Секрет свежей брокколи
Сам я родом из рабочего поселка, видимо, поэтому тянет меня на общение с «простым» народом: продавцами, кассирами, охранниками, курьерами. В местном перекрестке познакомился с разнорабочим – ну душа парень! Всегда улыбается, просто летает по магазину, всегда подскажет, свежая ли брокколи или кабачки, и просто за жизнь поболтать можно. Откуда у таких людей энергия берется просто улыбаться весь день? Сегодня я после магазина решил выбросить в урну упаковку, а там он. Курил спиной ко мне. Не оглядываясь. Я решил не беспокоить, но услышал, что он не просто курит, а что- то еще шепчет. Достаточно громко.
- За*бали.... за*бали ...... за*бали.....
И тут я понял секрет его энергетики

Урду
30 апреля ко мне на улице обратились иностранцы, как потом выяснилось, студенты из Пакистана. У одного из них в метро подрезали телефон. И поскольку я немного понимаю "по ихнему", повел их в ближайшее отделение полиции.
По дороге я решил одновременно прокачать свои языковые скилы и свои понты, поэтому завел речь:
- Чуваки, вот смотрите, у один и тот же язык - у вас урду, у индийцев хинди, т.е. вы один и тот же народ, только религия разная, так нафига вы воюете?
- Чувак, вы с украинцами тоже вроде очень близки... - был мне ответ.
...
В отделении полиции они достали свои документы и показали студенческие билеты Вышки - экономфак. Сразу расхотелось объяснять людям, как устроен мир.

Прости нас, мачеха Россия
Помните такой фильм "Прости нас, мачеха Россия"? Навряд ли. Хотя снимались в нем великие актеры - Петр Вельяминов, Людмила Гурченко, Юозас Будрайтис - но сам фильм прошел как-то незаметно, и, кажется, его больше никогда не показывали, кроме как в 1990 или 1991-м, когда он вышел.
А мне он - проехался по душе. Было мне тогда уже 18 лет, и так случилось, что сосед фронтовик зазвал выпить. Не потому, что со мной, а потому что не с кем.
Оставлю в стороне причины, почему я согласился. Но согласился.
Телевизор был включен, фильм бубнил, пока мы пили. На столе бутылка, банка огурцов, хлеб, консервы.
И тут во время паузы - пока сосед разливал водку - герой Будрайтиса заговорил про Харьковский котел, про то, как наши драпали. Мой сосед резко поставил бутылку на стол. Согнулся, неестественным жестом ткнул лицом в ладони и заплакал, нет, не заплакал, а завыл. И несколько минут сидел, согнувшись и содрогаясь от плача.
Мы снова выпили, он скупо признался: воевал, прошел окружение, лагерь, снова фронт, после войны опять лагерь - как герой фильма...
А я не спрашивал. Чего-то стыдился.
Сосед умер год или два спустя.
Осталось чувство стыда, что не расспросил, не разузнал, не запомнил, не записал.

Пельмени
Парадокс пьяницы Экзюпери:
пью, потому что стыдно;
стыдно, потому что пью.
Пил я в то время много. Не меньше, чем пьяница Экзюпери. Потому что меня никто не любил. Чувствовал себя скованным, напивался, раскрепощался и начинал приставать к девушкам. Меня посылали, самооценка падала, я опять пил.
В ту пятницу вечером я пьяный приехал в родной город и полночи домогался знакомой девушки Ани (я завалился к ней домой: родители у нее школьные педагоги. В памяти остался недоуменный взгляд ее мамы сверху вниз. Я в это время лежал на полу, причем интеллигентно одетый - в пальто, что, как выяснилось, совершенно не спасало репутацию. Остальное память из соображений милосердия стерла), она отбивалась, ругалась, пинала меня.
В субботу утром я проснулся у родителей. В тот день я договаривался лепил пельмени.
Но еще до работы пришла Аня. Отматюкала почти как жена.
Но накал страстей у нее стал угасать: я был в фартуке. И показал ей говяжью ногу. Мы расположились на кухне: я разделывал ногу, он продолжала меня ругать. Но вяло.
Я обрезал мясо, перекрутил на мясорубке, добавил сала для мягкости, специи, потом приготовил тесто, и мы вдвоем стали лепить пельмени. Аня смягчилась.
В финале мы сварили и съели по большой тарелке пельменей. Со сметаной. Почти по семейному.
В конце она сказала: ну почему ты такой козел, не можешь быть всегда таким, как сейчас? И вправду, почему?

Трудно быть богом
Говорят, Алексей Герман сделал свой фильм «Трудно быть богом» в черно-белых, а даже скорее грязно серых тонах, чтобы передать ощущение такого грязно-серого Мира практически на тактильном ощущении.
.....
В 90-х я учился на психолога, и участвовал в разных проектах. Как-то мы проводили организационно-деятельностную игру (Вы, кстати, знаете, что Стругацкие написали «Трудно быть богом» под влиянием создателя организационно-деятельностных игр Г.П. Щедровицкого?) в моем родном городе, и меня взяли туда именно за это – как местного, которого не надо вести, меньше платить. Но помимо заработка я получал возможность получить неоценимый опыт и ... непередаваемое чувство интеллектуальной и духовной эйфории, которое понимают только те, кто сам прошел через это -тренинги, любую форму групповой работы в замкнутом пространстве.
Три дня почти бессонной работы – мозговых штурмов, групповой работы, общих собраний, вечерних рефлеский – планирование будущего: мечты, надежды, образы, смелые фантазии.
....
Команда покидала город, а я оставался. Я был местный. Чувства меня переполняли, и я решил пройтись по городу. Был февраль. Грязно-серый как цвета фильма Алексея Германа. Грязь и серость висели в воздухе и были почти осязаемы.
В центре города на открытой площадке возле универмага стояли столы питейного заведения, за которыми расположились несколько компаний. Ну вы помните этих в кожаных куртках бандюганов из 90-х.
Кто-то уже спал, уронив голову на стол. Кто-то сосался с дамой легкого поведения. Кто-то пытался танцевать. Кто-то неумело «отливал», не особо пытаясь прятаться. А кого стесняться? Двое «братков» пинали в углу такого же «братка», и делали это с таким видом, как будто они смертельно устали выполнять этот непременный ритуал тех лет. Не скука даже, а именно усталость.
Падал мокрый февральский снег. Мимо проплывали прохожие. Еще какой-то час назад я мечтал менять и преобразовывать Мир. И вот уже я наелся этого грязно-серого воздуха, все мои мечты, планы, фантазии растаяли в этом февральском снегопаде. Час назад я был рыцарем и героем, сейчас я сломался. Я не герой. Просто человек
.......
Пытались ли мы понять и пережить то, что пережил дон Румата? Мне кажется, я смог

Рука бога
сегодня ровно 40 лет, как Диего Марадона забил гол рукой в ворота англичан.
В этом факте самое удивительное - 40 лет. Я тогда активно болел футболом. Было мне 14 лет.
Помните, как наши порвали венгров 6:0?
40 лет назад весь наш класс работал в пришкольном трудовом лагере – была такая форма добровольно принудительного труда, когда школьники ремонтировали, красили, убирали территорию
Матч СССР-Мексика был рано утром по времени Красноярска, я смотрел футбол, но мне надо было бежать! С разбитым сердцем, не досмотрев несколько голов нашей сборной, я убежал в лагерь – я ведь был очень ответственным молодым человеком – из тех, у которых 37, 2 не температура и не повод не пойти в школу.
Но вот незадача.
В школе никого не было!!! Не было парней, что было понятно. Не было девочек, что было непонятно. Но хуже всего: не было нашей классухи!
Я стоял посреди пустого школьного двора, я перебирал в голове все возможные причины отсутствия людей, кроме одной – настоящей – матч СССР-Венгрия.
После футбола мои одноклассники и одноклассницы подтягивались, энергично обсуждая результаты футбола, выделывая финты на ходу, а я чуть не плакал от обиды.
Как мы тогда верили в футбол, в сборную, в страну...
Ровно 40 лет назад... Где вы мои одноклассники, одноклассницы, где вы мои обиды...

СУ-100М
Перебравшись в Москву, я старался уживаться в коллективе, не показывать свой взрывной, неуравновешенный характер, нежелание принимать корпоративные нормы, но хватило меня года на два, и я закономерно оказался на улице. Несколько месяцев поисков работы ничего не дали. Спасение пришло с сервиса знакомств: я познакомился с дамой консультантом из сферы недвижимости. У нее была своя фирма. Любовные отношения у нас быстро не сложились (меня это давно не удивляет, но продолжает удручать), зато она стала давать мне проекты. Из ее бывших любовников я оказался едва ли не лучшим спецом по маркетингу и забросу клиентам на уши макаронных изделий. Возвращались мы с ней как-то в Москву после очередного проекта откуда-то с востока, у шоссе на постаменте стояла самоходная артиллерийская установка времен Великой Отечественной (вот уж не знаю, почему на востоке от столицы), и во мне проснулось вековечное мужское желание продемонстрировать перед дамой размер своих ... знаний.
- СУ-100, - показал я рукой на самоходку.
- М, - не взглянув даже в ее сторону, ответила она.
- Что м? - не понял я.
- СУ-100М.
- .... ээээээ?
- Самоходная артиллерийская установка 100 модернизированная. Во время войны не выпускалась серийно, - отчеканила она.
- А ты-то откуда все это знаешь???
- ......
- Папа был военный?
Она сделала лицо, как делает учитель, когда ему попадается крайне тупой ученик.
- Я по этой дороге не первый раз езжу. Ты четвертый.
- И?
....
И тут до меня дошло. Она посмотрела на меня, как профессор на двоечника.
СУ-100М салютовал мне своим стволом.

День Купала
Меня всегда удивляло, как традиции поддерживаются в детских сообществах. У детей нет средств коммуникации — по крайней мере, тогда не было. Никто не пишет инструкций, никто не назначает организаторов. Да и учебники по стратегии никто не читает. Но каждый год все знают, что именно нужно делать.
Это в древности искали цветок папоротника, а советские дети превратили ночь на Ивана Купала в «день купала – обливай кого попало». И обливали. Чаще с балконов. Потом у нас это вылилось в первые районные бои – пока еще обливалочные. Обливалка делалась из любой пластиковой бутылки: в крышку вставлялся корпус шариковой ручки. Руками сжимаешь бутылку, через корпус в крышке бьет струя.
В городе были «китайцы», «камовцы» и мы - «махновцы». Начинали с обливалок, заканчивали махачем. Самые отмороженные были, конечно, мы – с окраины города, многие мои соратники по боям пополнили контингент пенитенциарной системы России. Драться я не любил, но мне нравилось придумывать военные операции – вспоминались фланговые удары Македонского, Ганнибала – можно было проявлять стратегическое мышление в планировании нападений на соседей.
...
Работал я на заводе в отделе внешнеэкономических связей. Привезли спецов из Нидерландов для оценки нашего завода. 6 июля повезли их по центру города. Дети с ведрами перегородили «зебру», не пропуская наш РАФик. Шофер притормозил, но максимально вжимал сигналку на руле, дети подбежали к двери микроавтобуса, но замгендира мужественно удержал дверь.
Но стратегией не только я увлекался. Пока мы отбивали атаки с центра, прошаренные дети атаковали с фланга: открыли окно по левому борту сзади РАФика, и за несколько секунд несколько ведер воды влетело в салон, превратив отутюженные рубашки гостей в мокрые тряпки.
Замгендира тихо стонал в ожидании выговора гендира, один из гостей успокаивал:
— It's okay, in India it's a tradition to pour colored water, but here it's just clean water.
Я переводил: «Ничего страшного, в Индии вообще обливаются окрашенной водой».
Но внутри я мысленно аплодировал: у них не было начальников, не было штабов, но это была идеально реализованная стратегическая операция уровня Ганнибала. Хотя Ганнибала из них никто не читал...

Начальник ГИБДД
Более 20 ти лет назад на моей малой Родине был у меня небольшой бизнес. Автостоянки. Возле ГАИ. И возле места проживания элиты города: из администрации, прокуратуры, полиции (тогда еще милиции) и так далее.
ГИБДД попросила выделить место под штрафстоянку – ну как им откажешь. Но со штрафными машинами потоком потекли личные машины «гайцов» - вели себя нагло, хамски. Воевал я с их начальником жестко, местами даже успешно.
За «гайцами» на стоянку потекла элита: разве откажешь прокурору города? Вы себе можете такое представить? В итоге стоянка перестала приносить прибыль. Это логично, не находите?
Я пошел в администрацию города: просил снизить земельный налог на том основании, что сами знаете, почему. Мне ответили: твои проблемы.
В ответ я начал войну.
Первой отреагировала Санэпидемстанция. Грязно у меня.
Потом пожарка. Даже вызывали к себе акт подписать. На самого себя.
Потом стали вызывать в более ответственные места. Настолько ответственные, что писать неудобно и чревато.
Бизнес убили. Отдали его мужу зам главы администрации. Налог ему сняли.
Я пошел в администрацию закрывать ИП и наткнулся в фойе на большую группу городской элиты: было какое-то большое собрание у мэра.
При моем приближении все отвернулись, хотя большинство ставили свои машины у меня на стоянке.
И вдруг от толпы отделился начальник ГИБДД, подошел ко мне, протянул руку и сказал:
- Что, добили эти гондоны тебя? Ну что ж, родителей не выбирают. Желаю тебе удачи, мужик!
Эх, Иван Семенович, ну как же я вас раньше-то не разглядел....

История семьи
Мама родилась во время войны в Воронежской области в 1942 году, когда немцы входили в Воронеж. Её отец остался жив, вернулся с войны, они семьей уехали в Калининградскую область – переселенцев селили на немецких хуторах и давали по корове. Мама моей мамы умерла, отец женился на другой женщине. Потом умер отец, и мачеха выгнала не своих детей. Мама училась в училище, ей было 17 лет, она в фабричной общаге приютила младшую сестру, спали на одной койке. Чуть позже по набору уехала в Красноярск – там тогда было много молодежных и не молодежных строек.
Отец родился во время войны в деревне в Забайкалье на границе с Китаем. Его отец пропал без вести. В армию призвали в Красноярский край, там он и остался, получив паспорт – и это было удачей, потому что крестьянам тогда не давали паспортов.
Мои родители познакомились в рабочей общаге.
Возле Красноярска строили в 70-х крупное машиностроительное предприятие. Самым первым работникам быстро давали жилье. Отец получил квартиру в первом доме. Ему уже в 20-х годах нашего столетия дали медаль как ветерану города. Медаль, а не денег.
В конце 80-х нашелся мой дед – отец моего отца. Писал письма. Но мой отец не стал на них отвечать. И я бы, наверное, поступил так же. Такой уж я уродился в отца.
Я закончил машиностроительный техникум с красным дипломом и пошел работать на завод. И даже успел поработать инженером-конструктором. Проектировал линии ПТК – в фильмах про ВАЗ вы могли видеть эти линии – под потолком на рельсах движется остов машины, на которую вешают детали.
Сестра моя окончила музыкальное училище по классу баян, сменила несколько городов, пока не осела во Владивостоке.
Если бы Советский Союз не разрушился, я бы так и работал на заводе. Мне нравилось созидать. Но ветер перестройки всколыхнул мою душу, я пошел учиться на психфак. Окончил. Мотался в 90-е. Работал психологом в Сбере. Понял, что нужно менять масштаб. Уехал жить в Москву.
Долгое время думал, что не смогу прожить без родного города. Тянул запах.
Но вот похоронил родителей, и что-то сломалось, в родной город уже не тянет так, как раньше.
Детей у меня нет, после моей смерти вся эта линия жизни оборвется.
Но пусть эта история останется здесь. Это больше, чем история семьи. Это история моей страны.

Фонд Мира
Наша школа осенью заработала денег на турнепсе - вы думали, работа на полях осенью была бескорыстной? Ничуть. Просто деньги получали не сами школьники, а школы.
И на совете дружины - нашей пионерской элиты - обсуждали вопрос, куда их потратить. Ну как обсуждали… Пионервожатая почему-то решила нас известить о том, куда она уже решила потратить деньги.
На новогодние костюмы для учителей.
А было это в начале 80-х. Леонида Ильича уже не было, но мне хорошо запомнилось, что гонорар за «Малую землю» он перечислил в Фонд Мира. Мне это казалось высоким, ярким и само собой разумеющимся выбором. Ну а как иначе?
И каждый выпуск «Пионерской правды» пестрил субботниками, деньги с которых шли в Фонд Мира, детям Вьетнама, Эфиопии и еще куда-то.
Новогодние костюмы на этом фоне выглядели не просто блекло - это было унижение моего личного труда.
До перестройки было еще далеко, но я почему-то считал, что голос мой должен быть услышан. По крайней мере, по сбору металлолома и макулатуры мой пионерский отряд всегда шел впереди. Ну а что вы хотели? У нас в отряде были юные Павки Корчагины, которые за копейки покупали газеты в киоске, чтобы сдавать их в макулатуру.
И я дрожащим, но возвышенным голосом, с интонациями пионера-героя, заявил:
- А как же Фонд Мира и голодные дети Берега Слоновой Кости?
- Бабушкин, ты дурак? - без предисловий заявила мне пионервожатая.
- Уберите этого дурака из совета дружины, - заявила она уже ни к кому, собственно, не обращаясь, адресуя свое возмущение Вселенной.
Я от неожиданности и страха потерял голос, и только мысль, что мужчина не должен плакать, удерживала меня от слез.
Но главный урок я получил позже.
Я обращался к классному руководителю, к родителям, к тренеру, к соседу-алкоголику дяде Диме - но никто не смог объяснить мне, почему я был неправ.
Тренер посмеялся. Дядя Дима обматерил. Мама сказала:
- Много будешь знать - быстро состаришься.
Я состарился, но до сих пор не понимаю, в чем я был неправ.
И если бы время можно было обернуть вспять, я даже с учетом всего своего жизненного опыта снова предложил бы перечислить деньги в Фонд Мира.

Две судьбы
Впервые мы встретились в спортлагере еще пионерами: я боксер, он борец. Оба лидеры: я старший по отряду, он отвечал за все соревнования. Нас обоих ставили в пример.
По-настоящему сошлись в техникуме: поступили в одну группу. Оба в комитете комсомола, оба правильные, у обоих твердые убеждения. В начале 90-х пробежала первая кошка, после развала СССР он обещал еще показать этим америкосам, а я ответил, а зачем что-то показывать?
Потом наши пути разошлись: я поступил в универ, изучал психологию, он все это время занимался борьбой – тренировал, его воспитанники побеждали. У меня никаких побед не было.
Потом я вернулся, и мы столкнулись по работе в спорткомитете. Я стал заниматься хозяйственной деятельностью – меня посоветовали председателю местного спорта, как умного, а главное – честного. Я воевал, наводил порядок, делал всю работу прозрачной, а главное – зарабатывал деньги на спорт. Результат был такой ошеломляющий, что мэр сделал его чуть ли не главным пунктом своей предвыборной программы на новый срок.
Потом меня сожрали. Слишком лакомый кусок. Из тренеров за меня никто не заступился. Он мне высказывал сочувствие в личном разговоре.
Потом я уехал в Москву. Тем временем в родном городе построили шикарный спорткомплекс. Его воспитанники побеждают на соревнованиях, теперь уже на международном уровне – молодежные чемпионаты Европы или что-то такое.
Я побывал в родном городе, решил зайти к нему в гости, пришлось ждать более часа – он теперь «большой человек».
Он человек системы, поддерживает искренне сами знаете что, я же махновец, либерал, терпеть не могу давление сверху, превыше всего ценю свободу. Каждый достиг того, чего заслуживал.
И иногда мне кажется: может, мы не просто про две разные судьбы людей? Может, мы про две разные судьбы России?

Настя
Я ее помню, когда ей было лет пять. Ну разве обращаешь внимание на мелкую кнопку — дочь друга? Но вот однажды на улице я заметил ребенка между двумя взрослыми — ее тащили за руки. Дело было сибирской зимой, ребенок был укутан, как луковица. Но он смотрел на меня из своей меховой шапки, сильно задрав подбородок, и пытался пищать что-то. Писк был: «Здрасте!». Предназначалось это мне. В ребенке я узнал Настю. Я ей даже помахал. Так начался наш «роман».
Думаю, сыграло роль мое внимание: так приятно, когда тебя на уровне пола замечает большой дядя.
Потом мы с ней собирали пазлы. Папа купил, а ей не с кем было поделиться. Мы стали собирать на скорость. Я проиграл сразу и безнадежно. А она при этом очень обидно смеялась. Я не выдержал и погнался за ней по комнате. И даже дал поджопника. Она истерически завизжала. Папа из соседней комнаты обещал вставить обоим.
Потом я встречал ее на улицах города. Она шла под ручку с «женихом», краснела и отводила взгляд, когда я пытался с ней поздороваться.
Потом я приехал из Москвы в родной город. Пришел к другу в гости. Мать пожаловалась, что Настя грубо разговаривает — ну, обычные дела.
И тут пришла Настя. Не прошла сразу в свою комнату, а посидела с нами, с родителями была очень вежливой и обещала выполнить все просьбы мамы.
Когда Настя ушла в свою комнату, отец спросил:
— Она заболела, что ли? Мать, что с Настей?
Не знаю, поняла ли мать - я понял.

Спина друга
Я звоню ему каждый год 2 августа. День ВДВ. Позвонил и в этом году. И мы чуть не разругались, не сойдясь в оценке ситуации в России. Я с раздражением закончил разговор.
А потом нахлынуло из детства.
Вы крутили «солнышко» на детских качелях?
А вдвоем?
Он у нас во дворе был самым «крутым», и он предложил смертельный номер: крутить «солнышко» вдвоем. Предложил мне. И я согласился. У нас были качели с двумя лавочками. Встаём каждый на свою лавочку, спинами упираемся друг в друга, руками держимся за подвесы — и начинаем крутиться. В этот момент ты отвечаешь уже не только за себя. Ты отвечаешь за человека, который у тебя за спиной.
Вы когда-нибудь отвечали за другого спиной?
Мы сделали более 20 кругов. Слезали под аплодисменты. Он подтрунивал надо мной, а вслед за ним посмеивались завистливо пацаны, но я чувствовал себя героем — никто не захотел повторять подвиг. А ведь я не был ни смелым, ни сильным, но он выбрал меня.
Нет, не могу я на него злиться долго.
Он выбрал меня. И с тех пор его спина всегда за моей.

Рефлексия
В 2021 году я стал пытаться осмысленно читать художественную литературу. В 2026 – сейчас – мой список чтения на сегодня такой
«Остров накануне» — Умберто Эко
«Карта и территория» — Мишель Уэльбек
«Волшебная гора» — Томас Манн
«Безутешные» — Кадзуо Исигуро

ChatGPT назвал его изысканным, но с лёгким привкусом мазохизма. Не могу не согласиться. Я достаточно давно пришел к идее, что чтение не обязательно удовольствие, но скорее интеллектуальный вызов. Но вышеозначенный список даже для этой идеи перебор. Я задумался, попробовал объяснить, и выдвинул две версии. Одна скучная, другая не очень.
Первая версия рациональная, поэтому априори ее надо откинуть как ложную. Но хотелось бы верить, что особенно в век ИИ мозги нужно напрягать и разминать, и художественная литература едва ли не идеальный способ держать свой мозговые и душевные мышцы в постоянном напряжении.
Вторая версия как литературно-психоаналитическая метафора. Память практически из другой жизни выхватила цитата Фридриха Ницше:
«Я рекомендую всем мученикам поразмыслить, не жажда ли мести довела их до крайности»
И может быть мой книжный выбор это месть этому Миру – я всегда буду плыть против течения.
Оправдывает меня только одно: Ницше вообще всплыл в моей памяти благодаря этому списку чтения.

Это была аллюзия на Борхеса. Я попытался выстроить текст в его логике.
Здесь важна последняя фраза, которая закольцовывает весь предыдущий текст, делает невозможным однозначный вывод и оставляет невероятное количество трактовок. Как в «Вавилонской библиотеке».
Не удалось, к сожалению.

1 сентября
Сегодня последний день пребывания в родном городе. Я выскочил по делам утром. Шел противный осенний дождь. Переходя дорогу, наступил ногой в лужу и выругался. И тут накрыло.
1 сентября 1979 года я в этом же месте наступил ногой в лужу. 45 лет назад. Дождь был сильнее, мы с мамой торопились в школу. Это было моё 1 сентября!
Мама была искренне рада и просто лучилась счастьем. Я ее эмоций не понимал, не разделял и был раздражен: мой сосед, Петька Бузиков, второклассник, голосом опытного сидельца сообщил мне, что в школе нет ничего хорошего, это концлагерь для детей. И шел я на линейку в ужасном настроении.
Город был молодой, детей было много, школа была одна, и первоклашки заняли все футбольное поле. Учиться мне выпало в 1Г. Были и Ж, и З.
Настроение мне поднял мой друг по детскому садику  Дима Журавлев. У мальчика из соседнего класса были джинсы, Дима не мог просто пройти мимо и пнул раза два обладателя модных брюк. Завязалась потасовка, я немного успокоился, поняв, что хоть в чем-то школа похожа на детский сад... Мама подарила цветы моей первой учительнице и продолжала все также сиять. И я только сегодня,попав ногой в лужу, понял: это же такое счастье вести своего сына в первый класс.

Я вернулся домой сменить носки и побежал дальше: сегодня последний день пребывания в родном городе, нужно успеть поставить памятник на могиле родителей.

* рассказ был написан в 2024 году

Вьетнамская закусочная
Вечером мне становится одиноко, и я иду в фудкорт, по традиции выбирая вьетнамскую закусочную.
Меня встречает знакомая вьетнамская бабушка. Мы давно знаем друг друга, можем даже называться друзьями, хотя общаемся больше жестами, чем словами.
Когда-то я впервые при ней навалил острого соуса в жареный рис. Она всплеснула руками и погрозила мне пальцем — совершенно неофициально, зато так по-доброму, по-домашнему, почти как когда-то моя мама, что я рассмеялся.
С тех пор мы как-то запомнили друг друга.
Теперь я знаю: она даст мне бонусом зеленый чай, заранее поставит на поднос тот самый соус и улыбнётся мне так, как не улыбается обычным клиентам.
Мне сегодня плохо и одиноко. Я готов орать от тоски. Просто херово.
И, возвращая поднос с соусом, я осознаю: эта вьетнамская бабушка, которая не знает ни слова по-русски, - самый близкий мне человек во всей Москве.
Эти несколько секунд общения просто спасают меня.
Я прихожу сюда не ради том-яма, а ради ее улыбки.

Главный критерий результата
Все мы читали, все мы любим Довлатова. Но воспринимаем его чаще как легкое чтиво. А зря. Довлатов гениальный психолог. Вспомним хотя бы

«В разговоре с женщиной есть один болезненный момент. Ты приводишь факты, доводы, аргументы. Ты взываешь к логике и здравому смыслу. И неожиданно обнаруживаешь, что ей противен сам звук твоего голоса.»

Если бы я читал Довлатова не как юмор, а как учебник по психологии, возможно, был бы успешнее.
Выступал я недавно на конференции по рынку труда. Вместе с другими экспертами.
Одна дама выдала:
- В Китае роботизация движется медленно, там много народу, им людей то девать некуда.
Я возмутился, стал спорить, доказывать, приводить цифры и аргументы: в Китае демографический кризис –роботизация там главный приоритет развития.
Участники конференции нас слушали, но без особого энтузиазма.
В конце круглого стола экспертам дали возможность рассказать о своих Telegram-каналах.
Я выдал:
Цифры. Тренды. Тенденции рынка труда.
Моя оппонентка сказала просто:
— Мои читатели легко находят работу в Москве.
И все.
На завершающем кофе мы провели финальный раунд нашей дискуссии.
Сравнили количество подписчиков, набранных за время конференции.

40:1. Не в мою пользу. Тот самый аргумент в цифрах, который понятен аналитику. Мне хватило мудрости молча признать поражение

Облепиха
У вас никогда не было такого, что то, что вы просто люто ненавидели, от чего бежали первую половину своей жизни, вдруг становится не просто любимым, а каким-то недостижимым идеалом любви?
В детстве я ненавидел осень. Холодную сырость, блеклые цвета, запах увядания и ощущение уходящей жизни.
Я ненавидел огородные работы. В советское время это было неизбежно. И хуже картошки было только собирать облепиху. Она колкая, с шипами. Небольшой порез сразу разъедает кислый сок ягоды. Ягоды мнутся, на кустах влага — одно неверное движение, и капли летят прямо в тебя. А работа рутинная — долго и нудно. Потом очистка от листьев, выжималка, варка, сахар, банки.
И думаешь: и вот так вся жизнь твоя пройдёт?
Я может в универ поступил, чтобы облепиху не собирать.
Прожив уже лет 5 в Москве вернулся в родительский дом в конце августа на свой день рождения. Друзья уже позабыты. На улице мелкий противный дождь. Читать тоскливо. И что-то меня толкает.
Я надеваю брезентовый плащ, беру ведро и иду собирать облепиху. Повязываю леску на большой и указательный пальцы и ею срываю ягоды в подставленное под кустом ведро.
Минут через 10 я впадаю в состояние транса. Мысль блуждает сама по себе и играет прямо в тональности мороси. Вдруг внешний мир уходит из меня – все тревоги, страхи, ожидания, и я погружаюсь в дремотную эйфорию...
За оставшиеся дни отпуска я набрал несколько ведер облепихи, но с собой в Москву не взял ничего.
Да и зачем.
Я гуляю по осеннему парку в Москве и вспоминаю запах дома – запах кустов облепихи