Стоя в проходе самолета и наблюдая перистость облаков внизу, человек осуществляет давнюю мечту человека — полет на ковре-самолете, серфинг небес.

Если мы «переросли» книгу, это скорее всего она переросла нас, поддавшись.

Очень пожилые люди в конце улетают в какой-то свой космос, сотканный из обид на жизнь и маленькие оставшиеся еще фантазии.

Небеса застёгнутые в пуговицы,
Времена здесь строго проверяют.
И луна очищенною луковицей
По команде слёзы выжимает.

Радуга, туман под солнцем тающий,
Адреса и встречи до заката.
Прошлое, как мой ковёр летающий,
Уплывает медленно куда-то.

Обычно, когда входишь в воду, глубина растёт постепенно, а тут достаточно было пройти несколько метров, как море уже становилось по шею. Головы купающихся виднелись совсем близко, казалось, протяни руку и потрогай. Приезжему захотелось раздеться и с разбега броситься в воду, но побоялся оставлять вещи без присмотра. Погода сегодня благоволила отдыхающим. Море было ярко-синим, как будто нарисованным в детской книжке. Вообще всё здесь казалось каким-то сказочным. В любой момент из-под воды могла вынырнуть русалка или водяной. Всё, от белых, вылизанных до блеска катеров до ресторанов — выглядело дорогим, но не роскошным. Роскошь всегда избыточна, а здесь ни в чём не было избытка, но всюду чувствовался шарм.

Глупость убийства женских личностей состоит в том, что без женщин у мужчин невозможно знание и развитие души. Мужчины сами не могут этого. Такие, как Игорь — это уж совсем туши свет. Оболочка от человека. Я всю жизнь с такими встречалась. Потому что а чем еще заниматься. И, когда надоедят, их не жалко. Но и те, в которых есть задатки — не смогут. И так глупо, как мужской мир с остервенением превращает женщин в глупых злых потаскух или забитых мышей, или матрешек-мамашек, или инфантильных идиоток, вообще не понимая, что только с живыми женщинами можно наладить мир. Как же это глупо.
Ева укусила яблоко познания. И дала мужчине. Мужчина сам не может его кусать.

я строила себя
из сломанного стекла
из чужих голосов
из ветра в щелях окон
а где-то под пластами усталости
под битыми смыслами
светилась наглая надежда
как зерно в мёрзлой земле
как детский шёпот сквозь бетон
я ещё не сдалась
я всё ещё строю себя