Друзья, немного ещё...

Лидия Григорьева ‖ Гроза в Карсбаде
Меню № 24, Поэзия

Неслыханная простота

И ты уже не тот. И я уже не та.
Закончилась счастливая эпоха.
И окружила нас
неслыханная простота.
А ведь звучит неплохо.

Поскольку в некий час обмолвился поэт
Мол, стоит впасть в спасительную ересь.
В пустой душе расцвел
бессмертник — сухоцвет.
Пустынная, обманчивая прелесть.

Но чувствуешь, насколько не с руки
Напутствия словесных лилипутов.
И ты себя сдержи, соблазну вопреки
Все усложнить, в метафору укутав.

Полностью: https://degysta.ru/poeziya/lidiya-grigoreva-groza-v-karsbade/

Дорогие друзья, любимые авторы и читатели журнала «Дегуста»! С наступающим 2026-м! Мы от всей души желаем вам в новом году вдохновения, целеустремленности, радости творчества и вознаграждения за труды. Будьте здоровы и гармоничны, улыбайтесь и грейте сердце счастьем и дарите любовь близким — всё воздастся сторицей! Мира и света всем нам.

Начинаем новый год и продолжаем жизнь...

Меню № 24, Поэзия
ВИКТОР ЕСИПОВ ‖ В ПЫЛАЮЩИЙ ЗАКАТ…

***

Еще вода течет с весла
и синева над парками —
ещё немножечко тепла,
немного света яркого.

Пусть отражением своим
дома в реке любуются
и, как от сигареты дым,
бежит за угол улица.

Пусть таймер тикает в груди —
что сбудется, то сбудется,
грядут осенние дожди,
ненастья и распутица…

Но август балует теплом,
и нет красивей профиля,
чем твой — за уличным столом
в кафе у Динценхоферов.

Больше: https://degysta.ru/poeziya/viktor-esipov-v-pylayushhij-zakat/

Меню № 24, Свиток Каллиопы
АЛЕКСАНДР КАБАНОВ ‖ КАЖДАЯ ГРОЗДЬ — ЖИВА

...Время сжимает людей, время не чувствует боли,
с каждой утратой — слабей наше защитное поле,
то канонада вокруг и показная бравада,
то оглушительно вдруг, смолкнет навеки цикада.

Смолкнет повсюду: и там, где равиоли и песто,
и по другим адресам, где жесткокрылым не место,
ты говори, говори и растворись в разговоре,
в киевской лете — внутри, в риме на кампо де фьори...

Целиком: https://degysta.ru/svitki-kalliopy/svitok-kalliopy/aleksandr-kabanov-kazhdaya-grozd-zhiva/

Меню № 24, Проза
АЛИСА РАХМАТОВА ‖ ПРОНИЦАЕМОСТЬ

Это началось несколько лет назад. Я выполнял очередной заказ, когда вдруг почувствовал, что тощее деревянное тельце кисти странно дёрнулось в моей руке. Я посмотрел внимательно на холст. Все линии были на месте, но что-то было не так. Мне стало не по себе. Я тогда долго ходил по комнате, мял в пальцах обрывки газет, засохшие комки краски, и смотрел в окно. Всё никак не мог снова взяться за дело. Когда стало смеркаться, я попробовал вновь, но почти сразу ощутил, как она дрожит и изгибается сама по себе, а мои пальцы не могут удержать её. Помню, я закричал от злости или от страха, и до утра не мог подойти к холсту. Я отказался от того заказа и больше не рисовал семейных портретов. Я думал, что так может быть только с заказами, которые я брал время от времени, когда нужны были деньги на краски.

Полностью: https://degysta.ru/proza/alisa-rahmatova-pronitsaemost/

НАБЛЮДЕНИЕ ЗА ТИШИНОЙ © АЛЕКСЕЙ ЧИПИГА
Колонка Алексея Чипиги

Читая эту книгу, оказываешься захваченным водоворотом напряжённого наблюдения за тишиной, способной по-гандельсмановски обширную строку сменить на речитатив, ироничный репортаж на голос из прекрасного далека давней баллады. Игривое мастерство уступает место щекочущему уверенному будто детскому любопытству, закрывающему на миг читателю глаза чтобы он открыл их, как всегда, в неположенное время и понял бы, что на его месте был сам автор.

Полностью: https://degysta.ru/kolonka-alekseya-chipigi/nablyudenie-za-tishinoj-aleksej-chipiga/

С Рождеством Христовым! Будем милосердны и благословенны

Меню № 24, Поэзия
СЕРГЕЙ АДАМСКИЙ ‖ ЗА БЕЗГОЛОСОСТЬ РЫБ

Я — снег. Я падаю не землю.
Земля безвидна и черна.
Но я собою чернь объемлю,
И обеляется она;
И принимает отдых нежный;
И не упорствует во зле.
Я снег; я белые одежды
Дарю изломанной земле...

Целиком: https://degysta.ru/poeziya/sergej-adamskij-za-bezgolosost-ryb/

Мы возвращаемся из праздничного ленивца и снова будем на связи чаще и больше.

Если есть предложения о сотрудничестве, пишите в сообщения.

[ДЕГУСТА]
— Подпишись —

Меню № 24, Рецензия
КИРИЛЛ ЯМЩИКОВ ‖ НИШТЯКИ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ

Историй в книге тридцать три, и символическая эта сумма подчёркивает особую миссию, вложенную Эллисоном в принципы не слишком регулирующей себя новой волны. Они, в первую очередь, про избавление от комплексов, навязанных фантастике стереотипов (гетто, мол, дурной квартал, трущобы для подростков), высвобождение тех её потенций, что десятилетиями мирно посапывали в чулане.

Полностью: https://degysta.ru/retsenziya/kirill-yamshhikov-nishtyaki-iz-preispodnej/

#вночьсдегустой

Олег Юрьев

ЗВЕНИ, ЗВЕНИ, МАЯК-ГОРА

Звени, звени, маяк-гора —
гора обратная, дыра близнечная
под шатким пологом голым-гола
шатра небесного — бесследно-млечная;
над валким порохом, поднятым с тла
костра безместного — мгла бесконечная.

С твоих ли звуков страшной прелести
гудит на черном желтизна?
Засну ли я, и в моря спелом шелесте
поет, звенит вся жизнь из сна!

VI, 2008

Меню № 24, Рецензия
БОРИС КУТЕНКОВ ‖ «ГРУЗ 200» ОТ СОВРЕМЕННОЙ ПОЭЗИИ

Рифмы «роза» не ждём — ещё и потому что эстетика в поэзии не новая: удивить читателя, кроме совсем уж наивного, сложно, он видал виды. Кроме уже упомянутых имён, тут в равной мере можно повести вектор размышлений хоть к Слуцкому с его «Кёльнской ямой», хоть — из современников — к Елене Фанайловой, а из прозаиков не обойтись без параллелей с Романом Сенчиным. И всё же дело не в стремлении продолжить традицию «русской хтони» или произвести эффект.

Больше: https://degysta.ru/retsenziya/boris-kutenkov-gruz-200-ot-sovremennoj-poezii/

Толпа мертва. Велика она или мала,
Не имеет значения. Толпа не превысит
Единственного человека.

Уоллес Стивенс, «Соединенные Дамы Америки»
(пер. Г. Кружкова)

Меню № 24, Поэзия
ВАЛЯ ЧЕПИГА ‖ ПЫЛИНКА В ЕГО БОРОДЕ

1992-му году
сапожник Ваха
лежит на пороге своей мастерской
в набухшей от крови
белой сванской шапочке
как в праздник
у смерти тоже белая сванури:
теперь сапоги ей будет чинить сам Ваха

Целиком: https://degysta.ru/poeziya/valya-chepiga-pylinka-v-ego-borode/

#негорящиемысливдегусте

В революции нет радости. И не будет. Радость — слишком царственное чувство и никогда не попадет в объятия этого лакея.

Два измерения: и она не выше человеческого, а ниже человеческого. Она механична, она материалистична. Но это не случай, не простая связь с "теориями нашего времени"; это судьба и вечность. И в сущности, подспудная революция в душах обывателей, уже ранее возникшая, и толкнула всех их понести на своих плечах Конта-Спенсера и подобных.

Революция сложена из двух пластинок: нижняя и настоящая, arheus agens ее горечь, злоба, нужда, зависть, отчаяние. Это чернота, демократия. Верхняя пластинка — золотая. Это сибариты, обеспеченные и не делающие, гуляющие, не служащие. Но они чем-нибудь "на прогулках" были уязвлены, или просто слишком добры, мягки, уступчивы, конфетны. Притом в своем кругу они - только "равные" и кой-кого даже непременно пониже Переходя же в демократию, они тотчас становятся primi inter pares. Демократия очень и очень умеет "целовать в плечико", ухаживать, льстить, хотя для "искренности и правдоподобия" обходится грубовато, спорит, нападает, подшучивает над аристократом и его (теперь вчерашним) аристократизмом. Вообще, демократия тоже знает, "где раки зимуют".

Что "Короленко первый в литераторах своего времени" (после Толстого), что Герцен-аристократ и миллионер, что граф Толстой есть именно "граф", а князь Кропоткин был "князь" и, наконец, что Сибиряков имеет золотые прииски - это она при всем "социализме" отлично помнит, учтиво в присутствии всего этого держит себя и отлично учитывает. Учитывает не только как выгоду, но и как честь. Вообще, в социализме лакей не устраним, но только очень старательно прикрыт.

В. Розанов, «Опавшие листья»