Forwarded from SNEAKERMANIA
Пост имени Лео Сквирского (@skvir):
Армия Израиля настолько крутая, что в 90-ые заказывала себе эксклюзивную модель New Balance 577. Купить было нереально, поэтому коллекционеры вымениливали у солдат
Армия Израиля настолько крутая, что в 90-ые заказывала себе эксклюзивную модель New Balance 577. Купить было нереально, поэтому коллекционеры вымениливали у солдат
“Предшаббатняя история” на этой неделе превратилась в “Послешаббатнюю”. Будет она о свободе и братстве (а равенства нет, забудьте).
В четверг наконец прошел концерт "Ленинграда" в Тель-Авиве, который мы организовывали, кажется, вечность. Шнур — умница, шоу отличное, их новая барышня мне понравилась больше, чем предыдущая.
Самое классное — это публика. В 15:00, зайдя в еще пустой зал, я была в Израиле. Следующие девять часов я мысленно оказывалась на фестивале пива в Лужниках, в шашлычке на Черноморском побережье, на концерте в честь юбилея сайта Одноклассники (наверняка такой есть?).
Эмиграция интересна тем, что многие тут застревают в том времени, когда они приехали. Вот заходит в зал мужик, а ты думаешь: "О, я же помню эти шорты! У нас на даче в 90-х каждый второй в таких ходил". Или, еле держась на ногах, появляются два чувака в расстегнутых рубахах, залитых пивом, — и тебе сразу кажется, что вечер пятницы, ты в электричке Москва — Александров: народ возвращается на выходные домой, в вагоне воняет пивом, потом, рыбой, чух-чух-чух, осторожно двери закрываются, следующая станция — Софрино. Наконец, заходит она: джинсы со стразами на попе (у меня такие были в 15 лет!), каблуки, белая майка, из-под которой торчит черный пуш-ап на толстых бретельках, накаченные губы (серьезно, у КАЖДОЙ ПЯТОЙ). Просто королева Кофе-Хауза на Кантемировской образца 2009 года. Рядом с ней мужик, который приложил все усилия, чтобы выглядеть солидно: погладил футболку, надел какие-то огромные часы с золотым циферблатом, но все тщетно — на плече у него ее дамская красная сумка. Всем своим видом они показывают, что не такие, как все тут: "мы просто считаем, что у Ленинграда хорошие песни, не то что эти гопники, которые уже на концерт в говно пришли, возмутительно просто".
Спустя час после начала концерта вижу, как киевляне, которые жаловались, что Шнурову закрыли к ним въезд, и “пришлось украинцам ехать русского слушать к евреям", пляшут вместе с чуваком в черной бархатной кипе (такие тоже на концерте были). На экране мелькают нарисованные сиськи, со сцены орут одноименную песню, все вокруг в говно, обнимаются, водят хороводы, официанты не успевают наливать пиво, охранники периодически уносят людей, по всему залу — бычки, разлитое пиво, шелуха от семечек, пустые чекушки водки. В холле ко мне подбегает девушка и просит снять, как она поет “На лабутенах”, параллельно пытается залезть ко мне под платье, крича своему бойфренду: “Ты только посмотри, какое у нее мини, блядь!”. Я неуместно трезва, но стараюсь поддерживать всеобщее веселье. Краем глаза замечаю ту самую пару, которые в начале вечера строили из себя солидных: он еле тащит ее в сторону туалета, она пытается лапать его за жопу, к белой майке прилипла шелуха, оба громко ржут, падают на пол.
В полночь стоим с Лёлей на остановке недалеко от зала, где был концерт. Вместе с нами в автобус вваливается пьяная русская толпа. Израильтяне, уже сидевшие там, офигевают, снимают ноги с сиденья, периодически спрашивают все ли у нас хорошо. Мы их убеждаем, что это нормальная ситуация, просто русские люди выпили, не надо волноваться. Рядом с нами сидит парень, который почему-то все время орет: “САБЛЯ! САБЛЯ!”. Спустя 10 минут я понимаю, что это микс иврита и русского, где “са” — это “поезжай”.
В какой-то момент водитель теряет терпение и объявляет, что если все и дальше будут просто так нажимать на кнопку “стоп”, он поедет без остановок. Конечная автобуса — Бат-Ям, большей части пассажиров туда и надо, поэтому они игнорируют просьбы водителя. Мы мчимся дальше, народ орет, водитель бесится и меняет тон со “строгий папа” на “я здесь власть!”. На самом деле, ничего ужасного в автобусе не происходит: типичная история для ночи с четверга на пятницу в Иерусалиме, только вместо пьяных русских там — пьяные американские и израильские дети, которые к тому же орут “Наш водитель — сукин сын! Наш водитель — сукин сын!”. Однако, этот сотрудник компании “Дан” к такому не привык, поэтому следующую остановку он игнорирует. В автобусе поднимается волна возмущения и пассажиры разными способами — от израильского “Скаж
В четверг наконец прошел концерт "Ленинграда" в Тель-Авиве, который мы организовывали, кажется, вечность. Шнур — умница, шоу отличное, их новая барышня мне понравилась больше, чем предыдущая.
Самое классное — это публика. В 15:00, зайдя в еще пустой зал, я была в Израиле. Следующие девять часов я мысленно оказывалась на фестивале пива в Лужниках, в шашлычке на Черноморском побережье, на концерте в честь юбилея сайта Одноклассники (наверняка такой есть?).
Эмиграция интересна тем, что многие тут застревают в том времени, когда они приехали. Вот заходит в зал мужик, а ты думаешь: "О, я же помню эти шорты! У нас на даче в 90-х каждый второй в таких ходил". Или, еле держась на ногах, появляются два чувака в расстегнутых рубахах, залитых пивом, — и тебе сразу кажется, что вечер пятницы, ты в электричке Москва — Александров: народ возвращается на выходные домой, в вагоне воняет пивом, потом, рыбой, чух-чух-чух, осторожно двери закрываются, следующая станция — Софрино. Наконец, заходит она: джинсы со стразами на попе (у меня такие были в 15 лет!), каблуки, белая майка, из-под которой торчит черный пуш-ап на толстых бретельках, накаченные губы (серьезно, у КАЖДОЙ ПЯТОЙ). Просто королева Кофе-Хауза на Кантемировской образца 2009 года. Рядом с ней мужик, который приложил все усилия, чтобы выглядеть солидно: погладил футболку, надел какие-то огромные часы с золотым циферблатом, но все тщетно — на плече у него ее дамская красная сумка. Всем своим видом они показывают, что не такие, как все тут: "мы просто считаем, что у Ленинграда хорошие песни, не то что эти гопники, которые уже на концерт в говно пришли, возмутительно просто".
Спустя час после начала концерта вижу, как киевляне, которые жаловались, что Шнурову закрыли к ним въезд, и “пришлось украинцам ехать русского слушать к евреям", пляшут вместе с чуваком в черной бархатной кипе (такие тоже на концерте были). На экране мелькают нарисованные сиськи, со сцены орут одноименную песню, все вокруг в говно, обнимаются, водят хороводы, официанты не успевают наливать пиво, охранники периодически уносят людей, по всему залу — бычки, разлитое пиво, шелуха от семечек, пустые чекушки водки. В холле ко мне подбегает девушка и просит снять, как она поет “На лабутенах”, параллельно пытается залезть ко мне под платье, крича своему бойфренду: “Ты только посмотри, какое у нее мини, блядь!”. Я неуместно трезва, но стараюсь поддерживать всеобщее веселье. Краем глаза замечаю ту самую пару, которые в начале вечера строили из себя солидных: он еле тащит ее в сторону туалета, она пытается лапать его за жопу, к белой майке прилипла шелуха, оба громко ржут, падают на пол.
В полночь стоим с Лёлей на остановке недалеко от зала, где был концерт. Вместе с нами в автобус вваливается пьяная русская толпа. Израильтяне, уже сидевшие там, офигевают, снимают ноги с сиденья, периодически спрашивают все ли у нас хорошо. Мы их убеждаем, что это нормальная ситуация, просто русские люди выпили, не надо волноваться. Рядом с нами сидит парень, который почему-то все время орет: “САБЛЯ! САБЛЯ!”. Спустя 10 минут я понимаю, что это микс иврита и русского, где “са” — это “поезжай”.
В какой-то момент водитель теряет терпение и объявляет, что если все и дальше будут просто так нажимать на кнопку “стоп”, он поедет без остановок. Конечная автобуса — Бат-Ям, большей части пассажиров туда и надо, поэтому они игнорируют просьбы водителя. Мы мчимся дальше, народ орет, водитель бесится и меняет тон со “строгий папа” на “я здесь власть!”. На самом деле, ничего ужасного в автобусе не происходит: типичная история для ночи с четверга на пятницу в Иерусалиме, только вместо пьяных русских там — пьяные американские и израильские дети, которые к тому же орут “Наш водитель — сукин сын! Наш водитель — сукин сын!”. Однако, этот сотрудник компании “Дан” к такому не привык, поэтому следующую остановку он игнорирует. В автобусе поднимается волна возмущения и пассажиры разными способами — от израильского “Скаж
и нам свое имя, мы будем жаловаться” до русского “Мне кажется, он хочет в ебало” — объясняют водителю, что власть здесь — они. Бедняге ничего не остается, как продолжать маршрут. Внезапно рядом с нами, пропустив весь замес, просыпается чувак, который орал “сабля”. Теперь он тычет своему другу в лицо телефоном со словами: “Это кэнди краш, бля! Мисхак шавэ!” (стоящая игра). Лёля молится, чтобы он не наблевал ей на кроссовки, озверевший водитель несется, нарушая все правила и задевая пальмы, я плачу от смеха и задаюсь только одним вопросом: “Почему именно сегодня я трезва?”.
В Израиле приближаются большие осенние праздники. По ощущениям всеобщего загула и нежелания работать они напоминают новогодние в России: половина куда-нибудь сваливает, вторая половина — садится за стол в Рош а-Шана (еврейский новый год) и встает в Симхат Тора (завершение годового цикла чтения Торы). Между этими двумя праздниками есть еще Йом-Кипур (день покаяния и отпущения грехов) и неделя Суккота (праздник кущей/сбора урожая). В целом все это длится три недели. Три недели, когда бесполезно пытаться решить какие-то бюрократические вопросы, устроиться на новую работу, искать квартиру. Три недели, когда нужно просто смириться с тем, что тебе ничего не остается, как много есть, пить вино, ходить по гостям и молиться. Три недели, когда в синагогах давки, как в час-пик в метро. Три недели, когда счастливых праздников тебе желают все вокруг, а когда они заканчивается обыденное «хорошего дня» звучит очень сиротливо и грустно.
В этом году получилось весело: в иудаизме сутки считаются по лунному календарю, поэтому Рош а-Шана начинается в среду вечером, заканчивается в пятницу вечером, плавно перетекая в шабат. То есть, до религиозных друзей вы не дозвонитесь трое суток, пока они будут радоваться, трапезничать и молиться за вас (ок, нас), грешников.
Круто получилось с Йом-Кипуром: это самый строгий пост, когда нельзя ни есть, ни пить (далеко не единственные запреты, но все акцентируют внимание именно на этих двух пунктах). По статистике Йом-Кипур соблюдают 90% населения, места в синагогах нужно покупать заранее, потому что это день, когда самый убежденный атеист становится набожным. В этом году все иначе: Йом-Кипур выпал на шабат, а святой день обнуляет все правила поста. Все остальные заповеди шабата соблюдаются вдвойне строго. Другими словами, работать нельзя совсем, а есть, напротив, можно и нужно. В общем, меня все устраивает.
P.S: Кстати, а куриц над головой все равно накануне крутить будут?
В этом году получилось весело: в иудаизме сутки считаются по лунному календарю, поэтому Рош а-Шана начинается в среду вечером, заканчивается в пятницу вечером, плавно перетекая в шабат. То есть, до религиозных друзей вы не дозвонитесь трое суток, пока они будут радоваться, трапезничать и молиться за вас (ок, нас), грешников.
Круто получилось с Йом-Кипуром: это самый строгий пост, когда нельзя ни есть, ни пить (далеко не единственные запреты, но все акцентируют внимание именно на этих двух пунктах). По статистике Йом-Кипур соблюдают 90% населения, места в синагогах нужно покупать заранее, потому что это день, когда самый убежденный атеист становится набожным. В этом году все иначе: Йом-Кипур выпал на шабат, а святой день обнуляет все правила поста. Все остальные заповеди шабата соблюдаются вдвойне строго. Другими словами, работать нельзя совсем, а есть, напротив, можно и нужно. В общем, меня все устраивает.
P.S: Кстати, а куриц над головой все равно накануне крутить будут?
Погодите, мне тут пишут, что я доверилась неверным источникам, и Йом Кипур будет!
Forwarded from Исходный кот
Тут у @dizengoff отличный пост про надвигающиеся осенние праздники, за вычетом небольшой детальки - Йом-Киппур субботой всё-таки не перекрывается. А все потому, что Судный день - пост необычный. В иудаизме есть 5 постов, которые длятся от заката до рассвета, и два суточных поста - Йом-Киппур и пост Девятого ава. Объединяет их всех то, что установлены они были в память о траурных событиях, произошедших с еврейским народом на нашем нелегком историческом пути. Всех - кроме Йом-Киппура (ну, еще пост первенцев, но это совсем другая история, поскольку он не обязательный для всего еврейского народа). Траур-based посты, приходящиеся на шабат, действительно переносятся на следующий день (как это происходит в этом году с постом Гедальи, который выпадает сразу после Рош-а-Шана), потому как в субботу даже траур по умершему родственнику немного отступает на задний план. Но в Йом-Киппур евреи не едят и не пьют не в память о приключившемся горе, и даже не от страха перед Страшным судом. В иудаизме святость этого дня настолько велика, что уравнивает человека с ангелами, отбрасывая все его земные потребности. Возможно, именно эта святость просачивается сквозь редуты атеизма в мозг каждого жителя Святой Земли, вызывая битком набитые синагоги и абсолютно пустынные улицы.
Не то чтобы я была большим фанатом Булата Окуджавы, но все равно удивилась, что никогда не слышала о стихотворении "Тель-Авивские харчевни":
Тель-авивские харчевни,
забегаловок уют,
где и днем, и в час вечерний
хумус с перцем подают.
Где горячие лепешки
обжигают языки,
где от ложки до бомбежки
расстояния близки.
Там живет мой друг приезжий,
распрощавшийся с Москвой,
и насмешливый, и нежный,
и снедаемый тоской.
Кипа, с темечка слетая,
не приручена пока...
Перед ним - Земля Святая,
а другая далека.
И от той, от отдаленной,
сквозь пустыни льется свет,
и ее, неутоленной,
нет страшней и слаще нет.
...Вы опять спасетесь сами.
Бог не выдаст, черт не съест.
Ну, а боль навеки с вами, -
боль от перемены мест.
Тель-авивские харчевни,
забегаловок уют,
где и днем, и в час вечерний
хумус с перцем подают.
Где горячие лепешки
обжигают языки,
где от ложки до бомбежки
расстояния близки.
Там живет мой друг приезжий,
распрощавшийся с Москвой,
и насмешливый, и нежный,
и снедаемый тоской.
Кипа, с темечка слетая,
не приручена пока...
Перед ним - Земля Святая,
а другая далека.
И от той, от отдаленной,
сквозь пустыни льется свет,
и ее, неутоленной,
нет страшней и слаще нет.
...Вы опять спасетесь сами.
Бог не выдаст, черт не съест.
Ну, а боль навеки с вами, -
боль от перемены мест.
Forwarded from кьют-сионизм ✡️
А ещё здесь куча красивого Тель-Авива. Шана Това, хаверим! https://instagram.com/p/BZNpAbtjaDh/
Instagram
Denis Esakov
Levinsky st., Tel Aviv #telaviv #whitecity #tlv #levinskystreet
Разгон демонстрации ультра-ортодоксальных евреев в Иерусалиме против призыва в армию
http://puu.sh/xDtE6/49d66bc82d.jpg
http://puu.sh/xDtE6/49d66bc82d.jpg
