Партнёрство без сценария
Не помню, когда последний раз после встречи по партнёрству у меня оставалось приятное послевкусие.
Как уже писал на канале, ко мне периодически обращаются разные организаций и их PR-представители, поэтому сценарий подобных встреч уже примерно знаком.
Короткое знакомство,
несколько слов о компании,
а дальше объявление о том, что от меня хотят.
То есть внутренне уже по привычке готовишься к вопросу:
«А что вы можете нам предложить?».
Но в этот раз сценарий неожиданно сломался.
💭 Сегодня встречался с представителями одной образовательной консалтинговой компании (на встрече был PR-менеджер и управляющий партнёр).
И практически в самом начале ребята сказали, что ничего не хотят мне продавать и вообще не пришли с каким-то конкретным предложением.
Хотят сначала просто познакомиться.
В этот момент разговор как будто сразу стал свободнее.
И все наши серьёзные лица ушли на задний план.
Коллеги рассказали, чем занимаются, в чём их экспертиза, какие продукты делают, с какими клиентами работают и какие задачи умеют решать. Потом стали расспрашивать меня. Чем занимаюсь, в каких темах у меня накопилась экспертиза, с какими компаниями работаю, какие задачи мне самому интересны.
И только после этого мы начали обсуждать, где вообще можем пересекаться.
Причём сразу стало понятно, что потенциальное партнёрство совершенно не должно ограничиваться моим каналом или их компанией. Мы можем быть полезны их клиентам, моим клиентам, делать совместные продукты, исследования, образовательные проекты или вообще прийти к формату, которого до этой встречи ни у кого из нас не было в идеях.
Мне очень понравилась сама логика такой встречи.
Наверное, поэтому после встречи и осталось редкое ощущение, что тебя пригласили не обсудить заранее выбранный сценарий, а действительно поискать пространство, где друг другу можно быть полезными.
В этом, пожалуй, и заключается главный признак эффективного партнёрства.
Не помню, когда последний раз после встречи по партнёрству у меня оставалось приятное послевкусие.
Как уже писал на канале, ко мне периодически обращаются разные организаций и их PR-представители, поэтому сценарий подобных встреч уже примерно знаком.
Короткое знакомство,
несколько слов о компании,
а дальше объявление о том, что от меня хотят.
То есть внутренне уже по привычке готовишься к вопросу:
«А что вы можете нам предложить?».
Но в этот раз сценарий неожиданно сломался.
💭 Сегодня встречался с представителями одной образовательной консалтинговой компании (на встрече был PR-менеджер и управляющий партнёр).
И практически в самом начале ребята сказали, что ничего не хотят мне продавать и вообще не пришли с каким-то конкретным предложением.
Хотят сначала просто познакомиться.
В этот момент разговор как будто сразу стал свободнее.
И все наши серьёзные лица ушли на задний план.
Коллеги рассказали, чем занимаются, в чём их экспертиза, какие продукты делают, с какими клиентами работают и какие задачи умеют решать. Потом стали расспрашивать меня. Чем занимаюсь, в каких темах у меня накопилась экспертиза, с какими компаниями работаю, какие задачи мне самому интересны.
И только после этого мы начали обсуждать, где вообще можем пересекаться.
Причём сразу стало понятно, что потенциальное партнёрство совершенно не должно ограничиваться моим каналом или их компанией. Мы можем быть полезны их клиентам, моим клиентам, делать совместные продукты, исследования, образовательные проекты или вообще прийти к формату, которого до этой встречи ни у кого из нас не было в идеях.
Мне очень понравилась сама логика такой встречи.
Наверное, поэтому после встречи и осталось редкое ощущение, что тебя пригласили не обсудить заранее выбранный сценарий, а действительно поискать пространство, где друг другу можно быть полезными.
В этом, пожалуй, и заключается главный признак эффективного партнёрства.
👍10❤4
Как изменится работа методиста, если ИИ заберёт всю его рутину?
Вероятно, меньше времени будет уходить на механическую сборку занятий, а больше — на принятие методических решений и оценку результатов.
Поэтому лучший вариант — начать освоение нейросетей с понимания полного цикла их использования в образовании.
Приходите на курс «Нейросети в образовании» от Академии Эдюсон, чтобы👇🏼
• На собственных образовательных проектах пройти этот путь — от постановки задачи до проверки результата.
• Научиться ускорять подготовку образовательных материалов, в том числе визуальных.
• Использовать умную аналитику для персонализации и улучшения обучения.
Попробовать возможности новых технологий можно в бесплатном гайде «Как из любой контентной единицы собрать занятие за 15 минут».
А чтобы перейти к собственной ИИ-системе, записывайтесь на основную программу: по моему промокоду
Реклама. ООО "Эдюсон", ИНН 7729779476, erid: 2VtzqwMS71e
Вероятно, меньше времени будет уходить на механическую сборку занятий, а больше — на принятие методических решений и оценку результатов.
Поэтому лучший вариант — начать освоение нейросетей с понимания полного цикла их использования в образовании.
Приходите на курс «Нейросети в образовании» от Академии Эдюсон, чтобы👇🏼
• На собственных образовательных проектах пройти этот путь — от постановки задачи до проверки результата.
• Научиться ускорять подготовку образовательных материалов, в том числе визуальных.
• Использовать умную аналитику для персонализации и улучшения обучения.
Попробовать возможности новых технологий можно в бесплатном гайде «Как из любой контентной единицы собрать занятие за 15 минут».
А чтобы перейти к собственной ИИ-системе, записывайтесь на основную программу: по моему промокоду
ЛАБОРАТОРИЯ вы получите повышенную скидку 65%.Реклама. ООО "Эдюсон", ИНН 7729779476, erid: 2VtzqwMS71e
❤5👍2
Последняя миля
Вчера мы с женой сели готовить первые экземпляры книги «Андрагогика для практиков» к отправке. Я ставил автографы, жена формировала заявки через сервис Почты России.
Проблемы начались довольно быстро.
С первого раза не удалось загрузить весь файл с получателями и сформировать заявки для массовой отправки. Затем произошёл какой-то сбой, из-за которого часть заявок просто исчезла.
Причём всё это происходило во время дневного сна ребёнка, поэтому даже возмущаться происходящим приходилось достаточно тихо.
Наконец я подписал все 28 экземпляров, и мы перешли к упаковке.
На 23-й книге выяснилось, что закончилась пупырчатая плёнка.
Я пошёл в магазин.
Купил.
Вернулся.
Продолжили.
Потом достали коробки и начали складывать в них книги.
Спустя некоторое время выяснилось, что коробки слишком большие, а отправление внутри не должно свободно перемещаться.
Я полез читать правила и обнаружил, что книги вообще необязательно заранее упаковывать в отдельные коробки. Можно хорошо обернуть их пупырчатой плёнкой и скотчем, а уже в отделении оформить отправление.
Хорошо.
Обернули.
Заклеили.
Я сложил книги в одну большую коробку. Правда, довольно быстро выяснилось, что все они туда всё равно не помещаются. Тогда жена отдала мне свой портфель, и оставшиеся экземпляры отправились в него.
В этот момент проснулся ребёнок.
Он немедленно включился в процесс и начал активно разбрасывать коробки, существенно осложняя мой выход из квартиры.
Но я уже был слишком близок к цели.
Поэтому взял коробку, набитый книгами портфель, спустился вниз, вызвал машину и поехал на почту.
Подъезжаю к отделению.
Захожу с коробкой и портфелем, уже внутренне радуясь, что эпопея подходит к концу.
С порога меня спрашивают:
— Вы на отправку?
— Да.
В ответ с тяжёлым вздохом:
— А у нас отправления не работают.
Я сначала даже не понял.
— Как не работают?
До закрытия соседнего отделения, расположенного в нескольких километрах, оставалось около получаса.
Снова вызываю машину. Загружаю коробку. Портфель. Еду.
По дороге понимаю, что в данное отделение уже не успеваю.
Но нахожу другое. Оно работает до девяти вечера.
Меняю маршрут прямо во время поездки.
Захожу в отделение.
До закрытия около часа.
Сотрудники смотрят на меня, потом на коробку, потом на портфель, потом снова на меня.
— Вы это всё собираетесь отправлять?
— Да.
— Хорошо. Только у нас скотча нет.
После всего пройденного данное обстоятельство уже даже не проблема.
Оставлю книги.
Иду в магазин.
Купил скотч. Вернулся, и отдал скотч оператору.
Начали отправлять книги.
Тем временем в бильярдной меня уже ждал товарищ. Мы договорились сыграть вечером, и он несколько раз звонил узнать, прийду ли я вообще.
Но я просто стоял на почте.
Оператор одну за другой сканировала мои отправки. Рядом мужчина эмоционально выяснял что-то по телефону с техподдержкой.
Классика жанра.
Тем временем на часах было уже почти девять.
В эти минуты начал думать, что теперь-то всё точно получится. Аж будто потеплело как-то на душе от того, как представил, что где-нибудь за тысячи километров мои первые читатели будут листать страницы книги!
В момент моих фантазий оператор посмотрела на экран и сказала:
— К сожалению, у нас программа зависла. Ошибку выдаёт.
«Только не это», — подумал я.
Она посмотрела на меня и с ухмылкой добавила:
— Ну...хотя бы 17 экземпляров успели отправить…
Фраза «хотя бы» прозвучала как предложение поблагодарить за проявленное милосердие.
Вдобавок ко всему какая-то девушка пыталась протиснуться к окну, чтобы просто оплатить конверт. Я спокойно её пропустил.
Спорить к этому моменту уже ни с кем не хотелось.
Ещё несколько минут я ждал зависшую программу.
Потом понял, что на сегодня всё.
Собрал оставшиеся книги и вышел из отделения.
И знаете, я шёл по дороге и улыбался.
Потому что до вчерашнего дня мне казалось, что самое сложное — это написать книгу.
Оказывается намного сложнее, чтобы книга добралась до своего читателя.
Вчера мы с женой сели готовить первые экземпляры книги «Андрагогика для практиков» к отправке. Я ставил автографы, жена формировала заявки через сервис Почты России.
Проблемы начались довольно быстро.
С первого раза не удалось загрузить весь файл с получателями и сформировать заявки для массовой отправки. Затем произошёл какой-то сбой, из-за которого часть заявок просто исчезла.
Причём всё это происходило во время дневного сна ребёнка, поэтому даже возмущаться происходящим приходилось достаточно тихо.
Наконец я подписал все 28 экземпляров, и мы перешли к упаковке.
На 23-й книге выяснилось, что закончилась пупырчатая плёнка.
Я пошёл в магазин.
Купил.
Вернулся.
Продолжили.
Потом достали коробки и начали складывать в них книги.
Спустя некоторое время выяснилось, что коробки слишком большие, а отправление внутри не должно свободно перемещаться.
Я полез читать правила и обнаружил, что книги вообще необязательно заранее упаковывать в отдельные коробки. Можно хорошо обернуть их пупырчатой плёнкой и скотчем, а уже в отделении оформить отправление.
Хорошо.
Обернули.
Заклеили.
Я сложил книги в одну большую коробку. Правда, довольно быстро выяснилось, что все они туда всё равно не помещаются. Тогда жена отдала мне свой портфель, и оставшиеся экземпляры отправились в него.
В этот момент проснулся ребёнок.
Он немедленно включился в процесс и начал активно разбрасывать коробки, существенно осложняя мой выход из квартиры.
Но я уже был слишком близок к цели.
Поэтому взял коробку, набитый книгами портфель, спустился вниз, вызвал машину и поехал на почту.
Подъезжаю к отделению.
Захожу с коробкой и портфелем, уже внутренне радуясь, что эпопея подходит к концу.
С порога меня спрашивают:
— Вы на отправку?
— Да.
В ответ с тяжёлым вздохом:
— А у нас отправления не работают.
Я сначала даже не понял.
— Как не работают?
До закрытия соседнего отделения, расположенного в нескольких километрах, оставалось около получаса.
Снова вызываю машину. Загружаю коробку. Портфель. Еду.
По дороге понимаю, что в данное отделение уже не успеваю.
Но нахожу другое. Оно работает до девяти вечера.
Меняю маршрут прямо во время поездки.
Захожу в отделение.
До закрытия около часа.
Сотрудники смотрят на меня, потом на коробку, потом на портфель, потом снова на меня.
— Вы это всё собираетесь отправлять?
— Да.
— Хорошо. Только у нас скотча нет.
После всего пройденного данное обстоятельство уже даже не проблема.
Оставлю книги.
Иду в магазин.
Купил скотч. Вернулся, и отдал скотч оператору.
Начали отправлять книги.
Тем временем в бильярдной меня уже ждал товарищ. Мы договорились сыграть вечером, и он несколько раз звонил узнать, прийду ли я вообще.
Но я просто стоял на почте.
Оператор одну за другой сканировала мои отправки. Рядом мужчина эмоционально выяснял что-то по телефону с техподдержкой.
Классика жанра.
Тем временем на часах было уже почти девять.
В эти минуты начал думать, что теперь-то всё точно получится. Аж будто потеплело как-то на душе от того, как представил, что где-нибудь за тысячи километров мои первые читатели будут листать страницы книги!
В момент моих фантазий оператор посмотрела на экран и сказала:
— К сожалению, у нас программа зависла. Ошибку выдаёт.
«Только не это», — подумал я.
Она посмотрела на меня и с ухмылкой добавила:
— Ну...хотя бы 17 экземпляров успели отправить…
Фраза «хотя бы» прозвучала как предложение поблагодарить за проявленное милосердие.
Вдобавок ко всему какая-то девушка пыталась протиснуться к окну, чтобы просто оплатить конверт. Я спокойно её пропустил.
Спорить к этому моменту уже ни с кем не хотелось.
Ещё несколько минут я ждал зависшую программу.
Потом понял, что на сегодня всё.
Собрал оставшиеся книги и вышел из отделения.
И знаете, я шёл по дороге и улыбался.
Потому что до вчерашнего дня мне казалось, что самое сложное — это написать книгу.
Оказывается намного сложнее, чтобы книга добралась до своего читателя.
❤24🏆12🔥9🆒2
Лаборатория онлайн-обучения
Последняя миля Вчера мы с женой сели готовить первые экземпляры книги «Андрагогика для практиков» к отправке. Я ставил автографы, жена формировала заявки через сервис Почты России. Проблемы начались довольно быстро. С первого раза не удалось загрузить весь…
Первый тираж книги «Андрагогика для практиков» направлен читателям.
Судя по получателям, книга пополнит не только личные библиотеки, но и корпоративные университеты и вузы. Коллеги, ещё раз спасибо за доверие экспертизе.
Сегодня администратор Дарья напишет каждому трек-номер.
Кто не успел заказать книгу — можете подать заявку в лист ожидания
Единственно, есть одно «но».
Жена возмущается, что я потратил время и деньги.
И даже ничего не заработал с книг.
Что рекомендуете делать, уважаемые читатели? 😀
Судя по получателям, книга пополнит не только личные библиотеки, но и корпоративные университеты и вузы. Коллеги, ещё раз спасибо за доверие экспертизе.
Сегодня администратор Дарья напишет каждому трек-номер.
Кто не успел заказать книгу — можете подать заявку в лист ожидания
Единственно, есть одно «но».
Жена возмущается, что я потратил время и деньги.
И даже ничего не заработал с книг.
Что рекомендуете делать, уважаемые читатели? 😀
🔥7❤3
Почему каждый считает свою работу самой важной?
Коллеги, думаю многим из вас знакома ситуация ниже👇🏼
Самое интересное, что каждый из коллег на совещании в определённой степени прав.
💭 Недавно задумался, почему вообще на проектах возникает ситуация, когда каждый считает, что его работа — самая важная на образовательном проекте. И если просто, но научно ответить на данный вопрос, то многое связано с особенностями человеческого восприятия.
Теперь обо всё по порядку.
Причина №1
Дело в том, что мы гораздо эффективнее видим сложность собственной работы.
Мы знаем, сколько решений пришлось принять, сколько ошибок предотвратить, сколько ограничений учесть и т.д., прежде чем появился итоговый результат.
А работу коллеги чаще всего видим уже в довольно свёрнутом виде.
Условно:
• Разработчик «написал код».
• Дизайнер «нарисовал макет».
• Маркетолог «запустил рекламу».
• Педагогический дизайнер «подготовил занятие».
То есть смотрите, что происходит.
Вполне логично, что при данном сравнении собственный вклад начинает казаться значительнее. Особенно, если не учитывать того, какие объёмы работ скрыты «за занавесом».
Причина №2
Когда специалист много лет развивает определённую компетенцию, он начинает смотреть на проект в том числе через неё. Для разработчика проект состоит из архитектуры, интеграций, технических ограничений и т.д. Для маркетолога — из каналов привлечения, конверсий, стоимости лида и т.д. Для педагогического дизайнера — из целей обучения, содержания, учебных активностей, средств оценки т.д.
Получается, что каждый специалист в определённой степени смотрит на один и тот же проект через собственную профессиональную оптику. При этом логично игнорируется оптика другого коллеги.
Причина №3
У разных специалистов разные KPI и зоны ответственности.
Например, разработчик отвечает за стабильность и скорость работы платформы. Маркетолог — за стоимость привлечения и количество клиентов. Педагогический дизайнер — за доходимость до конца обучения и образовательный результат.
Но на проекте может возникнуть интересная подмена.
Таким образом, локальный успех ещё не означает успех проекта в целом.
☁️ Поэтому, на мой взгляд, сам вопрос «чья работа на проекте важнее?» не особо интересен.
Гораздо полезнее поставить его иначе:
В какой-то момент я и сам начал всё чаще задавать данный вопрос себе.
И заметил то, что многие проблемы образовательных команд удаётся предотвратить ещё до того, как они превращаются в конфликты или какие-то бесконечные переделки.
Когда:
• заранее понятно, кто и за какой результат отвечает.
• участники видят зависимости между своими задачами.
• у команды есть общие критерии результата и приоритеты.
Когда член команды понимает, как его решение повлияет на работу коллег на следующем этапе!
То есть управлять проектом — во многом значит уметь видеть систему целиком и помогать команде видеть её вместе с тобой 🙌🏼
Во многом поэтому я и собрал курс «Управление образовательными проектами: основы».
В нём я систематизировал инструменты, которые помогают выстроить эту систему на практике.
Как говорится, просто рекомендую к 👉🏼 прохождению.
Коллеги, думаю многим из вас знакома ситуация ниже👇🏼
Совещание на образовательном проекте
Разработчик платформы уверен, что без него всё технически развалится. Маркетолог — что без продвижения никто вообще не узнает о существовании образовательного продукта. Продакт считает, что для начала неплохо бы понять, нужен ли вообще продукт ЦА. А педагогический дизайнер спокойно смотрит на коллег и думает: «Чудесно, ребята. А учить то чему будем?».
Самое интересное, что каждый из коллег на совещании в определённой степени прав.
💭 Недавно задумался, почему вообще на проектах возникает ситуация, когда каждый считает, что его работа — самая важная на образовательном проекте. И если просто, но научно ответить на данный вопрос, то многое связано с особенностями человеческого восприятия.
Теперь обо всё по порядку.
Причина №1
Дело в том, что мы гораздо эффективнее видим сложность собственной работы.
Мы знаем, сколько решений пришлось принять, сколько ошибок предотвратить, сколько ограничений учесть и т.д., прежде чем появился итоговый результат.
А работу коллеги чаще всего видим уже в довольно свёрнутом виде.
Условно:
• Разработчик «написал код».
• Дизайнер «нарисовал макет».
• Маркетолог «запустил рекламу».
• Педагогический дизайнер «подготовил занятие».
То есть смотрите, что происходит.
Мы сравниваем внутреннюю сложность собственной работы с внешним результатом чужой.
Вполне логично, что при данном сравнении собственный вклад начинает казаться значительнее. Особенно, если не учитывать того, какие объёмы работ скрыты «за занавесом».
Причина №2
Когда специалист много лет развивает определённую компетенцию, он начинает смотреть на проект в том числе через неё. Для разработчика проект состоит из архитектуры, интеграций, технических ограничений и т.д. Для маркетолога — из каналов привлечения, конверсий, стоимости лида и т.д. Для педагогического дизайнера — из целей обучения, содержания, учебных активностей, средств оценки т.д.
Получается, что каждый специалист в определённой степени смотрит на один и тот же проект через собственную профессиональную оптику. При этом логично игнорируется оптика другого коллеги.
Причина №3
У разных специалистов разные KPI и зоны ответственности.
Например, разработчик отвечает за стабильность и скорость работы платформы. Маркетолог — за стоимость привлечения и количество клиентов. Педагогический дизайнер — за доходимость до конца обучения и образовательный результат.
Но на проекте может возникнуть интересная подмена.
Специалист начинает воспринимать успех своей части работы как успех всего проекта.
Таким образом, локальный успех ещё не означает успех проекта в целом.
Гораздо полезнее поставить его иначе:
Что именно в данный момент сильнее всего ограничивает движение к результатам проекта?
В какой-то момент я и сам начал всё чаще задавать данный вопрос себе.
И заметил то, что многие проблемы образовательных команд удаётся предотвратить ещё до того, как они превращаются в конфликты или какие-то бесконечные переделки.
Когда:
• заранее понятно, кто и за какой результат отвечает.
• участники видят зависимости между своими задачами.
• у команды есть общие критерии результата и приоритеты.
Когда член команды понимает, как его решение повлияет на работу коллег на следующем этапе!
То есть управлять проектом — во многом значит уметь видеть систему целиком и помогать команде видеть её вместе с тобой 🙌🏼
Во многом поэтому я и собрал курс «Управление образовательными проектами: основы».
В нём я систематизировал инструменты, которые помогают выстроить эту систему на практике.
Как говорится, просто рекомендую к 👉🏼 прохождению.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
osipov-education.ru
Управление образовательными проектами: онлайн-курс
❤7👍3
Последние недели довольно много экспериментирую с GPT как с инструментом для самообучения.
Недавно я уже писал об одном из таких экспериментов.
Теперь в процессе обучения я заметил ещё одну проблему, которая кажется мне даже фундаментальной.
Речь о том, насколько вообще можно верифицировать педагогические решения нейросети.
Дело в том, что как бы я ни старался выстраивать собственную образовательную траекторию с помощью GPT, периодически сталкиваюсь с одним и тем же вопросом — почему система рекомендует мне именно следующий шаг в образовательной траектории и насколько данный выбор обоснован?
Например, несколько раз в тренажёре продакта я приводил нейросети контраргументы. После этого она соглашалась со мной, находила источники в поддержку моей позиции и перестраивала первоначальный ответ. Что является довольно логичным с точки зрения адаптивной модели обучения.
Но порой интереснее вовсе иное. Порой мне как пользователю трудно определить, по каким именно причинам изменилась рекомендация.
Потому что появились новые существенные данные?
Потому что исходная логика была слабой?
Или модель просто адаптировала ответ под мою позицию?
Похожая ситуация возникает при оценке прогресса.
Нейросеть может анализировать мои ответы, говорить, что определённая тема уже освоена (как это было в случае с выявлением потребности заказчика), и предлагать двигаться дальше. Но при этом мне трудно проверить, по каким критериям она пришла к данному выводу и насколько последовательно применяет эти критерии в течение всего обучения.
И в этом, на мой взгляд, проходит та самая граница между языковой и педагогической персонализацией.
Дело в том, что нейросеть довольно эффективно создаёт ощущение индивидуальной работы. Она помнит контекст диалога, адаптирует объяснения, учитывает мои возражения, меняет сложность вопросов, предлагает следующие учебные темы и т.д.
Но полноценная индивидуальная образовательная траектория требует гораздо большего. Нужно понимать исходный уровень обучающегося, его цели, критерии достижения результата, пробелы в знаниях и, что самое главное, основания для изменения образовательного маршрута. Причём все эти элементы должны оставаться достаточно последовательными на протяжении обучения.
И, как я выяснил на практике, обычный диалог с нейросетью пока не гарантирует подобной последовательности.
Получается довольно интересная ситуация.
Поэтому один из главных вопросов для образовательных ИИ-систем я бы сформулировал следующим образом:
Т.е. почему нейросеть считает определённую тему освоенной? На основании чего меняет образовательную траекторию? Какие альтернативы нейросеть рассматривала? Что должно произойти, чтобы она пересмотрела своё решение? и т.д.
На мой взгляд, именно способность отвечать на эти вопросы во многом будет определять разницу между нейросетью, которая просто хорошо ведёт диалог, и системой, которой действительно можно управлять образовательной траекторией.
Коллеги, а вы пробовали строить свою образовательную траекторию с помощью нейросети? Насколько это оказалось для вас эффективным❓
Будет здорово если поделитесь реальными кейсами и прокомментируете их
Канал Лаборатория онлайн-обучения в МАКС
Недавно я уже писал об одном из таких экспериментов.
Теперь в процессе обучения я заметил ещё одну проблему, которая кажется мне даже фундаментальной.
Речь о том, насколько вообще можно верифицировать педагогические решения нейросети.
Дело в том, что как бы я ни старался выстраивать собственную образовательную траекторию с помощью GPT, периодически сталкиваюсь с одним и тем же вопросом — почему система рекомендует мне именно следующий шаг в образовательной траектории и насколько данный выбор обоснован?
Например, несколько раз в тренажёре продакта я приводил нейросети контраргументы. После этого она соглашалась со мной, находила источники в поддержку моей позиции и перестраивала первоначальный ответ. Что является довольно логичным с точки зрения адаптивной модели обучения.
Но порой интереснее вовсе иное. Порой мне как пользователю трудно определить, по каким именно причинам изменилась рекомендация.
Потому что появились новые существенные данные?
Потому что исходная логика была слабой?
Или модель просто адаптировала ответ под мою позицию?
Похожая ситуация возникает при оценке прогресса.
Нейросеть может анализировать мои ответы, говорить, что определённая тема уже освоена (как это было в случае с выявлением потребности заказчика), и предлагать двигаться дальше. Но при этом мне трудно проверить, по каким критериям она пришла к данному выводу и насколько последовательно применяет эти критерии в течение всего обучения.
И в этом, на мой взгляд, проходит та самая граница между языковой и педагогической персонализацией.
Дело в том, что нейросеть довольно эффективно создаёт ощущение индивидуальной работы. Она помнит контекст диалога, адаптирует объяснения, учитывает мои возражения, меняет сложность вопросов, предлагает следующие учебные темы и т.д.
Но полноценная индивидуальная образовательная траектория требует гораздо большего. Нужно понимать исходный уровень обучающегося, его цели, критерии достижения результата, пробелы в знаниях и, что самое главное, основания для изменения образовательного маршрута. Причём все эти элементы должны оставаться достаточно последовательными на протяжении обучения.
И, как я выяснил на практике, обычный диалог с нейросетью пока не гарантирует подобной последовательности.
Получается довольно интересная ситуация.
Нейросеть может предложить следующий шаг, однако проверять обоснованность этого решения во многом приходится самому обучающемуся. А это, как правило, довольно неудобно, учитывая тот факт, что ты находишься в процессе обучения.
Поэтому один из главных вопросов для образовательных ИИ-систем я бы сформулировал следующим образом:
Как сделать педагогическую логику нейросети эффективной для пользователя?
Т.е. почему нейросеть считает определённую тему освоенной? На основании чего меняет образовательную траекторию? Какие альтернативы нейросеть рассматривала? Что должно произойти, чтобы она пересмотрела своё решение? и т.д.
На мой взгляд, именно способность отвечать на эти вопросы во многом будет определять разницу между нейросетью, которая просто хорошо ведёт диалог, и системой, которой действительно можно управлять образовательной траекторией.
Коллеги, а вы пробовали строить свою образовательную траекторию с помощью нейросети? Насколько это оказалось для вас эффективным
Будет здорово если поделитесь реальными кейсами и прокомментируете их
Канал Лаборатория онлайн-обучения в МАКС
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤7🔥2
Достоевский, адмирал Чаинский и немного ИИ
Жена очень любит читать.
Недавно она завершила «Униженных и оскорблённых» Фёдора Михайловича Достоевского.
Я случайно узнал про одну её читательскую привычку, которая меня очень удивила.
Оказывается, когда она встречает в книге незнакомое слово или выражение, смысл которого не совсем понятен, она оставляет закладку. А потом возвращается к этому месту и отдельно разбирается, что именно имелось в виду.
Например, в «Униженных и оскорблённых» есть прекрасное выражение «вздушить адмирала Чаинского».
Попробуйте без подсказки догадаться, что это значит, а затем нажмите сюда 👉🏼А означает оно всего лишь — выпить чаю 😀
На подобных местах у жены и появляются закладки в книгах.
На днях Алиночка пишет мне о том, что в «Яндекс Книгах» появилась функция «Люмен», которая, по сути, помогает делать всё это прямо во время чтения.
Можно выделить непонятное слово, фразу или целый отрывок и нажать «Объяснить». После этого открывается чат с ИИ-компаньоном, куда сразу попадает выделенный фрагмент и ты получаешь объяснение.
Здорово, что Яндекс реально работает с пользовательским опытом.
Мне кажется, что именно в подобных мелочах хорошо видно, каким может быть действительно полезное применение ИИ.
Жена очень любит читать.
Недавно она завершила «Униженных и оскорблённых» Фёдора Михайловича Достоевского.
Я случайно узнал про одну её читательскую привычку, которая меня очень удивила.
Оказывается, когда она встречает в книге незнакомое слово или выражение, смысл которого не совсем понятен, она оставляет закладку. А потом возвращается к этому месту и отдельно разбирается, что именно имелось в виду.
Например, в «Униженных и оскорблённых» есть прекрасное выражение «вздушить адмирала Чаинского».
Попробуйте без подсказки догадаться, что это значит, а затем нажмите сюда 👉🏼
На подобных местах у жены и появляются закладки в книгах.
На днях Алиночка пишет мне о том, что в «Яндекс Книгах» появилась функция «Люмен», которая, по сути, помогает делать всё это прямо во время чтения.
Можно выделить непонятное слово, фразу или целый отрывок и нажать «Объяснить». После этого открывается чат с ИИ-компаньоном, куда сразу попадает выделенный фрагмент и ты получаешь объяснение.
Здорово, что Яндекс реально работает с пользовательским опытом.
Мне кажется, что именно в подобных мелочах хорошо видно, каким может быть действительно полезное применение ИИ.
Согласны, коллеги?
👍12
Коллеги, прошло чуть больше недели, а в листе ожидания уже больше 30 заявок на покупку книги «Андрагогика для практиков». А это именно то количество, которое я обозначал как минимальное для печати следующей партии.
Теперь у меня новая задача: понять, сколько экземпляров заказывать у издательства. То ли 50, то ли уже больше.
Поэтому решил, что до 04 октября (включительно) собираю финальные заявки и делаю заказ.
Если вы хотели заказать книгу, но пока не успели записаться, сделать это можно здесь 👉🏼 оставить заявку
После завершения сбора заявок определюсь с финальным размером тиража. После чего администратор Дарья свяжется со всеми.
Ещё раз спасибо за такой интерес к книге 🙌🏼
Судя по всему, первый тираж был только началом.
Теперь у меня новая задача: понять, сколько экземпляров заказывать у издательства. То ли 50, то ли уже больше.
Поэтому решил, что до 04 октября (включительно) собираю финальные заявки и делаю заказ.
Если вы хотели заказать книгу, но пока не успели записаться, сделать это можно здесь 👉🏼 оставить заявку
После завершения сбора заявок определюсь с финальным размером тиража. После чего администратор Дарья свяжется со всеми.
Ещё раз спасибо за такой интерес к книге 🙌🏼
🔥13
Лаборатория онлайн-обучения
Коллеги, прошло чуть больше недели, а в листе ожидания уже больше 30 заявок на покупку книги «Андрагогика для практиков». А это именно то количество, которое я обозначал как минимальное для печати следующей партии. Теперь у меня новая задача: понять, сколько…
💭 Когда я писал книгу, то в какой-то момент столкнулся с синдромом самозванца.
Он аккуратно так нашёптывал:
«Ну и куда ты собрался писать книгу по андрагогике? Сейчас придёт профессор, который в теме, причём не один десяток лет, и быстро объяснит тебе, что такое качественная профессиональная литература».
И, наверное, мне очень повезло, что моим рецензентом стал именно Бронюс Броневич.
На одной из встреч он сказал мне примерно следующее:
А я как раз был в раздумьях из-за главы с теориями обучения.
Мне действительно казалось, что в ней недостаточно серьёзной теоретической рамки.
А он просто спокойно ответил:
После его комментария я начал пересматривать структуру книги и задавать себе гораздо более прикладной вопрос:
То есть если теоретическая рамка не помогала лучше понять тему, то я всё чаще задавался вопросом о том, нужна ли она здесь вообще.
Отсюда, кстати, появились и некоторые довольно бытовые примеры и персонажи, например, руководитель онлайн-школы Вера Васильевна и менеджер по поставкам Сергей Иванович. Через них мне было гораздо проще показать смысл сложных научных идей, чем через ещё несколько страниц академического описания.
Он аккуратно так нашёптывал:
«Ну и куда ты собрался писать книгу по андрагогике? Сейчас придёт профессор, который в теме, причём не один десяток лет, и быстро объяснит тебе, что такое качественная профессиональная литература».
И, наверное, мне очень повезло, что моим рецензентом стал именно Бронюс Броневич.
На одной из встреч он сказал мне примерно следующее:
Понимаете, Михаил, одно дело — писать книгу про андрагогику, которую будут читать представители академического сообщества. И совсем другое — писать книгу для практиков, например, из корпоративного обучения, или онлайн-школ.
А я как раз был в раздумьях из-за главы с теориями обучения.
Мне действительно казалось, что в ней недостаточно серьёзной теоретической рамки.
А он просто спокойно ответил:
Вы много думаете про количество и качество теории. А я бы на вашем месте подумал совсем о другом.
Настоящему практику, который учит взрослых, сначала нужно показать проблему, с которой он сталкивается. И только потом давать теорию, которая помогает эту проблему понять и решить. Ему совершенно необязательно сначала проходить тот длинный путь через научную литературу, который прошли вы, пока писали эту книгу.
После его комментария я начал пересматривать структуру книги и задавать себе гораздо более прикладной вопрос:
зачем конкретная теория нужна специалисту в его практике?
То есть если теоретическая рамка не помогала лучше понять тему, то я всё чаще задавался вопросом о том, нужна ли она здесь вообще.
Отсюда, кстати, появились и некоторые довольно бытовые примеры и персонажи, например, руководитель онлайн-школы Вера Васильевна и менеджер по поставкам Сергей Иванович. Через них мне было гораздо проще показать смысл сложных научных идей, чем через ещё несколько страниц академического описания.
Иногда мы слишком долго пытаемся сначала стать «достаточно готовыми», чтобы что-то начать.
Но гораздо продуктивнее бывает сделать первую версию интеллектуального продукта и дать его более опытному наставнику, чтобы он показал вам то, чего вы сами пока не видите.
🔥9💯4👍3
✍🏼 Коллеги из МТС Линк пригласили поучаствовать в подготовке нового материала.
На этот раз обсудили 👉🏼 почему в кризис компании сокращают расходы на корпоративное обучение и что можно делать вместо этого.
Поделился своим взглядом на одну из причин сокращения бюджетов— сложности с оценкой реального эффекта обучения и его связи с изменениями в работе сотрудников и результатами бизнеса.
В материале также собраны мнения других экспертов из консалтинговых и корпоративных компаний.
Полезного чтения 📖
На этот раз обсудили 👉🏼 почему в кризис компании сокращают расходы на корпоративное обучение и что можно делать вместо этого.
Поделился своим взглядом на одну из причин сокращения бюджетов
В материале также собраны мнения других экспертов из консалтинговых и корпоративных компаний.
Полезного чтения 📖
👍4
Три дня на гипотезу — и можно закрывать исследование
Недавно я выдвинул гипотезу относительно создания сервиса, который с помощью ИИ мог бы анализировать и улучшать образовательные программы.
Для начала хочу поблагодарить всех, кто поучаствовал в оценке моей продуктовой гипотезы, поделился обратной связью и посмотрел на идею со стороны практики.
Теперь история 💭
Я дал продуктовую гипотезу на вычитку нескольким практикам-методистам из разных вузов. И за три дня убедился в том, что нужно остановить исследование в данном направлении. Как говорится, спасибо тренажёру в GPT, где я научился тормозиться на нужной стадии исследования.
Но благодаря обратной связи от коллег у меня возникло несколько новых гипотез 👇🏼
Не потому, что согласованность программы не имеет значения.
Скорее потому, что на этапе проектирования внутри классического вуза уже существуют регламенты и процедуры, которые позволяют эту задачу закрыть.
То есть проблема согласованности (constructive alignment) может становиться действительно заметной гораздо позже — уже тогда, когда программу начинают реализовывать.
Можно спроектировать достаточно стройную программу на бумаге, но затем в неё входят конкретные преподаватели: каждый со своим пониманием целей, содержанием занятий, заданиями и способами оценивания.
И в этот момент конструктивная согласованность, заложенная на уровне программы, вполне может начать распадаться.
Как верно выразился один коллега: «Ничто не ново под луной». И я с ним согласился. Потому что такой продукт будет нужен уже не методистам, а преподавателям.
Разработка типовых заданий, первичная проверка материалов, сопоставление элементов программы, оформление документации, подготовка методических материалов и другие относительно рутинные операции уже сейчас достаточно хорошо поддаются автоматизации.
Если этот процесс продолжится, постепенно будет оптимизироваться и количество сотрудников, которые занимаются преимущественно такой работой.
При этом, скорее всего, останутся специалисты, которые принимают финальные решения там, где одной автоматизации недостаточно. Например, когда нужно определить, допустимо ли менять логику программы под ограничения конкретной кафедры или преподавателя.
В более узком сегменте методической работы я уже наблюдаю, что появляется всё больше инструментов, которые предлагают что-то сгенерировать, проверить, сопоставить, оформить, проанализировать (существуют кейсы в НИТУ МИСИС, НИУ ВШЭ, МГУ и т.д.).
Мне кажется, что возникнет риск, что многие продукты будут решать примерно одну и ту же задачу — собирать структуру программы, генерировать задания, проверять документацию, — но один будет лучше интегрирован с информационной системой вуза, другой предложит более удобный интерфейс.
Поэтому сама идея автоматизации ещё одно задачи внутри вуза постепенно может перестать быть достаточным продуктовым преимуществом.
Пока это гипотезы, а не выводы.
Но для меня эта итерация исследования оказалась полезной хотя бы потому, что первоначальная идея такого продукта после разговора с практиками стала выглядеть совсем иначе.
Недавно я выдвинул гипотезу относительно создания сервиса, который с помощью ИИ мог бы анализировать и улучшать образовательные программы.
Для начала хочу поблагодарить всех, кто поучаствовал в оценке моей продуктовой гипотезы, поделился обратной связью и посмотрел на идею со стороны практики.
Теперь история 💭
Я дал продуктовую гипотезу на вычитку нескольким практикам-методистам из разных вузов. И за три дня убедился в том, что нужно остановить исследование в данном направлении. Как говорится, спасибо тренажёру в GPT, где я научился тормозиться на нужной стадии исследования.
Но благодаря обратной связи от коллег у меня возникло несколько новых гипотез 👇🏼
1. Классическому вузу, вероятно, практически не нужны ИИ-решения, которые на этапе проектирования программы на уровне документации доказывают её согласованность.
Не потому, что согласованность программы не имеет значения.
Скорее потому, что на этапе проектирования внутри классического вуза уже существуют регламенты и процедуры, которые позволяют эту задачу закрыть.
То есть проблема согласованности (constructive alignment) может становиться действительно заметной гораздо позже — уже тогда, когда программу начинают реализовывать.
Можно спроектировать достаточно стройную программу на бумаге, но затем в неё входят конкретные преподаватели: каждый со своим пониманием целей, содержанием занятий, заданиями и способами оценивания.
И в этот момент конструктивная согласованность, заложенная на уровне программы, вполне может начать распадаться.
Как верно выразился один коллега: «Ничто не ново под луной». И я с ним согласился. Потому что такой продукт будет нужен уже не методистам, а преподавателям.
2. Можно предположить, что значительная часть классических методических задач, которые сегодня закрываются сотрудниками или внешними провайдерами, постепенно будет автоматизирована.
Разработка типовых заданий, первичная проверка материалов, сопоставление элементов программы, оформление документации, подготовка методических материалов и другие относительно рутинные операции уже сейчас достаточно хорошо поддаются автоматизации.
Если этот процесс продолжится, постепенно будет оптимизироваться и количество сотрудников, которые занимаются преимущественно такой работой.
При этом, скорее всего, останутся специалисты, которые принимают финальные решения там, где одной автоматизации недостаточно. Например, когда нужно определить, допустимо ли менять логику программы под ограничения конкретной кафедры или преподавателя.
3. Рынок решений для вузов в ближайшее время, вероятно, будет перенасыщен продуктами, построенными вокруг автоматизации отдельных процессов.
В более узком сегменте методической работы я уже наблюдаю, что появляется всё больше инструментов, которые предлагают что-то сгенерировать, проверить, сопоставить, оформить, проанализировать (существуют кейсы в НИТУ МИСИС, НИУ ВШЭ, МГУ и т.д.).
Мне кажется, что возникнет риск, что многие продукты будут решать примерно одну и ту же задачу — собирать структуру программы, генерировать задания, проверять документацию, — но один будет лучше интегрирован с информационной системой вуза, другой предложит более удобный интерфейс.
Поэтому сама идея автоматизации ещё одно задачи внутри вуза постепенно может перестать быть достаточным продуктовым преимуществом.
Пока это гипотезы, а не выводы.
Но для меня эта итерация исследования оказалась полезной хотя бы потому, что первоначальная идея такого продукта после разговора с практиками стала выглядеть совсем иначе.
❤4🔥3
То Настенька с моей команды выиграла конкурс разработчиков «ЛАМПА РЕЙВ», теперь выступила на конференции ИИ.Elements (с чем её и поздравляю).
Короче говоря, проявляет активность по полной программе: слушает, что говорит дядя Миша и получает поддержку.
Сегодня она пишет мне в личные сообщения:
Мой ответ:
Коллеги, а теперь вопрос вам.
Как вы как считаете, можно ли наше решение назвать образовательным тренажёром❓
Короче говоря, проявляет активность по полной программе: слушает, что говорит дядя Миша и получает поддержку.
Сегодня она пишет мне в личные сообщения:
Миша, мне после доклада о практико-рефлексивных тренажёрах курса «Управление образовательными проектами: основы» задали вопрос, не дословно, но суть передам: «Как вы отслеживаете ответы (прогресс) внутри тренажёра?».
Мой ответ:
Мы не использовали тренажёр как инструмент измерения прогресса обучения — это не было его функцией в архитектуре курса.
Контроль освоения материала был вынесен в отдельные тесты (промежуточные и итоговый).
Тренажёр выполнял функцию формирующего оценивания, то есть создавал ситуацию, в которой обучающийся мог самостоятельно принять, аргументировать решение, провести рефлексию в рабочей тетради, а затем сопоставить свою логику с экспертным разбором (который предоставляется тренажёром).
Коллеги, а теперь вопрос вам.
Как вы как считаете, можно ли наше решение назвать образовательным тренажёром
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
🔥10👍3❤2