Хочется рассказать про саму выставку «Все Бенуа — Всё Бенуа». Экспозиция очень насыщенная, можно разглядывать ее часами. Зрителю не рассказывают одну линейную историю, а разбивают на отдельные рассказы: Русские сезоны и театр, эрмитажный период, книжные иллюстрации, кабинет и Азбука Бенуа. И от этого маршрут превращается из простого транзита в многоуровневый лабиринт, где тупики интересны не меньше основных проходов.
Сценография пространства настраивает на неторопливое движение и созерцание в ожидании нового откровения: на втором этаже (с которого начинается выставка) — стеклянные перегородки, линейные подсветки и заполняющий все Benois Bleu; на первом — полукруглые павильоны, ступени, заборы из выкрашенных в черный досок. Атмосфера сказочная, дух Петрушки витает от экспоната к экспонату. Но детей, пожалуй, стоит держать поближе — велики возможности вписаться лбом в стекло)
Мне понравилось, что кураторы сфокусировались не только на изобразительном искусстве, но и на пространственных решениях. Творчество Александра Бенуа представлено в основном живописью и графикой, то есть плоскостью, но объектом его работ было пространство — театральная сцена. И на выставке это ощущение входа на сцену передается особенно отчетливо в зале Азбуки Бенуа. Здесь, например, пересобрали в уменьшенном масштабе инсталляцию бюро Меганом, которую они делали для Архстояния. И, что меня порадовало, эрмитажных рыцарей наконец столкнули в поединке и дали рассмотреть их доспехи со всех сторон.
Произведения, порой связанные не напрямую с темой той или иной истории, а скорее через некие интуитивные нити, проводят зрителя сквозь трогательную историю семьи и оставляют место для личных переживаний и осмыслений⭐
Сценография пространства настраивает на неторопливое движение и созерцание в ожидании нового откровения: на втором этаже (с которого начинается выставка) — стеклянные перегородки, линейные подсветки и заполняющий все Benois Bleu; на первом — полукруглые павильоны, ступени, заборы из выкрашенных в черный досок. Атмосфера сказочная, дух Петрушки витает от экспоната к экспонату. Но детей, пожалуй, стоит держать поближе — велики возможности вписаться лбом в стекло)
Мне понравилось, что кураторы сфокусировались не только на изобразительном искусстве, но и на пространственных решениях. Творчество Александра Бенуа представлено в основном живописью и графикой, то есть плоскостью, но объектом его работ было пространство — театральная сцена. И на выставке это ощущение входа на сцену передается особенно отчетливо в зале Азбуки Бенуа. Здесь, например, пересобрали в уменьшенном масштабе инсталляцию бюро Меганом, которую они делали для Архстояния. И, что меня порадовало, эрмитажных рыцарей наконец столкнули в поединке и дали рассмотреть их доспехи со всех сторон.
Произведения, порой связанные не напрямую с темой той или иной истории, а скорее через некие интуитивные нити, проводят зрителя сквозь трогательную историю семьи и оставляют место для личных переживаний и осмыслений
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥4❤3🔥2
Жилые районы британских пригородов в работах Дэвида Рэйсона
Я стала замечать, что интерпретация архитектуры через искусство открывает новые слои для ее осмысления, часто совсем недоступные при работе над проектами.
Так, дом может быть "нашим уголком Вселенной", как у Башляра. Но он может и тревожить, скрывать травмы, взывать к бессознательным страхам.
Лиминальность изображенного Рэйсоном дает соприкоснуться с этими чувствами — нет теней, нет ветра и света в окнах, нет людей, да и вообще никого. Все застыло в тихом, но угрожающем состоянии. Идиллический пейзаж солнечного пригорода обретает здесь своего мрачного двойника.
Я стала замечать, что интерпретация архитектуры через искусство открывает новые слои для ее осмысления, часто совсем недоступные при работе над проектами.
Так, дом может быть "нашим уголком Вселенной", как у Башляра. Но он может и тревожить, скрывать травмы, взывать к бессознательным страхам.
Лиминальность изображенного Рэйсоном дает соприкоснуться с этими чувствами — нет теней, нет ветра и света в окнах, нет людей, да и вообще никого. Все застыло в тихом, но угрожающем состоянии. Идиллический пейзаж солнечного пригорода обретает здесь своего мрачного двойника.
❤🔥4💯2
И еще о чувстве отчужденности и доме. Концепт топофобии, который развивает Дилан Тригг, предполагает, что в привычном домашнем пространстве (либо во внешней среде, которой мы не доверяем) начинает проявляться что-то тревожное, жуткое и неопознанное (как unheimliche у Фрейда). Что-то, что разрушает чувство спокойствия и защиты, потому что мы не можем его познать, от чего наши привычные крепостные стены рушатся.
В этом контексте меня зацепил проект Isolated Building Studies от David Schalliol, который он ведет с 2006 года по настоящее время. Это фотофиксация одиноко стоящих домов в разных районах Чикаго — некоторые из них были заброшены из-за девелоперских проектов, некоторые — по-прежнему жилые. Дэвид исследует происходящие социальные перемены, которые меняют городской облик и дают жизнь феномену отчужденного дома.
Но даже отстранившись от погружения в контекст, в этих фотографиях все равно различимы неопределенность и пугающая тишина и обособленность. Наши грезы об образе теплого дома-укрытия разбиваются об угрожающую пустоту вокруг (и внутри). В ней дома не окружены добрыми соседями и живописным садом, а обнажены со всех сторон и как будто случайно помещены на свое место, вырваны из другой реальности.
В этом контексте меня зацепил проект Isolated Building Studies от David Schalliol, который он ведет с 2006 года по настоящее время. Это фотофиксация одиноко стоящих домов в разных районах Чикаго — некоторые из них были заброшены из-за девелоперских проектов, некоторые — по-прежнему жилые. Дэвид исследует происходящие социальные перемены, которые меняют городской облик и дают жизнь феномену отчужденного дома.
Но даже отстранившись от погружения в контекст, в этих фотографиях все равно различимы неопределенность и пугающая тишина и обособленность. Наши грезы об образе теплого дома-укрытия разбиваются об угрожающую пустоту вокруг (и внутри). В ней дома не окружены добрыми соседями и живописным садом, а обнажены со всех сторон и как будто случайно помещены на свое место, вырваны из другой реальности.
❤4🔥2👾2
Одинокие дома, жуткие промзоны, чувство отчужденности в городе становятся для меня важными темами для исследования. Мне нравится смотреть на эти вещи через психологизм, искусство и другие оптики. Поэтому на эти темы в канале появляется больше контента, как небольшие точки соприкосновения с какой-то нервирующей стихией.
Этот интерес вырос и вот в такой текст для Локуса — об изображении индустриальных городов в искусстве на рубеже 19-20 веков, альтернативном взгляде на промзоны и темной урбанистике. Говорю большое спасибо редакции Локуса за доверие и возможность высказаться и приглашаю почитать💚
Этот интерес вырос и вот в такой текст для Локуса — об изображении индустриальных городов в искусстве на рубеже 19-20 веков, альтернативном взгляде на промзоны и темной урбанистике. Говорю большое спасибо редакции Локуса за доверие и возможность высказаться и приглашаю почитать
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
locusmagazine.ru
Сумеречная зона города: как художники и темная урбанистика меняют взгляд на индустриальные районы / Анна Мельникова
Как искусство меняет взгляд на промзоны?
🔥4
Forwarded from ЛОКУС°
Сумеречная зона города: как художники и темная урбанистика меняют взгляд на индустриальные районы / Анна Мельникова
«Какие мнения мы часто слышим о промышленных районах? Они неуютные, обособленные, рвут городскую ткань. В дискуссиях и проектных предложениях звучат схожие идеи: их нужно перекроить и исправить. Будто эти территории сломаны по умолчанию. Поэтому многие из них надолго застывают в заброшенном, полуразрушенном состоянии.
Избавиться от дискомфортного в пользу условного общего блага — привычный урбанистический рефлекс. Но что он оставляет за скобками?»
О том, как призма искусства меняет взгляд на промзоны, читайте в статье по ссылке.
«Какие мнения мы часто слышим о промышленных районах? Они неуютные, обособленные, рвут городскую ткань. В дискуссиях и проектных предложениях звучат схожие идеи: их нужно перекроить и исправить. Будто эти территории сломаны по умолчанию. Поэтому многие из них надолго застывают в заброшенном, полуразрушенном состоянии.
Избавиться от дискомфортного в пользу условного общего блага — привычный урбанистический рефлекс. Но что он оставляет за скобками?»
О том, как призма искусства меняет взгляд на промзоны, читайте в статье по ссылке.
🔥4
Многоэтажное жильё меня последнее время удручает, поэтому появление определенных проектов в этой типологии — маленькая радость. Давайте полюбуемся Haus Zwischen Scheiben от Atelier Nu в швейцарском Дитиконе.
Здание выходит на
две улицы, но на их пересечении завершается не углом, а дополнительной плоскостью. Отсюда начинает разворачиваться интересная пластика: фасады разбиты на сегменты разной высоты, усложнены выступами и нишами, глухие стены чередуются с остеклением. Эти решения складываются в затейливый объём, который задает контур улицам на изначально как бы размазанном, неявном перекрестке.
А вот со стороны двора архитекторы делают фасад зигзагообразным. Сначала мне показалось, что углы тут ради концептуальности, но за ними стояла цель умножить полезную площадь фасада. Двор у дома тихий и зелёный, и благодаря такой угловатости все спальни и террасы квартир оказываются к нему развёрнуты.
И ещё один чудный приём — рулонные шторы на фасаде. Сама архитектура проекта очень сдержанна в плане декора, но эти красные шторы создают сильный образ. И к тому же мобильны! Давайте еще взглянем на домик с голубыми ставнями на переднем плане. Красные рулонки становятся неким переосмыслением ставен, а их цвет будто намеренно противопоставлен голубому — и так между двумя зданиями разных эпох происходит диалог.
Здание выходит на
две улицы, но на их пересечении завершается не углом, а дополнительной плоскостью. Отсюда начинает разворачиваться интересная пластика: фасады разбиты на сегменты разной высоты, усложнены выступами и нишами, глухие стены чередуются с остеклением. Эти решения складываются в затейливый объём, который задает контур улицам на изначально как бы размазанном, неявном перекрестке.
А вот со стороны двора архитекторы делают фасад зигзагообразным. Сначала мне показалось, что углы тут ради концептуальности, но за ними стояла цель умножить полезную площадь фасада. Двор у дома тихий и зелёный, и благодаря такой угловатости все спальни и террасы квартир оказываются к нему развёрнуты.
И ещё один чудный приём — рулонные шторы на фасаде. Сама архитектура проекта очень сдержанна в плане декора, но эти красные шторы создают сильный образ. И к тому же мобильны! Давайте еще взглянем на домик с голубыми ставнями на переднем плане. Красные рулонки становятся неким переосмыслением ставен, а их цвет будто намеренно противопоставлен голубому — и так между двумя зданиями разных эпох происходит диалог.
❤3🔥1👏1