Послал "le Village" в Португалию.

Продолжаю читать фр. перевод дневников С. А. Толстой (2 тома). Одержимая!

Читаю записки Порошина, воспитателя Павла I. Обожествление мальчишки, часто оч. гадкого и наглого.

Часто думаю о возвращении домой. Доживу ли? И что там встречу?

2. 4. 43, 72 года

Летний день. Деревцо на нижней площадке - розовые цветы, коричн. листья. Зацвело грушевое дерево, яблоня - самое прелестное. Цветут левкои. Букет у меня на столе. Несказанно очароват. благоухание.

Мучительная медленность войны - наступление в Африке, выдохшееся наступление русских да и немцев в России...

3. 4. 43, 72 года

Кончил "18-й год" А. Толстого. Перечитал? Подлая и почти сплошь лубочная книжка. Написал бы лучше, как он сам провел 18-й год! В каких "вертепах белогвардейских"! Как говорил, что сапоги будет целовать у царя, если восстановится монархия, и глаза прокалывать ржавым пером большевикам... Я-то хорошо помню, как проводил он этот год, - с лета этого года жили вместе в Одессе. А клуб Зейдемана, где он был старшиной, - игорный притон и притон вообще всяких подлостей!

10. 4. 43, 72 года

Ночью разбудил крик Зурова и быстрый, бешеный стук - думал, что это он в стену - оказалось, стрельба по англ. авиону. Был алерт.

14. 4. 43, 72 года

Кутим в Вене.

Фёдорову А.М., 25.12.1903, 33 года

Любезный Николай Дмитриевич,

Михайловы приглашают Вас поехать с ними в их деревню, Лунево, на денек-другой.

Едет две компании: одна завтра (Суббота 27-го.) с поездом, который отходит из Москвы в 3 ч. 30 м. дня, другая послезавтра, в воскресенье, в 10 ч. утра. Обе компании состоят из людей, которые почти все Вам знакомы. Если Вам нельзя завтра, то приезжайте тоже в воскресенье. Было бы, впрочем, очень желательно, чтобы Вы поехали завтра. Сам Михайлов, я и Юлий поедем завтра. Возвратимся все в понедельник. Ехать надо по Николаевской дороге до станции Сходня. На Сходне и завтра, и в воскресенье на всех хватит лошадей, и притом лошадей великолепных, так что доедем превосходно. Надеюсь, что будет очень весело. Прелести Лунева я Вам уже описывал. Итак, ждем Вас завтра на Николаевский вокзал к 3 ч. Михайловы очень просят Вас.

Извините меня, а также попросите за меня извинения у Ваших, что не поздравлял с праздником: не имею обыкновения, хотя всегда рад пожелать и Вам и всем Вашим всего лучшего.

Ваш И. Бунин.

письмо Телешову Н.Д., 26.12.1897, 27 лет

Ровно 34 года назад прекратил своё существование СССР. На канале ДЕВЯНОСТЫЕ словами очевидцев рассказывается об этих событиях.

Никаких выдумок. Только чистая правда. Присоединяйтесь!

https://t.me/devyanostalgiya

Уже не помню, что вчера было (кроме того, что бешено убирался - могут выселить).

Весь день дождь, туман густым дымом.

С прошлой среды у нас c 11 вечера "couvrefeu" - из дому ни шагу.

2. V. 43, 72 года

Если ты не веришь, что я все-таки уехал в Крым - то доказательством будет почтовый штемпель. Напиши мне сюда тотчас же. Напиши о себе, Елене Андреевне и о Соф Андр. Изнемогаю от радости, так здесь хорошо! Целую тебя и люблю. Письмо получил. Адрес - Ялта, дача Чехова. Это письмо пишет Мар Пав, котор я диктую.

письмо Телешову Н.Д., 28.12.1900, 30 лет

Прекр. день и прекр. облака над горами за Ниццей, - вечные, а наши жизни... Скоро, скоро и меня не будет, а они все будут. И вся моя жизнь здесь - как молод был, когда сюда приехал!

4. V. 43, 72 года

К маю нам подарки: 1) нельзя выходить после 11ч. вечера, 2) нельзя ночевать не дома, 3) нельзя без разрешения ездить; - но это, кажется, в ближайшем будущем. - Против ворот выстроен блокгауз для пулемета.

4 мая 1943, из дневника Веры Буниной

Полночь с 1/4. Дождь, лягушки. Час тому назад англичане вошли в Тунис, американцы - в Безерту.

Не было утром газет - не вышли во время, автоб. из Ниццы. Там аресты (среди французов), берут заложников.

Второй день дождь и холодно.

Завтра надеюсь поехать в Ниццу. Поеду ли?

Наступление русских на Кубань. Вчера взята Крымская.

7. V. 43, 72 года

Наш 2025 в цифрах. С наступающим Новым годом. До скорой встречи.

С Новым годом, милый Букишончик! Желаю вам здоровья и счастья, если только оно не заключается в желании открыть зубоврачебный кабинет. Очень грустно, что вы не приехали в Ялту. Вчера приятно встретили Новый год у Татариновой. Пили шампанское. Merci за открытку. Вы знамениты, но зачем вы хотите увековечить и мое имя? См. "Одесские новости". Больше не буду давать вам читать писем брата. Ну, до свидания, когда опять в Москву? Я выезжаю из Ялты 11 января. Напишите мне в Ялту, еще успеете. Антоша жалеет, что вы не приехали, ждет вас все-таки.

Целую вас

ваша М. Ч.

письмо Марии Чеховой, 1 января 1903, Ялта. Бунину 32

Вчера был в Ницце. Солнечно, бело, слепит, почти жарко. "Гастроном".

Вечером, вернувшись, узнал о письме Г. к Вере (уже из Марсели): "Покидаем Францию". Бросилась в пропасть с головой.

9. V. 43, 72 года

Слабость, сонливость. Вот тебе и стрихнин!

29. V. 43, 72 года

Многоуважаемый

Виктор Сергеевич!

Благодарю Вас за деньги и обращаюсь к Вам с другой просьбой: прошу Вас как-нибудь загладить ошибку г. Оранского, - напечатать что ли поправку, - ошибку, возмутительную принципиально. Оранский напечатал у Вас заметку о двух моих книжках, о "Стихах и рассказах" и о "На край света", отнеся их обе к числу книг для детей. Не говорю уже о том, что Оранский с необыкновенной снисходительностью толкует обо мне, точно мне не 30 лет, а 10 и точно я вчера начал печататься, - странно то, что он, видимо, не читал "На край света". Если уж он такой малосведущий человек в маленькой истории литературы последних лет, если он не видал ни одного из рассказов "На край света", когда они печатались в толстых журналах, если он не заметил, что книга издана пять лет тому назад и на ней вовсе не значится, что это издание для детей, почему он не прочитал ее, прежде чем поощрять меня? В "На край света" вторым рассказом идет очень большой рассказ "На даче", изображающий толстовцев, полный интеллигентных споров и всего прочего, решительно дикого для детей. Почему же Оранский не рекомендовал и этот рассказ маленьким читателям? Одним словом, разъяснять всю эту ошибку мне нет охоты, но должен сказать Вам, что я очень обижен "Журналом для всех", и очень огорчен, встретив еще раз яркий пример той репортерской распущенности, которая царит у нас в "критике".

Уважающий Вас

Ив. Бунин.

На днях уезжаю в Одессу, но постоянный мой адрес такой: Москва, Арбат, Староконюшенный, дом Михайлова, редакция "Вестника воспитания".

письмо Миролюбову В.С., 04.01.1902, Москва, 31 год

Ну, доехал, конечно, вполне благополучно. Выслали за нами целую гору одежды - шубы, пледы, валенки, - так что несмотря на страшную подземку, во всю дорогу ничего не застыло... Когда легли спать, долго говорили с Юлием - о тебе, обо мне, о моей литературе. Не подумай только, что мы пустились в критический разбор тебя. Нет, Варю-шечка, ей-богу, этого не было: он только сказал, что ты производишь очень симпатичное впечатление, а настаиваю я на противоположность потому, что знаю за тобою грехи подозревать иногда такие вещи.

Помнишь - летом-то?..

К моем удивлению, Юлий сказал, что общий отзыв его полтавских приятелей о моих "мелкопоместных" - очень хороший: хоть и очень отрывочно, но в то же время - местами (и даже очень часто) заметны большая наблюдательность, ум, остроумие и изобразительность... Ей-богу! Ты, конечно, зверочек мой драгоценный, не заподозришь меня в хвастовстве перед тобою: ей-богу, дорогая моя, говорю тебе это потому, что придаю значение этому отзыву, рад ему и, - честное слово, - как другу, говорю тебе про него. Говорю же правду - не преувеличиваю - хоть спроси у Юлия... Думаю поэтому - переработать их (т. е. "мелко-поместных"), расширить и издать отдельной книжечкой... конечно, отбросив кое-что чересчур местное и личное... Так сказать - хорошо?..

Завтра приедет отец. Узнаю, значит, смогу ли тебе послать денег. Только, кажется, дело в этом отношении дрянь - денег у отца, вероятно, не осталось. Мать говорит, впрочем, что он хочет на днях делать купчую - значит, деньги будут. Кабы мне не пришлось прожить подольше - дождать купчей и запастись хоть немного деньгами?..

Пиши, пожалуйста. Посылаю три марки. Искренно и сильно люблю тебя и крепко целую твои бесценные лапки.

Весь твой И. Бунин.

Как здоровье? Как ты, моя деточка, ходишь в Управление в такие морозы в свой кофточке? Боюсь, ей-богу, очень.

письмо Варваре Пащенко, 05.01.1892, Глотово, 21 год

Надо начать хоть что-н. делать. Надо бодриться - Господи, помоги.

Слабое солнце, туманно.

Полдень. Дождь.

14. VI. 43. 72 года

Я рассчитывал быть у Вас в четверг, и потому не только не ответил на Ваше письмо, но и не поздравил Веру Николаевну и Вас с Новым Годом. Делаю это с большим опозданием! Я как-то отвык от этого обычая, и не знаю, как Вы к нему относитесь. Искренно желаю Вам в этом году здоровья и благополучия.

Спасибо за выдержку из советской энциклопедии с моей биографией. Сведения самые точные и полные. Впрочем, я польщен, что они вообще обратили на меня внимание.

А о Георгии Иванове и Блоке - ответить я хотел бы много. Статьи его я не читал, знаю только те строки, которые Вы приводите. Насчет Блока у меня много сомнений, пока еще тайных, - и я думаю, что Вы отчасти правы в своем отрицании его. Но все это касается стиля и подбора слов, а музыкальная сущность Блока для меня и до сих пор неотразима. И, вероятно, навсегда неотразимой и останется.

Будьте ж довольны жизнью своей,
Тише воды, ниже травы...

Мне всегда кажется, что в такие строки Вы просто не хотите вслушаться. Ведь как сказано, с какой единственной верностью тона! Расхождение с Вами, вероятно, в том, что Вы главным образом вчитывались в стихи, а мы прежде всего в них вслушивались, и за музыку до сих пор прощаем и безвкусие (у Блока несомненное) и невнятность. Из-за этого бывает много недоразумений. Вот мне лично представляется (вопреки Ходасевичу, который меня именно за это называл снобом), что Некрасов - великий поэт. Слова у него все-таки плоские, а дыхание, ритм, музыка - такие, как<их> нет ни у кого. Если бы то, что промычал Некрасов, по-другому написать, это был бы самый большой русский поэт, и те студенты, которые на его похоронах (по рассказу Достоевского) кричали, что он "выше Пушкина", что-то верное в своей глупости все-таки чувствовали. Блок - это то же самое, хотя он и "пожиже", чем Некрасов, и испорчен всякими безднами и тайнами, со слов Мережковского. Как Вы над этим ни смеетесь, он связан больше всего с Толстым, и не с "Алешкой", а со Львом Ник. Кстати, слышал уже довольно много о Вашей статье и очень бы хотел ее прочесть. Не знаю, с какой стороны Вы принялись за бедного Блока, но вообще-то думаю, что загрызть его трудно. "On mordra sur du granit", как говорил Наполеон о самом себе.

Простите, дорогой Иван Алексеевич, за этот полемический вздор. Может быть, и не совсем вздор. Еще простите за почерк: у меня испортилось стило и попалась скверная бумага. С газетой происходит что-то не менее темное и путанное, чем стихи Блока. И не денежно, а "идеологически", чему отчасти причиной наш общий друг Михаил Львович. Но, даст Бог, "образуется"!

До свидания, дорогой Иван Алексеевич. Я скоро еду в Англию, но надеюсь до этого Вас видеть, и очень бы этого хотел.

Ваш Г. Адамович

письмо от 07.01.1950, Ницца, Бунину 79 лет