Forwarded from Бахус и Баухаус
Блиц-урок иврита. Рогатка на иврите - рогатка.
Forwarded from Страх и трепет
На вечеринке для людей с аутизмом израильский диджей включил Верку Сердючку.
Видимо вся моя жизнь была ради этого. Можно умирать.
Видимо вся моя жизнь была ради этого. Можно умирать.
Forwarded from SNEAKERMANIA
Пост имени Лео Сквирского (@skvir):
Армия Израиля настолько крутая, что в 90-ые заказывала себе эксклюзивную модель New Balance 577. Купить было нереально, поэтому коллекционеры вымениливали у солдат
Армия Израиля настолько крутая, что в 90-ые заказывала себе эксклюзивную модель New Balance 577. Купить было нереально, поэтому коллекционеры вымениливали у солдат
“Предшаббатняя история” на этой неделе превратилась в “Послешаббатнюю”. Будет она о свободе и братстве (а равенства нет, забудьте).
В четверг наконец прошел концерт "Ленинграда" в Тель-Авиве, который мы организовывали, кажется, вечность. Шнур — умница, шоу отличное, их новая барышня мне понравилась больше, чем предыдущая.
Самое классное — это публика. В 15:00, зайдя в еще пустой зал, я была в Израиле. Следующие девять часов я мысленно оказывалась на фестивале пива в Лужниках, в шашлычке на Черноморском побережье, на концерте в честь юбилея сайта Одноклассники (наверняка такой есть?).
Эмиграция интересна тем, что многие тут застревают в том времени, когда они приехали. Вот заходит в зал мужик, а ты думаешь: "О, я же помню эти шорты! У нас на даче в 90-х каждый второй в таких ходил". Или, еле держась на ногах, появляются два чувака в расстегнутых рубахах, залитых пивом, — и тебе сразу кажется, что вечер пятницы, ты в электричке Москва — Александров: народ возвращается на выходные домой, в вагоне воняет пивом, потом, рыбой, чух-чух-чух, осторожно двери закрываются, следующая станция — Софрино. Наконец, заходит она: джинсы со стразами на попе (у меня такие были в 15 лет!), каблуки, белая майка, из-под которой торчит черный пуш-ап на толстых бретельках, накаченные губы (серьезно, у КАЖДОЙ ПЯТОЙ). Просто королева Кофе-Хауза на Кантемировской образца 2009 года. Рядом с ней мужик, который приложил все усилия, чтобы выглядеть солидно: погладил футболку, надел какие-то огромные часы с золотым циферблатом, но все тщетно — на плече у него ее дамская красная сумка. Всем своим видом они показывают, что не такие, как все тут: "мы просто считаем, что у Ленинграда хорошие песни, не то что эти гопники, которые уже на концерт в говно пришли, возмутительно просто".
Спустя час после начала концерта вижу, как киевляне, которые жаловались, что Шнурову закрыли к ним въезд, и “пришлось украинцам ехать русского слушать к евреям", пляшут вместе с чуваком в черной бархатной кипе (такие тоже на концерте были). На экране мелькают нарисованные сиськи, со сцены орут одноименную песню, все вокруг в говно, обнимаются, водят хороводы, официанты не успевают наливать пиво, охранники периодически уносят людей, по всему залу — бычки, разлитое пиво, шелуха от семечек, пустые чекушки водки. В холле ко мне подбегает девушка и просит снять, как она поет “На лабутенах”, параллельно пытается залезть ко мне под платье, крича своему бойфренду: “Ты только посмотри, какое у нее мини, блядь!”. Я неуместно трезва, но стараюсь поддерживать всеобщее веселье. Краем глаза замечаю ту самую пару, которые в начале вечера строили из себя солидных: он еле тащит ее в сторону туалета, она пытается лапать его за жопу, к белой майке прилипла шелуха, оба громко ржут, падают на пол.
В полночь стоим с Лёлей на остановке недалеко от зала, где был концерт. Вместе с нами в автобус вваливается пьяная русская толпа. Израильтяне, уже сидевшие там, офигевают, снимают ноги с сиденья, периодически спрашивают все ли у нас хорошо. Мы их убеждаем, что это нормальная ситуация, просто русские люди выпили, не надо волноваться. Рядом с нами сидит парень, который почему-то все время орет: “САБЛЯ! САБЛЯ!”. Спустя 10 минут я понимаю, что это микс иврита и русского, где “са” — это “поезжай”.
В какой-то момент водитель теряет терпение и объявляет, что если все и дальше будут просто так нажимать на кнопку “стоп”, он поедет без остановок. Конечная автобуса — Бат-Ям, большей части пассажиров туда и надо, поэтому они игнорируют просьбы водителя. Мы мчимся дальше, народ орет, водитель бесится и меняет тон со “строгий папа” на “я здесь власть!”. На самом деле, ничего ужасного в автобусе не происходит: типичная история для ночи с четверга на пятницу в Иерусалиме, только вместо пьяных русских там — пьяные американские и израильские дети, которые к тому же орут “Наш водитель — сукин сын! Наш водитель — сукин сын!”. Однако, этот сотрудник компании “Дан” к такому не привык, поэтому следующую остановку он игнорирует. В автобусе поднимается волна возмущения и пассажиры разными способами — от израильского “Скаж
В четверг наконец прошел концерт "Ленинграда" в Тель-Авиве, который мы организовывали, кажется, вечность. Шнур — умница, шоу отличное, их новая барышня мне понравилась больше, чем предыдущая.
Самое классное — это публика. В 15:00, зайдя в еще пустой зал, я была в Израиле. Следующие девять часов я мысленно оказывалась на фестивале пива в Лужниках, в шашлычке на Черноморском побережье, на концерте в честь юбилея сайта Одноклассники (наверняка такой есть?).
Эмиграция интересна тем, что многие тут застревают в том времени, когда они приехали. Вот заходит в зал мужик, а ты думаешь: "О, я же помню эти шорты! У нас на даче в 90-х каждый второй в таких ходил". Или, еле держась на ногах, появляются два чувака в расстегнутых рубахах, залитых пивом, — и тебе сразу кажется, что вечер пятницы, ты в электричке Москва — Александров: народ возвращается на выходные домой, в вагоне воняет пивом, потом, рыбой, чух-чух-чух, осторожно двери закрываются, следующая станция — Софрино. Наконец, заходит она: джинсы со стразами на попе (у меня такие были в 15 лет!), каблуки, белая майка, из-под которой торчит черный пуш-ап на толстых бретельках, накаченные губы (серьезно, у КАЖДОЙ ПЯТОЙ). Просто королева Кофе-Хауза на Кантемировской образца 2009 года. Рядом с ней мужик, который приложил все усилия, чтобы выглядеть солидно: погладил футболку, надел какие-то огромные часы с золотым циферблатом, но все тщетно — на плече у него ее дамская красная сумка. Всем своим видом они показывают, что не такие, как все тут: "мы просто считаем, что у Ленинграда хорошие песни, не то что эти гопники, которые уже на концерт в говно пришли, возмутительно просто".
Спустя час после начала концерта вижу, как киевляне, которые жаловались, что Шнурову закрыли к ним въезд, и “пришлось украинцам ехать русского слушать к евреям", пляшут вместе с чуваком в черной бархатной кипе (такие тоже на концерте были). На экране мелькают нарисованные сиськи, со сцены орут одноименную песню, все вокруг в говно, обнимаются, водят хороводы, официанты не успевают наливать пиво, охранники периодически уносят людей, по всему залу — бычки, разлитое пиво, шелуха от семечек, пустые чекушки водки. В холле ко мне подбегает девушка и просит снять, как она поет “На лабутенах”, параллельно пытается залезть ко мне под платье, крича своему бойфренду: “Ты только посмотри, какое у нее мини, блядь!”. Я неуместно трезва, но стараюсь поддерживать всеобщее веселье. Краем глаза замечаю ту самую пару, которые в начале вечера строили из себя солидных: он еле тащит ее в сторону туалета, она пытается лапать его за жопу, к белой майке прилипла шелуха, оба громко ржут, падают на пол.
В полночь стоим с Лёлей на остановке недалеко от зала, где был концерт. Вместе с нами в автобус вваливается пьяная русская толпа. Израильтяне, уже сидевшие там, офигевают, снимают ноги с сиденья, периодически спрашивают все ли у нас хорошо. Мы их убеждаем, что это нормальная ситуация, просто русские люди выпили, не надо волноваться. Рядом с нами сидит парень, который почему-то все время орет: “САБЛЯ! САБЛЯ!”. Спустя 10 минут я понимаю, что это микс иврита и русского, где “са” — это “поезжай”.
В какой-то момент водитель теряет терпение и объявляет, что если все и дальше будут просто так нажимать на кнопку “стоп”, он поедет без остановок. Конечная автобуса — Бат-Ям, большей части пассажиров туда и надо, поэтому они игнорируют просьбы водителя. Мы мчимся дальше, народ орет, водитель бесится и меняет тон со “строгий папа” на “я здесь власть!”. На самом деле, ничего ужасного в автобусе не происходит: типичная история для ночи с четверга на пятницу в Иерусалиме, только вместо пьяных русских там — пьяные американские и израильские дети, которые к тому же орут “Наш водитель — сукин сын! Наш водитель — сукин сын!”. Однако, этот сотрудник компании “Дан” к такому не привык, поэтому следующую остановку он игнорирует. В автобусе поднимается волна возмущения и пассажиры разными способами — от израильского “Скаж
и нам свое имя, мы будем жаловаться” до русского “Мне кажется, он хочет в ебало” — объясняют водителю, что власть здесь — они. Бедняге ничего не остается, как продолжать маршрут. Внезапно рядом с нами, пропустив весь замес, просыпается чувак, который орал “сабля”. Теперь он тычет своему другу в лицо телефоном со словами: “Это кэнди краш, бля! Мисхак шавэ!” (стоящая игра). Лёля молится, чтобы он не наблевал ей на кроссовки, озверевший водитель несется, нарушая все правила и задевая пальмы, я плачу от смеха и задаюсь только одним вопросом: “Почему именно сегодня я трезва?”.
В Израиле приближаются большие осенние праздники. По ощущениям всеобщего загула и нежелания работать они напоминают новогодние в России: половина куда-нибудь сваливает, вторая половина — садится за стол в Рош а-Шана (еврейский новый год) и встает в Симхат Тора (завершение годового цикла чтения Торы). Между этими двумя праздниками есть еще Йом-Кипур (день покаяния и отпущения грехов) и неделя Суккота (праздник кущей/сбора урожая). В целом все это длится три недели. Три недели, когда бесполезно пытаться решить какие-то бюрократические вопросы, устроиться на новую работу, искать квартиру. Три недели, когда нужно просто смириться с тем, что тебе ничего не остается, как много есть, пить вино, ходить по гостям и молиться. Три недели, когда в синагогах давки, как в час-пик в метро. Три недели, когда счастливых праздников тебе желают все вокруг, а когда они заканчивается обыденное «хорошего дня» звучит очень сиротливо и грустно.
В этом году получилось весело: в иудаизме сутки считаются по лунному календарю, поэтому Рош а-Шана начинается в среду вечером, заканчивается в пятницу вечером, плавно перетекая в шабат. То есть, до религиозных друзей вы не дозвонитесь трое суток, пока они будут радоваться, трапезничать и молиться за вас (ок, нас), грешников.
Круто получилось с Йом-Кипуром: это самый строгий пост, когда нельзя ни есть, ни пить (далеко не единственные запреты, но все акцентируют внимание именно на этих двух пунктах). По статистике Йом-Кипур соблюдают 90% населения, места в синагогах нужно покупать заранее, потому что это день, когда самый убежденный атеист становится набожным. В этом году все иначе: Йом-Кипур выпал на шабат, а святой день обнуляет все правила поста. Все остальные заповеди шабата соблюдаются вдвойне строго. Другими словами, работать нельзя совсем, а есть, напротив, можно и нужно. В общем, меня все устраивает.
P.S: Кстати, а куриц над головой все равно накануне крутить будут?
В этом году получилось весело: в иудаизме сутки считаются по лунному календарю, поэтому Рош а-Шана начинается в среду вечером, заканчивается в пятницу вечером, плавно перетекая в шабат. То есть, до религиозных друзей вы не дозвонитесь трое суток, пока они будут радоваться, трапезничать и молиться за вас (ок, нас), грешников.
Круто получилось с Йом-Кипуром: это самый строгий пост, когда нельзя ни есть, ни пить (далеко не единственные запреты, но все акцентируют внимание именно на этих двух пунктах). По статистике Йом-Кипур соблюдают 90% населения, места в синагогах нужно покупать заранее, потому что это день, когда самый убежденный атеист становится набожным. В этом году все иначе: Йом-Кипур выпал на шабат, а святой день обнуляет все правила поста. Все остальные заповеди шабата соблюдаются вдвойне строго. Другими словами, работать нельзя совсем, а есть, напротив, можно и нужно. В общем, меня все устраивает.
P.S: Кстати, а куриц над головой все равно накануне крутить будут?
Погодите, мне тут пишут, что я доверилась неверным источникам, и Йом Кипур будет!
Forwarded from Исходный кот
Тут у @dizengoff отличный пост про надвигающиеся осенние праздники, за вычетом небольшой детальки - Йом-Киппур субботой всё-таки не перекрывается. А все потому, что Судный день - пост необычный. В иудаизме есть 5 постов, которые длятся от заката до рассвета, и два суточных поста - Йом-Киппур и пост Девятого ава. Объединяет их всех то, что установлены они были в память о траурных событиях, произошедших с еврейским народом на нашем нелегком историческом пути. Всех - кроме Йом-Киппура (ну, еще пост первенцев, но это совсем другая история, поскольку он не обязательный для всего еврейского народа). Траур-based посты, приходящиеся на шабат, действительно переносятся на следующий день (как это происходит в этом году с постом Гедальи, который выпадает сразу после Рош-а-Шана), потому как в субботу даже траур по умершему родственнику немного отступает на задний план. Но в Йом-Киппур евреи не едят и не пьют не в память о приключившемся горе, и даже не от страха перед Страшным судом. В иудаизме святость этого дня настолько велика, что уравнивает человека с ангелами, отбрасывая все его земные потребности. Возможно, именно эта святость просачивается сквозь редуты атеизма в мозг каждого жителя Святой Земли, вызывая битком набитые синагоги и абсолютно пустынные улицы.