/Большой болью в общественных проектах часто являются инженерные коммуникации/
Их обязательно хотят сделать невидимыми, максимально спрятать, как будто это уродливые шрамы или растяжки на теле интерьера. Я всегда в такие моменты испытываю сильный внутренний конфликт, потому что искренне их люблю. И когда я встречаю проекты, в которых их решают не маскировать, а показать открыто, это отзывается во мне тихой радостью.

Один из таких примеров — мульти-пространство Лисизм от Ники Лебедевой в Москве. Здесь есть несколько классных, на мой, любящий индустриальность, взгляд, приемов. Что же это за приемы такие?

Начнем с технического лючка, выкрашенного в яркий цвет. Мелочь, а приятно. Потому что выглядит как яркий постер из металла на белой стене.

Второе — трассы коммуникаций в полу (скорее всего, это именно они), просто замазаны цементом, без финишного напольного покрытия. Если вдуматься, а что в них такого страшного? Почему мы так старательно стараемся от них избавиться? Эти линии напоминают мне вены или сосуды, которые питают пространство.

И третье — немного наивные подрезки плитки и местами открытая армирующая сетка. В этих несовершенствах есть язык, выражающий дух места. Они будто призывают посетителя не бояться быть собой.

Я думаю о том, что мы сейчас пришли к такой бескомпромиссной, тоталитарной вылизанности в интерьерах, и от того подобные детали вызывают приятное чувство, что с тобой честны и не пытаются выдавать черное за белое. Кажется, что такой подход может начать набирать силу, особенно в текущем периоде жестко ограниченных бюджетов.

И, кстати, здесь фотосессия проекта на пленку от Полины Полудкиной очень здорово по смыслу идет с самим проектом. Как я писала раньше, альтернативный язык интерьерной фотографии начинает постепенно раскрываться.

Жизнь индустриального города в офортах Фрэнка Бэргвина:
1 - Venice, Santa Maria della Salute, 1906г
2 - Old Houses, Ghent, 1906г
3 - Old Hammersmith, 1906г

Скульптура Дины Верни в парке Лувра //
Скульптура "Мать и ребенок" напротив детской поликлиники, 5й микрорайон, Новосибирск

Сочетание нескольких открытых цветов в интерьере чаще всего считают моветоном. Либо используют очень дозированно.

Но можно попробовать увидеть в этом решении особый подход — на стыке наивности, дерзости и метафизики. Работа Romano Juvara — один из таких примеров. Каждый объект в этом интерьере утверждает свое место через цвет, а человек (если мы представим себя там внутри) перевоплощается в подвижную точку, курсирующую между формами.

Палитра напоминает выбор пятилетнего ребёнка, ещё не знакомого с серыми буднями: будто он раскрасил комнату самыми яркими карандашами из набора. Но за этой видимой комедией просматривается связь с работами Малевича, Лисицкого, де Кирико.

Утилитарные предметы трансформируются в динамичные формы. Композиции из кубов и линий погружают в сон, где властвуют параллели и перпендикуляры. Мы смотрим на комнату как на плоскостную композицию, но, перемещаясь, обнаруживаем, что ее части сдвигаются, меняются, обретают новые грани. Это иной способ восприятия пространства, ощущения себя в нем.

Жёлтый крест в центре, парящие синие кубы, изумрудный ковролин — все это перестает быть домом в привычном смысле. Все превращается в супрематическое полотно в пространстве, приспособленное для жизни.

1-6 — интерьер Romano Juvara, фото Carla De Benedetti
7 — Казимир Малевич "Супрематизм №38", 1916г
8 — Эль Лисицкий "Проект яхт-клуба на Москве-реке", 1925

Плакаты А.М. Кассандра