/Повсеместно скрытое всё/

Меня уже начинает пугать одержимость спрятать каждое свидетельство того, что мы живые люди. Новые механизмы возникают с такой же частотой, как снимаются тиктоки с ними.

Самое ироничное, что все эти скрытые штуковины поставят себе люди, которые в принципе не занимаются мытьем посуды в раковине и не готовят. Сверху вниз будто внушается чувство стыда, страха за то, что человек живое существо: он ест, оставляет отходы и иногда ему абсолютно естественно лень их убирать. Хорошо о лени пишет Джош Коэн в «Неработе»:

«Лентяй противится требованиям реальности и оседает под нисходящей силой гравитации».

А такой подход не вписывается в слепую гонку за достижениями и прибылью для покупки нового крутого прибора. Я вижу в этом попытки вытеснить телесность и поставить человека в подчинение своему дому, стремиться к приобретению новшества в угоду современному диктату чистоты, порядка и позитивизма.

В этом контексте «дофаминовые» интерьеры с их максмализмом декора воспринимаются как противовес. И пока за скрытыми механизмами стоит их недоступность, перегруженность будет бунтом, проявлением альтернативного взгляда. Тем не менее, нельзя игнорировать навязчивый мотив избавиться от любого своего физического проявления, которое проникает в выставки и соцсети.

Интерьеры будушего, кажется, должны быть абсолютно стерильными, без малейшего отпечатка быта. Человека в нем заменить тогда можно в одночасье, никто не заметит перемены хозяина в выхолощенном пространстве.

Сильный образ, противостоящий идеям скрытого всего — инсталляция Трэйси Эмин «Моя кровать» (1998). В «Неработе» она становится отправной точкой погружения в естество лени, в ее потенциал.

Вот как о ней пишет Коэн:

«Эмин напоминает зрителю, что мы не машины, находящиеся в вечном движении; мы не можем просто взять и махнуть рукой на гравитационную силу тоски или усталости. Наступает момент, когда мы вынуждены сказать «стоп».
И лишь благодаря остановке мы получаем доступ к ощущению легкого парения и свободы от гравитации. В момент такого откровения Эмин увидела, как сцена пагубного хаоса трансформируется в образ красоты и утверждения жизни».

Мне кажется, что сейчас «Моя кровать» выглядит даже более провокационно. Она напоминает о природе, которая есть внутри каждого из нас, но которая неизбежно порицается и от того вынуждена прятаться, в том числе и в наших интерьерах.

На Локусе вышел еще один мой текст — в нем ищу основные точки, которые привели к тому, что архитектура подавляет и отчуждает наше тело. Заходите почитать!

Как архитектура отчуждает тело / Анна Мельникова

«Давайте представим себе такое утро. Вы опять проснулись с затекшей шеей из-за неудобного матраса. Взгляд сразу упирается в тарелку, невымытую вчерашним вечером, ведь кухня в паре шагов от кровати. Вы заходите в душевую кабину, и плечи упираются в стекла. Тело сжимается, напрягается, съеживается. День только начался, но вы уже подчиняетесь заданной геометрии.

Сверхплотность современного жилья указывает занимать человеку меньше пространства, прятать следы своей жизни. Дом перевоплощается лишь в место для сна, короткого отдыха и еды.

Как мы пришли к этой реальности? Простого ответа тут нет. Но что мы сделаем в этом тексте, так это попробуем отследить процессы, запустившие механизм отчуждения тела. Для начала стоит вернуться на пару веков назад.»

Подробнее читайте в статье по ссылке.