Романтизируя промзоны, я смотрю на них как зритель. Это не отменяет того, что территории многих предприятий выглядят депрессивно и отчужденно. Попробуем поставить себя на место рабочего, и тогда возникнут вопросы: удобно ли мне перемещаться между цехами? Дышу ли я свежим воздухом? Как выглядит мое рабочее место?

Новая промышленная архитектура, кажется, требует гуманности, работы с повседневными вопросами. Такой подход прослеживается в проекте испанцев impepinable studio. Для здания офиса на территории агрокомплекса архитекторы взяли использованные морские контейнеры, выкрасили в насыщенный изумрудный, прорезали в них окна по вытянутым сторонам — и превратили в крышу. Получившийся ступенчатый силуэт разбавил однообразное окружение, а внутри офисные пространства залил естественный свет.

Круглые окна-глаза, желтые перфорированные ставни и мультяшность формы мне тут очень нравятся. В них есть легкий юмор и забота, которые вступают в борьбу с неприветливостью окружающей среды.

Люблю, когда книга побуждает изучить и переосмыслить что-то после ее прочтения. У меня так произошло с "Купола, дворцы, ДК" Льва Масиеля Санчеса и русской храмовой архитектурой.

Поездка в Великий Новгород давно была в моих планах, но после прочтения книги превратилась в неотложную миссию — посмотреть описанные в работе примеры, сравнить свои впечатления от прочитанного и от увиденного.

Ценность книги Санчеса в том, что он исследует не только столичную, но и региональную архитектуру. И выделяет новгородскую и псковскую в отдельную, северную традицию, которая обладает своим языком и влияет на более поздние периоды.

Новгородская храмовая архитектура статная, плотная от слова "плоть" — она уверенно стоит на родной земле. Я смотрела на город, когда снег еще не растаял, и белизна и монументальность храмов сливались с ним в убаюкивающий и успокаивающий пейзаж. Тёмные пятнышки окон, ломаные линии веток деревьев тоже части этого образа. Новгороду прекрасно бы подошли зарисовки углем.

Видимая старина этих зданий — оголившаяся кирпичная кладка, потемневшие доски, замшелый лемех, — здесь не видится как недостаток. Эти возрастные отметины скорее погружают в чувство соприкосновения с возвышенным. Контакта с далеким, непознанным временем, которое отголосками звучит и в тебе.

Порой, читая книгу, было трудно пробираться через однообразные описания восьмериков на четверике. Но с другой стороны, теперь эти восьмерики, шатры, пояса неплохо обнаруживаются, и получается увидеть, как язык менялся с течением веков.