Сплетни повсюду

В офисных курилках, за столом на кухне, в комментариях под постом и в разговорах по дороге домой. Считается, что это неотъемлемая часть нас, как homo sapiens, чтобы понимать, чего ждать от других, с кем сближаться, кого избегать, где безопасно, а где — нет.

Но сплетни далеко не всегда про адаптацию в социальной среде. Очень часто они связаны с завистью.

Зависть — это защита от стыда пред собственной никчемностью в сравнении с другим. В такие моменты могут срабатывать следующие механизмы:

— обесценивание (“да ей просто повезло”, “он ничего особенного из себя не представляет”);
— иллюзия превосходства, чтобы хотя бы ненадолго почувствовать себя выше, а не хуже.
— поиск подтверждения (“ну ты же тоже это видишь?”).

Сплетни в такой логике становятся способом психологической саморегуляции. Они работают как временное обезболивающее: помогают на короткий момент снизить напряжение, вернуть чувство контроля и не сталкиваться напрямую со стыдом, бессилием или чувством недостаточности.

Ведь так просто сказать "я мог бы так же, просто не повезло" вместо того, чтобы признать страх: что ты реально хуже, чем тот, у кого получилось.

Конечно, вы можете ответить, что вы сплетничаете и не испытываете зависти, но разве не странно, что вы уделяете какое-то время своей жизни не себе, не близкому, а обсуждению других людей?

При этом сама зависть не всегда разрушительна.

Если зависть толкает к обесцениванию, нападению и унижению — она действительно разрушает. Но если она побуждает к действию, развитию и пересмотру собственной жизни, это уже становится ресурсом. В таком случае зависть превращается во вдохновение: в сигнал о том, что для вас важно, чего вы хотите, к чему стремитесь.

Поэтому важна не попытка запретить себе зависть или стыдиться того, что вас тянет в сплетни. Гораздо полезнее использовать это как материал для самопознания.

Зависть можно воспринимать как двигатель: она показывает направление ваших потребностей и желаний. Сплетни же, как индикатор, подсказывают, где вы защищаетесь от собственной боли через обсуждение других.

Есть люди, которые много страдают и как будто их идентичность — быть страдающим.

Они могут выглядеть очень “глубокими”, “сложными”, “особенными”, постоянно рассказывать о том, как им тяжело, как их не понимают, сколько боли они вынесли. Им искренне плохо — это факт. Но здесь чувствуется что-то еще: будто их страдание становится не просто состоянием, а формой психологической защиты от ненужности.

Это то, что в психодинамической традиции иногда описывают как нарциссически-мазохистические проявления: когда человек держится за роль страдающего, но внутри этой роли есть скрытый посыл: “мои страдания настолько особенные, что никто не способен меня понять”.

Как это выглядит в жизни?

Допустим, женщина годами жалуется на тяжелые отношения. Партнер холодный, обесценивает, не поддерживает, может исчезать, потом возвращаться. Подруги сочувствуют, слушают, помогают, предлагают варианты: съехать, обозначить границы, пойти в терапию, хотя бы перестать спасать его.

Она соглашается. Говорит: “да, все, я больше так не могу”. Но проходит неделя и ничего не меняется. Более того, любой разговор о реальных шагах вызывает раздражение.

Если ей сказать: “слушай, тебе правда очень тяжело, но давай подумаем, что ты можешь сделать”, — она будто становится еще более несчастной. Может ответить что-то вроде: "ой, тебе легко говорить" или "все не так просто" или "если бы ты пережила то, что я пережила..." или "мне уже ничего не поможет".

И внешне это кажется беспомощностью. Но если копнуть глубже, это защита. Потому что если человек действительно начнет что-то менять, ему придется столкнуться не только с болью, но и с другими неприятными чувствами: собственной зависимостью, подавленным гневом, ответственностью за выбор, с тем, что часть страдания поддерживалась им самим. Более того, с утратой образа себя как “особенно страдающего, а значит особенного”.

И тогда страдание становится парадоксально выгодным. Не в том смысле, что человеку нравится мучиться. А в смысле: страдание помогает сохранять внутреннюю конструкцию.

Здесь и:

— моральное превосходство (“я, в отличие от вас, чувствую глубже / люблю сильнее”);
— скрытая грандиозность (“моя боль слишком масштабная для обычных советов”);
— избегание изменений (потому что изменения пугают больше, чем привычное страдание);
— контроль через беспомощность (когда окружающие постоянно вовлечены, спасают, сочувствуют).

Такой человек будет вызывать у вас противоречивые чувства: с одной стороны — желание помочь, а с другой — ощущение, что человек не желает изменений.

Потому что вы вроде и хотите помочь, но любая помощь проходит мимо. А человек снова и снова возвращается в ту же точку, не просто как в проблему, а как в знакомую форму существования.

Важно: это не повод обесценивать чужую боль и обвинять жертву. Это про то, что страдание тоже может быть частью нарциссической организации личности, когда через него человек удерживает чувство собственной значимости.

И пока страдание становится единственным доказательством собственной ценности, человек будет держаться за него даже тогда, когда оно его разрушает.

О том, как помочь себе, если узнали себя в тексте, или как не пытаться помочь, если узнали в них своих знакомых, вы узнаете на курсе «50 оттенков нарциссизма».

Для тех, кто НЕ планирует искать способы обхода блокировки Telegram

Я создала канал в MAX, буду дублировать для вашего удобства посты и туда.

Рекомендую подписаться заранее, поскольку блокировка мессенджера планируется уже в начале апреля.

Ссылка: https://max.ru/join/Yxl7wK8MpACr0l6FDt3kCJ-cKX_a_yENJNEZAlERuVQ

Непринятие реальности — один из самых коротких путей к тревоге и депрессии.

Если обратиться к философии Ницше и глубинной психологии Кернберга, становится особенно заметно, насколько непринятие реальности может способствовать развитию тревожных и депрессивных состояний.

Ницше подчеркивал необходимость смотреть в лицо жесткой правде жизни. Он утверждал, что истина, хотя и горька, является единственным путем к подлинной свободе. Непринятие реальности, в этом контексте, превращается в форму самообмана, где человек закрывает глаза на неизменность своего существования. Это приводит к внутреннему конфликту: желание противостоять действительности, в то время как истинная сила заключается в принятии ее.

Кернберг, в свою очередь, акцентирует внимание на динамике внутреннего мира человека. Непринятие реальности может быть связано с защитными механизмами, такими как отрицание и проекция. Эти механизмы, хоть и служат кратковременной защитой, в конечном итоге усугубляют состояние тревоги и депрессии, создавая иллюзорную реальность, которая лишь отдаляет нас от подлинного понимания себя и своих эмоций.

Если сопоставить взгляды Ницше и Кернберга, можно увидеть общий вывод: принятие трудной правды о жизни и о себе — это не только путь к внутренней свободе, но и важное условие психического здоровья. Принятие реальности, со всеми ее трудностями и вызовами, позволяет нам развивать подлинное понимание, которое служит основой для эмоциональной устойчивости.

И когда под постом о канале Max появляются негативные реакции, это можно рассматривать как еще одно проявление того, насколько непросто бывает принять реальность, в которой мы живем.

«У меня детская травма, потому что мама в 5 лет не купила мне игрушку»

Раньше детей воспитывали как придется, а теперь мы знаем про сепарацию, привязанность и травмы. И это сыграло с нами злую шутку.

Родители, особенно мамы, сейчас боятся сделать лишнее движение. Вдруг это станет той самой детской травмой, о которой потом будут говорить с психологом?

Это правда большой груз — ответственность за чужую психику. Но можно ли вырастить ребенка без боли и обид? Ответ вы узнаете в ролике.

Через 2 часа разберем на книжном клубе произведение «Лолита».

Ссылка на подключение: https://1h5so7w4.ktalk.ru/xs184jiy00fa

Начинаем через 10 минут

Бесплатная онлайн-лекция
«Самосаботаж: как мы сами тормозим свою жизнь»

14 марта в 10:00 (по Москве)

Почему мы откладываем важное, обесцениваем собственные достижения или разрушаем то, к чему долго шли? Почему в момент роста появляется внутренний стоп-сигнал?

Самосаботаж редко связан с ленью или отсутствием силы воли. Чаще это бессознательный способ сохранить привычную идентичность, избежать тревоги изменений или не столкнуться с внутренним конфликтом.

На лекции разберем:
💔 какие механизмы лежат в основе самосаботажа;
💔 как страх успеха и страх неудачи могут работать одновременно;
💔 почему внутренний критик включается именно тогда, когда вы приближаетесь к цели;
💔 как отличить усталость от скрытого сопротивления себе.

Это разговор о процессах, которые мешают двигаться вперед и о том, как вернуть себе способность действовать без внутреннего надрыва.

Ссылку на подключение отправим в день мероприятия.

Запись лекции "Стыд, вина и идентичность: как переживания формируют нашу сущность" выгружена в VK.

Переходите по ссылке для просмотра.

Женский абьюз — тема, о которой говорят значительно реже, чем о мужском насилии.

Во многом потому, что само представление об абьюзе до сих пор связано прежде всего с открытой агрессией, грубой силой и прямым давлением. Однако абьюзивное поведение определяется не полом, а стремлением к власти, контролю и подчинению другого человека.

С психоаналитической точки зрения женский абьюз — многофакторное явление, корни которого нередко уходят в ранний опыт небезопасной привязанности, травм и эмоциональной нестабильности. В этом случае абьюзивные паттерны становятся способом компенсации внутренней хрупкости и неуверенности: ощущение безопасности выстраивается не через внутреннюю опору, а через контроль над партнером.

В основе такого поведения нередко лежат защитные механизмы психики, прежде всего проекция и расщепление. Проекция позволяет переносить на другого собственные непереносимые переживания: слабость, стыд, вину, ощущение неполноценности. Расщепление формирует черно-белое восприятие, при котором партнер в один момент идеализируется, а в другой — полностью обесценивается. Именно эта внутренняя неустойчивость часто лежит в основе эмоциональных качелей и деструктивной динамики в отношениях.

В отличие от более прямых форм насилия, женский абьюз чаще проявляется в скрытых формах агрессии. Речь идет не столько о физическом воздействии, сколько о психологическом давлении, систематическом нарушении границ, манипуляциях, подрыве самооценки и формировании зависимой позиции у партнера. В этой логике особенно заметна динамика «агрессор — жертва», при которой абьюзер одновременно нарушает границы другого и предъявляет себя как пострадавшую сторону, провоцируя у партнера чувство вины и обязанность спасать.

Наиболее частые формы женского абьюза:

— обесценивание: «ты без меня никто», «кому ты вообще нужен», «будь настоящим мужчиной»;
— контроль: «покажи телефон», «где ты был», «почему так долго отвечал?», «с кем переписываешься?»;
— газлайтинг: «тебе показалось», «этого не было», «у тебя проблемы с головой»;
— давление через вину: «посмотри, до чего ты меня довел», «если бы ты нормально себя вел, я бы так не реагировала»;
— наказание молчанием и холодностью, когда дистанция используется не для паузы, а для контроля;
— шантаж уходом, детьми, репутацией или обвинениями: «я всем расскажу, какой ты», «я заберу ребенка», «посмотрим, кто тебе поверит».

Особенно коварна форма, в которой контроль маскируется под заботу: «я это делаю ради тебя», «я лучше знаю, как тебе правильно», «я просто хочу, чтобы ты стал лучше». Именно поэтому жертва не всегда сразу распознает происходящее.

Постепенно человек начинает жить в состоянии хронической адаптации: подбирать слова, избегать конфликтов, отслеживать чужое настроение, все меньше доверять себе и все больше — навязанной системе отношений.

Важно понимать: за абьюзивным поведением действительно могут стоять глубокая боль, страх отвержения и внутренние конфликты. Но объяснение причин не равно оправданию последствий. Для жертвы определяющим остается не внутренний мир абьюзера, а тот ущерб, который наносится ее психике, самооценке и чувству реальности.

Абьюз не имеет пола. Он имеет последствия. И чем менее заметна его форма, тем важнее уметь распознавать ее вовремя.

Об этом мы говорим на курсе «50 оттенков нарциссизма». Подробнее — по ссылке.

В своей практике я часто встречаю людей, откладывающих важные действия, которые могут принести успех, деньги, счастье, личностный рост на потом, по разным причинам.

Если спросить человека, почему он не начнет уже сейчас, он ответит, мол, я еще не готов(а), мне надо стать уверенее, мне надо ещё поучиться, надо рассчитаться с кредитом.

Для примера, пусть это будет ведение блога.

Проходит месяц, два, три, иногда год. Человек приходит на прием снова и снова, но блог так и не появляется. Хотя головой понимает, что это поможет больше зарабатывать, найти новых клиентов, стать известным в своей сфере — и это, по его словам, ему нужно. Знакома ситуация?

На первый взгляд это выглядит как высокая мотивация, ответственность и серьезный подход к делу. Человек не бездействует: он читает, слушает лекции, проходит курсы, собирает информацию, анализирует чужой опыт. У него может быть ощущение, что он движется к цели, просто делает это основательно, без спешки.

Но если обучение все время подменяет собой действие, имеет смысл задать другой вопрос: действительно ли речь идет о подготовке?

Очень часто за этим стоит не потребность узнать больше, а страх столкновения с реальностью.

Пока человек учится, он находится в относительно безопасном пространстве. Там еще нет оценки, нет риска провала, нет необходимости предъявлять себя миру. В обучении можно оставаться потенциально способным, талантливым, перспективным. А вот любое реальное действие: запуск блога, выход в публичность, предложение своих услуг, работа с первыми клиентами, мгновенно переводит человека из фантазии в практику.

И именно здесь начинается самое сложное.

Потому что в реальном действии становится возможным не только успех, но и ошибка. Не только рост, но и стыд. Не только признание, но и отсутствие ожидаемой реакции.

До тех пор, пока блог не начат, можно думать: “я бы мог(ла), если бы захотел(а)”. Но как только человек начинает, он рискует столкнуться с куда более болезненным переживанием: “я попробовал(а), и у меня не получилось так, как я ожидал(а)”.

Для многих психика выбирает именно отсрочку как менее травматичный вариант.

Поэтому бесконечное обучение нередко становится не инвестицией в развитие, а социально одобряемой формой самосаботажа. Оно позволяет сохранять ощущение осмысленной активности, не входя при этом в ту зону, где возникает подлинная уязвимость.

Здесь работают несколько механизмов:

— перфекционизм: “начинать можно, только когда я буду достаточно хорош(а)”;
— страх оценки и ошибки;
— нарциссическая уязвимость, при которой несовершенный старт переживается как подтверждение собственной несостоятельности;
— ожидание, что сначала придет уверенность, а потом действие.

Но в реальности все чаще наоборот: уверенность приходит не до, а после первых шагов.

В этом и состоит один из парадоксов самосаботажа. Человек ждет состояния, которое может появиться только в результате того действия, на которое он не решается.

Поэтому вопрос здесь не в том, чего вам еще не хватает, чтобы начать. Вопрос в другом: что именно делает это начало таким пугающим?

Об этом и не только мы поговорим уже завтра на лекции «Самосаботаж: как мы сами тормозим свою жизнь» — о скрытых формах внутреннего сопротивления, страхе изменений и психологических механизмах, из-за которых человек сам начинает задерживать собственную жизнь.

Через час начинаем онлайн-лекцию «Самосаботаж: как мы сами тормозим свою жизнь»

Ссылка на подключение: https://1h5so7w4.ktalk.ru/y9p5k2fwulj2

Начинаем через минуту

Посмотреть запись лекции «Самосаботаж: как мы сами тормозим свою жизнь» можно по ссылке: https://1h5so7w4.ktalk.ru/recordings/hn8fGLuWs9ijwNau9qtD

Сегодня на лекции по самосаботажу мы говорили о прокрастинации, синдроме самозванца, перфекционизме, страхе успеха и неуспеха, самодепривации.

Что часто стоит за всем этим? Черты дефицитарного нарциссизма.

Перфекционизм делает начало почти невозможным: приступать можно только при гарантии безупречного результата. Прокрастинация в этом случае становится не ленью, а способом защититься от встречи с возможной ошибкой, критикой или разочарованием в себе.

Синдром самозванца обесценивает уже достигнутое и не дает опереться на реальные результаты. Страх неудачи переживается как риск унижения и подтверждения собственной несостоятельности.

Именно поэтому вы можете одновременно хотеть большего, и сами же бессознательно останавливать себя на пути к этому:

— вы много думаете, но трудно начать;
— хотите расти в доходе, но страшно заявить о себе и назвать свою цену;
— можете вести за собой, но избегаете лидерской позиции;
— хотите отношений, но близость слишком уязвима;
— хотите создать свой проект, но застреваете между “надо идеально” и “лучше не начинать вообще”;
— даже при объективных результатах все равно живете с чувством, что еще недостаточны.

При этом нарциссические черты сами по себе не патология. В зрелом варианте это огромный ресурс: амбиции, требовательность, внутренняя сила, лидерский потенциал, готовность брать ответственность и создавать что-то значимое. Проблема начинается там, где этот ресурс оказывается подчинен стыду, дефициту опоры на себя и постоянной необходимости доказывать собственную ценность. Тогда вместо движения вперед человек получает хроническое напряжение, истощение, самообесценивание и повторяющийся срыв в самосаботаж.

Задача терапии — не убрать нарциссизм, а перевести его из дисфункционально-мешающего в рабочий. Чтобы можно было не только хотеть, но и выдерживать реализацию. Не только мечтать о большем доходе, но и присваивать его без чувства вины и страха. Не только генерировать идеи, но и доводить их до результата. Не только иметь лидерский потенциал, но и занимать свое место без разрушительной зависимости от оценки.

Сегодня открывается старт продаж на психотерапевтическую программу «50 оттенков нарциссизма». Старт — 28 марта. Всего 15 мест в группе. Забронировать и выбрать тариф можно по ссылке.

Следующая встреча книжного клуба

📅 21 марта в 10:00 (по Москве)

Обсуждаем пьесу Максима Горького «На дне».

Это разговор не столько о социальной драме, сколько о человеческой психике в условиях утраты опоры. О том, что происходит с личностью, когда рушатся иллюзии, когда надежда становится болезненной, а правда — невыносимой.

Поговорим о защитах, самообмане, роли веры в выживание и о том, зачем человеку иногда нужна иллюзия. Разберем, как формируется ощущение «дна», и что вообще делает его дном: внешние обстоятельства или внутреннее состояние.

Формат: онлайн. Ссылку на подключение отправим в день мероприятия.

Почему знания не равно изменения?

В психотерапевтической практике регулярно встречается парадоксальная ситуация: человек может очень точно описывать свои трудности, знать психологические термины, читать литературу по теме, и при этом его жизнь практически не меняется.

Это не связано с недостатком интеллекта или мотивации. Скорее, речь идет о различии между когнитивным пониманием и психическим преобразованием опыта.

Знание — это работа мышления. Изменение — это перестройка устойчивых эмоциональных и поведенческих паттернов, формировавшихся годами.

Психика устроена таким образом, что она стремится сохранять знакомую структуру переживания себя и мира. Даже если эта структура приносит страдание, она остается психологически узнаваемой и предсказуемой. Поэтому новые знания часто оказываются лишь еще одним слоем объяснений, который аккуратно встраивается в прежнюю систему, не меняя ее.

Например, человек может прекрасно понимать, что его зависимость от чужой оценки связана с внутренней неуверенностью. Он может даже точно назвать механизмы: компенсацию, защиту, нарциссическую уязвимость. Но это понимание не устраняет саму эмоциональную реальность: ощущение собственной недостаточности, страх обесценивания, болезненную чувствительность к признанию.

Интеллект способен объяснить переживание, но не всегда способен переработать его. Поэтому в психотерапии ключевым становится не только понимание, но и опыт нового переживания себя:

— когда человек начинает по-другому выдерживать собственные чувства,
— по-другому реагировать на фрустрацию,
— по-другому строить отношения с оценкой, близостью и границами.

И этот опыт редко формируется в полной изоляции. Поскольку значительная часть психических структур складывается в отношениях, их изменение тоже чаще происходит в контакте с другим, в контакте, который способен выдерживать, не разрушать, не обесценивать и постепенно делать возможным новый способ переживать себя.

Это постепенный процесс. Он требует не только осознания, но и внутренней работы с теми слоями психики, которые не подчиняются одной лишь логике.

Именно поэтому иногда человек может читать о психологии годами и все еще чувствовать, что живет внутри одних и тех же сценариев.

"Я вошла в свою прайм эру" — говорит девушка в очередном ролике. Здесь все узнаваемо: новая стрижка, похудение, сияющая кожа, утренние пробежки, путешествия и тусовки в больших компаниях, лицо без следов усталости.

Иногда это подается как шутка, иногда как мотивация, иногда как эстетика, но смысл один и тот же: вот она, моя лучшая версия, мой расцвет, мой период максимальной привлекательности, собранности и ценности.

Казалось бы, что плохого в том, чтобы хорошо выглядеть, следить за собой, взрослеть, хотеть чувствовать себя лучше? Ничего. Но культура соцсетей быстро радикализирует эту мысль. И из желания прийти в себя рождается совсем другая конструкция: у каждого должна быть своя пиковая версия. Не просто жизнь, а период расцвета. Не просто взросление, а апгрейд. Не просто внутренние изменения, а визуально считываемое доказательство, что ты теперь стоишь дороже — эстетически, социально, сексуально, символически.

Здесь особенно заметно то, что раньше чаще называли просто нарциссизмом, а сегодня все чаще описывают как социальный нарциссизм: самооценка все сильнее строится через отражение, демонстрацию, впечатление и постоянное подтверждение собственной ценности в социальном поле.

Прайм эра — это очень современная упаковка старой нарциссической фантазии: я должен однажды стать идеальной версией себя. Не просто жить, а дойти до состояния максимальной ценности. Не просто взрослеть, а войти в фазу, в которой все наконец совпало: внешность, деньги, отношения, энергия, стиль, сексуальность, социальный капитал. Так активируется идеальное Я — образ себя без трещин, без дефицита, без стыда и тревоги. И чем сильнее человек привязан к этому идеалу, тем болезненнее он переживает собственное несовпадение с ним.

В сущности, прайм эра — это и есть современный нарциссический миф. Миф о том, что существует некая финальная, победившая версия меня, в которой я наконец стану достаточно хорошим для любви, желания, признания, восхищения и внутреннего покоя. Как будто однажды можно дойти до такой точки, после которой больше не придется сомневаться в собственной ценности.

Но проблема в том, что эта точка недостижима как устойчивое состояние. Нарциссическая часть личности вообще не умеет насыщаться надолго. Она живет не по принципу "мне достаточно" а по принципу"еще немного — и тогда я наконец буду в порядке". Еще немного похудеть. Еще немного похорошеть. Еще немного заработать. Еще немного улучшить тело, лицо, стиль, круг общения, образ жизни. Еще немного приблизиться к той версии себя, которая якобы избавит от внутреннего напряжения.

Именно поэтому прайм эра не успокаивает, а, наоборот, легко превращается в бесконечный проект по обслуживанию собственного идеала. Человек может действительно похорошеть, стать увереннее, успешнее, желаннее, но покоя это не приносит. Наоборот, он становится еще более зависимым от поддержания этого образа. Ему нужно постоянно проверять: достаточно ли он все еще хорош? достаточно ли он все еще молод, актуален, желанен, убедителен? не начал ли он уже выпадать из своей лучшей формы? И вместо обещанного освобождения получает еще большую хрупкость.

Потому что чем сильнее человек вкладывается в идеальный образ, тем страшнее любое несовпадение с ним. Морщина становится не просто морщиной, а угрозой. Усталость — не просто усталостью, а признаком выпадения из своей лучшей версии. Обычный жизненный спад — не просто периодом, а почти личностной катастрофой. Там, где психика слишком прочно привязала самооценку к образу, любое естественное несовершенство переживается как нарциссическое поражение.