— Не пялься, — прошептала она, не поворачивая головы.
— А куда мне смотреть? — ответил он так же тихо.
— На алтарь. Ты же католик.

— И крайне желательно, чтобы в этот раз ты не представлялся ей официантом-новичком или обслугой.
Алессио криво усмехнулся, хотя внутри у него всё неприятно сжалось. Старые привычки вора требовали немедленно сделать ноги из этого города.
— А что, если представлюсь? Чисто ради забавы?
— Тогда я лично, своими руками выброшу тебя в море прямо с террасы, — абсолютно серьёзно пообещал старик. — Всё, прекращай доводить меня до инфаркта. Мой врач этого не одобрит.
Винченцо со вздохом снял очки для чтения и устало потёр переносицу.
— Я ещё даже не начинал вас доводить, — ухмыльнулся Лио, снова утыкаясь в досье и пытаясь скрыть за привычным панибратством подступающую панику.
— Вот именно это меня и пугает больше всего, — тихо отозвался старик. — Через час приедет портной. Тебе снимут мерки.
— Нет. Никаких портных.
— Да, Алессио.
— Я сказал — нет! Терпеть не могу, когда вокруг меня прыгают с сантиметровой лентой.
— Алессио, — Винченцо подался вперёд, и его голос приобрёл ту самую леденящую властность, от которой у капо дрожали поджилки. — Я пережил три покушения, два переворота внутри собственной семьи и двадцать три года разгребал последствия одной очень большой, роковой ошибки. Не думай, что ты — мальчишка с улицы — способен меня остановить.
Лио замер, встретившись с ним взглядом. На губах парня заиграла опасная, азартная улыбка.
— Это был вызов, старик?
— Это была моя искренняя просьба о милосердии к моим сединам, — Винченцо резко протянул руку, перехватил папку прямо из-под носа Алессио и с громким хлопком захлопнул её. — Завтра утром мы идём на мессу.
У Алессио от такой резкой смены темы даже брови поползли вверх.