Берег разбитый, пустые окраины,
Сколько же жара в потушенном пламени?
Восемь часов, закатное солнце.
Кто-то за дверью о стены скребётся.
Назначено время под шепот часов,
Разрушенный разум— основа основ.

Когда нибудь скоро, один в коридорах
Услышу я выстрел, унюхаю порох.
Убийственный город не чувствует голод,
Ведь поедает людей постоянно.
Неважно насколько ты стар или молод,
Прессом раздавит на сотни экранов.
Где то завидуют Кали и Молох
Количеству жертв, упавших так рано.

В большом океане смыло волной, я так и не знаю, кто я такой
Ведь я хочу ухватиться за всё но не хватит мне сил дотянуться до звёзд…

Немых фонарей непреклонная улица,
Всё скоротечно и скоро забудется.
Зданий коробки разбросаны в городе,
Люди живут? Люди виснут на проводе!

Нет интернета — нет человека,
Нет у прогресса другого эффекта.
Каждый расскажет мне сказки под маской,
Как тут хорошо, а где то ужасно.

Заложник системы? Суть власти из тени.
Каждый второй — сумасшедший бездельник.
Кажется клетка захлопнулась метко,
Пополнился список неправильных деток,
Которым в подарок даются угли,
Что также добыты плохими детьми.
Отсюда не выбраться как ни крути,
«Братик» продумал любые пути.

«Не так позитивно, не правда ли, друг?
И нам не закончить всю эту игру».
О грязи вокруг и об обществе грешном
Стене говорит городской сумасшедший…

И вот похолодало,
Но непонятно где.
Петь птицы перестали,
Теперь я в тишине.
В руках окоченевших
Держу свой телефон,
Иду прогулкой пешей
В кофейню за теплом.
Ведь не согреет солнце,
Проснулась пустота.
Опять тону в колодце,
Замёрзший, как вода.
И греет только кофе,
Что я на злобу дня,
Готовясь к катастрофе,
Нещадно лью в себя.

Я бился тяжелым металлом о стены.
Всё рушил и строил, теперь я растерян.

В истерике резал немые картины.
В них целые души, во мне половина.

Пытался собрать из кусочков другого,
Пока не захлопнул на шее оковы.

Анализа призмой смотрел в свою душу.
Узнал, что не должен, и стало лишь хуже.

В бушуем море хотел найти остров,
Но порванный парус добавил вопросы.

В страхе запойном сбегал от проблем,
Ломая себя, ведь всё в мире — тлен.

Текстом стучался, копаясь в себе.
Легче не стало и шум в голове.

Вокруг тишина…как всегда тишина

Молчание ранит сильнее удара.
Насколько я грешен, раз вот моя кара?
Никто не пришел, а может все здесь?
Внутри одиночества негде присесть.

Посредственный мусор летит на бумагу.
Ничего не хочу, ничего мне не надо.

Где я живу, и жив ли был когда то?
Где человека жизнь равна цене гранаты?
Где плоть и кровь передаётся по наследству?
Где счастья мера это травмы в детстве?

Где пьяный врач, сантехник и политик
И много кто ещё, практически как в рабстве.
И каждый человек не более чем винтик
В продажном полицейском государстве.

Где телевизор, это власть над старшим,
А мессенджер удел больших детей.
Где есть чужие и свои, и оба с патронташем.
Где в рабстве жить намного веселей.

Где сказанное выше просто норма.
Где бюрократия въедается в глаза.
Там где слова уже имеют только форму.
Где ад вдруг приравняли к небесам.

Где вера стала способом наживы.
Где справедливость ныне просто звук.
Где я гнилой, но все вокруг прогнили.
Где вместо «кто мы?», «зацени мой новый лук».

Где «раньше было лучше, но раньше было хуже».
Где мы поднялись чтобы вновь упасть.
Где в головах уже не разум, а оружие.
И где осталось только слово «власть».

Где говорящих правду садят вдруг на вилы.
Где правдой называют ужаснейшую ложь.
Где на рожденье бога все распивают вина.
Где безопасность не подарит даже нож.

И продолжать так можно бесконечно

И продолжать так можно бесконечно

И пРоДоЛжАтЬ тАк МоЖнО бЕсКоНеЧнО

И П Р О Д О Л Ж А Т Ь Т А К М О Ж Н О Б Е С К О Н Е Ч Н О

В серой мрачной комнатушке
Пребываю ежедневно.
Сколько вылито в подушку
Боли, страха или гнева?

Бесконечный звук часов
Вперемешку с голосами.
Я не вижу больше снов,
Чем то засоряю память.

Каждый тусклый серый день
Убегаю от себя же.
Нет ни смысла, ни идей,
Время только тлен покажет.

В этой комнате темно,
Даже если зажечь свет.
Эта комната — моё.
Она — жизнь, она же — смерть.

Взгляд упал на подоконник,
Следом также на окно.
Один шаг и ты покойник,
Но там тоже ведь темно.

Посмотрел на занавески:
«Смысла не было и нет»
Сдернул их движеньем резким,
Может так увижу свет.

Холод пожирает тело,
Темнота съедает дух.
Вот бы всё сейчас сгорело,
Впрочем..это мысли вслух.

Не выходя



Не выходя за пределы порочного круга
Медленно тает жестокий рассудок.
Разум стекает с каплями спирта.
Ничто никогда не бывало…сокрыто?

Дезинфицирую рваные раны.
От боли туманом все мысли, погано.
Под ноги всё падают гроздья тревоги,
Плоды безутешности, страха и боли.

Каждая ветка семейного древа
Впивается в спину ломая все нервы.
Последняя вера не черное небо,
Ни тьма за окном, ни снизу, наверно..

Всё что вокруг, давно паутина
Из лицемерия, лжи, никотина,
Ржавчины, мусора, жадности, лести.
Птица сгорела и уже не воскреснет

Цепкими лапами прямо из бездны
Тянется к жертве «всезнающий» мейстер.

Коль лучшее нынче хорошего враг
Стоит подумать что в людях не так.
-/-/-/-
Остаточным звуком проносится вывод:
Как смерть от удушья — покорность, не выбор

«Не высокопарно, не нужно, небрежно,
Без логики, действа и смысла, конечно»

Моя ли проблема подобного рода?
Считаю, что нет, пишу не народу.
Пусть каждый свой смысл в мой текст суёт сам,
Ведь так интересней и в общем, и вам.

Вашему вниманию небольшой концептуальный сборник «СОН»

Сентябрь

Небо затянуто тучами,
Свет прорывается сквозь.
Желтые листья, падучие
Сыплются с клёнов, берёз.

Осень пришла на замену
Летнему жару и свету.
Я ненароком заметил,
Что счастье уносится с ветром.

Выйдя из анабиоза
Одной предыдущей весной,
Я очень боюсь, что морозы
Вновь обернутся хандрой.

Пока что последнее пламя
Природа вокруг издаёт.
Немного я ей одурманен.
Ещё не тревожит лёд.

Дожди иногда пытались
Красивый пожар потушить
Страх это или зависть?
Огонь оказался большим…

Октябрь
Деревья вокруг догорают,
Воздух наполнен прохладой.
Туман не дорога до рая,
Во сне просыпаться не надо.

Листва под ногой шелестит
Помехами для головы.
Совсем не безоблачный вид:
На небе темно, как внутри.

Душа погружается в спячку,
А тело на автопилот.
До новой весны я незрячий,
Надеюсь что это пройдет…

Ноябрь

Всё было когда то живым, безобидным,
Теперь только пепел на снежной пустыне.
На голых деревьях глаза подзалипли.
Как вирус везде проявляется иней.

Ночь забирает всё большее время.
От пепла идёт обжигающий холод.
Сгоревшие листья ничто не согрели.
Мне хочется спать, теперь есть и повод.

Разум бастует, противится спячке.
Однако давление мира сильнее.
Хочется чтобы всё было иначе.
Бывает и солнце порой леденеет.

Мозги закипают от разной нагрузки.
Ветви деревьев как трещины в небе.
Я всё ненавижу? Мне весело? Грустно?
А может я жив никогда вовсе не был?

СОН

Три разных этапа
Падения в бездну.
Я принял решенье
Остаться на месте,
Уснуть до весны,
Пережить эту зиму.
Уступки—костыль,
Но всё лучше, чем zero

После падения
Будет и вира…

Я вместе с природой
Сейчас засыпаю,
Чтоб снова воскреснуть
К апрелю и маю.
Такой криосон
Идёт не на пользу,
Но меньшее зло,
Ведь могло быть серьёзней.

Очнись

Вокруг светло, тепло и ясно
И птицы вновь теперь поют.
Всё это было так ужасно,
Но всё прошло, пускай салют.

Пора теперь вставать с кровати
И выходить с анабиоза.
Настал момент гулять и тратить,
Пока есть время до морозов.

Набраться счастья за весну,
Прекрасно провести всё лето,
Пройти пешком свою версту
От нулевого километра.

Прожить все яркие моменты,
Что непременно дальше ждут,
Стать хоть на время экспонентой
И заготовить парашют…

Цикличность

(Смерть предшествует возрождению)

Нельзя приобрести, имея.
Нельзя воскреснуть без смертей.
Всё сохраняется, и мера
Всему вокруг — число потерь.

И это то ли круг порока,
А может и вообще закон,
Но такова везде дорога:
Идти по циклу, как сезон.

Мне остаётся лишь смириться
С подобным жизненным укладом,
Что мир—большой кружочек пиццы
Где без проблем не быть награде.

Вокруг только холод,
Железо и шум,
Удушливый воздух,
Которым дышу.
Условия жизни
Написаны цифрой,
Извечные шифры
В безбашенном цирке.
С любой стороны
Есть что то плохое,
Каждый живёт
В своем маленьком горе.
Куда ни смотри,
Там не будет покоя,
Покуда внутри
Всё привычно
И больно.

«Лети»

Лети по подвалам и сточным каналам,
Вселяя надежду в сердца утонувших.
Сквозь водосток поднимись по канату,
Меж узеньких улочек раздай свою душу.
Вспорхни над окраиной темного города,
Бросив свой свет на дозорные башни.
Стань каждому там ценнее, чем золото,
Всё поднимаясь по многоэтажкам.
Взмахами крыльев развей непогоду,
Будь новым источником каждой зари,
Дай этим людям крупицу свободы,
А после от этих людей и умри.

Тише. Молчи,
Не говори ни о чем,
Нельзя нарушать тишину.
Хоть много причин,
Но ты хочешь ещё
Для крика хотя бы одну.

Я знаю натянуты тросы,
Ты хочешь ответы на столько вопросов,
Что было до лета, что будет после.
Повеяло ленью, ведь слишком поздно

На них отвечать,
И даже если
повернуть время вспять
Раз пять,
Я все равно
совершу тишину.

Не раз, не два и даже не сорок,
Я застрелюсь после первой же ссоры
С самим собой,
Ещё до приговора
Под тяжкий вой
Господ из Содома.

Они не смогли помолчать..

Упрятать на время колчан

Со стрелами слов и начал.

Их гниль превратилась в очаг.

И ты же не хочешь такого конца,
Взгляни на других, ты слишком устал.
Коль жаждешь все пряники и пьедестал
Держи иглу,
Зашей уста!
…
…
И если вдруг видишь глазами проблемы,
Возьми пару пуговиц,
ты знаешь что делать.

Сбивая дыхание тревожными снами, плодятся кошмары на пьедестале последним оплотом своих притязаний на власть в голове. И не быть им никем, кроме туши гниющей на ржавом крюке, которой питаются, как паразиты, люди в желании как то излить темноту, но из их тем на ту, что нельзя не увидеть, не отыщет ответа иной посетитель, даже в объятиях тусклого света на кухне в ночь самого теплого лета, сколь ни встречать им закатов, рассветов, вопросов ушедших с порывами ветра меньше не станет. А дрожь нарастает от сердца до кончиков пальцев на стали перил на балконе. Они не готовы, к тому, чтобы знать, что внутри у другого, но жадно хватаются за информацию, в ней отделяя темнейшие фракции. Вне или в благородных мотивах, неважно на улице или в квартире, их разум отравлен на долгие годы, пока это всё не запустится снова