногда хочется вслед за героем советского анекдота, которому предложили выбрать страну, куда его вышлют, воскликнуть: «У вас нет другого глобуса?»

«ТАК ПОХОЖЕ НА РОССИЮ, ТОЛЬКО ВСЕ ЖЕ НЕ РОССИЯ…»

Приходим с дочкой и трехмесячной внучкой в музей Пикассо в Барселоне. Билеты на выставку по времени – на 15-15, а мы явились на 15 минут раньше. Наверное, думаем, не пустят, заставят ждать. Молодой парень, сидящий на контроле, спокойно проверяет наши электронные билеты, смотрит на внучку, улыбается, гугукает и говорит: «Подождите, я сейчас распечатаю вам билет – это же ее первое посещение музея». Побежал куда-то, принес распечатанный билет и вручил нам.

Гуляю с собакой по кампусу близлежащего университета. Собак не боится вообще никто, это я давно заметила. Испанцы просто страха не знают, какой бы большой ни была собака, они кидаются к ней, начинают гладить, сообщать, что он хороший песик. Они просто привыкли к тому, что все песики – хорошие. Правда, азиатские студенты шарахаются, они к собакам не приучены. А мы с Чаби шарахаемся от них - вдруг коронавирус?

И вот я пытаюсь понять, откуда здешняя всеобщая доброжелательность. Опять размышляю о том, почему Испания и Россия так похожи и так непохожи. У Испании в анамнезе тоже множество войн, борьба с тем, что они считали «иноземным игом» - с владычеством мавров на юге полуострова, слабое развитие буржуазии, государство, «подсевшее на иглу» доходов из колоний и не развивавшее нормально экономику, надменность дворянства, презиравшего торговлю и ремесла и признававшего только войну достойным себя занятием, огромное влияние церкви, отчаянное сопротивление Наполеону, включая «дубину народной войны» похлеще нашей, а в ХХ веке - страшная гражданская война, диктатура, потом их собственная, куда более удачная чем у нас перестройка.

Что же такое где-то щелкнуло и переклинило, отчего здесь тебе все улыбаются, увидев младенца, радуются, а когда ребенок плачет, не возмущаются, здороваются на улицах с незнакомыми людьми и вообще ведут себя по-человечески. Почему женщина на ресепшене в детской поликлинике не смотрит на молодую маму, как на врага народа, а радостно улыбается и тут же начинает заигрывать с ребенком?

Начинаю думать про отличия в нашей истории – да, Испания была частью Римской империи, здесь нам явно не повезло. Еще испанцы принимали участие в крестовых походах, светская культура Нового времени сформировалась здесь раньше, чем в России – в XVI веке уже был написан «Дон Кихот», а в XVII творили Веласкес и Сурбаран. Еще Испания не участвовала в Первой мировой войне и почти не участвовала во Второй, и диктатура Франко, при всей ее жестокости, не сравнится со сталинской мясорубкой.

Может быть, как раз отсутствие травмы мировых войн помогло здесь людям меньше обозлиться, несмотря на колониальные войны, ужасы гражданской войны, которые, кстати, здесь, в отличие от нас, до сих пор не забыты, и в каждой семье помнят, кто на чьей стороне сражался? Может быть, дело в «Дон Кихоте»? Недаром Достоевский говорил, что если человечеству на страшном суде надо будет оправдаться за все совершенное, то достаточно будет предъявить роман Сервантеса. А как же гуманизм великой русской литературы? Неужели он уступает гуманизму «Дон Кихота»?

Я не знаю, в чем тут дело, но возвращаясь из солнечной и доброжелательной Барселоны в заснеженную и во всех смыслах холодную Москву, я в очередной раз думаю – у испанцев получилось создать для себя нормальную жизнь и человеческие отношения, значит, и у нас получится…

ТРОПИНКА ИЛИ СТОЛБОВАЯ ДОРОГА?

Не так давно я придумала для себя новый жанр – рассказ о «тропинках истории», сюжетах, часто незаслуженно–остающихся за пределами нашего внимания.

И вот, как это ни дико, я вдруг осознала, Господин Великий Новгород, при всей его известности, в нашей истории тоже превратился в своеобразную «тропинку», проходящую где-то неподалеку от «столбовой дороги». В какой-то мере это делалось по политическим соображениям, когда в советское время Новгород, находившийся под подозрительным влиянием иностранцев-варягов, был недостаточно хорош для важнейшего исторического центра – то ли дело Киев, представлявшийся исключительно славянским (хотя это и не так). Теперь по политическим соображениям пытаются забыть о Киевской Руси и поднять на щит «исконно русский» Север.

Но помимо политической конъюнктуры есть и другие факторы. Где живет главный правитель, там и история творится. Жил в Киеве, была Киевская Русь . Жил великий князь во Владимире, и там все основные события происходят. Если великий князь живет в Москве, то история творится там, а все, кто против него, выступают против главного направления в русской истории, а это нехорошо. В Твери восстали в 1327 году против ордынских сборщиков дани, так если почитать учебники, то можно решить, что не слишком хорошо они поступили, а молодец московский князь Иван Калита, который это восстание подавил.

А что было в Новгороде, скажем, в том же XIV веке, мы как будто не замечаем. А ведь там в это время накапливались богатства, начинали строить каменный Кремль, великий Феофан Грек расписал церковь Спаса на Ильине. В церкви святого Николая в немецком городе Штральзунде есть невероятно трогательные изображения новгородцев, вырезанные на дубовых панелях как раз в XIV веке. На них новгородцы с чудесными, заплетенными в косички бородами, охотятся на белок, сбивают их с деревьев, а потом несут продавать рижским купцам. Новгород в то время торговал с половиной Европы.

Но мы все равно замечаем Новгород, в основном когда на него обращает внимание Москва. Иван III совершает свои походы, якобы побеждает Марфу-посадницу и увозит из города вечевой колокол. Вот Иван Грозный через сто лет после своего деда почти стирает прекрасный город с лица земли. В следующий раз упоминания о Новгороде возникают разве что при рассказе о Второй мировой войне.

И это ужасно несправедливо. Новгород – с его удивительной историей, с разнообразным населением – славянами, финно-уграми, скандинавами. Древние поселения, мимо которых с незапамятных времен проходили варяжские ладьи. Бояре, не зависевшие от князя, сами себе хозяева. Новгородское вече,где бояре, решают судьбы города, - основа куда более вольной жизни, чем в других местах. Берестяные грамоты, показывающие, как много людей обоих полов были грамотными. Мальчик Онфим, нацарапавший на грамоте свое изображение в виде воина, побеждающего врага, а еще в виде страшного чудища – и чтобы точно было понятно, приписавший – «Я зверь». Неужели поездки московских князей в Орду важнее всех восхитительных деталей новгородской истории, «многоэтажной» деревянной мостовой, Ярославова дворища, маленьких грибочков-церквей, даже сегодня возникающих в городе на каждом шагу?

Когда сегодня начинаются разговоры о «рабстве, которое в крови у русского народа», о непреодолимом, вечном влиянии Орды и крепостного права на нашу жизнь, то так и хочется сказать – если вы верите, что Орда и крепостничество записаны где-то в загадочном генетическом коде, то значит, там же записаны и традиции новгородского вече, и готовность постоять за Господин Великий Новгород и Святую Софию, и мощные торговые обороты новгородцев. В общем, совсем другая, куда более вольная, открытая самым разным влияниям, связанная с Европой Русь.

И спасибо Валентину Лаврентьевичу Янину за то, что он показал уже нескольким поколениям такую Русь, рассказал нам про мостовые и мальчика Онфима и еще про многое-многое другое и не дал превратить историю Новгорода в боковую тропинку русской истории.