▫️Как устроен архив SKS

Сложности с материалами обычно возникают только в первые сто лет, потом становится проще.

В комментариях попросили подробнее рассказать про архив SKS — рассказываю.

SKS — это то самое место, где хранят данные для вечности. Говорят, мы тут стоим уже 200 лет, а сколько еще простоим? Вот то-то же.

Отсюда совсем другое ощущение времени в работе с исследователями: говорят, если после завершения проекта вам нужен годик, чтобы подготовить материалы для архива — пожалуйста, готовьте, не торопитесь, мы-то никуда не спешим.

В SKS принимают в основном материалы на финском языке, каким-то образом относящиеся к Финляндии и финскости. Это могут быть как письменные документы, так и аудиозаписи. Видео хранят неохотно — это довольно дорогое удовольствие. Так, если аудиозаписей в архиве сейчас хранится на 40 000 часов, то видео — всего на 2000.

Отдать материал в архив можно только после того, как исследовательский проект будет завершен. Только когда датасет собран, архив принимает окончательное решение, брать или нет. При этом переговоры о передаче данных желательно начинать еще до сбора, чтобы заранее включить в формы согласия и проч. формулировки, проверенные архивистами. Говорят, главное — не обещать информантам того, что архив физически не способен исполнить. Например, спрашивать разрешение информанта каждый раз, когда его данные выдают какому-то новому исследователю.

Особенность SKS в том, что сюда принимаются персональные данные, неанонимизированные. И да, сенситивные неанонимизированные данные тоже. Считается, что если речь идет о материалах настолько ценных, что их стоит хранить вечно, то анонимизация такие данные только портит. Говорят, все эти трудности с приватностью информантов актуальны только первые лет сто, а потом уже не важно, кто кому что сказал, при этом точные данные, например, о месте рождения или месте работы информанта, наоборот, могут понадобиться. Еще говорят, что сохранение имен делает данные востребованными, например, для потомков информантов: иногда к ним приходят правнуки, чтобы послушать записи рассказов прабабушек и прадедушек.

SKS, конечно, обязан подчиняться евросоюзному закону об охране персональных данных (GDPR). Но на локальном уровне некоторые формулировки из GDPR уточняются уже финскими нормативными актами. Например, по GDPR сенситивными данными считается информация о сексуальности, национальности, религиозных представлениях. В SKS уточняют, что если человек сам о себе в интервью говорит, что он женат, что он венчался в церкви, что он из карельских финнов — то всё это они не считают сенситивными данными. Фотографии также биометрией (и следовательно сенситивными данными) не считаются.

Еще тут мне, наконец, объяснили, чем исследование с интервью на основании general interest отличается от informed consent. Если кратко, то правами информантов: в случае general interest их меньше, что делает архивацию проще.

В общем, если бы я вела свое исследование в Финляндии (причем не обязательно на финском, респонденты могли бы быть и русскоязычными, главное — живущими здесь), то я могла бы сохранить свои данные в SKS, закрыть их лет на 50, а потом дать доступ будущим исследователям, вообще без проблем. Такие дела.

Если у вас остались еще вопросы про архив — пишите, постараюсь ответить.

▫️Как становятся профессорами

Сегодня за обедом обсуждали интересное. Сейчас на факультете идет борьба за место профессора финно-угорских исследований. Одна из старших коллег, профессор, входит в комиссию, задача которой — выбрать одного из трех кандидатов на эту должность.

Не знаю, сколько заявок было на старте, но сквозь первый этап — экспертную оценку — прошли трое. Оценить их компетентность позвали экспертов из этой же дисциплины, но из других университетов.

Сейчас идет второй этап — открытые уроки. Каждый кандидат должен продемонстрировать свои преподавательские навыки. Прийти послушать может любой желающий. Я бы тоже как-нибудь пришла, но это обычно оффлайн и начало часов в девять утра, а мне пока не настолько любопытно, чтобы к девяти ехать в универ 😅

После открытых уроков будет третий этап — интервью. Коллега из комиссии назвала этот этап самым важным. Я спросила, какие будут вопросы, и вот что мне ответили: от кандидатов хотят услышать, как они видят будущее финно-угорских исследований, как собираются привлекать инвестиции для исследовательских проектов, как они собираются руководить исследовательской группой, если когда у них таковая будет, как будут разруливать конфликты, готовы ли взять кроме исследований и преподавания еще и какую-то административную нагрузку.

Под конец мы спросили, кто входит в комиссию, как это вообще работает. Оказалось, что под каждую вакансию собирают свою комиссию, в ней не должно быть близких коллег, но должны быть люди, которые понимают специфику исследований в области. Так, сейчас в комиссию вошли пара лингвистов финно-угроведов, специалист по финскому фольклору и еще один лингвист, занятый в проекте, к которому по идее должен бы присоединиться новонанятый профессор.

До этой карьерной ступеньки мне пока как до луны, но все равно любопытно узнать, что ждет впереди, если уж играть в академию до конца 🤔

Remembering (Tracey Emin, 2003, 2004)

Начала читать книжку The Subversive Stitch (Rozsika Parker, первое издание 1984, моя книжка — 2010), которую мне порекомендовали на конференции еще год назад. Попутно гуглю художниц и художников, которых автор упоминает в предисловии к переизданию. Вот, например, британская художница Трейси Эмин, и это, пожалуй, одна из самых невинных ее работ.

Пишу годовой отчет фонду, финансирующему мое исследование. Что-то сама себя не впечатляю. Сколько-то интервью провела, но меньше, чем сама же пообещала в пропозале. Не написала ничего, что можно было бы вставить в текст диссертации, зато... научилась вязать носки? 🫠

Кажется, надо что-то менять в рутине и почаще говорить «нет» необязательному, чтобы сохранять фокус на главном. Занятия языками уже убрала, один книжный клуб закрыла, что пойдет под нож следующим?

Сегодня на обеде речь зашла о promootio — церемонии присуждения научной степени. Обычно это трехдневный праздник, в котором по желанию могут поучаствовать выпускники магистерских и докторских программ. Церемония проводится факультетом раз в несколько лет, то есть она не обязательно совпадает с годом выпуска. Ближайшая церемония моего факультета будет в 2027 году (я точно не успею), следующая — в 2030-ом.

Коллеги отзывались о промоотио как о довольно устаревшем ритуале, очень формальном и очень дорогом. Причем дорогом вполне буквально: заказать шляпу — примерно 500 евро, заказать шпагу — боюсь представить сколько, за участие в мероприятиях промоотио тоже нужно заплатить, плюс купить костюмы на разные случаи: то нужно явиться полностью в черном, то полностью в белом, то еще как. В общем, из тех, кто сидел за обеденным столом и уже защитился, кажется, никто не ходил на промоотио.

А я хочу. И шляпу, и меч, и черное платье в пол, и белое платье, и вообще всяких платьев, и поводов их надеть, и прожить полноценно обряд перехода, а не как обычно. Начну откладывать за год 😅

Выглядит это примерно так. Фото отсюда, там еще есть.

Сегодня небо завезли 🤩

А по поводу отчетов поговорила с коллегой и с одной из научных руководительниц, и немного отлегло. Вроде справляюсь.

Сегодня завтракала вместе с другими тьюторами из разных кампусов и кураторами программы тьюторинга. Завтра — буду ужинать с своей группой и праздновать pikkujoulu. Затем до 15 декабря нужно будет написать отчёт о том, как прошло моё тьюторение в этом семестре. Рассказать вам потом?

Вы только посмотрите! Разворот газеты Закамская сторона каким-то образом попал в Оксфорд, и уже оттуда — в канал Смех Медузы.
В своем детстве Закамскую сторону я не помню, но вот газетка Весь Закамск была. Кажется, она до сих пор издается.

Тебе, Родина, нашу учёбу, активность, труд!
Все мы крепостные КПСС

К предыдущему посту ловите разворот пермской газеты «Закамская сторона» за июль 1990 года.

Перестройка в лозунгах, в таких разных голосах и шрифтах; гласность, наводнившая не только прессу, телевизионные студии и официальные кабинеты, но и города, улицы, физическую реальность, неуловимую ткань повседневного — свидетельства последнего, кажется, найти уже не так легко, хотя, казалось бы, времени прошло не так много.

Пусть это и будет сильно запоздавший #визуальныйпонедельник этой недели.

Кажется, впервые за неделю показали солнце. Я снова приехала на writing retreat, организованный моей программмой докторантуры.

С нового года она станет частью doctoral programme in humanities, так что это предпоследний такой ретрит: руководитель программы говорит, весной еще проведем последний по старинке, а дальше неизвестно что будет. Очень хочется, чтобы было и дальше: это, пожалуй, лучшее, что вообще организуется на уровне программы, и будет здорово, если объединенная программа продолжит эту практику.

Найдена лучшая надпись на футболке 😄

Тем временем сегодня снова показывают солнце. Я что-то так отвыкла от света за последние недели, что очень ему радуюсь

Про тьюторинг: итоги первого семестра

Я вписалась в эту затею потому, что помнила себя два года назад: вот-вот начнется учебный год, я в России, нужно получать какие-то удаленные доступы, что-то где-то происходит, а я не понимаю, кто и что от меня ждет. Одна сплошная неопределенность. Как приехала, легче не стало, и только где-то через полгода я более менее разобралась, как тут что устроено и что надо сделать обязательно, а что может и подождать. Мне хотелось поделиться своим опытом с такими же докторантами-первокурсниками, чтобы их адаптация прошла более гладко, чем моя.

Я ожидала, что в группе будут в основном студенты, которые учатся в центральном кампусе (как и я), которые приехали в Финляндию из-за рубежа (как и я), и которые физически находятся здесь (как и я). Но… оказалось, что это та еще лотерея. Да, мне отсыпали студентов из центрального кампуса, но на этом совпадения кончились: часть группы временно разъехалась по своим родным странам, часть группы всю жизнь провела в Финляндии и про кампус могла бы рассказать поболе моего.

Пришлось пересобирать программу на ходу: вместо оффлайн встреч — онлайн, вместо практических советов — более общие темы. В прочем, мои ожидания — это только моя проблема. В процессе оказалось, что студентам-финнам или студентам, находящимся в нескольких тысячах километрах от кампуса, поддержка нужна точно так же, как и той воображаемой группе, тьютором которой я себя представляла. Да, темы для обсуждения будут разными, но сама потребность в разговоре никуда не девается.

В итоге каждую из трех встреч я собирала из двух частей: то, что предложили обсудить участники, и то, что мне самой казалось важным проговорить на этом этапе. Так, мы вместе составили чек-лист, что стоит сделать в первые полгода учебы на PhD, и обсудили, как оставаться частью научного сообщества, если параллельно работаешь full time. Последнюю встречу, в начале декабря, посвятили рефлексии — что сделали за прошедший семестр, что удалось, что стоило бы сделать иначе, какими будут следующие шаги. Фреймворк для рефлексии я утащила из программы Base camp, кстати. Рабочая штука 👍

Опыт тьюторинга был для меня важен, в первую очередь, тем, что я впервые модерировала дискуссию полностью на английском. В этом направлении мне определенно есть, куда расти.

Собственно, я и буду: уже записалась в тьюторы на следующий семестр, в январе мне дадут новую группу. Интересно, какой она будет?