ГИПНОЗ В ПСИХИАТРИИ
Гипноз, как метод лечения применялся на протяжении длительного времени. Задолго до его научного изучения и внедрения проводились гипнотические сеансы. Сегодня гипноз стали активно использовать в психотерапии, появились исследования влияния, оценка эффективности и безопасности.
Гипнотерапия — метод введения в транс, временное состояние сознания, в момент которого происходит узкая концентрация внимание с одновременным ослабеванием самоконтроля.
Не все люди могут достигать гипнотического транса, и для этого перед сеансом проводится тест на гипнабельность (около 10 мин.) Стоит отметить, что гипнабельность снижают транквилизаторы, снотворные, нейролептики и другие психотропные препараты. Также большое значение имеет взаимодействие пациент – гипнотерапевт, если первый чувствует принуждение, не доверяет врачу, то возможность введения в транс путем гипноза снижается.
Психические расстройства, при которых достигается положительный эффект гипнотерапии:
• Тяжелая депрессия. Чаще всего гипноз имеет успех среди пациентов, которые предпринимали попытки суицида. Однако при тяжелой депрессии следует оценить течение заболевания, наличие суицидальных мыслей и готовность пациента, так как в случае неудачного сеанса гипноза может последовать антитерапевтический эффект.
• Параноидный бред. С такими пациентами крайне сложно войти в доверительные отношения, так как гипноз воспринимается больным как очередная попытка управлять им и его мыслями. Как правило, больные отказываются от гипнотерапии, хотя если соглашаются, то достигается положительная динамика состояния.
• Тревожность. При тревожных расстройствах с помощью гипноза можно прервать порочный круг взаимного усиления психического и физического напряжения. Цель — разделить в сознании больного соматическую симптоматику и субъективный психологический дискомфорт.
• Фобии. При фобиях гипноз применяется в комплексе с КПТ. Пациентов учат расслабляться, вызывать ощущение благополучия и в таком состоянии представлять себе устрашающий объект или ситуацию. Цель лечения — научить больного сдерживать тревогу, выработать у него уверенность в себе.
• Навязчивые состояния — особая сфера применения гипноза. Тревожность в этих случаях либо сама по себе снижает порог возникновения навязчивостей, приводя к более стойким навязчивым мыслям и действиям, либо является следствием неудачных попыток бороться с навязчивостями. Цель лечения — укрепить у больного чувство внутреннего спокойствия и таким образом повысить порог возникновения навязчивостей.
• Психосоматические заболевания. В патогенезе соматических заболеваний важную роль играют стресс и эмоциональное состояние больного. В этих случаях тоже эффективен гипноз.
Стоит отдельно выделить состояние боли. Болевые ощущения могут иметь различную этиологию, как психогенную, так и органическую. Поэтому, прежде всего, нужно обнаружить причину возникновения боли. Хирург Джеймс Эсдейл (XIX век) изучал и применял гипноз при хирургических операциях. Доктор отмечал, что гипноз на 80% мог обеспечить анестезию, а некоторые операции и вовсе проводил только под гипнозом. В XXI веке гипноз широко стали использовать при родах.
Гипноз активно применяется в психиатрии, но стоит понимать, что больные психиатрических стационаров малогипнабельны, из-за применения препаратов, а вот пациенты амбулаторных отделений могут успешно использовать гипноз, как дополнительный метод. Успех гипнотерапии зависит от готовности пациента к лечению, его коммуникации с гипнотезером.
Уровень гипнотического внушения напрямую будет влиять на эффективность терапии. Высокогипнабельных людей легко возникают конверсионные симптомы. Когда дискомфорт от этих симптомов перевешивает подсознательную выгоду, больной начинает стремиться от них избавиться. С помощью гипноза можно добиться устранения, усиления, перемещения конверсионной симптоматики и таким способом показать больному, как управлять ею. Если больной малогипнабелен, то у него, более вероятно, ипохондрия или органическое заболевание. https://www.youtube.com/watch?v=2HzuoaG1QY0
Гипноз, как метод лечения применялся на протяжении длительного времени. Задолго до его научного изучения и внедрения проводились гипнотические сеансы. Сегодня гипноз стали активно использовать в психотерапии, появились исследования влияния, оценка эффективности и безопасности.
Гипнотерапия — метод введения в транс, временное состояние сознания, в момент которого происходит узкая концентрация внимание с одновременным ослабеванием самоконтроля.
Не все люди могут достигать гипнотического транса, и для этого перед сеансом проводится тест на гипнабельность (около 10 мин.) Стоит отметить, что гипнабельность снижают транквилизаторы, снотворные, нейролептики и другие психотропные препараты. Также большое значение имеет взаимодействие пациент – гипнотерапевт, если первый чувствует принуждение, не доверяет врачу, то возможность введения в транс путем гипноза снижается.
Психические расстройства, при которых достигается положительный эффект гипнотерапии:
• Тяжелая депрессия. Чаще всего гипноз имеет успех среди пациентов, которые предпринимали попытки суицида. Однако при тяжелой депрессии следует оценить течение заболевания, наличие суицидальных мыслей и готовность пациента, так как в случае неудачного сеанса гипноза может последовать антитерапевтический эффект.
• Параноидный бред. С такими пациентами крайне сложно войти в доверительные отношения, так как гипноз воспринимается больным как очередная попытка управлять им и его мыслями. Как правило, больные отказываются от гипнотерапии, хотя если соглашаются, то достигается положительная динамика состояния.
• Тревожность. При тревожных расстройствах с помощью гипноза можно прервать порочный круг взаимного усиления психического и физического напряжения. Цель — разделить в сознании больного соматическую симптоматику и субъективный психологический дискомфорт.
• Фобии. При фобиях гипноз применяется в комплексе с КПТ. Пациентов учат расслабляться, вызывать ощущение благополучия и в таком состоянии представлять себе устрашающий объект или ситуацию. Цель лечения — научить больного сдерживать тревогу, выработать у него уверенность в себе.
• Навязчивые состояния — особая сфера применения гипноза. Тревожность в этих случаях либо сама по себе снижает порог возникновения навязчивостей, приводя к более стойким навязчивым мыслям и действиям, либо является следствием неудачных попыток бороться с навязчивостями. Цель лечения — укрепить у больного чувство внутреннего спокойствия и таким образом повысить порог возникновения навязчивостей.
• Психосоматические заболевания. В патогенезе соматических заболеваний важную роль играют стресс и эмоциональное состояние больного. В этих случаях тоже эффективен гипноз.
Стоит отдельно выделить состояние боли. Болевые ощущения могут иметь различную этиологию, как психогенную, так и органическую. Поэтому, прежде всего, нужно обнаружить причину возникновения боли. Хирург Джеймс Эсдейл (XIX век) изучал и применял гипноз при хирургических операциях. Доктор отмечал, что гипноз на 80% мог обеспечить анестезию, а некоторые операции и вовсе проводил только под гипнозом. В XXI веке гипноз широко стали использовать при родах.
Гипноз активно применяется в психиатрии, но стоит понимать, что больные психиатрических стационаров малогипнабельны, из-за применения препаратов, а вот пациенты амбулаторных отделений могут успешно использовать гипноз, как дополнительный метод. Успех гипнотерапии зависит от готовности пациента к лечению, его коммуникации с гипнотезером.
Уровень гипнотического внушения напрямую будет влиять на эффективность терапии. Высокогипнабельных людей легко возникают конверсионные симптомы. Когда дискомфорт от этих симптомов перевешивает подсознательную выгоду, больной начинает стремиться от них избавиться. С помощью гипноза можно добиться устранения, усиления, перемещения конверсионной симптоматики и таким способом показать больному, как управлять ею. Если больной малогипнабелен, то у него, более вероятно, ипохондрия или органическое заболевание. https://www.youtube.com/watch?v=2HzuoaG1QY0
YouTube
Метод гипноза: ✅ как работает гипнотерапия?
https://doctorsan.ru/lechenie-gipnozom
Гипноз - это метод работы с подсознанием, когда человек погружается в транс. Под гипнозом (например, Эриксоновским, НЛП гипнозом) можно напрямую работать с установками, которые мешают человеку наслаждаться жизнью. При…
Гипноз - это метод работы с подсознанием, когда человек погружается в транс. Под гипнозом (например, Эриксоновским, НЛП гипнозом) можно напрямую работать с установками, которые мешают человеку наслаждаться жизнью. При…
🔥5
КЛИНИЧЕСКИЕ ЭФФЕКТЫ ИНЪЕКЦИЙ БОТУЛИНИЧЕСКОГО ТОКСИНА В МЕЖБРОВНУЮ ОБЛАСТЬ ПРИ ПОГРАНИЧНОМ РАССТРОЙСТВЕ ЛИЧНОСТИ
Подавление хмурого взгляда с помощью инъекций ботулинического токсина А в межбровную область показало положительный эффект при лечении большой депрессии. Предварительные исследования показывают, что улучшения в аффективной сфере не являются специфическими для депрессии и могут также проявляться при других психических расстройствах.
Участники рандомизированного контролируемого испытания продемонстрировали значимое улучшение первичной конечной точки эффективности в обеих группах лечения (ботулотоксин и акупунктура), но не было никакого превосходящего эффекта ботулотоксина по сравнению с акупунктурой. Побочные эффекты были легкими и включали головную боль, временное раздражение кожи или мышц и головокружение.
Можно предположить, что доказательства эффективности ботулотоксина при ПРЛ остаются ограниченными, и разработка адекватных контрольных условий дает возможность для дальнейших исследований.
Подробнее о лечении пограничного расстройства личности:
https://doctorsan.ru/lechenie-pogranichnofo-rasstroystva-lichnosti
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35102782/
Подавление хмурого взгляда с помощью инъекций ботулинического токсина А в межбровную область показало положительный эффект при лечении большой депрессии. Предварительные исследования показывают, что улучшения в аффективной сфере не являются специфическими для депрессии и могут также проявляться при других психических расстройствах.
Участники рандомизированного контролируемого испытания продемонстрировали значимое улучшение первичной конечной точки эффективности в обеих группах лечения (ботулотоксин и акупунктура), но не было никакого превосходящего эффекта ботулотоксина по сравнению с акупунктурой. Побочные эффекты были легкими и включали головную боль, временное раздражение кожи или мышц и головокружение.
Можно предположить, что доказательства эффективности ботулотоксина при ПРЛ остаются ограниченными, и разработка адекватных контрольных условий дает возможность для дальнейших исследований.
Подробнее о лечении пограничного расстройства личности:
https://doctorsan.ru/lechenie-pogranichnofo-rasstroystva-lichnosti
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35102782/
🔥4
АМБУЛАТОРНЫЕ СЛУЧАИ ПСИХИЧЕСКИХ НАРУШЕНИЙ В ПЕРИОД ПАНДЕМИИ COVID-19
Эпидемии сопровождают человечество всю историю развития, влияют на политические процессы и даже на ход истории. По мнению политологов и вирусологов, пандемии обычно сопровождаются глобальными экономическими и социальными катаклизмами. Тем не менее, психические расстройства в такие периоды изучались недостаточно. Вместе с тем любая эпидемия влечет за собой изменения психических процессов и поведения, являясь огромным стрессом или чрезвычайной ситуацией.
Клинические примеры
Случай 1. Во время лекции профессора один студент, слушая лекцию, закутался в одеяло. В ответ на вопрос преподавателя сообщил, что, по его мнению, коронавирус может соединяться с компьютерными «вирусами», что усиливает вероятность заражения. По данным преподавателей и студентов, высказанным психиатру университета, ранее у этого студента отчетливых отклонений в поведении и высказываниях не отмечалось. Однако он часто бывал тревожен и обеспокоен своим здоровьем. При обращении в диспансер по инициативе родителей состояние у молодого человека расценено как реактивное с эмоционально-лабильной структурой личности и интернет-зависимостью. Рекомендации психотерапевтические, назначен седативный препарат. Предварительный диагноз: «ипохондрическое расстройство?» (F 45.2).
Случаи 2 и 3. Мать и дочь, жители многоэтажного дома, работающие в разных местах, вместо работы попеременно «несут вахту» у лифта, опрыскивая входящих, включая курьеров, дезинфицирующими растворами. Это происходило и ночью, женщины почти не спали. К входящим обращаются с вопросом, часто ли они молятся. По вызову соседей осмотрены врачом скорой психиатрической помощи, мать и дочь не госпитализировали, только провели беседу, и они продолжали вести себя по-прежнему. В беседе заявляли, что рады видеть любого врача, «даже психиатра», в последующем наблюдались психиатром амбулаторно. Из анамнеза известно, что обе женщины (54 и 26 лет) всегда были склонными к тревожной ажитации. В беседе с врачом многословны, повторяют, что столько испытали в жизни, что и эпидемия их не обойдет. Повторяют тоном убежденности услышанную где-то теорию, что «вирус инопланетный и не щадит людей». Считают соседей бездушными, враждебными, уверяют, что, если кто-то из них умрет, никто из соседей не расстроится.
По словам соседей, мать всегда была негативно настроена к окружающим и с такими установками воспитала дочь, всячески контролировала общение дочери, полностью ее подчинив. Внушала, что дочь (преподаватель в школе) без нее пропадет. Дочь отдельно с психиатром беседовать не стала, плакала и качала головой, опустив глаза. Мать согласилась зайти к психотерапевту по месту жительства, «раз нужно науке, да и людей посмотреть». Через некоторое время уговорила дочь пойти на консультацию в НМИЦПН им. В.П. Сербского. Предварительный диагноз: «смешанное тревожное и депрессивное расстройство, неуточненное» в обоих случаях (?) (F 41.2); у дочери, возможно, «индуцированного генеза».
В представленных случаях пусковым фактором психопатологии являлись психогенные механизмы, связанные с опасностью заражения коронавирусом. Обращали на себя внимание многообразие феноменологии и различия глубины расстройств — от сверхценных до бредовых. Уточнение предикторов психических расстройств в таких ситуациях представляется актуальным. Патогенное значение при данной эпидемии наряду с другими факторами приобрели длительная изоляция людей и пространные объяснения ее необходимости, что могло вызывать длительную тревогу и истощение механизмов психологической защиты. Необходим системный анализ данного явления и его последствий с современных позиций развития психиатрии, нейрохимии, иммунологии и общественных воззрений.
Источник:
https://www.journalpsychiatry.com/jour/article/view/510
Подробнее о ПКС синдроме:
https://doctorsan.ru/psihicheskie-rasstroystva-pri-postkovidnom-sindrome
Эпидемии сопровождают человечество всю историю развития, влияют на политические процессы и даже на ход истории. По мнению политологов и вирусологов, пандемии обычно сопровождаются глобальными экономическими и социальными катаклизмами. Тем не менее, психические расстройства в такие периоды изучались недостаточно. Вместе с тем любая эпидемия влечет за собой изменения психических процессов и поведения, являясь огромным стрессом или чрезвычайной ситуацией.
Клинические примеры
Случай 1. Во время лекции профессора один студент, слушая лекцию, закутался в одеяло. В ответ на вопрос преподавателя сообщил, что, по его мнению, коронавирус может соединяться с компьютерными «вирусами», что усиливает вероятность заражения. По данным преподавателей и студентов, высказанным психиатру университета, ранее у этого студента отчетливых отклонений в поведении и высказываниях не отмечалось. Однако он часто бывал тревожен и обеспокоен своим здоровьем. При обращении в диспансер по инициативе родителей состояние у молодого человека расценено как реактивное с эмоционально-лабильной структурой личности и интернет-зависимостью. Рекомендации психотерапевтические, назначен седативный препарат. Предварительный диагноз: «ипохондрическое расстройство?» (F 45.2).
Случаи 2 и 3. Мать и дочь, жители многоэтажного дома, работающие в разных местах, вместо работы попеременно «несут вахту» у лифта, опрыскивая входящих, включая курьеров, дезинфицирующими растворами. Это происходило и ночью, женщины почти не спали. К входящим обращаются с вопросом, часто ли они молятся. По вызову соседей осмотрены врачом скорой психиатрической помощи, мать и дочь не госпитализировали, только провели беседу, и они продолжали вести себя по-прежнему. В беседе заявляли, что рады видеть любого врача, «даже психиатра», в последующем наблюдались психиатром амбулаторно. Из анамнеза известно, что обе женщины (54 и 26 лет) всегда были склонными к тревожной ажитации. В беседе с врачом многословны, повторяют, что столько испытали в жизни, что и эпидемия их не обойдет. Повторяют тоном убежденности услышанную где-то теорию, что «вирус инопланетный и не щадит людей». Считают соседей бездушными, враждебными, уверяют, что, если кто-то из них умрет, никто из соседей не расстроится.
По словам соседей, мать всегда была негативно настроена к окружающим и с такими установками воспитала дочь, всячески контролировала общение дочери, полностью ее подчинив. Внушала, что дочь (преподаватель в школе) без нее пропадет. Дочь отдельно с психиатром беседовать не стала, плакала и качала головой, опустив глаза. Мать согласилась зайти к психотерапевту по месту жительства, «раз нужно науке, да и людей посмотреть». Через некоторое время уговорила дочь пойти на консультацию в НМИЦПН им. В.П. Сербского. Предварительный диагноз: «смешанное тревожное и депрессивное расстройство, неуточненное» в обоих случаях (?) (F 41.2); у дочери, возможно, «индуцированного генеза».
В представленных случаях пусковым фактором психопатологии являлись психогенные механизмы, связанные с опасностью заражения коронавирусом. Обращали на себя внимание многообразие феноменологии и различия глубины расстройств — от сверхценных до бредовых. Уточнение предикторов психических расстройств в таких ситуациях представляется актуальным. Патогенное значение при данной эпидемии наряду с другими факторами приобрели длительная изоляция людей и пространные объяснения ее необходимости, что могло вызывать длительную тревогу и истощение механизмов психологической защиты. Необходим системный анализ данного явления и его последствий с современных позиций развития психиатрии, нейрохимии, иммунологии и общественных воззрений.
Источник:
https://www.journalpsychiatry.com/jour/article/view/510
Подробнее о ПКС синдроме:
https://doctorsan.ru/psihicheskie-rasstroystva-pri-postkovidnom-sindrome
🔥4👍1
ВЛИЯНИЕ БЕНЗОДИАЗЕПИНОВ И АНТАГОНИСТОВ РЕЦЕПТОРОВ ОРЕКСИНА НА КОГНИТИВНЫЕ ФУНКЦИИ
Снижение когнитивных функций после перорального приема бензодиазепинов, является серьезным побочным эффектом. Суворексант, антагонист орексиновых рецепторов, имеет благоприятную переносимость и ограниченный профиль побочных эффектов.
Цель данного исследования заключалась в оценке снижения когнитивных функций через 1 день после перорального приема лорметазепама, бензодиазепина и суворексанта путем анализа функций слухового различения.
Показатели слухового различения на следующий день после перорального приема значительно ослаблялись в группе лорметазепама по сравнению с двумя другими группами, но не было никакой разницы между группами суворексанта и плацебо.
Данные свидетельствуют о том, что суворексант, в отличие от бензодиазепина, не связан с когнитивным дефицитом. Это исследование показывает нейрофизиологическую разницу в эффектах суворексанта и бензодиазепина на когнитивную функцию.
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/34330170/
Снижение когнитивных функций после перорального приема бензодиазепинов, является серьезным побочным эффектом. Суворексант, антагонист орексиновых рецепторов, имеет благоприятную переносимость и ограниченный профиль побочных эффектов.
Цель данного исследования заключалась в оценке снижения когнитивных функций через 1 день после перорального приема лорметазепама, бензодиазепина и суворексанта путем анализа функций слухового различения.
Показатели слухового различения на следующий день после перорального приема значительно ослаблялись в группе лорметазепама по сравнению с двумя другими группами, но не было никакой разницы между группами суворексанта и плацебо.
Данные свидетельствуют о том, что суворексант, в отличие от бензодиазепина, не связан с когнитивным дефицитом. Это исследование показывает нейрофизиологическую разницу в эффектах суворексанта и бензодиазепина на когнитивную функцию.
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/34330170/
👍6
ПОСЛЕРОДОВАЯ ДЕПРЕССИЯ: ПРЕДВИДЕТЬ И НЕ ПРОПУСТИТЬ
Депрессия, наряду с тревогой, относится к наиболее распространенным психическим расстройствам и нередко развивается в течение года после рождения ребенка. Типичные ключевые психологические переживания пациенток с послеродовой депрессией отражают страх за здоровье и жизнь ребенка и сомнения в собственной способности справиться с ролью матери.
Показатели распространенности послеродовой депрессии существенно варьируют в разных регионах мира, например, в США она находится в пределах 10–15%, в Европе около 8%, на Ближнем Востоке может достигать 26%.
Факторы риска
Главным фактором риска служил ранее перенесенный депрессивный эпизод, также было отмечено, что депрессия во время беременности также повышает вероятность послеродовой депрессии.
D. Semple и R. Smyth (2019) в переиздании Оксфордского руководства по психиатрии упоминают следующие факторы риска развития послеродовой депрессии:
• депрессия в собственном или семейном прошлом;
• немолодой возраст;
• отсутствие мужа;
• плохие отношения с собственной матерью;
• сомнения в желательности беременности;
• недостаточная социальная поддержка;
• серьезные жизненные невзгоды;
• любые проявления социального неблагополучия;
• выраженные проявления baby blues;
• перенесенный послеродовый психоз.
Отсутствие необходимой психологической поддержки и заботы со стороны ближайшего окружения, социальное и финансовое неблагополучие еще задолго до родов способствуют появлению опасений за будущего ребенка и порождают сомнения в собственной способности справиться с предстоящими трудностями материнства. Также отмечено, что при взаимодействии с биологическими факторами – например, генетически обусловленным нарушением нейротрансмиссии серотонина и других моноаминов – запускает психогенные механизмы депрессии.
Диагностика
Распознавание послеродовой депрессии не предполагает специфических подходов и основывается на выявлении симптомов большого депрессивного расстройства на основе формализованных критериев МКБ-10 и DSM-5.
С целью скрининга и диагностической оценки во многих странах используется Эдинбургская шкала послеродовой депрессии.
Подходы к лечению
В связи с нежелательностью фармакологической терапии во время беременности и в период кормления грудью предпочтительным средством лечения депрессии служит психотерапия: КПТ, интерперсональная терапия и другие психотерапевтические пособия. При отсутствии эффекта психотерапии или ее недостаточной эффективности назначаются антидепрессанты.
Лекарственными средствами первой линии в терапии послеродовой депрессии являются СИОЗС: флуоксетин, флувоксамин, пароксетин, сертралин, циталопрам и эсциталопрам.
В лечении послеродовой депрессии также могут применяться два антидепрессанта из группы ИОЗСН – дулоксетин и милнаципран. Трициклические антидепрессанты относятся к наиболее мощным средствам лечения депрессии, но в связи с плохой переносимостью и высокими рисками осложнений как для матери, так и для ребенка эти препараты не назначаются ни при депрессии во время беременности, ни при кормлении грудью. Если пациентка имеет опыт успешного лечения антидепрессантами в связи с прежними депрессивными эпизодами, то предпочтение отдается ранее назначавшимся препаратам.
Как и депрессия иной принадлежности, послеродовая депрессия нередко имеет стертые, субклинические симптомы и поэтому недостаточно распознается. Успешному лечению депрессии также препятствуют стигма психического расстройства, отсутствие у медицинского персонала клиники непсихиатрического профиля, навыков выявления депрессивных симптомов и оказания пациентам медицинской и психологической помощи.
Подробнее о лечении послеродовой депрессии:
https://doctorsan.ru/lechenie-poslerodovoy-depressii
Источник: https://con-med.ru/magazines/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina-06-2021/poslerodovaya_depressiya_predvidet_i_ne_propustit/
Депрессия, наряду с тревогой, относится к наиболее распространенным психическим расстройствам и нередко развивается в течение года после рождения ребенка. Типичные ключевые психологические переживания пациенток с послеродовой депрессией отражают страх за здоровье и жизнь ребенка и сомнения в собственной способности справиться с ролью матери.
Показатели распространенности послеродовой депрессии существенно варьируют в разных регионах мира, например, в США она находится в пределах 10–15%, в Европе около 8%, на Ближнем Востоке может достигать 26%.
Факторы риска
Главным фактором риска служил ранее перенесенный депрессивный эпизод, также было отмечено, что депрессия во время беременности также повышает вероятность послеродовой депрессии.
D. Semple и R. Smyth (2019) в переиздании Оксфордского руководства по психиатрии упоминают следующие факторы риска развития послеродовой депрессии:
• депрессия в собственном или семейном прошлом;
• немолодой возраст;
• отсутствие мужа;
• плохие отношения с собственной матерью;
• сомнения в желательности беременности;
• недостаточная социальная поддержка;
• серьезные жизненные невзгоды;
• любые проявления социального неблагополучия;
• выраженные проявления baby blues;
• перенесенный послеродовый психоз.
Отсутствие необходимой психологической поддержки и заботы со стороны ближайшего окружения, социальное и финансовое неблагополучие еще задолго до родов способствуют появлению опасений за будущего ребенка и порождают сомнения в собственной способности справиться с предстоящими трудностями материнства. Также отмечено, что при взаимодействии с биологическими факторами – например, генетически обусловленным нарушением нейротрансмиссии серотонина и других моноаминов – запускает психогенные механизмы депрессии.
Диагностика
Распознавание послеродовой депрессии не предполагает специфических подходов и основывается на выявлении симптомов большого депрессивного расстройства на основе формализованных критериев МКБ-10 и DSM-5.
С целью скрининга и диагностической оценки во многих странах используется Эдинбургская шкала послеродовой депрессии.
Подходы к лечению
В связи с нежелательностью фармакологической терапии во время беременности и в период кормления грудью предпочтительным средством лечения депрессии служит психотерапия: КПТ, интерперсональная терапия и другие психотерапевтические пособия. При отсутствии эффекта психотерапии или ее недостаточной эффективности назначаются антидепрессанты.
Лекарственными средствами первой линии в терапии послеродовой депрессии являются СИОЗС: флуоксетин, флувоксамин, пароксетин, сертралин, циталопрам и эсциталопрам.
В лечении послеродовой депрессии также могут применяться два антидепрессанта из группы ИОЗСН – дулоксетин и милнаципран. Трициклические антидепрессанты относятся к наиболее мощным средствам лечения депрессии, но в связи с плохой переносимостью и высокими рисками осложнений как для матери, так и для ребенка эти препараты не назначаются ни при депрессии во время беременности, ни при кормлении грудью. Если пациентка имеет опыт успешного лечения антидепрессантами в связи с прежними депрессивными эпизодами, то предпочтение отдается ранее назначавшимся препаратам.
Как и депрессия иной принадлежности, послеродовая депрессия нередко имеет стертые, субклинические симптомы и поэтому недостаточно распознается. Успешному лечению депрессии также препятствуют стигма психического расстройства, отсутствие у медицинского персонала клиники непсихиатрического профиля, навыков выявления депрессивных симптомов и оказания пациентам медицинской и психологической помощи.
Подробнее о лечении послеродовой депрессии:
https://doctorsan.ru/lechenie-poslerodovoy-depressii
Источник: https://con-med.ru/magazines/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina-06-2021/poslerodovaya_depressiya_predvidet_i_ne_propustit/
👍6
ТРАЕКТОРИЯ АНТИДЕПРЕССИВНОГО ЭФФЕКТА ПСИЛОЦИБИНА
В систематическом обзоре изучалась сердечно-сосудистая безопасность, переносимость и траектория антидепрессивного эффекта псилоцибина после однократного или повторного приема.
Более высокие дозы и два сеанса лечения псилоцибином в значительной степени ассоциировались с превосходными антидепрессивными эффектами. Прекращение приема по любой причине и частота сердечных сокращений после введения псилоцибина были сопоставимы с плацебо. Между тем, псилоцибин повышал систолическое и диастолическое артериальное давление на 19,00 мм рт. ст. и 8,66 мм рт. ст. соответственно.
Данный обзор демонстрирует, что однократный или повторный прием псилоцибина оказывает быстрый и устойчивый антидепрессивный эффект на срок до 6 месяцев с относительно благоприятной сердечно-сосудистой безопасностью и переносимостью.
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35207210/
В систематическом обзоре изучалась сердечно-сосудистая безопасность, переносимость и траектория антидепрессивного эффекта псилоцибина после однократного или повторного приема.
Более высокие дозы и два сеанса лечения псилоцибином в значительной степени ассоциировались с превосходными антидепрессивными эффектами. Прекращение приема по любой причине и частота сердечных сокращений после введения псилоцибина были сопоставимы с плацебо. Между тем, псилоцибин повышал систолическое и диастолическое артериальное давление на 19,00 мм рт. ст. и 8,66 мм рт. ст. соответственно.
Данный обзор демонстрирует, что однократный или повторный прием псилоцибина оказывает быстрый и устойчивый антидепрессивный эффект на срок до 6 месяцев с относительно благоприятной сердечно-сосудистой безопасностью и переносимостью.
Источник:
https://pubmed.ncbi.nlm.nih.gov/35207210/
👍6🔥1
ГЕНЕТИКА И ПСИХИАТРИЯ
На протяжении длительного времени выдвигалась гипотеза, что психические заболевания могут передаваться по наследству. Факторы риска психиатрических жалоб сильно группируются внутри семьи, такие как социальная поддержка, возможности, травма, деньги, а также ДНК. Существенную часть индивидуальных различий в психических расстройствах можно проследить до биологического материала, который передается от родителей к ребенку через ДНК. Сменявшие друг друга поколения генетиков снова и снова подтверждали это все более изощренными комбинациями данных и методов исследования.
В XXI веке были введены полногеномные исследования ассоциаций (GWAS). Мы переживаем революцию в генетике, при которой размер выборки и прогностическая ценность ДНК растут быстрее, чем наше понимание сложности унаследованного риска психических проблем.
Почти все передается по наследству
В 1865 году, почти за столетие до того, как роль ДНК стала известна, немецкий монах Грегор Мендель посредством экспериментов на растениях открыл основные законы наследственности. Каждый наследует одну «копию» фрагмента биологической информации от отца и одну от матери, одна из которых случайно передается ребенку (Мендель, 1865) . Позже оказалось, что эти относительно простые законы применимы и к более сложным человеческим характеристикам, но с биологической информацией, разбросанной по многим генетическим вариантам.
В XX веке были проведены исследования с участием близнецов и семей, где гипотеза нашла свое подтверждение. Согласно результатам эксперимента по оценкам ученых наследуемость варьировалась от 30-40% для ПТСР и большой депрессии, до 80% для шизофрении и аутизма.
Но что именно означает такая оценка наследуемости? Это не показатель того, насколько «органична» черта. Оценка 40% наследуемости депрессии означает, что 40% индивидуальных различий в депрессии можно объяснить генетическими различиями между людьми, а 60% - влиянием окружающей среды. Интерпретация такой оценки наследуемости не всегда соответствует нашей интуиции. При этом важно в любом случае не интерпретировать их детерминистически. Даже для шизофрении, шанс быть диагностированным составляет всего 40%, если генетический клон (монозиготный близнец) болен шизофренией. Социальные факторы окружающей среды часто чрезвычайно трудно измерить. Однако этот генетический код может стать интересной отправной точкой с научной точки зрения, если окажется, что его можно измерить.
Будущее генетики в психиатрии
Предполагаемые эффекты генетических вариантов также могут быть использованы для выявления причинно-следственных связей в исследованиях с менделевской рандомизацией. Например, генетический риск шизофрении увеличивает риск употребления канабиса, а курение сигарет увеличивает риск биполярных расстройств.
Еще одно большое обещание заключается в способности прогнозировать генетические риски до появления симптомов. Принимая оценки генетических эффектов из GWAS, генетический риск человека можно аппроксимировать с помощью, так называемой, оценки полигенетического риска. Хотя эти оценки значительно коррелируют со многими психическими исходами, в настоящее время они содержат слишком много шума, чтобы быть клинически полезными, и ожидается, что этот показатель улучшится по мере роста выборки GWAS. Кроме того, еще не полностью понятен вклад всех лежащих в основе биологических факторов и факторов окружающей среды в прогностическую силу этих показателей полигенного риска.
Генетические исследования ускорились с появлением GWAS. Связь между генами и психическими расстройствами выявляется все чаще, но предстоит еще много работы, чтобы точно понять, что означают эти ассоциации с точки зрения биологических процессов и их взаимодействия с социальными процессами окружающей среды. Все более точные оценки генетических эффектов означают, что ценность ДНК для прогнозирования риска продолжает медленно расти.
Источник:
https://www.tijdschriftvoorpsychiatrie.nl/nl/artikelen/article/50-12965_Genetica-en-psychiatrie
На протяжении длительного времени выдвигалась гипотеза, что психические заболевания могут передаваться по наследству. Факторы риска психиатрических жалоб сильно группируются внутри семьи, такие как социальная поддержка, возможности, травма, деньги, а также ДНК. Существенную часть индивидуальных различий в психических расстройствах можно проследить до биологического материала, который передается от родителей к ребенку через ДНК. Сменявшие друг друга поколения генетиков снова и снова подтверждали это все более изощренными комбинациями данных и методов исследования.
В XXI веке были введены полногеномные исследования ассоциаций (GWAS). Мы переживаем революцию в генетике, при которой размер выборки и прогностическая ценность ДНК растут быстрее, чем наше понимание сложности унаследованного риска психических проблем.
Почти все передается по наследству
В 1865 году, почти за столетие до того, как роль ДНК стала известна, немецкий монах Грегор Мендель посредством экспериментов на растениях открыл основные законы наследственности. Каждый наследует одну «копию» фрагмента биологической информации от отца и одну от матери, одна из которых случайно передается ребенку (Мендель, 1865) . Позже оказалось, что эти относительно простые законы применимы и к более сложным человеческим характеристикам, но с биологической информацией, разбросанной по многим генетическим вариантам.
В XX веке были проведены исследования с участием близнецов и семей, где гипотеза нашла свое подтверждение. Согласно результатам эксперимента по оценкам ученых наследуемость варьировалась от 30-40% для ПТСР и большой депрессии, до 80% для шизофрении и аутизма.
Но что именно означает такая оценка наследуемости? Это не показатель того, насколько «органична» черта. Оценка 40% наследуемости депрессии означает, что 40% индивидуальных различий в депрессии можно объяснить генетическими различиями между людьми, а 60% - влиянием окружающей среды. Интерпретация такой оценки наследуемости не всегда соответствует нашей интуиции. При этом важно в любом случае не интерпретировать их детерминистически. Даже для шизофрении, шанс быть диагностированным составляет всего 40%, если генетический клон (монозиготный близнец) болен шизофренией. Социальные факторы окружающей среды часто чрезвычайно трудно измерить. Однако этот генетический код может стать интересной отправной точкой с научной точки зрения, если окажется, что его можно измерить.
Будущее генетики в психиатрии
Предполагаемые эффекты генетических вариантов также могут быть использованы для выявления причинно-следственных связей в исследованиях с менделевской рандомизацией. Например, генетический риск шизофрении увеличивает риск употребления канабиса, а курение сигарет увеличивает риск биполярных расстройств.
Еще одно большое обещание заключается в способности прогнозировать генетические риски до появления симптомов. Принимая оценки генетических эффектов из GWAS, генетический риск человека можно аппроксимировать с помощью, так называемой, оценки полигенетического риска. Хотя эти оценки значительно коррелируют со многими психическими исходами, в настоящее время они содержат слишком много шума, чтобы быть клинически полезными, и ожидается, что этот показатель улучшится по мере роста выборки GWAS. Кроме того, еще не полностью понятен вклад всех лежащих в основе биологических факторов и факторов окружающей среды в прогностическую силу этих показателей полигенного риска.
Генетические исследования ускорились с появлением GWAS. Связь между генами и психическими расстройствами выявляется все чаще, но предстоит еще много работы, чтобы точно понять, что означают эти ассоциации с точки зрения биологических процессов и их взаимодействия с социальными процессами окружающей среды. Все более точные оценки генетических эффектов означают, что ценность ДНК для прогнозирования риска продолжает медленно расти.
Источник:
https://www.tijdschriftvoorpsychiatrie.nl/nl/artikelen/article/50-12965_Genetica-en-psychiatrie
👍6
КЛИНИЧЕСКАЯ ПОЛЕЗНОСТЬ КОМБИНИРОВАННОГО ФАРМАКОГЕНОМНОГО ТЕСТИРОВАНИЯ ПРИ ДЕПРЕССИИ
Фармакологическое лечение депрессии состоит из проб и ошибок, при этом менее 40% пациентов достигают ремиссии при назначении первой антидепрессивной терапии. Однако в крупном рандомизированном контролируемом испытании (РКИ) в США («GUIDED») у пациентов, получавших лечение под контролем комбинированного фармакогеномного тестирования, наблюдалось значимое улучшение показателей ответа и ремиссии по сравнению с обычным лечением.
В статье Nature представлены результаты канадского РКИ «GAPP-MDD». Численно у пациентов в группе управляемой терапии отмечены значимо большее улучшение (27,6% против 22,7%), ответ (30,3% против 22,7%) и частота ремиссий (15,7% против 8,3%) по сравнению с обычной терапией, хотя эти различия не были статистически значимы. Учитывая, что исследование GAPP-MDD в конечном счете было недостаточно большим для выявления статистически значимых различий в результатах лечения пациентов, оно оценивалось параллельно с более крупным РКИ GUIDED. Отмечено, что относительные улучшения показателей ответа и ремиссии были схожими в исследованиях GAPP-MDD (ответ 33,0%, ремиссия 89,0%) и GUIDED (ответ 31,0%, ремиссия 51,0%).
Подробнее о лечении депрессии:
https://doctorsan.ru/lechenie-depressii
Источник:
https://www.nature.com/articles/s41398-022-01847-8
Фармакологическое лечение депрессии состоит из проб и ошибок, при этом менее 40% пациентов достигают ремиссии при назначении первой антидепрессивной терапии. Однако в крупном рандомизированном контролируемом испытании (РКИ) в США («GUIDED») у пациентов, получавших лечение под контролем комбинированного фармакогеномного тестирования, наблюдалось значимое улучшение показателей ответа и ремиссии по сравнению с обычным лечением.
В статье Nature представлены результаты канадского РКИ «GAPP-MDD». Численно у пациентов в группе управляемой терапии отмечены значимо большее улучшение (27,6% против 22,7%), ответ (30,3% против 22,7%) и частота ремиссий (15,7% против 8,3%) по сравнению с обычной терапией, хотя эти различия не были статистически значимы. Учитывая, что исследование GAPP-MDD в конечном счете было недостаточно большим для выявления статистически значимых различий в результатах лечения пациентов, оно оценивалось параллельно с более крупным РКИ GUIDED. Отмечено, что относительные улучшения показателей ответа и ремиссии были схожими в исследованиях GAPP-MDD (ответ 33,0%, ремиссия 89,0%) и GUIDED (ответ 31,0%, ремиссия 51,0%).
Подробнее о лечении депрессии:
https://doctorsan.ru/lechenie-depressii
Источник:
https://www.nature.com/articles/s41398-022-01847-8
🔥6
ЭВОЛЮЦИЯ ПОДХОДОВ К ДИАГНОСТИКЕ ШИЗОФРЕНИИ: ОТ Э. КРЕПЕЛИНА К МКБ-11
История выделения шизофрении как самостоятельной нозологической единицы восходит к концепции Э. Крепелина о раннем слабоумии. Но сам термин принадлежит не Э. Крепелину, а Б. Морелю, который ввел его для обозначения первичного слабоумия. Э. Крепелин заимствовал термин у Б. Мореля, однако практически уничтожил содержание, которое вкладывал в него автор. Объединив 3 формы психоза – «хронический бред с систематической эволюцией», кататонию и гебефрению и добавив в дальнейшем в четвертую форму – простую, Э. Крепелин выделил новую нозологическую единицу – раннее слабоумие.
Научные взгляды Э. Крепелина с течением времени претерпевали определенные изменения, неизменным оставался клинический подход, подразумевающий определение закономерностей взаимоотношений психопатологической симптоматики, ее динамики и течения заболевания с закономерным исходом болезни в виде «далеко идущего распада личности с преобладающими расстройствами чувства и воли, слабостью суждений, умственным оскудением». Основные признаки заболевания в концепции Э. Крепелина были в «нарушении связи душевных процессов», разорванности мышления, эмоциональном оскудении, автоматической подчиняемости, негативизме, стереотипиях, манерности, импульсивности. Таким образом, обосновывалась дихотомия психической патологии с противопоставлением dementia praecox и другого эндогенного заболевания – маниакально-депрессивного психоза, характеризующегося преобладанием в клинической картине аффективных расстройств, циркулярным течением и благоприятным прогнозом.
Диагностика шизофрении в официальных классификациях
Первоначально диагностические подходы АПА в значительной степени соответствовали классическим представлениям «старой» психиатрической школы об «основном» расстройстве при шизофрении. Изначально (в DSM-III и DSM-III-R) такие симптомы как: звучание, открытость, трансляцию мыслей; вербальные псевдогаллюцинации в виде комментирующих голосов; ощущение постороннего воздействия и бредовое восприятие были предложены для разграничения шизофрении и маниакально-депрессивного психоза и не рассматривались в качестве специфичной для шизофрении. В DSM-5 отмечается дальнейшая редукция диагностических подходов: игнорируются психопатологические тонкости. Ключевое значение придается 3 симптомам без их клинической дифференциации: бред, галлюцинации, дезорганизованная речь; кататония вынесена отдельно. Негативная симптоматика присутствует среди диагностических критериев, но она не является обязательной для постановки диагноза, и ее наличие без упомянутых выше «ключевых» симптомов не позволяет установить диагноз шизофрении. Не выделяются формы заболевания и варианты течения.
Раздел психических расстройств и расстройств поведения в МКБ-11 значительно гармонизирован с DSM-5, что является не случайным, а отражает сознательную установку разработчиков. Данные нейронаук и генетические исследования не внесли существенных изменений в квалификацию отдельных состояний и структуру классификации в целом. Акцент был сделан на проведении полевых исследований, направленных на установление единообразия понимания клиницистами проявлений болезни и согласованность диагностики. Это позволило добиться желаемого результата: согласованность диагностики по сравнению с МКБ-10 заметно улучшилась.
Дальнейшее направление развития исследований шизофрении должно строиться на более дифференцированных подходах с выделением групп пациентов с различными вариантами клинической картины и связанных с ней биологических маркеров болезни. Предполагается, что наиболее информативным в диагностическом отношении может оказаться исследования не отдельных нейробиологических показателей, а их групп, дающих возможность с большей чувствительностью и специфичностью диагностировать заболевание.
МКБ-11: https://doctorsan.ru/mkb-11
Источник: https://con-med.ru/magazines/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina-04-2021/evolyutsiya_podkhodov_k_diagnostike_shizofrenii_ot_e_krepelina_k_mkb_11/
История выделения шизофрении как самостоятельной нозологической единицы восходит к концепции Э. Крепелина о раннем слабоумии. Но сам термин принадлежит не Э. Крепелину, а Б. Морелю, который ввел его для обозначения первичного слабоумия. Э. Крепелин заимствовал термин у Б. Мореля, однако практически уничтожил содержание, которое вкладывал в него автор. Объединив 3 формы психоза – «хронический бред с систематической эволюцией», кататонию и гебефрению и добавив в дальнейшем в четвертую форму – простую, Э. Крепелин выделил новую нозологическую единицу – раннее слабоумие.
Научные взгляды Э. Крепелина с течением времени претерпевали определенные изменения, неизменным оставался клинический подход, подразумевающий определение закономерностей взаимоотношений психопатологической симптоматики, ее динамики и течения заболевания с закономерным исходом болезни в виде «далеко идущего распада личности с преобладающими расстройствами чувства и воли, слабостью суждений, умственным оскудением». Основные признаки заболевания в концепции Э. Крепелина были в «нарушении связи душевных процессов», разорванности мышления, эмоциональном оскудении, автоматической подчиняемости, негативизме, стереотипиях, манерности, импульсивности. Таким образом, обосновывалась дихотомия психической патологии с противопоставлением dementia praecox и другого эндогенного заболевания – маниакально-депрессивного психоза, характеризующегося преобладанием в клинической картине аффективных расстройств, циркулярным течением и благоприятным прогнозом.
Диагностика шизофрении в официальных классификациях
Первоначально диагностические подходы АПА в значительной степени соответствовали классическим представлениям «старой» психиатрической школы об «основном» расстройстве при шизофрении. Изначально (в DSM-III и DSM-III-R) такие симптомы как: звучание, открытость, трансляцию мыслей; вербальные псевдогаллюцинации в виде комментирующих голосов; ощущение постороннего воздействия и бредовое восприятие были предложены для разграничения шизофрении и маниакально-депрессивного психоза и не рассматривались в качестве специфичной для шизофрении. В DSM-5 отмечается дальнейшая редукция диагностических подходов: игнорируются психопатологические тонкости. Ключевое значение придается 3 симптомам без их клинической дифференциации: бред, галлюцинации, дезорганизованная речь; кататония вынесена отдельно. Негативная симптоматика присутствует среди диагностических критериев, но она не является обязательной для постановки диагноза, и ее наличие без упомянутых выше «ключевых» симптомов не позволяет установить диагноз шизофрении. Не выделяются формы заболевания и варианты течения.
Раздел психических расстройств и расстройств поведения в МКБ-11 значительно гармонизирован с DSM-5, что является не случайным, а отражает сознательную установку разработчиков. Данные нейронаук и генетические исследования не внесли существенных изменений в квалификацию отдельных состояний и структуру классификации в целом. Акцент был сделан на проведении полевых исследований, направленных на установление единообразия понимания клиницистами проявлений болезни и согласованность диагностики. Это позволило добиться желаемого результата: согласованность диагностики по сравнению с МКБ-10 заметно улучшилась.
Дальнейшее направление развития исследований шизофрении должно строиться на более дифференцированных подходах с выделением групп пациентов с различными вариантами клинической картины и связанных с ней биологических маркеров болезни. Предполагается, что наиболее информативным в диагностическом отношении может оказаться исследования не отдельных нейробиологических показателей, а их групп, дающих возможность с большей чувствительностью и специфичностью диагностировать заболевание.
МКБ-11: https://doctorsan.ru/mkb-11
Источник: https://con-med.ru/magazines/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina/psikhiatriya_i_psikhofarmakoterapiya_im_p_b_ganushkina-04-2021/evolyutsiya_podkhodov_k_diagnostike_shizofrenii_ot_e_krepelina_k_mkb_11/
Доктор САН
МКБ-11 — Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития | Доктор САН
На этой странице представлена глава 06 МКБ-11 «Психические и поведенческие расстройства и нарушения нейропсихического развития».
🔥5👏2
АНТИДЕПРЕССАНТЫ В СОЧЕТАНИИ СО СТАБИЛИЗАТОРАМИ НАСТРОЕНИЯ И/ИЛИ НЕЙРОЛЕПТИКАМИ ПРИ УНИПОЛЯРНОЙ И БИПОЛЯРНОЙ ДЕПРЕССИИ
Отмечается недостаток исследований, сравнивающих клинические исходы у пациентов с терапевтически резистентной униполярной депрессией (ТРД) и депрессией при биполярном расстройстве (БД), несмотря на схожие стратегии лечения. В этом исследовании оценивались эффекты фармакологических комбинаций (антидепрессантов, стабилизаторов настроения и/или нейролептиков).
Исходные баллы HAMD-17 при ТРД были выше, чем при БД (P <0,001), но у пациентов с ТРД было значимое улучшение в конечной точке (P = 0,003).
Антидепрессанты с нейролептиками приводили к большему снижению по HAMD-17 при ТРД по сравнению с БД (P = 0,02). Важно отметить, что у пациентов с биполярным расстройством добавление антидепрессанта по сравнению с другими стратегиями лечения не привело к улучшению результатов. Данное исследование имеет множество ограничений, тем не менее, результаты могут отражать реальные взаимодействия фармакологических препаратов в клинической практике.
Подробнее о биполярном расстройстве:
https://doctorsan.ru/lechenie-bipolyarnogo-rasstroystva
Источник:
https://journals.lww.com/psychopharmacology/Fulltext/2022/03000/Distinct_Effects_of_Antidepressants_in_Association.2.aspx
Отмечается недостаток исследований, сравнивающих клинические исходы у пациентов с терапевтически резистентной униполярной депрессией (ТРД) и депрессией при биполярном расстройстве (БД), несмотря на схожие стратегии лечения. В этом исследовании оценивались эффекты фармакологических комбинаций (антидепрессантов, стабилизаторов настроения и/или нейролептиков).
Исходные баллы HAMD-17 при ТРД были выше, чем при БД (P <0,001), но у пациентов с ТРД было значимое улучшение в конечной точке (P = 0,003).
Антидепрессанты с нейролептиками приводили к большему снижению по HAMD-17 при ТРД по сравнению с БД (P = 0,02). Важно отметить, что у пациентов с биполярным расстройством добавление антидепрессанта по сравнению с другими стратегиями лечения не привело к улучшению результатов. Данное исследование имеет множество ограничений, тем не менее, результаты могут отражать реальные взаимодействия фармакологических препаратов в клинической практике.
Подробнее о биполярном расстройстве:
https://doctorsan.ru/lechenie-bipolyarnogo-rasstroystva
Источник:
https://journals.lww.com/psychopharmacology/Fulltext/2022/03000/Distinct_Effects_of_Antidepressants_in_Association.2.aspx
👍6
ЭВОЛЮЦИЯ КОГНИТИВНО-ПОВЕДЕНЧЕСКОЙ ТЕРАПИИ И ПРОЦЕСС-ОРИЕНТИРОВАННОГО ПОДХОДА В КОНТЕКСТЕ ФИЗИЧЕСКОГО ЗДОРОВЬЯ
Hayes и Hofmann описывают, как контекст, окружавший когнитивно-поведенческую терапию (КПТ) и имевший успех на протяжении многих лет, сейчас может сдерживать прогресс. По словам авторов, фокусировка на синдромах, диагностических категориях, и создании протоколов лечения, основанных на исследованиях групповых данных, слишком долго доминировал в области психического здоровья. Новые находки в КПТ позволяют сместить внимание на уникальные проблемы, с которым сталкиваются отдельные люди, и на подобранные для конкретных пациентов методы, нацеленные на эмпирически обоснованные процессы изменений, вместо пакетов методов, предписанных протоколом. Эволюция КПТ к более персонализированной и процессуально-ориентированной терапии дает возможность изменить систему оказания психиатрической помощи. Наверняка это применимо и к физическому здоровью.
По словам авторов: депрессия – одна из самых распространенных причин инвалидности в мире, но стоит отметить, что первый десяток факторов глобального удельного веса болезней у взрослых включают боли в нижней части спины, головные боли, ишемическую болезнь сердца и инсульт. Каждый из этих факторов превосходит долю депрессии у людей 25–49 лет и, за исключением головных болей, среди людей 50–74 лет.
Важно то, что в каждом из этих состояний есть существенная роль потенциально-модифицируемых когнитивных и поведенческих процессов. В каждом случае факторы риска, приводящие к развитию и сохранению подобных состояний, и процессы, переводящие опыт подобных расстройств на ежедневное функционирование, и годы жизни с инвалидностью могут быть значительно изменены с помощью КПТ. Терапия в этом случае включает новые формы, т.н. «третью волну»
Суть в том, что, даже учитывая высокую потребность в глобальном улучшении психического здоровья в мире, не стоит забывать о необходимости разрушения предполагаемой границы между психическим и физическим здоровьем, и рассматривать здоровье в целом. Мы называем такую границу «предполагаемой», поскольку так называемые психические и физические расстройства в значительной степени коморбидны, точно имеют общие факторы риска. Они ухудшаются под влиянием сходных воздействий и улучшаются при похожих методах лечения.
Контекст соматического здоровья может предоставлять более легкий доступ к личностно-ориентированным и процессуально-ориентированным подходам. Когда у человека есть, например, хроническая боль, головная боль, болезнь сердца, рак или диабет, у них уже есть диагноз, и цель пациента, как и клинициста, в том, чтобы уменьшить влияние этих состояний. Учитывая это, нет необходимости устанавливать новый, психиатрический, диагноз. Кроме того, фокус на множественных целевых исходах, таких как: здоровое поведение, хорошее функционирование и самочувствие, а не только на уменьшении выраженности симптомов, уже является базовой частью клинической психологии или поведенческой медицины, где КПТ влияет на физическое здоровье. Это особенно важно в контексте хронических заболеваний.
В будущем, надо чаще внедрять дизайны единичных экспериментальных проектов и модели с интенсивным лонгитудинальным сбором и анализом данных. Такие данные будут собираться с помощью «умных» устройств и гаджетов, позволяющих использовать новые способы измерения исходов и процесса, что позволит данным быть краткими, релевантными для отдельных людей и чувствительными к изменениям. Анализ таких данных в будущем позволит изучать индивидуальные процессы изменений.
Хотя прогресс имеется, осталось сделать еще очень много, чтобы описанный процесс продолжался. Необходимо получать новые данные, новые способы применения имеющихся технологий, и мы должны образовываться и тренироваться. Возможно, малыми шагами, процессуально-ориентированные методы терапии, разработанные под специфичные нужды отдельных людей, для улучшения и психического, и физического здоровья, станут реальностью.
Источник: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1002/wps.20884
Hayes и Hofmann описывают, как контекст, окружавший когнитивно-поведенческую терапию (КПТ) и имевший успех на протяжении многих лет, сейчас может сдерживать прогресс. По словам авторов, фокусировка на синдромах, диагностических категориях, и создании протоколов лечения, основанных на исследованиях групповых данных, слишком долго доминировал в области психического здоровья. Новые находки в КПТ позволяют сместить внимание на уникальные проблемы, с которым сталкиваются отдельные люди, и на подобранные для конкретных пациентов методы, нацеленные на эмпирически обоснованные процессы изменений, вместо пакетов методов, предписанных протоколом. Эволюция КПТ к более персонализированной и процессуально-ориентированной терапии дает возможность изменить систему оказания психиатрической помощи. Наверняка это применимо и к физическому здоровью.
По словам авторов: депрессия – одна из самых распространенных причин инвалидности в мире, но стоит отметить, что первый десяток факторов глобального удельного веса болезней у взрослых включают боли в нижней части спины, головные боли, ишемическую болезнь сердца и инсульт. Каждый из этих факторов превосходит долю депрессии у людей 25–49 лет и, за исключением головных болей, среди людей 50–74 лет.
Важно то, что в каждом из этих состояний есть существенная роль потенциально-модифицируемых когнитивных и поведенческих процессов. В каждом случае факторы риска, приводящие к развитию и сохранению подобных состояний, и процессы, переводящие опыт подобных расстройств на ежедневное функционирование, и годы жизни с инвалидностью могут быть значительно изменены с помощью КПТ. Терапия в этом случае включает новые формы, т.н. «третью волну»
Суть в том, что, даже учитывая высокую потребность в глобальном улучшении психического здоровья в мире, не стоит забывать о необходимости разрушения предполагаемой границы между психическим и физическим здоровьем, и рассматривать здоровье в целом. Мы называем такую границу «предполагаемой», поскольку так называемые психические и физические расстройства в значительной степени коморбидны, точно имеют общие факторы риска. Они ухудшаются под влиянием сходных воздействий и улучшаются при похожих методах лечения.
Контекст соматического здоровья может предоставлять более легкий доступ к личностно-ориентированным и процессуально-ориентированным подходам. Когда у человека есть, например, хроническая боль, головная боль, болезнь сердца, рак или диабет, у них уже есть диагноз, и цель пациента, как и клинициста, в том, чтобы уменьшить влияние этих состояний. Учитывая это, нет необходимости устанавливать новый, психиатрический, диагноз. Кроме того, фокус на множественных целевых исходах, таких как: здоровое поведение, хорошее функционирование и самочувствие, а не только на уменьшении выраженности симптомов, уже является базовой частью клинической психологии или поведенческой медицины, где КПТ влияет на физическое здоровье. Это особенно важно в контексте хронических заболеваний.
В будущем, надо чаще внедрять дизайны единичных экспериментальных проектов и модели с интенсивным лонгитудинальным сбором и анализом данных. Такие данные будут собираться с помощью «умных» устройств и гаджетов, позволяющих использовать новые способы измерения исходов и процесса, что позволит данным быть краткими, релевантными для отдельных людей и чувствительными к изменениям. Анализ таких данных в будущем позволит изучать индивидуальные процессы изменений.
Хотя прогресс имеется, осталось сделать еще очень много, чтобы описанный процесс продолжался. Необходимо получать новые данные, новые способы применения имеющихся технологий, и мы должны образовываться и тренироваться. Возможно, малыми шагами, процессуально-ориентированные методы терапии, разработанные под специфичные нужды отдельных людей, для улучшения и психического, и физического здоровья, станут реальностью.
Источник: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/full/10.1002/wps.20884
👍7🥰1