Зарисовка-хедканон

Озноб бьет по телу. Николай давно привык уже к бесконечной боли и шуму в голове. Глаза слезятся, но плакать уже не хочется, или уже просто нечем. Подушка такая же мокрая, как и лицо, волосы, прилипшие ко лбу, все тело. Болит голова и вот уже теряется та грань, помогающая различить реальность от далекого тёплого сна. Тело горит, хотя температуры нет. Просто очень плохо, настолько, что не чувствуешь ни себя, ни того, что происходит вокруг.
Руки дрожат, пытаясь закрыть глаза, прикрыть рот, из которого выходят лишь всхлипывания и тихий шепот. Горло пересохло, от чего невозможно сделать и вздоха. Но даже встать с кровати тяжело. Звездочки перед глазами сменяются темнотой ночи, так напоминающей настоящую пустоту внутри. Настолько гнетущая атмосфера только усугубляет ситуацию: голова раскалывается от подскочившего давления, а горло совсем перехватил спазм.
И будто даже нет причин плакать, но слёзы поступают к глазам сами, незаметно. И в один момент все тело накрывает неимоверная боль и слабость. Вкус горячи и соли подступает к горлу, сопроваждаяст вкусом слез, оставшихся на щеках и скатившимся к потресканным губам. Хочется улыбнуться, ведь это точно поможет прогнать ту надоедливую усталость, смешанную с болью и разочарованием, но нет сил. Улыбка заставляет солёные сухие губы потрескаться сильнее. Капает кровь, дополняя собой и без того насыщенный вкус слёз. Тело пробивает дрожь и озноб от невыносимого чувства боли.
Скручивает под рёбрами, суставы ломит — будто все тело само по себе содрогается в истерике.
Сон облегчает страдания, забирает боль, превращая ее в пугающие и завораживающие сны. Слёзы на глазах высыхают, заставляя ресницы сжаться плотнее. Уже нет сил открыть глаза вновь, остается лишь проваливаться в сон, размышляя о том что было, есть и, возможно, чего никогда не будет.

— быть может, завтра станет намного лучше, чем сейчас.

——————————————————

#НиколайГоголь #зарисовка

Зарисовка

— Чуя, Чуя, ты же уже согласился идти!

Дазай забежал в квартиру рыжеволосого, как только тот открыл ему дверь. По сравнению с, на удивление, собранным и одетым в традиционный наряд шатеном, Накахара в своей привычной домашней одежде выглядел достаточно странно.

— мы уже договорились пойти, даже не вздумай отказаться! Там столько магазинчиков, мы обязаны зайти в каждый!!

Быстро тараторил Дазай, параллельно с этим стараясь найти одежду парню, который, в свою очередь, не проявлял ни малейшего интереса к происходящему. Рыжеволосого практически насильно одели и вытащили из квартиры. И в тот же момент в его глаза ударил свет от сотни, тысячи фонариков.
Несмотря на то, что был поздний вечер, вокруг было неимоверно светло. В глаза рябило от разнообразия огней: феерверки, фонари, даже все ларьки светились и пестрили разными цветами. Было так шумно, что к крикам вокруг быстро привыкалось, и они казались неотъемлемой частью праздника.

— вон там можно купить таблички с предсказаниями, а вон там просто объедение пирожные, а вон там..

Дазай указывал то в одну сторону, то в другую, не давая Накахаре и слова сказать. Он был счастлив, как никогда, и изо всех сил старался поделиться своим весельем с парнем.
Праздники были всегда для шатена чем-то невероятно притягательным. Он не мог объяснить своей любви к фестивалям, маскарадам, празднвствам, просто это было частью его жизни, которую, хотел он того или нет, был обязан принимать Чуя.

— Осаму, там феерверк начался, ты говорил, что хочешь посмотреть.

Не успел рыжеволосый закончить фразу, как Дазай, что-то прокричав, потащил его к смотровой площадке.
Все небо заливалось яркими огнями, салюты распускались, словно цветы, и опадали своими "лепестками" в реку, отражаясь. Сотни фейерверков осветили город, а вместе с ним и лица всех людей, наблюдающих за столь завораживающим зрелищем. Золотые искры будто стекали в воду, создавая ощущение "двойного неба". Вид с моста, на котором стояли парни, был завораживающий, будто время остановилось, даже мерцающие огоньки вокруг замедлили свой ход. Раскаты салюта заглушали крики людей, поглощали их своим величием. Все это: феерверки, фонарики, необычайной красоты шоу - соединённое в этот самый момент и в этом самом месте завораживало, заставляя смотреть вдаль, не опуская головы.
Теплая рука шатена сжала ладонь Накахары, тот даже не дрогнул, не обернулся, как зачарованный глядя в небо. Только тихое:

— Осаму..-

Сорвалось с его губ и затонуло в общем шуме праздника.

— Чу, знаешь что? Знаешь?

Чтобы заглушить общий гам приходилось кричать. Даже говоря на ухо, было слышно если только повысить голос. Некоторые слова шатен повторял по несколько раз, боясь, что Накахара чего-нибудь не услышит.

— я тебя люблю!! Люблю! Очень-очень сильно! Слышишь?

Громкие слова, произнесённые с такой любовью и радостью, вывели Чую будто из транса. Дазай пытался перекричать всю толпу, чтобы парень точно услышал его, и это получилось. Было ощущение, что фраза была сказана с такой эмоцией, что услышали все: не только те люди, которые стояли поблизости, но абсолютно все, каждый из присутствующих.
Сердце рыжеволосого забилось быстрее. Но он не обернулся, только опустил голову, теперь глядя не на небо, а куда-то вдаль и сжал в своей руке ладонь шатена.

— я тебя тоже люблю.

——————————————————

#зарисовка #ДазайОсаму #ЧуяНакахара

Зарисовка

!!Пов: Гоголь после убийства Федора по самой манге!!

Начиная с того момента, как Николай остался на территории тюрьмы (или где он шляется уже пол манги) и заканчивая смертью Достоевского. Гоголь никогда не думал, что в его отсутствие может произойти что-то настолько ужасное, как смерть его самого близкого человека. Возможно, в глубине души он считал брюнета своим другом, а может и чем-то больше, поэтому его потеря была для парня самым настоящим ударом. Но почему же он узнал об этом только тогда когда все стало бесполезным.

— Феденька, Феденька, ответь, ты слышишь?

Николай проклинал все и вся, пока из его глаз текли слёзы. Поначалу это были слезы сквозь смех, противный истерический. Даже в такой ситуации он не изменял себе, смеялся даже на грани срыва. Он не старался сдержать своих рыданий, от которых его уже начинало потрясывать. В своих руках он держал голову Федора: давно безжизненную, замерзшую, она казалась совсем маленькой и жалкой. И оттого становилось еще тошнее. Его глаза были прикрыты, веки опущены, а губы приоткрыты. Все выражало бессознательное, уже мёртвое состояние. Николай несколько раз судорожно целовал щеки парня, даже его веки, будто надеялся своей лаской заставить парня ожить. Но все было бесполезно. Трупное окоченение коснулось не только головы, но и тела брюнета, лежащее в нескольких метрах. Только кровь соединяла тела между собой: засохшая, свернувшаяся и превратившаяся в сгусток на воздухе.
Сам по себе вид тела был отвратительный. Из-за того, что смерть случилась относительно давно, тело успело окочинеть и сжаться. Достоевский теперь выглядел хрупко, определённо нежно и в такой же степени пугающе. Он не был похож на того монстра, которого так старательно пытались убить всей толпой. Наоборот, теперь он больше походил на жертву издевательств, которую даже не удосужились похоронить.
Когда слезы отпустили Николая, был уже поздний вечер. Его плечи подрагивали от боли, сопровождаемой разгоревшийся заново ненавистью.
В этот момент он простил и отдал бы все, только бы не держать в руках окровавленную голову своего самого близкого человека. Но уже ничего нельзя было изменить, и от этого на глазах снова наворачивались слёзы.

— Феденька, прости, вернись..

Шептал Николай, в глубине  души вновь осознавая, что все это бесполезно. Он один, один теперь на всем свете - никто из его коллег никогда не воспринимался им всерьез, кроме Достоевского. К нему он был всегда особенно привязан, только он был по-настоящему любим Николаем. Брюнет ощущался как часть его семьи, души, даже самого Гоголя. Та частичка, лишь дополняющая организм, но без которой он теряет свою возможность правильно работать.
Звезды освещали небо. Они были особенно яркими, будто ярче чем вчера или другие дни. Маленькими огоньками они освещали путь блондину, хоронящему где-то в лесу тело своего любимого человека. (заметьте типо прогресс, типо осознал) Слезы давно высохли, только мокрые и красные от рыданий глаза выдавали плачевное состояние Гоголя. Не привыкшый показывать слабости, сейчас под светом этих самых звезд, он плакал, как маленький ребенок, потерявший в своей жизни все самое ценное.
Было так темно, что невозможно было отличить это темнота леса, души или волос парня, чью голову отчаянно прижимал к себе Николая, не желая расставаться ни на миг. Лишь эхом по лесу разлетелся истерический смех, от которого у блондина снова потекли слезы, будто он не контролировал себя. Истерично смеясь, он подовлял всхлипы, от которых становилось тяжело дышать.
Каждый шаг, каждое действие снова было бесполезным, наоборот, все вызывало лишь больше боли и страдания. Теперь Достоевский навсегда исчезнет где-то в земле, не оставив ни единого шанса на счастливую в дальнейшем жизнь.
Тьма отступала, забирая с собой ужас ночи. Вместе с ней постепенно проходил и шок Николая, на место которого приходила какая-то животная ненависть. Он ненавидел себя, ненавидел толпу, всех тех людей, кто отнял у него Федора. Что изменится от ухода брюнета? Ничего. Без него все будет так же как и с ним. Для всех, кроме Гоголя.
Знание об этом тоже ничего не дадут, они так же бесполезны. Бесполезно будет существование Николая, его воспоминания и переживания. Возможно на следующий день он больше не вспомнит про своего любимого Федора, и все, что происходит сейчас - бесполезно. Но сейчас в этой безмолвной ночи он терял Достоевского, а вместе с ним и себя.

——————————————————

#НиколайГоголь #ФедорДостоевский #зарисовка