Адыгское селение Елем, где я родился, находится в Анталии, в Турции. Оно расположено на горе Таурус, на высоте 1500 м.
Дети нашего аула не могли понять, почему мы говорим на языке, столь отличном от языка жителей соседних (турецких) селений. Старики на наш вопрос, откуда же мы происходим, отвечали туманно: "Мы из Москоф". Этот ответ ещё более озадачивал нас: "Что это за Москоф? Где она находится?"
После окончания пятилетней начальной школы наша семья переехала в город Анталия, где я продолжил своё обучение. В то время в Турции законом было запрещено сохранять свою этническую идентичность. "Все, кто проживают в Турции, являются турками" - такова была основополагающая идеология и лозунг Турецкой республики. В 30-е гг. Прошлого столетия существовал запрет на использование языков национальных меньшинств. Уже после 1950 г. начался процесс демократизации, и после первого военного переворота в 1960 г. по новой Конституции гражданам были предоставлены определённые свободы. Этой частичной либерализацией в политической и культурной сфере, пусть и не в полной мере, воспользовались черкесы.
После окончания гимназии я поступил в университет Анкары. Моё активное участие в деятельности культурного общества и работа в журнале "Kafkasya" позволили расширить мои знания о родине. Источники информации были чрезвычайно скудны и односторонни. В них содержались, в основном, сведения о противостоянии адыгов и Российской империи в эпоху Кавказской войны. Поэтому невозможно было составить объективное мнение о прошлом моего народа.
Закончив обучение в университете и став дипломированным специалистом в области германистики, я поехал в Германию, чтобы расширить свои познания в области немецкого языка. Однако в силу определённых обстоятельств я увлёкся изучением этнологии. Благодаря этому я всё более и более погружался в исследование культуры и истории своего народа.
Поиск собственной этнической идентичности привёл меня в библиотеку Гейдельбергского университета. Кроме того, в поисках литературы об адыгах я посещал все букинистические магазины города, а по субботам ездил в соседний Фирнхайм, где проводились базары по продаже всевозможного антиквариата. Первая книга, которую я приобрёл таким образом - дневник с картинами немецкого художника на русской службе периода Кавказской войны Теодора Горшельта. С этого дневника и начинается моё коллекционирование книг о черкесах.
Я со своим другом Ландманном, если не находили нужную книгу в Гейдельбергской библиотеке, искали её в каталогах всех других библиотек Европы и выписывали по почте. С рисунков из этих книг я делал слайды. Именно такоим образом мою коллекцию пополняли рисунки Лонгворта.
Разузнав, что рисунки Белла находятся в библиотеке Тюбингенского университета, я запросил и получил интересующие меня слайды.
В 1980 г. я поехал в Лондон, где нашёл много книг. Напротив Британского Музея находится букинистический магазин, в котором я провёл немало времени в поисках нужных мне изданий. Здесь я приобрёл двухтомник Спенсера с иллюстрациями.
Как видите, каждая книга и каждый рисунок из моего собрания имеют свою историю.
Однажды в Штутгарте, в одной из антикварных книжных лавок я поинтересовался книгами о черкесах. Вместо книг продавец показал мне старую раскрашенную гравюру на стали 1847 года. Недолго думая, я купил эту картину. Именно так зародилось моё второе увлечение - коллекционирование картин.

В дальнейшем мои поиски продолжились уже в других городах Европы. Куда бы я ни приезжал, я обходил все антикварные лавки, рынки и книжные магазины, пополняя своё собрание гравюр на стали, камне и дереве.
Оказалось, что в XVIII-XIX вв. в Европе было опубликовано множество книг, статей и гравюр по черкесской тематике. Всё это было следствием широкой известности нашего народа, приобретённой им в ходе длительной борьбы за независимость.
По возвращении на историческую родину копии гравюр я подарил Национальному Музею Республики Адыгея. Они неоднократно демонстрировались на различных мероприятиях, использовались в качестве иллюстративного материала к книгам, телепередачам и фильмам. Во всём этом я нахожу глубокое удовлетворение.
В завершение хочется сказать, что я чрезвычайно рад представившейся возможности познакомить всех интересующихся историей адыгов с гравюрами, которые мне удалось собрать за многие годы.