Жилые районы британских пригородов в работах Дэвида Рэйсона

Я стала замечать, что интерпретация архитектуры через искусство открывает новые слои для ее осмысления, часто совсем недоступные при работе над проектами.

Так, дом может быть "нашим уголком Вселенной", как у Башляра. Но он может и тревожить, скрывать травмы, взывать к бессознательным страхам.

Лиминальность изображенного Рэйсоном дает соприкоснуться с этими чувствами — нет теней, нет ветра и света в окнах, нет людей, да и вообще никого. Все застыло в тихом, но угрожающем состоянии. Идиллический пейзаж солнечного пригорода обретает здесь своего мрачного двойника.

И еще о чувстве отчужденности и доме. Концепт топофобии, который развивает Дилан Тригг, предполагает, что в привычном домашнем пространстве (либо во внешней среде, которой мы не доверяем) начинает проявляться что-то тревожное, жуткое и неопознанное (как unheimliche у Фрейда). Что-то, что разрушает чувство спокойствия и защиты, потому что мы не можем его познать, от чего наши привычные крепостные стены рушатся.

В этом контексте меня зацепил проект Isolated Building Studies от David Schalliol, который он ведет с 2006 года по настоящее время. Это фотофиксация одиноко стоящих домов в разных районах Чикаго — некоторые из них были заброшены из-за девелоперских проектов, некоторые — по-прежнему жилые. Дэвид исследует происходящие социальные перемены, которые меняют городской облик и дают жизнь феномену отчужденного дома.

Но даже отстранившись от погружения в контекст, в этих фотографиях все равно различимы неопределенность и пугающая тишина и обособленность. Наши грезы об образе теплого дома-укрытия разбиваются об угрожающую пустоту вокруг (и внутри). В ней дома не окружены добрыми соседями и живописным садом, а обнажены со всех сторон и как будто случайно помещены на свое место, вырваны из другой реальности.

Многоэтажное жильё меня последнее время удручает, поэтому появление определенных проектов в этой типологии — маленькая радость. Давайте полюбуемся Haus Zwischen Scheiben от Atelier Nu в швейцарском Дитиконе.

Здание выходит на
две улицы, но на их пересечении завершается не углом, а дополнительной плоскостью. Отсюда начинает разворачиваться интересная пластика: фасады разбиты на сегменты разной высоты, усложнены выступами и нишами, глухие стены чередуются с остеклением. Эти решения складываются в затейливый объём, который задает контур улицам на изначально как бы размазанном, неявном перекрестке.

А вот со стороны двора архитекторы делают фасад зигзагообразным. Сначала мне показалось, что углы тут ради концептуальности, но за ними стояла цель умножить полезную площадь фасада. Двор у дома тихий и зелёный, и благодаря такой угловатости все спальни и террасы квартир оказываются к нему развёрнуты.

И ещё один чудный приём — рулонные шторы на фасаде. Сама архитектура проекта очень сдержанна в плане декора, но эти красные шторы создают сильный образ. И к тому же мобильны! Давайте еще взглянем на домик с голубыми ставнями на переднем плане. Красные рулонки становятся неким переосмыслением ставен, а их цвет будто намеренно противопоставлен голубому — и так между двумя зданиями разных эпох происходит диалог.

Когда разглядывала фасад, задумалась — к чему этот незначительный перепад в высотах окон? Со стороны интерьера это оказалось продуманным шагом — вдоль остекления поменьше отлично встает кухонный гарнитур и, наконец-то, помещается фартук! Такие мелочи часто совсем не учитываются при потенциальном размещении кухни у окна.

Есть здесь и еще один из моих любимых приемов, наследуемый от модернистов — выделение цветом конструктивных элементов: голубая лестница, зеленая труба с коммуникациями, красное ограждение террас.

Пропорции квартир тоже выглядят хорошо. Хотя в помещениях образуются скошенные стены, что обычно не очень практично, здесь это работает как продолжение внешних форм и не давит, во многом благодаря крупным поверхностям остекления. Террасы величиной с полноценную комнату, а
не с кладовку — тоже большая ценность.

И еще из ценного — сценарии активного соседства. На первом этаже размещается общая гостиная, а на крыше — терраса для всех жильцов.