Выгорание у меня наступало три раза. И каждый раз по одной из трёх причин.

Первая — пропадали физические нагрузки. Не на день-два, а на несколько недель подряд. Казалось бы, просто меньше бегаю. На практике — растёт фоновая тревога, падает терпимость к раздражителям, портится сон. Без движения тело копит напряжение, которому некуда выйти.

Вторая — нереализованные конфликты. Не обязательно скандалы. Чаще — что-то недосказанное, напряжение, которое не разрядилось, разговор, который откладываешь уже третью неделю. Это фоновый расход энергии, работающий постоянно — даже когда ты о нём не думаешь. Пока конфликт не закрыт, часть ресурса уходит на его удержание.

Третья — «застрявшие» дела. Задачи, которые давно висят: не сделаны и не отменены. Каждый раз, когда они всплывают в голове — а они всплывают регулярно — происходит микрослив энергии. Не потому что задача сложная. Потому что незакрытая.

Все три причины объединяет одно: накопленное напряжение без выхода. Спорт — физический сброс. Закрытый конфликт — эмоциональный. Сделанное дело — когнитивный.

Отпуск ни разу не помогал, если причина оставалась на месте. Возвращался — и через неделю всё то же самое.

Выгорание не лечится отдыхом. Оно лечится устранением источника.

Почему экономика сначала перегревается, а потом резко падает — и почему это происходит каждый раз по одной и той же схеме.

Испанский экономист де Сото объяснил механику ещё в 1998 году. Идея простая, но неудобная: когда центробанк снижает ставки, он посылает экономике ложный сигнал. Кредит становится дешёвым — не потому что люди больше сберегают, а потому что банки создали деньги из воздуха.

Предприниматели реагируют рационально: запускают новые проекты, инвестируют, нанимают людей. ВВП растёт, безработица падает, все довольны.

Но сигнал был ложным. Реальных ресурсов больше не стало. Инвестиционный и потребительский спрос одновременно претендуют на одно и то же — рабочую силу, сырьё, мощности.

Рано или поздно что-то ломается. Инфляция растёт. Ставки идут вверх. И выясняется, что часть проектов была жизнеспособна только при дешёвых деньгах.
Де Сото называет это «неустойчивым бумом». Кризис — это не поломка системы. Это система исправляет накопленные ошибки.

Как это работает на примере России 2022–2026 — в следующем посте.

Российский кейс

Льготная ипотека должна была сделать жильё доступным. Цены выросли на 26% за один год.

Это не случайность и не чья-то жадность. Это прямое следствие ложного ценового сигнала — именно того механизма, который де Сото описал в 1998 году.

Искусственно заниженная ставка создала спрос, не обеспеченный реальной покупательной способностью. Застройщики получили сигнал строить больше. Люди — покупать, даже если в других условиях не стали бы. Рынок отреагировал единственным способом, которым умеет: поднял цены.

То же самое происходило во всей российской экономике с 2022 года. Военные расходы выросли с 3,6 до 10,8 трлн рублей за три года. Кредитная масса росла. Безработица упала до 2,9% — исторический минимум с 1991 года.

Звучит как успех. По де Сото — это сигнал тревоги: экономика исчерпала ресурсы и работает сверх возможного.

Дальше всё предсказуемо: инфляция 13,7%, ставка 21%, рынок недвижимости остывает.
Де Сото написал это в 1998-м. Россия 2022–2026 читается как иллюстрация к его тексту.

Полный разбор с теорией и цифрами — на Sponsr.

Есть одна вещь которую люди делают с деньгами чаще всего — и которая выглядит как разумная осторожность, но на самом деле является дорогостоящей пассивностью.

Они ждут подходящего момента.

Ждут когда ставка снизится. Когда рынок успокоится. Когда станет понятнее. Когда закончится неопределённость.

Проблема в том что неопределённость не заканчивается. Она меняет форму. И человек который ждал «подходящего момента» в 2022 году — ждёт его до сих пор, только теперь с другими объяснениями.

Деньги не любят ожидания. Они любят систему. Не идеальную — рабочую.

На уходящей неделе на Sponsr можно было прочитать:

Портфель на 30 лет — как выстроить систему которая работает через любую неопределённость.

Чеклист отбора дивидендных акций — 7 параметров которые убирают эмоции из решения о покупке.

Сценарное планирование для личных финансов — три сценария на 2026 год и конкретные действия в каждом.

Первые 30 подписчиков — доступ за 190₽ навсегда.

→ sponsr.ru/denegenerator

Стоит ли покупать квартиру в 2026 году?

Короткий ответ: зависит от ситуации. Длинный — разобрал в статье.

Несколько фактов, которые стоит знать прямо сейчас:

— Ключевая ставка ЦБ — 14,5%, рыночная ипотека на вторичку — около 17–18%
— 77 млн кв. м нераспроданного жилья в новостройках давят на рынок
— 73% сделок на вторичке проходят со скидкой
— Семейная ипотека под 6% всё ещё работает — и это единственный случай, когда брать выгодно

В статье — три сценария: когда покупать стоит, когда не стоит, и когда лучше подождать. Без однозначных ответов, зато с честной математикой.

👉 Стоит ли покупать квартиру в 2026 году: честный разбор без лишнего оптимизма

В 2022-м ЦБ поднял ставку до 21%, чтобы охладить инфляцию. Промышленники возмущались. Застройщики считали убытки. Все спрашивали: зачем так жёстко?

Но никто почти не задавал следующий вопрос: а что конкретно надо было сделать вместо этого?

Не повышать ставку — инфляционная спираль по турецкому сценарию: Эрдоган так и поступил, получил 85% инфляции.

Заморозить цены — дефицит и серый рынок. СССР держал цены замороженными десятилетиями. За колбасой ехали в Москву из соседних областей.

Ограничить только отдельные виды кредитов — деньги текучи, найдут другой канал.

Сократить военные расходы — политически невозможно в данных условиях.

Смириться с инфляцией — потеря доверия к рублю на годы вперёд.
Каждая альтернатива имеет свою цену. Просто другую.

Но есть один нюанс, который делает ситуацию особенно сложной. Монетарная политика пыталась охладить перегрев — а фискальная политика его непрерывно поддерживала. Военные расходы росли с 3,6 до 10,8 трлн рублей, деньги шли в экономику через зарплаты и контракты.

ЦБ тормозил одной ногой. Бюджет жал газ другой.

В таких условиях у монетарной политики нет хорошего выбора. Есть только выбор между разными видами плохого.

Полный разбор всех пяти альтернатив с историческими примерами — на Sponsr.

Когда моей дочери исполнилось девять, я подарил ей книгу «Пёс по кличке Мани» Бодо Шефера. Она прочитала сама. И сама пришла с готовой системой.

Она решила завести счёт «курица» — тот, который будет «нести золотые яйца» в виде процентов. 50% от любых поступлений — туда. Ещё 40% — на накопления для конкретных покупок. Оставшиеся 10% — на себя и подарки друзьям.

Мне оставалось только открыть ей карту и два дополнительных счёта.

Большинство родителей думают, что финансовое воспитание начинается лет в четырнадцать — когда ребёнок «уже понимает». На самом деле к этому возрасту базовые привычки уже сформированы. Просто обычно — стихийно.

Ребёнок не учится обращаться с деньгами из разговоров. Он учится из опыта: держал ли он кошелёк в магазине, было ли у него право потратить деньги на ерунду и пожалеть об этом, знал ли он, что часть денег всегда идёт «на потом».

Один из самых простых инструментов — система трёх банок. Любые деньги ребёнка делятся на три части:

🛒 Трачу — на текущие желания, прямо сейчас
🐖 Коплю — на конкретную цель
🤝 Отдаю — на помощь другим или подарки

Пропорции не важны. Важен сам принцип: деньги не просто тратятся — они распределяются осознанно. Эта привычка, заложенная в девять лет, стоит дороже любого финансового курса в тридцать.

Написал большой материал на эту тему — с возрастной лестницей от 3 до 17 лет, разбором ошибок которые делают почти все родители, и списком книг которые стоит читать вместе с детьми:
Дети и деньги: как вырастить человека, который дружит с финансами
Читать на → Sponsr

Большинство людей думают что карьера — это лестница. Снизу вверх, ступенька за ступенькой.

На самом деле карьера больше похожа на капитал. Его можно накапливать целенаправленно — или тратить незаметно для себя, выполняя одну и ту же работу год за годом и называя это «опытом».

Разница между «10 лет опыта» и «10 лет накопления карьерного капитала» огромна. Первое означает что вы стали очень хороши в том чём уже умели. Второе — что вы делаете вещи которые другие не могут.

Интересно что в периоды экономической турбулентности — высокие ставки, сокращения, неопределённость — карьерный капитал становится важнее зарплаты. Потому что зарплату могут срезать. А то что вы умеете — нет.

На уходящей неделе на Sponsr можно было прочитать:

Карьерный капитал — как целенаправленно строить позицию которую сложно заменить.

Система управления энергией — как не сгореть пока строишь эту позицию.

Чеклист отбора дивидендных акций — потому что карьерный капитал хорошо работает в паре с финансовым.

Первые 30 подписчиков — доступ за 190₽ навсегда.

→ sponsr.ru/denegenerator

«Биржа — это казино» — слышу это регулярно. И не спорю.

Если не доверяете бирже — это не проблема. Это позиция. И под неё есть вполне рабочие инструменты.

Четыре варианта куда вложить деньги в 2026 году без акций и без лишнего риска:

— Депозиты: ставки ещё хорошие, но окно закрывается
— Золото: защита, а не заработок — и это нормально
— ЗПИФ недвижимости: доля в реальных объектах без покупки квартиры
— Накопительный счёт: когда важна гибкость, а не максимальная доходность

И в конце — кое-что про биржу. Честно и без давления.

👉 https://dzen.ru/a/aiDjhkqtjyOsgGqn

Лавров, Примаковские чтения, 24 июня:
https://www.interfax.ru/business/1098013

«Роснефть, ЛУКОЙЛ — почти весь их международный бизнес американцы хотят забрать. Сейчас американцы ведут переговоры выкупить европейскую часть Северных потоков. Туда кроме нашего газа ничего качать нельзя, значит мы будем закачивать газ, они будут перепродавать — я думаю, что с хорошей наценкой.»

Это называется «недружественное поглощение» — только вместо инвестбанкиров работают Минфин США и OFAC.

Занятная бизнес-модель: сначала санкции обесценивают актив, потом лояльный покупатель берёт его с дисконтом. Россия закачивает газ, американцы перепродают с маржой. Классика жанра.

У Роснефти — дивиденды идут из российской добычи, зарубежные активы там уже давно в оценке не сидят. ЛУКОЙЛ с его международной экспозицией в этой истории куда интереснее как кейс для наблюдения

Есть простое наблюдение которое я сделал за несколько лет: самые продуктивные периоды в моей жизни были не когда я работал больше.

Они были когда меньше вещей висело незакрытыми.

Незакрытый конфликт. Незаконченное дело. Отложенный разговор. Каждая такая вещь работает как фоновый процесс — потребляет ресурс постоянно, даже когда вы о ней не думаете.

Это не метафора и не психология в расплывчатом смысле. Это физиология: незавершённые ситуации поддерживают хронически повышенный уровень кортизола. Вы буквально устаёте от того чего не сделали — не меньше чем от того что сделали.

Выгорание почти никогда не лечится отпуском. Оно лечится закрытием источников.

На уходящей неделе на Sponsr можно было прочитать:

Система управления энергией — трёхуровневая система которая держится годами а не ломается через месяц.

Дети и деньги — как говорить с детьми о финансах так чтобы это работало. С личным опытом и конкретной системой.

Портфель на 30 лет — бесплатный материал для тех кто ещё не читал.

Первые 30 подписчиков — доступ за 190₽ навсегда. Мест осталось немного.

→ sponsr.ru/denegenerator

Когда говорят «инвестиции в недвижимость» — большинство представляет квартиру под сдачу.

Но есть другой сегмент: склады, офисы, торговые центры. Коммерческая недвижимость с долгосрочными корпоративными арендаторами и предсказуемым денежным потоком.

Проблема одна — порог входа. Купить склад класса А напрямую — это сотни миллионов рублей.

ЗПИФ решает именно эту проблему. Покупаете пай — получаете долю в реальном объекте и регулярные рентные выплаты. Без управления, без арендаторов, без головной боли.

Разобрал в статье:
— чем коммерческая недвижимость отличается от жилой как инвестиция
— как устроены выплаты и от чего зависит доходность
— стоит ли заходить прямо сейчас или подождать
— и сравнение с депозитом, акциями и прямой покупкой квартиры

👉 https://dzen.ru/a/aiJYgyKm73cdObec

Одна ошибка в переговорах о зарплате, которая стоит дороже всего.

Вы называете цифру первым.

Как только это происходит — переговоры идут от вашей цифры. Если она ниже того, что готов предложить работодатель, вы уже проиграли. И никогда не узнаете об этом.

Классический сценарий: вас спрашивают «какие у вас ожидания по зарплате?» — вы называете сумму. Работодатель кивает. Вы думаете, что всё прошло хорошо.

На деле он был готов предложить на 30–50% больше.

Что делать вместо этого: «Мне интересно услышать, какой бюджет вы рассматриваете для этой роли». Или: «Давайте вы озвучите вилку — и мы посмотрим, совпадают ли наши ожидания».

Пусть первое предложение делает другая сторона. Всегда.

Полный разбор — как готовиться, как вести разговор и как реагировать на типичные ходы работодателя: https://dzen.ru/a/aiPacJgEvmAgIIhP

Эльвира Набиуллина, Финансовый конгресс ЦБ, 1 июля:

«Основным ограничителем для экономики является напряжённость на рынке труда. […] Есть эффективные предприятия, которые показывают хорошую производительность, но одновременно долго живут те предприятия, которые на себя стягивают ресурсы с меньшей отдачей. […] У нас есть барьеры на переток ресурсов, а это не только деньги.

[…] в условиях структурных изменений одни отрасли растут, а другие должны снижать свою долю. Но многие бизнесы воспринимают это снижение спроса как временное. Поэтому компании даже в убыток себе пытаются удержать людей на производствах, хотя спрос объективно падает. […] У нас до сих пор около половины предприятий говорят о дефиците рабочей силы. […] значит, эти ресурсы где-то заперты.

[…] государство помогает льготами, субсидиями […] большим и не всегда эффективным. Это как спасательный круг — мы его бросаем, и эти временные меры часто превращаются в постоянные.

Иногда говорят, что именно высокая ставка мешает росту инвестиций в технологии. […] Но здесь есть некоторое лукавство, потому что инвестиции за последние три года выросли на треть. Но мы пока не видим, что это вылилось в рост производительности труда. За три года корпоративный кредит увеличился — 38 триллионов рублей. Но деньги идут прежде всего туда, куда идёт господдержка: доля кредитов государственным крупным компаниям выросла с 20% до 35%. […] За прошлый год компаниям в целом выросли кредиты на 11 триллионов рублей. Семь крупнейших госкомпаний — 4 триллиона рублей. Сравните: у нас есть программа технологического суверенитета, там за 3 года — 1,4 триллиона рублей.

У нас высокие ставки по двум причинам. […] чем в доле кредита больше доля нерыночных кредитов, тем выше ставка для всех остальных. То есть высокую ставку платят за то, что остальные получают низкие ставки.»

По сути позиция такая: хотите снижения ставки, а сами деньги тратите как пьяный матрос — где результат от выделенных денег? Пока такая производительность и такая бюджетная дисциплина, ставки будут высокими. Государственным полузомби-компаниям (справедливости ради, не все они такие — есть и вполне эффективные, просто столкнувшиеся с объективными внешними факторами) умереть не дадут. А весь остальной бизнес это оплатит — через инфляцию, повышенные налоги и рыночную ставку.

У нас с другом был магазин автозапчастей. Маркетинг работал отлично — клиенты шли, заказы росли. Мы смотрели на выручку и думали, что всё хорошо.

На самом деле бизнес медленно умирал от кассовых разрывов.

Проблема была не в продажах. Проблема была в том, чего мы не считали.

Мы плохо понимали точку безубыточности. Не отслеживали, сколько денег замораживается в заказных позициях, от которых клиенты потом отказываются. Не понимали, что реальная маржа сильно отличается от той, которую мы рисовали в голове.

Парадокс в том, что хороший маркетинг делал всё хуже. Больше заказов — больше замороженных денег у поставщиков. Бизнес рос, а кассовые разрывы становились глубже.

Ситуация начала исправляться только после того, как мы сели и построили нормальный финансовый учёт. Точка безубыточности, платёжный календарь, учёт возвратов по каждой позиции. Дальше нам всё равно пришлось резать расходы и переосмыслить полностью всю модель бизнеса.

Вывод, который я вынес: бизнес с хорошим маркетингом и плохой финансовой моделью умирает от кассовых разрывов раньше, чем успевает вырасти. Маркетинг — это акселератор. Если финансовая конструкция сломана, он разгоняет не рост, а разрушение.

На этой неделе россияне штурмуют заправки. Очереди, переполненные баки, канистры в багажниках. При том что производство топлива сократилось не столь значительно — его даже наращивают специально под этот спрос.

Это не дефицит. Это классическая паника потребления — та же механика что с гречкой в марте 2020-го и туалетной бумагой чуть позже. Люди видят очередь → решают что надо брать пока есть → создают очередь для следующего. Самосбывающееся пророчество без реального основания в физическом мире.

Я наблюдаю за этим с профессиональным интересом. Потому что та же механика работает на финансовых рынках, в карьерных решениях и в личном планировании. Человек видит что «все покупают» или «все увольняются» — и начинает действовать не из своей логики, а из чужой тревоги. Результат предсказуем: покупает на пике, продаёт на дне, меняет работу в панике а не по стратегии.

Антидот один — заранее выстроенная система принятия решений которая не зависит от того что делают соседи. Не потому что вы умнее. А потому что у вас есть сценарии, критерии и понимание своих долгосрочных целей. Об этом — в материалах этой недели.

На Sponsr:

→ «Власть и рынок: где заканчивается государство и начинается экономика» — новый большой материал. Мюррей Ротбард объясняет какие ситуации создаёт государственное вмешательство. Как это выглядит в США, России, Китае и Венесуэле

→ «Сценарное планирование для личных финансов» — как строить несколько версий будущего и не паниковать когда реализуется не та которую ждал.

→ «Карьерный капитал: как построить позицию которую сложно заменить» — про решения которые принимаются из стратегии, а не из страха что место займут.

Золото не приносит дивидендов, не имеет денежного потока и не растёт как бизнес. Если смотреть на него как на инвестицию — вопрос «стоит ли держать» никогда не закроется, потому что найдётся период, когда акции обгоняли, и период, когда золото уходило вперёд.

Но я держу его по другой причине. Для меня это не актив — это деньги. Единственные деньги, которые существуют три тысячи лет и не зависят ни от одного центробанка в мире.

Рубль за последние двадцать лет потерял большую часть покупательной способности. Доллар за сто лет — больше 95%. Золото за то же время не потеряло ничего. Оно не растёт — оно стоит. Просто те деньги, которыми мы его меряем, дешевеют.

Золото в портфеле — не для того чтобы заработать. Золото — как страховка от сценария, который не хочу даже рассматривать всерьёз, но который нельзя полностью исключить. Когда любая бумага становится проблемой: банк заморожен, биржа закрыта, контрагент недоступен. Золото в этом сценарии просто есть — физически, без посредников.

Это не паранойя. Это базовая финансовая гигиена — держать часть капитала вне системы, которая при всех своих достоинствах периодически ломается. В идеале физическое золото, или, по крайней мере, биржевой металл или бумажное.

Поэтому в моей логике золото не конкурирует с акциями или коммерческой недвижимостью. Оно занимает отдельную полку, где лежат не инвестиции, а резерв. Настоящие деньги

Газпромнефть в 2025 году заработала почти вдвое меньше — 246 млрд рублей против 479,5 млрд годом ранее. При этом на дивиденды направила рекордную долю — почти 90% от прибыли.

Разгадка интереснее, чем кажется. Головное юрлицо Газпрома отчиталось о прибыли всего 11,3 млрд рублей по РСБУ за 2025 год — на первый взгляд катастрофа. Но это в основном бумажная переоценка пакета акций Газпромнефти на балансе материнской компании (котировки ГПН упали на 25%), а не денежный голод: по МСФО прибыль всей группы Газпром выросла на 7%, до 1,307 трлн рублей, а FCF — в восемь раз.

Причина другая: Газпром не платит дивиденды с 2022 года, несёт 6,7 трлн рублей долга и урезал инвестпрограмму. Даже при растущей прибыли группе нужен приток денег от дочерних структур — Газпромнефть выступает донором.

FCF самой Газпромнефти почти весь 2025 год был отрицательным, разницу закрыли долгом — он вырос на 30%. Первый квартал 2026-го уже показывает выправление: операционная прибыль +35,8%, операционный поток +22,9%.

Держу бумагу в портфеле — просадка от конъюнктуры (рубль, цены на нефть), добыча и переработка на рекордах. Но за долгом сейчас слежу внимательнее.

А вы проверяете, из чего платятся высокие дивиденды, или смотрите только на саму доходность?

Многие думают, что если ничего не делать с деньгами — ничего и не происходит. Деньги лежат, всё стабильно, риска нет. Это иллюзия.

Бездействие — это выбор. Просто его последствия размазаны во времени и не бьют сразу.

Инфляция не спрашивает, держите ли вы деньги под матрасом или на карте с кешбэком. Она работает тихо и непрерывно. Вот простая арифметика: 100 рублей образца 1997 года — года деноминации — сегодня по покупательной способности это около 3000 рублей. Рубль за неполные тридцать лет потерял примерно 97% своей стоимости по официальным данным Росстата. Доллар за тот же период — около 47%. Евро с момента введения — около 46%.

Разница в цифрах огромная, но вывод одинаковый для всех трёх валют: держать деньги в кэше — это не нейтральная позиция. Это медленная, но гарантированная потеря.

Депозит — уже лучше. Особенно сейчас, когда ставки позволяют получать реальную доходность выше инфляции. Но депозит решает только одну задачу — защиту от обесценивания на коротком горизонте. На длинном он не строит капитал, он его сохраняет в лучшем случае.

Настоящая цена бездействия считается не в месяцах, а в годах. Человек, который десять лет откладывал «начать разбираться», к сорока пяти обнаруживает, что его сбережения не работали — они просто выживали. И догнать это время уже нельзя: сложный процент работает только вперёд.

Риск есть в любом выборе. В том числе в выборе ничего не делать.

Российский рынок падает 17 недель подряд. С начала года индекс Мосбиржи потерял почти четверть. Только за первую неделю июля — минус 9%, и новый минимум с декабря 2022-го.

На этом фоне Полюс сделал заявление, которое стоит отдельного разговора. Менеджмент объявил об отказе от дивидендов до 2030 года. Акции рухнули на 17–26% за день.

Дело не в том, есть ли у компании деньги на выплаты. У Полюса есть. Дело в другом: менеджмент в одностороннем порядке переписал правила игры, которые были обещаны акционерам. Именно это и должно быть главным фильтром при выборе компании в портфель — не только мультипликаторы и дивидендная доходность, но и то, как менеджмент ведёт себя с миноритариями в момент, когда у него есть выбор.

Всё это — часть более широкого вопроса: где проходит граница между компанией, которая работает на акционеров, и компанией, которая работает на контролирующего собственника. На Sponsr на этой неделе вышла серия разборов из портфеля — как раз про это.

- Сбербанк: инфраструктура, Греф и дисконт, очевидный не для всех

- Газпромнефть. Не бензином единым: авиатопливо, бункеровка и зачем компания стала донором для Газпрома

- MD Medical. Медицина класса люкс: самоокупающаяся воронка от клиник до госпиталей и первый кредит за несколько лет

Хорошей субботы.