мы проехали мимо фруктовых лотков, и я увидела первые в этом году мандарины, переход на холодную сторону года. ты подняпрягся, пошурудил в кармане, и протянул мне материализованный мандарин. совершил очередное маленькое чудо.
мы вошли в эту воду давно. каждый год в этот день свет особенно яркий, и стекла отражаются в стенах домов причудливыми калейдоскопами.
это праздник хвои, кипарисов, ракушек, готовности пережить подступающую зиму вместе. подступающую вечность – вместе.
мы зашли в эту воду, и смотрим на мир с замиранием сердца. и он не пугает нас своей бесконечностью. в присутствии друг друга его жестокая бездонность наконец обрела смысл и красоту.
мы вошли в эту воду давно. каждый год в этот день свет особенно яркий, и стекла отражаются в стенах домов причудливыми калейдоскопами.
это праздник хвои, кипарисов, ракушек, готовности пережить подступающую зиму вместе. подступающую вечность – вместе.
мы зашли в эту воду, и смотрим на мир с замиранием сердца. и он не пугает нас своей бесконечностью. в присутствии друг друга его жестокая бездонность наконец обрела смысл и красоту.
🔥8
Священное животное
🐄🐄🐄
https://docs.google.com/document/d/1LYPyGv0tjSfYNXgt3hzpMTnInkB-X4bzo4vk_WtQMX4/edit?usp=sharing
🐄🐄🐄
https://docs.google.com/document/d/1LYPyGv0tjSfYNXgt3hzpMTnInkB-X4bzo4vk_WtQMX4/edit?usp=sharing
Google Docs
Священное животное
Священное животное В круговом вестибюле подвижные скопления, в боковые залы бегают лакеи, фотографы и менеджерицы с бейджами и планшетами. Народу много: в высоком куполе стоит пчелиный гул, как бывает в пассажах и крытых рынках. Только тут везде мрамор…
🔥7
маленький автофикшн для упражнения
ОЧЕВИДЕЦ🌅
https://docs.google.com/document/d/1enLxcrePCZXiDCe16C0DTsDY9Y42EmVH1ZWGqNUrBes/edit?usp=sharing
ОЧЕВИДЕЦ🌅
https://docs.google.com/document/d/1enLxcrePCZXiDCe16C0DTsDY9Y42EmVH1ZWGqNUrBes/edit?usp=sharing
🔥8
вырвано из контекста
как мы оказались внутри холодного лета? вояджеры преодолевают солнечный ветер, а Бетельгейзе готовится взорваться вместо одежды я покупаю постельное белье, наблюдая лето из кровати качается слабая мелкая черешня ветер часто меняется, хлопают окна, я мерзну…
прочитала на днях, что Бетельгейзе реально по ходу взорвалась. а пару месяцев назад вояджеры преодолели солнечный ветер. это могло случиться когда угодно, в масштабах лет/десятилетий, но произошло именно после того, как я об этом написала. можете считать меня сумасшедшей (не ошибетесь), но письмо это правда пришпиливание неопределенности в определенность.
мы ожидаем, что вояджеры когда-то преодолеют ореол солнечной системы. мы ожидаем, что Бетельгейзе когда-нибудь взорвется. а письмо делает это неопределенное предвкушение определенным жестом. Мандельштам отлично в этом разбирался: поэзия суть капсула, перемещающая будущее в произошедшее. отсюда все эти ошибочные представления о поэтах как о пророках. пророк наблюдает будущее, поэт его магнитит.
так в 2013 году, в поезде, который вез меня за новым гражданством, я написала короткий стих, пришедший из неоткуда, в котором обозначилась в розыгрыше каких-то случайных персонажей вся трагедия, вся любовь и всё утешение дальнейшей жизни. была в том тексте и война, и бездетность, и сочувствие природы. ничего тогда не намекало на подобные повороты, и тем не менее всё, оказывается, было уже решено.
в общем, осторожно надо со стихами. из-за них взрываются звезды.
мы ожидаем, что вояджеры когда-то преодолеют ореол солнечной системы. мы ожидаем, что Бетельгейзе когда-нибудь взорвется. а письмо делает это неопределенное предвкушение определенным жестом. Мандельштам отлично в этом разбирался: поэзия суть капсула, перемещающая будущее в произошедшее. отсюда все эти ошибочные представления о поэтах как о пророках. пророк наблюдает будущее, поэт его магнитит.
так в 2013 году, в поезде, который вез меня за новым гражданством, я написала короткий стих, пришедший из неоткуда, в котором обозначилась в розыгрыше каких-то случайных персонажей вся трагедия, вся любовь и всё утешение дальнейшей жизни. была в том тексте и война, и бездетность, и сочувствие природы. ничего тогда не намекало на подобные повороты, и тем не менее всё, оказывается, было уже решено.
в общем, осторожно надо со стихами. из-за них взрываются звезды.
🔥10
вырвано из контекста
сон осенью: гигантская волна закрывает луну
🌚лунный гамак🌚
странные, избранные дни
вязкие, вздернутые ночи
я полусплю – и ковыряю сердце
о жизни целиком, о целых числах,
о неделимом и неумножимом.
но собираются в ветвистые картины
отсветы фонарей, круизы фар,
родной ночник платоновской пещеры –
и как раскрутятся его узоры,
бессонья детского завертится мобиль,
тут математику свою я позабуду.
пододеяльник сказочно повис
я оседаю, опускаюсь вниз
меня подхватывает и качает
колысанка из газовых пелён
гамак из самых чистых лунных нитей
сачок светящейся жемчужновой слюны
хрустальный гроб на облачных подвесах
на проводах и рваных парусах
лактобактерии как светлячки
во мне кружатся, освещая контур
моих мембран –
я и сама ночник.
И вместо воздуха стоит вода
И за волной скрывается луна
И тихий мир вскипает осторожно
И держит великан меня, как дочь,
как рыбку в пластиленовом пакете,
В огромной и извечной синеве
Меня, как всех, меня – живую жизнь,
Бесценный сор, бесхвостую комету,
Дюймовочку в постели из ореха,
Любому дару равноценный дар,
Пока молекулы поют шипучий гимн
Пока взбивается всеобщее созвездье
Пока на коже копится и крепнет,
как бронь серебряная,
лунный мой загар.
странные, избранные дни
вязкие, вздернутые ночи
я полусплю – и ковыряю сердце
о жизни целиком, о целых числах,
о неделимом и неумножимом.
но собираются в ветвистые картины
отсветы фонарей, круизы фар,
родной ночник платоновской пещеры –
и как раскрутятся его узоры,
бессонья детского завертится мобиль,
тут математику свою я позабуду.
пододеяльник сказочно повис
я оседаю, опускаюсь вниз
меня подхватывает и качает
колысанка из газовых пелён
гамак из самых чистых лунных нитей
сачок светящейся жемчужновой слюны
хрустальный гроб на облачных подвесах
на проводах и рваных парусах
лактобактерии как светлячки
во мне кружатся, освещая контур
моих мембран –
я и сама ночник.
И вместо воздуха стоит вода
И за волной скрывается луна
И тихий мир вскипает осторожно
И держит великан меня, как дочь,
как рыбку в пластиленовом пакете,
В огромной и извечной синеве
Меня, как всех, меня – живую жизнь,
Бесценный сор, бесхвостую комету,
Дюймовочку в постели из ореха,
Любому дару равноценный дар,
Пока молекулы поют шипучий гимн
Пока взбивается всеобщее созвездье
Пока на коже копится и крепнет,
как бронь серебряная,
лунный мой загар.
🔥12
Дикость
Таких, как я, седлали в плуг,
Теперь я тут
Из рук сбегают мелкие предметы
Ожоги при обилии прихваток
Порезы при тупых ножах
Водяные матрасы под глазами
Западает кавиша Л
Всё не беда, но порой
Мои нетоненькие плечи
вздымаются кошачьим коромыслом над экраном
и просят двухмерную прогулку вдоль решетки
исподлобья на волю, которой не знала
Нужно зашторить окна
И дверь на цепочку
Раздеться до бабкиных трусов
Из комнаты в комнату
на четвереньках
Как тигр Кортасара:
крадется опасный зверь
на опористых коленях
перебирает мощными бедрами
даже ковры и диваны становятся хищными
в присутствии хищника
В волосах зарождаются устюги,
На костяшках белеют зажившие шрамы
На коже проступают незнакомые лица,
набитые невидимым кольщиком
Нет смысла гадать, кто они
Печеный загар
синяки на ляшке
Отслоенный ноготь
Руки черны от крови тутовника
Соленый узор и стоптанная подошва –
столько следов открытого пространства
и дикости
Chaotic good
Богатое тело
Не тело, а целый гарем
А также — султан
А также — фонтан
Ядрометательница, запертая в черепной кабине
Давлю из себя зеленое молоко
и хлопья ушной серы
Порчусь, как авокадо на подоконнике
Смотрю на извергающееся время
Учусь не перегорать досрочно
Мой плуг теперь бумажный плуг
Терпение крестьянина
Терпение засадного зверя
иду от стены к стене, от пункта к пункту
танцую, как тружусь, как одержимые шейкеры
рычу, как невыгуляная псина, мычу, как невыпасенный скот
пускаю пузыри, как осатаневший от скуки тодлер
И чем дольше душило молчание, тем громче голос
И чем дольше стояла земля, тем гуще колос
и чем дольше терпеть, тем мощнее взрыв
Драгоценный заряд из капель житейского конденсата
банковские проценты вулканической лавы
я жду выплаты
или расплаты
смешиваю колу с ментосом
и устраиваю
фейерверк
Сады ловко притворяются мертвыми, но редко умирают
птицы поют в темноте, отвлекая рассвет,
как сто лет назад, когда соловьи Зоологического сада слушали «Незнакомку»
Я живу на поверхности и люблю солнце больше всего
но иногда нужна ночь подлинней
иногда нужна ночь подлинней и нырок поглубже
Как бессоновский дайвер,
Я ныряю так глубоко, что вокруг фонаря темнота
– и отпускаю леску
Таких, как я, седлали в плуг,
Теперь я тут
Из рук сбегают мелкие предметы
Ожоги при обилии прихваток
Порезы при тупых ножах
Водяные матрасы под глазами
Западает кавиша Л
Всё не беда, но порой
Мои нетоненькие плечи
вздымаются кошачьим коромыслом над экраном
и просят двухмерную прогулку вдоль решетки
исподлобья на волю, которой не знала
Нужно зашторить окна
И дверь на цепочку
Раздеться до бабкиных трусов
Из комнаты в комнату
на четвереньках
Как тигр Кортасара:
крадется опасный зверь
на опористых коленях
перебирает мощными бедрами
даже ковры и диваны становятся хищными
в присутствии хищника
В волосах зарождаются устюги,
На костяшках белеют зажившие шрамы
На коже проступают незнакомые лица,
набитые невидимым кольщиком
Нет смысла гадать, кто они
Печеный загар
синяки на ляшке
Отслоенный ноготь
Руки черны от крови тутовника
Соленый узор и стоптанная подошва –
столько следов открытого пространства
и дикости
Chaotic good
Богатое тело
Не тело, а целый гарем
А также — султан
А также — фонтан
Ядрометательница, запертая в черепной кабине
Давлю из себя зеленое молоко
и хлопья ушной серы
Порчусь, как авокадо на подоконнике
Смотрю на извергающееся время
Учусь не перегорать досрочно
Мой плуг теперь бумажный плуг
Терпение крестьянина
Терпение засадного зверя
иду от стены к стене, от пункта к пункту
танцую, как тружусь, как одержимые шейкеры
рычу, как невыгуляная псина, мычу, как невыпасенный скот
пускаю пузыри, как осатаневший от скуки тодлер
И чем дольше душило молчание, тем громче голос
И чем дольше стояла земля, тем гуще колос
и чем дольше терпеть, тем мощнее взрыв
Драгоценный заряд из капель житейского конденсата
банковские проценты вулканической лавы
я жду выплаты
или расплаты
смешиваю колу с ментосом
и устраиваю
фейерверк
Сады ловко притворяются мертвыми, но редко умирают
птицы поют в темноте, отвлекая рассвет,
как сто лет назад, когда соловьи Зоологического сада слушали «Незнакомку»
Я живу на поверхности и люблю солнце больше всего
но иногда нужна ночь подлинней
иногда нужна ночь подлинней и нырок поглубже
Как бессоновский дайвер,
Я ныряю так глубоко, что вокруг фонаря темнота
– и отпускаю леску
🔥14
НЕДОВЕРИЕ БОГУ КРАСОТЫ
меня не ждут в этой зеленой мгле.
на бурых водах – чешуя.
листья оттеняют белую спину –
спокойный и чистый,
будто врубельский Будда,
ты склонился на камне, опоясанный желтым шелком.
в молчании нет ничего.
поза как формула.
и бесполезно спрашивать,
что ты хочешь от меня,
всё время хочешь от меня.
суррогатная связь,
долг, неукрашенный платежом,
смазать бы твое лицо,
освободить краски от форм,
дать миру выдохнуть,
будто он в тюрьме контура.
я тоже люблю желтый цвет.
для меня он не значит страх, как в фильмах джалло
не значит солнце, как в династии Каролингов
не значит запинку светофора или дурной вкус.
желтый цвет – невостребованная радость.
цыплячий пух, пинетки без определенности пола –
твоих первых уз.
желтый цвет – цвет отступника. неповиновения. третий вариант из двух.
цвет резинового воробья, которого я в детстве держала огромным у глаз,
и убирала маленького на вытянутую руку,
осознав, что всё относительно –
и это было мое первое недоверие тебе.
у тебя всё ясно.
ты финальный судья.
даже над теми, кто владеет миром.
за то, наверное, и любят,
как единственный шанс бедняка посмеяться над королем.
вчера я узнала, что желтый
был любимым цветом Пабло Эскобара.
он подарил желтый велосипед тринадцатилетней девочке,
которую решил сделать своей женой.
он возил ее, беременную, в школу на желтом внедорожнике,
чтобы ей завидовали.
он извинялся за измены большими букетами желтых цветов...
возможно, желтый цвет это цвет гигантского тщеславия.
и моим тщеславием всегда было желание выскочить из резьбы,
выскользнуть, как десерт из креманки, из своей судьбы,
что приклеил мануфактурный ангел,
а еще пословицы времен крепостного земледелия
и твои соглядатаи – щипки чужого взгляда.
что же до твоего тщеславия...
я не увижу, как ты щиплешь себя.
но я знаю, что ты это делаешь.
мне не легче от твоей саможестокости,
это тоже орудие.
говорят, каждую Пасху ты умираешь.
потом воскресаешь
и голодаешь
снова.
вода стоит.
заболотившийся пруд
дает твоему отражению
ностальгичную сепию.
мне не легче.
обоюдная острота боли
не спасает.
и если ты Дьявол, бунтующий против Бога,
то кто я, бунтующая против тебя?
бунт это простая вещь:
мы хотим, чтоб от нас отстали и нас догнали.
и получаем нечто обратное и тому, и другому.
перевернутые монеты.
дочка Эскобара много лет не могла говорить.
отец, которого она видела считанные разы,
запретил ей издавать звуки и велел бежать в джунгли.
ее шикарная люлька, украшенная купидонами и белым фатином,
была наполнена бетонной крошкой и битым стеклом.
дочка Эскобара (её зовут Мануэла) всю жизнь прячется от людей.
ее сфотографировали на улице в Аргентине
заголовок: "Грустная и толстая".
последствия – последнее,
что волнует тщеславцев, а также эстетов, а также отцов, а также бунтарей.
меня тревожит, что я, возможно,
на тебя похожа.
последствия –
я помню о последствиях всегда.
мне только бы забрать обратно
право
видеть красоту, где я хочу.
она в тебе, как пленница в темнице
она в тебе, как черное желе.
я помню о последствиях –
не думай обо мне
пообещай, что перестанешь думать обо мне
все знают, что хотя ты ни о ком не думаешь,
ты думаешь
обо всех
всегда.
Последствия
Обида – орудие бессильных
Последствия
Желтый это несозревший красный
Последствия
Или свергай, или уходи
Последствия
Я читаю эти стихи и чувствую себя неуязвимой
Последствия
Я сижу на камне в желтом шелке
И вокруг меня – нарциссы,
побитые апрельской метелью.
меня не ждут в этой зеленой мгле.
на бурых водах – чешуя.
листья оттеняют белую спину –
спокойный и чистый,
будто врубельский Будда,
ты склонился на камне, опоясанный желтым шелком.
в молчании нет ничего.
поза как формула.
и бесполезно спрашивать,
что ты хочешь от меня,
всё время хочешь от меня.
суррогатная связь,
долг, неукрашенный платежом,
смазать бы твое лицо,
освободить краски от форм,
дать миру выдохнуть,
будто он в тюрьме контура.
я тоже люблю желтый цвет.
для меня он не значит страх, как в фильмах джалло
не значит солнце, как в династии Каролингов
не значит запинку светофора или дурной вкус.
желтый цвет – невостребованная радость.
цыплячий пух, пинетки без определенности пола –
твоих первых уз.
желтый цвет – цвет отступника. неповиновения. третий вариант из двух.
цвет резинового воробья, которого я в детстве держала огромным у глаз,
и убирала маленького на вытянутую руку,
осознав, что всё относительно –
и это было мое первое недоверие тебе.
у тебя всё ясно.
ты финальный судья.
даже над теми, кто владеет миром.
за то, наверное, и любят,
как единственный шанс бедняка посмеяться над королем.
вчера я узнала, что желтый
был любимым цветом Пабло Эскобара.
он подарил желтый велосипед тринадцатилетней девочке,
которую решил сделать своей женой.
он возил ее, беременную, в школу на желтом внедорожнике,
чтобы ей завидовали.
он извинялся за измены большими букетами желтых цветов...
возможно, желтый цвет это цвет гигантского тщеславия.
и моим тщеславием всегда было желание выскочить из резьбы,
выскользнуть, как десерт из креманки, из своей судьбы,
что приклеил мануфактурный ангел,
а еще пословицы времен крепостного земледелия
и твои соглядатаи – щипки чужого взгляда.
что же до твоего тщеславия...
я не увижу, как ты щиплешь себя.
но я знаю, что ты это делаешь.
мне не легче от твоей саможестокости,
это тоже орудие.
говорят, каждую Пасху ты умираешь.
потом воскресаешь
и голодаешь
снова.
вода стоит.
заболотившийся пруд
дает твоему отражению
ностальгичную сепию.
мне не легче.
обоюдная острота боли
не спасает.
и если ты Дьявол, бунтующий против Бога,
то кто я, бунтующая против тебя?
бунт это простая вещь:
мы хотим, чтоб от нас отстали и нас догнали.
и получаем нечто обратное и тому, и другому.
перевернутые монеты.
дочка Эскобара много лет не могла говорить.
отец, которого она видела считанные разы,
запретил ей издавать звуки и велел бежать в джунгли.
ее шикарная люлька, украшенная купидонами и белым фатином,
была наполнена бетонной крошкой и битым стеклом.
дочка Эскобара (её зовут Мануэла) всю жизнь прячется от людей.
ее сфотографировали на улице в Аргентине
заголовок: "Грустная и толстая".
последствия – последнее,
что волнует тщеславцев, а также эстетов, а также отцов, а также бунтарей.
меня тревожит, что я, возможно,
на тебя похожа.
последствия –
я помню о последствиях всегда.
мне только бы забрать обратно
право
видеть красоту, где я хочу.
она в тебе, как пленница в темнице
она в тебе, как черное желе.
я помню о последствиях –
не думай обо мне
пообещай, что перестанешь думать обо мне
все знают, что хотя ты ни о ком не думаешь,
ты думаешь
обо всех
всегда.
Последствия
Обида – орудие бессильных
Последствия
Желтый это несозревший красный
Последствия
Или свергай, или уходи
Последствия
Я читаю эти стихи и чувствую себя неуязвимой
Последствия
Я сижу на камне в желтом шелке
И вокруг меня – нарциссы,
побитые апрельской метелью.
🔥13
материал
отталкиваться от погоды
толковать сны
подмечать пешеходов
подворовывать реплики
пересеивать воспоминания –
унылое златоискательство
тяжелое рыболовство
с таблицами дневных норм и мерными весами
а тем временем каждую секунду
каждую секунду
внутри извергается сложноцветное
густое свечение
сыпет металлами
плывет в невесомости, как кашалоты
держит в себе коридор отжитых моментов,
дни предыдущих людей,
горечь упущенного,
радость присутствия,
ужас свободного,
тренировки смерти,
желтки и мел,
живое с неживым,
наружное с погружным.
панорамное зрение
уравнивает центр и периферию
дверцы холодильника и звездной карты,
неоткрытые континенты,
незамеченные залежи,
отдаленные всполохи,
связанные узелками,
нечто третье,
непохожее на добро и зло,
и всё это поет и воет
знает ответы
не знает уродства
и всё это поет и воет
но не годится
не годится в слова.
отталкиваться от погоды
толковать сны
подмечать пешеходов
подворовывать реплики
пересеивать воспоминания –
унылое златоискательство
тяжелое рыболовство
с таблицами дневных норм и мерными весами
а тем временем каждую секунду
каждую секунду
внутри извергается сложноцветное
густое свечение
сыпет металлами
плывет в невесомости, как кашалоты
держит в себе коридор отжитых моментов,
дни предыдущих людей,
горечь упущенного,
радость присутствия,
ужас свободного,
тренировки смерти,
желтки и мел,
живое с неживым,
наружное с погружным.
панорамное зрение
уравнивает центр и периферию
дверцы холодильника и звездной карты,
неоткрытые континенты,
незамеченные залежи,
отдаленные всполохи,
связанные узелками,
нечто третье,
непохожее на добро и зло,
и всё это поет и воет
знает ответы
не знает уродства
и всё это поет и воет
но не годится
не годится в слова.
🔥12