Коллеги, приходите на мой новый двухчасовой вебинар “A Course: From First Look to First Draft”. 31 мая (в воскресенье) в зуме с 12 до 14 часов по Москве.
Курс основан на Delta Module 3. Но! Даже если вы не планируете делать Cambridge Delta или только задумываетесь о получении этого диплома, вам все равно подойдет эта учеба. Для меня Дельта и другие подобные учебы - это путь преодоления своей личной духовной и профессиональной автаркии. Когда ты замкнувшись сам на себе, перестаешь размышлять кто ты и что ты, кем на самом деле являешься. Учеба для меня помогает преодолевать эту автаркию. Потому что читать чужие идеи - это одно. Спорить с коллегами тоже понятно. Но вот этот внутренний диалог с собственным опытом требует особого условия: тебе нужен повод. Сам по себе он редко начинается. И учеба создает именно этот повод.
Читаешь про какую-то дилемму в своей области преподавания и вдруг вспоминаешь конкретный урок, конкретного ученика, конкретный момент, когда ты что-то решил интуитивно. И впервые спрашиваешь себя: а почему тогда я сделал именно так? Откуда это вообще взялось?
Это очень похоже на то, что в рефлексивной практике называют «размораживанием» опыта, то есть когда то, что осело и застыло как привычка, снова становится живым и доступным для осмысления.
И мне кажется, в этом есть что-то важное не только профессионально, но и лично. Потому что учитель - это во многом и есть его опыт, его история решений. Когда ты начинаешь думать об этом, ты лучше понимаешь, кто ты.
Содержание вебинара вы можете прочитать внизу.
А стоимость – 6500р.
Часть 1: какие вопросы действительно важны в моей практике?
Умею ли я смотреть на собственный опыт преподавания глобально, а не урок за уроком: видеть закономерности, повторяющиеся противоречия, неразрешённые вопросы? Умею ли я формулировать эти противоречия как педагогические дилеммы, а не просто как проблемы, требующие решения? По моему опыту для учителей самым сложным является вот этот первый этап - большинство учителей рефлексируют реактивно (что-то пошло не так, почему?) а не глобально (какие дилеммы и проблемы есть в моей практике?). Это мы с вами попробуем нащупать и попробовать на вебинаре.
Часть 2: Что делать, если перед вами два ученика с разными пробелами, разными ожиданиями и всего 20 часов на курс? Во второй части вебинара вы получите реальные данные о реальных учениках и попробуете ответить на этот вопрос сами.
Часть 3. У вас есть данные. У вас есть цели. Теперь самое сложное: как из всего этого собрать реальный курс? В третьей части мы разберём, почему одни решения работают, а другие - нет, и почему два опытных учителя, глядя на одни и те же данные, могут выбрать совершенно разные подходы.
Часть 4. Курс закончился. Ученики сдали тест. Но был ли курс хорошим? В четвёртой части мы поговорим о том, как учитель может честно ответить на этот вопрос, и почему ответ ученика и ответ учителя могут не совпасть.

Почти каждое моё исследование начинается с моих детских или подростковых воспоминаний - как правило, грустных. Я вспоминаю какую-то несправедливость, травму и хочу исследовать, почему так произошло.
Когда мне было 9 лет, мы на зиму переехали из теплого Грозного, где почти никогда не было снега, в Ярославль, где мой отец руководил запуском нефтеперерабатывающего завода. Меня записали в школу. А физкультура в школе зимой проходила на улице, где все дети катались на лыжах. Я тогда впервые примерила лыжи и впервые увидела столько снега. Те месяцы для меня, не очень ловкой и очень стеснительной, оказались настоящим кошмаром. Я до сих пор помню, как все устройство этих уроков унижало тех, кто не умел кататься на лыжах.
С тех пор мне хотелось узнать, а как сейчас чувствуют себя на зимней физкультуре школьники из семей мигрантов. Два года назад я начала исследование - напросилась в несколько школ, сидела и наблюдала за уроками физкультуры, проводила интервью с родителями детей и с бывшими школьниками, приехавшими в Россию из Центральной Азии.
Потом я написала статью с результатами. А потом она год и месяц проходила рецензирование в британском журнале, который за это время поднялся из Q2 в Q1.
И вот вчера пришел ответ.

А вот из журнала Gender & History пришел отказ. Но впервые такой, от которого совсем не грустно. См.скриншот.
Во-первых, они объяснили решение. Обычно этого никто не делает.
Во-вторых, они предложили roadmap - что делать.
В-третьих, они похвалили статью (я написала про женские коммуны после развала СССР)- “extremely interesting“, “a fascinating case”. Но статья не историческая, а журнал исторический. Поэтому взять не могут.
В общем, даже не было обидно, и я тут же подалась в другой журнал.

Интересное услышала от коллеги, которая нанимает учителей в свою языковую школу. Когда она смотрит сертификаты САЕ и СРЕ (это кембриджские экзамены на уровень языка) потенциальных учителей в ее школе, она, прежде всего, обращает внимание на балл за Use of English и за Speaking. Она говорит: это матчасть языка, остальное (Reading, Listening и Writing) менее важны для учителя. Я задумалась… мне даже сложно ответить на этот вопрос. Поэтому мне интересно, а что вы считаете такой матчастью. Если бы вы брали на работу учителя, на что из этого обращали бы внимание? Что вы считаете показателем знания языка?

В продолжение предыдущего поста.
Почему Use of English и Speaking кажутся мне разумным приоритетом.
• Use of English проверяет именно систему языка: грамматику, лексику, словообразование - то, что учитель будет объяснять каждый день. Это знание «как устроен язык», а не умение им пользоваться в конкретной ситуации.
• Speaking - это витрина учителя. Ученики слышат его речь каждое занятие. Произношение, беглость, умение выражать мысли, спонтанно реагировать - всё это очень важно для учеников.
• На UoE невозможно натаскать за несколько недель перед экзаменом. То есть он отражает реальный уровень владения языком.
👯 Теперь по поводу «лучше проверить говорение на собеседовании». Что меня смущает в проверке языка на собеседовании, а не на экзамене: в кембриджских экзаменах один из критериев оценивания - interactive communication, то есть проверяется то, как человек общается с партнером. Формально они пишут в критериях, что это то, как человек развивает идеи другого, дополняет, поддерживает диалог и т.д. Но я читала исследования, когда оценивающих говорение на экзамене просили потом сделать think-aloud protocol при просмотре записи экзамена. Выяснилось, что этот в этот критерий часто попадает разная невербалика - мимика, жесты, поведение в комнате. И это начинает «перевешивать» собственно язык. То есть то, как уверенно человек «выглядит» важнее, чем его владение языком.
Кроме того, часто этот критерий обладает эффектом гало - он очень важен и на него проверяющие обращают внимание. То есть он как бы становится более важным, чем сам язык. И тогда я думаю: а о чем говорят на собеседовании? О прошлом опыте, о методике и т.д. Но это же не кембриджский формат, где надо совместно обсуждать вопросы, приходить к консенсусу, соглашаться и не соглашаться с собеседником, уточнять информацию. То есть собеседование не протестирует этот навык.
То есть и с экзаменом, и с собеседованием есть проблема с Speaking.
☹️Проблема с экзаменом: есть искажение – interactive communication создаёт эффект гало и «перевешивает» собственно языковые показатели в восприятии экзаменатора. То есть высокий балл за Speaking может отражать не столько язык, сколько умение красиво взаимодействовать.
☹️ Проблема с собеседованием: Собеседование не воспроизводит кембриджский формат, то есть совместное обсуждение, поиск консенсуса, несогласие, уточнение. Там человек говорит о себе в достаточно предсказуемом контексте. Это тестирует другое.
Вывод: ни экзамен, ни собеседование в чистом виде не дают полной картины. Экзамен искажается эффектом гало, а собеседование не воспроизводит нужный коммуникативный контекст.
И вот тогда возникает вопрос: если interactive communication на экзамене создаёт гало-эффект, а собеседование этот навык вообще не тестирует - что тогда реально можно проверить при найме? И проверяем ли мы язык или что-то другое?
И я думаю: а, может, честнее в таком случае проверять Writing, а не speaking?
Во-первых, его сложнее «сыграть» - нет эффекта гало от харизмы или interaction management. Во-вторых, он проверяет осознанное владение языком: структуру, лексику, грамматику - именно то, что учитель объясняет ученикам. В-третьих, в письме человек не может опереться на собеседника, интонацию, переспросить - есть только язык.

Научрук прислал. Будем надеяться, что это окончательная дата. Все нервы измотали.

Дорогие подписчики, сегодня моя искренняя рекомендация. Моя прекрасная коллега Лена Нарочная проводит короткий, но очень нужный курс по развитию reading skills. Именно навыки чтения часто проседают на экзаменах. Именно они - залог хороших writing skills. И именно чтение и умение анализировать и понимать прочитанное обогащают нашу речь, наши speaking skills. Курс Лены - это всего четыре занятия по полтора часа, зато каких насыщенных занятия! В первой половине вы будете читать и обсуждать на английском тексты самых разных жанров. Во второй половине - методической - вы на русском будете обсуждать то, как лучше развивать reading skills и subskills (а их очень много, поверьте). Очень вас приглашаю на курс Лены🔥

https://t.me/narochnayaelena/344

Дорогие подписчики, возможно, среди вас есть люди, которые жили и учились в прибалтийских республиках в советское время - 1970е-1980е годы. По каким учебникам английского вы занимались в школе? Кто был автор?

Помогала коллеге на консультации по её диссертации и научным статьям

Учебный год в ВШЭ окончен, но мне предстоит еще оценка кучи работ с внутреннего экзамена.
🔥Тем временем, сегодня села дописывать основную часть диссертации про женщин. Разгребла все записи, наметила структуру части, перечитала все собранное. Поняла, что две темы никуда не вписываются, оставлю их для будущих исследователей (может, такой найдется среди вас). Первая - то, как дети переживают displacement. Дети и подростки. Эта тема возникала в каждом интервью и она, конечно, стоит того, чтобы ее исследовать глубже.
И вторая - фактическое отсутствие мужчин (часто при их их наличии в семьях) в solidarity networks, настоящий матриархат в таких женских формах взаимопомощи. Думаю, исследователям пост-советской маскулинности будет интересно.
🤓А в начале недели я почти сутки провозилась с моей статьей про советские учебники английского, которую вернули из одного британского журнала. Еще раз убедилась, как важно отправлять в правильный журнал - я же отправила в журнал, который пишет про историю образования, и мне там попался рецензент-историк. Он явно хорошо осведомлен о советской национальной политике и о декретах советской власти, но ничего не знает о преподавании иностранных языков в СССР. Короче, подала в другой журнал.

В августе мы с Полюсей едем в Будапешт, потом во Францию. А потом я надеюсь вернуться в Европу ещё пару раз в течение года, пока у нас будет годовой шенген.