#𝑰𝑵𝑻𝑬𝑹𝑨𝑪𝑻𝑰𝑶𝑵𝑺 🤩
🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 : ПОСТ ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ АУДИТОРИИ 18+
Неокрепшим умам, людям со слабой психикой ПРОШУ НЕ ЧИТАТЬ, дабы во избежании нежелательных сцен и травмировании нежной психики.
⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐
— Ну что, — Дафна тихо застонала от резкой боли, пронизывающей её виски, услышав знакомый низкий голос, Нотта.
— С днём святого Валентина, детка. Скучала?
🤩 🤩 🤩 🤩
Неокрепшим умам, людям со слабой психикой ПРОШУ НЕ ЧИТАТЬ, дабы во избежании нежелательных сцен и травмировании нежной психики.
Что вы знаете о зависимости?
— Ну что, — Дафна тихо застонала от резкой боли, пронизывающей её виски, услышав знакомый низкий голос, Нотта.
— С днём святого Валентина, детка. Скучала?
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
#𝑴𝑬𝑴𝑶𝑹𝑰𝑬𝑺 🤩
⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐
— Мисс, Гринграсс, — грубый, хриповатый голос поприветствовал, вошедшую девушку и жестом пригласил её сесть на мягкое кресло.
Дафна послушно прошла в тёмный кабинет, подсвечивающийся приглушенным изумрудным оттенком лампы с зелёным плафоном; в нос ударил терпкий аромат пыли, смешавшийся с горьким кофе, сигар, макулатурой, стопками захламившими весь кабинет, вот-вот и весь этот шквал эссенции «сидячей офисной работы», въестся в неё, а обстановка с грузным, будто, темным оттенком кабинета, где пытающиеся пробиться маленькими лучами свет из под жалюзи, но не увенчавшимся успехом из-за коричневатого мрачного подтона стен — поглотит всё её существо; Мерзкая волокита!
Дафна аккуратно усаживаясь в кресло, претила мыслью об скукоте данного мероприятия. На столе, покрытым такой же, лёгкой вуалью пыли, стояла приоткрытая склянка в тёмно-зелёном стекле.
Веритасерум. Чушь.
— Пейте, — резко высказался и закрепил её подозрения мужчина, облокачиваясь о спинку крутившегося кресла, чуть приподнимая уголки губ.
Дафна прищурилась, наклонила голову вправо и прикусила нижнюю губу, являя тень противостояния на лице.
— Пейте, пейте, мисс, — продолжил он, девушка с минуту колебалась, неуверенно ухватившись пальцами за горлышко, но быстрым движением выпила содержимое склянки, словно, шотик крепкого, однако, этот шотик ни издавал : ни вкуса, ни запаха, лишь нервный «показательный» скатившийся ком девушки, она более расслабленно скатилась по спинке кресла и глянула из под длинных ресниц хищным взглядом, приподнимая уголки губ вверх.
— Что ж, — мужчина открыл бювар, выпив маленький глоток кофе, причмокивая, — что Вы знаете о Гарри Джеймсе Поттере?
Дафна спокойно приподняла плечи, прикусывая внутреннюю часть щек, в недоумевающем взгляде, сменившемся за секунду, она, спокойно ответила :
— О чём вы?
— Днями ранее мы обнаружили бездыханный труп Гарри Джеймса Поттера, — изрёк он, — вы же понимаете, мисс, что это огромная потеря для целого поколения волшебников, — детектив по расследованиям тяжких волшебных преступлений, выставил руки перед собой, согнув в локте, массируя виски.
— Огромная потеря, — его хриповатый голос надломился, — и вы обязаны дать показания, где и во сколько вы были пятничным вечером.
— Я была на вечеринке в честь победы команды по квиддичу, — сказала Дафна, более тихо, придавая рассказу, точно, грустный оттенок, сочувствуя об вскрывшейся истории.
— Мы решили созвать все факультеты, — продолжила она.
— Для чего?
Её пушистые ресницы мягко опустились и солёная дорожка слёз, упала на пол кабинета.
— Дафна, я убил, черт, возьми, самого Гарри Поттера, — процедил мулат, увлекая блондинку за выступающую стенку гостиной слизерина, подальше ото всех, покуда музыка отдавалась лишь отдаленным вибрированием стен, а радостные голоса с ликующими тостами, скрывались в шуме празднества.
— И что тебя не устраивает, милый? — она улыбнулась, укладывая свои руки на его чуть дрожащие широкие плечи.
— То, что всё зашло слишком далеко, — тише произнёс он, приближаясь.
— Поттер был лишь мишенью темного лорда, ты сам знаешь, — её костяшка дотронулась до пылающей щеки Блейза и тот дрогнул, но не отступил, только сократил расстояние, вглядываясь в её искрящие глаза, поглощающей тьмой.
— Ты слишком красива, — ответил он, кладя так привычно одну руку на талию, а другой, опираясь о стену, — ты же знаешь, что я пошёл на это не только ради лорда.
— Знаю, — тихо прошептала она, улыбаясь, с выступающими ямочками
Пожалуй, в этот момент,
— Мисс, Гринграсс, — грубый, хриповатый голос поприветствовал, вошедшую девушку и жестом пригласил её сесть на мягкое кресло.
Дафна послушно прошла в тёмный кабинет, подсвечивающийся приглушенным изумрудным оттенком лампы с зелёным плафоном; в нос ударил терпкий аромат пыли, смешавшийся с горьким кофе, сигар, макулатурой, стопками захламившими весь кабинет, вот-вот и весь этот шквал эссенции «сидячей офисной работы», въестся в неё, а обстановка с грузным, будто, темным оттенком кабинета, где пытающиеся пробиться маленькими лучами свет из под жалюзи, но не увенчавшимся успехом из-за коричневатого мрачного подтона стен — поглотит всё её существо; Мерзкая волокита!
Дафна аккуратно усаживаясь в кресло, претила мыслью об скукоте данного мероприятия. На столе, покрытым такой же, лёгкой вуалью пыли, стояла приоткрытая склянка в тёмно-зелёном стекле.
Веритасерум. Чушь.
— Пейте, — резко высказался и закрепил её подозрения мужчина, облокачиваясь о спинку крутившегося кресла, чуть приподнимая уголки губ.
Дафна прищурилась, наклонила голову вправо и прикусила нижнюю губу, являя тень противостояния на лице.
— Пейте, пейте, мисс, — продолжил он, девушка с минуту колебалась, неуверенно ухватившись пальцами за горлышко, но быстрым движением выпила содержимое склянки, словно, шотик крепкого, однако, этот шотик ни издавал : ни вкуса, ни запаха, лишь нервный «показательный» скатившийся ком девушки, она более расслабленно скатилась по спинке кресла и глянула из под длинных ресниц хищным взглядом, приподнимая уголки губ вверх.
— Что ж, — мужчина открыл бювар, выпив маленький глоток кофе, причмокивая, — что Вы знаете о Гарри Джеймсе Поттере?
Дафна спокойно приподняла плечи, прикусывая внутреннюю часть щек, в недоумевающем взгляде, сменившемся за секунду, она, спокойно ответила :
— О чём вы?
Бинго! Сострадальческая мина, недоумевающей Дафны взыграло свою роль и мужчина насупился, с меньшим подозрением оглядывая девушку.
Она ликовала. Восторженно. Дребезжа сердцем. В силах творчески бороться с выпитым зельем.
— Днями ранее мы обнаружили бездыханный труп Гарри Джеймса Поттера, — изрёк он, — вы же понимаете, мисс, что это огромная потеря для целого поколения волшебников, — детектив по расследованиям тяжких волшебных преступлений, выставил руки перед собой, согнув в локте, массируя виски.
— Огромная потеря, — его хриповатый голос надломился, — и вы обязаны дать показания, где и во сколько вы были пятничным вечером.
— Я была на вечеринке в честь победы команды по квиддичу, — сказала Дафна, более тихо, придавая рассказу, точно, грустный оттенок, сочувствуя об вскрывшейся истории.
— Мы решили созвать все факультеты, — продолжила она.
— Для чего?
Для чего, толстяк? А для того, чтобы в самом деле выполнить волю лорда и тем краше, убийство совершить в маггловском стиле, ибо это самая ущербная участь, что могла ожидать мальчика-спасавшего-мир-с-помощью-Грейнджеровских-ручек-и-тупизма-рыжеволосого.
Её пушистые ресницы мягко опустились и солёная дорожка слёз, упала на пол кабинета.
— Дафна, я убил, черт, возьми, самого Гарри Поттера, — процедил мулат, увлекая блондинку за выступающую стенку гостиной слизерина, подальше ото всех, покуда музыка отдавалась лишь отдаленным вибрированием стен, а радостные голоса с ликующими тостами, скрывались в шуме празднества.
— И что тебя не устраивает, милый? — она улыбнулась, укладывая свои руки на его чуть дрожащие широкие плечи.
— То, что всё зашло слишком далеко, — тише произнёс он, приближаясь.
— Поттер был лишь мишенью темного лорда, ты сам знаешь, — её костяшка дотронулась до пылающей щеки Блейза и тот дрогнул, но не отступил, только сократил расстояние, вглядываясь в её искрящие глаза, поглощающей тьмой.
— Ты слишком красива, — ответил он, кладя так привычно одну руку на талию, а другой, опираясь о стену, — ты же знаешь, что я пошёл на это не только ради лорда.
— Знаю, — тихо прошептала она, улыбаясь, с выступающими ямочками
Пожалуй, в этот момент,
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
𝐃.𝐆
#𝑴𝑬𝑴𝑶𝑹𝑰𝑬𝑺 🤩 ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ ⭐ — Мисс, Гринграсс, — грубый, хриповатый голос поприветствовал, вошедшую девушку и жестом пригласил её сесть на мягкое кресло. Дафна послушно прошла в тёмный кабинет, подсвечивающийся приглушенным изумрудным оттенком лампы…
Дафна ярко ощутила скрепляющуюся между ними близость, ласкающую низ живота. Ведь. Это слишком простенький мотив, скорее, слишком явный и абсурдный. Последней каплей стало — тревожное, безумно сводящее окружающих подозрение Поттера, длившееся бессонными ночами и слежками не только за Малфоевским хвостом, но и удивительно за мисс Гринграсс.
Гриффиндорец быстро уловил суть в миссии : сломать самую неприметную ученицу Хогвартса, тихую в большом зале и резкую с каждым, кто посмеет встать на её пути. Парень был слишком уверен в своей удаче, заключенной в шраме и в том, что Дафна не пестрила напыщенностью, завистью и злостью в отличие от её сокурсниц, она была сдержанна и столь эмоциональна лишь в некоторых моментах, а об врождённой ненависти к магглорожденным и прочих задатков присущей аристократии нечасто проявлялись в её лице, казалось, что чаще всего, блондиночка находится вне реалий подростковых драм и навязанном мнении.
Да, в действительности, на публику Дафна отыгрывала определённую роль, не желающей являть истинности своей. Лицемерие?
Лишь правильный ход.
Она была искренней с теми, кто мог заступить её границы и Поттер, так глупо понадеявшись, продвинуться в информации об пожирателях смерти, не заметил, как заступил черту, покуда Дафна, явилась омрачённой личностью — более хладнокровной и стратегической, рьяно отстаивающей свою территорию и кров.
А Блейз? Блейз лично хотел перерезать горло наглому носу, сующимся не в те места. Не в ту девушку.
И потому, как оказалось, план созрел на лету, где каждый играл свои роли под руководством истеричной натуры Малфоя и харизматичности Блейза, с пылкими речами Нотта.
Оставалось лишь главное — изолировать грязнокровку.
И кто бы мог подумать, что золотая девочка так падка на оскорбления слизеринских языков! В особенности, так уязвима пред обыденной колкостью и титулом «главной зазнайки», где теперь, в лице Паркинсон, вилась конкуренция, подначивая и без того шаткое эго маленькой девочки, наступая на пятки и выводя ситуацию из контроля.
А Грейнджер… Грейнджер не любила бесконтрольность и потому, каждый раз, видя свою соперницу на шаг выше всех ожиданий, точечно, словно, фарфоровая куколка, трескалась под натиском своей натуры — быть идеальной во всём.
— Мистер Гринграсс, что вы можете сказать о своей дочери? — всё тот же, осипший голос, зазвучал в другом конце кабинета.
— Дафна слишком нежна и утонченна для такой задумки, — спокойно произнёс мужчина.
Блондинка разминулась мимо двери и громко зашагала прочь во мрак, поглощающих анфилад министерства магии.
Что Дафна до содрогания души боится вылившихся уязвимостей напоказ, а Блейз хорошенько прячет её за своей широкой спиной, отгоняя лишнее.
Что Дафна до упомрачения охладела к убийствам, пред ней, еще в далёком детстве, отец яростно убивал своих соратников, позволившим оклеветать его семью и страх, покоявшийся в светлой душе, извратил искреннее сердце, внимая единственной мыслью — преданности к своим, теплостью, пронизанной болью и страданиями других, неповоротливостью времени и беспокойством жуткого предательства.
Спазмическим сумашедствием поселившейся в отчетливых ощущениях и сделавшей её надломившейся гранью разбитого нутра.
Что она утонченна и беспощадна холодна, маскирующая тёмные синяки и страх, под элегантностью девушки, не желающей ни проронить слезинки сожаления.
Гриффиндорец быстро уловил суть в миссии : сломать самую неприметную ученицу Хогвартса, тихую в большом зале и резкую с каждым, кто посмеет встать на её пути. Парень был слишком уверен в своей удаче, заключенной в шраме и в том, что Дафна не пестрила напыщенностью, завистью и злостью в отличие от её сокурсниц, она была сдержанна и столь эмоциональна лишь в некоторых моментах, а об врождённой ненависти к магглорожденным и прочих задатков присущей аристократии нечасто проявлялись в её лице, казалось, что чаще всего, блондиночка находится вне реалий подростковых драм и навязанном мнении.
Да, в действительности, на публику Дафна отыгрывала определённую роль, не желающей являть истинности своей. Лицемерие?
Лишь правильный ход.
Она была искренней с теми, кто мог заступить её границы и Поттер, так глупо понадеявшись, продвинуться в информации об пожирателях смерти, не заметил, как заступил черту, покуда Дафна, явилась омрачённой личностью — более хладнокровной и стратегической, рьяно отстаивающей свою территорию и кров.
А Блейз? Блейз лично хотел перерезать горло наглому носу, сующимся не в те места. Не в ту девушку.
И потому, как оказалось, план созрел на лету, где каждый играл свои роли под руководством истеричной натуры Малфоя и харизматичности Блейза, с пылкими речами Нотта.
Оставалось лишь главное — изолировать грязнокровку.
И кто бы мог подумать, что золотая девочка так падка на оскорбления слизеринских языков! В особенности, так уязвима пред обыденной колкостью и титулом «главной зазнайки», где теперь, в лице Паркинсон, вилась конкуренция, подначивая и без того шаткое эго маленькой девочки, наступая на пятки и выводя ситуацию из контроля.
А Грейнджер… Грейнджер не любила бесконтрольность и потому, каждый раз, видя свою соперницу на шаг выше всех ожиданий, точечно, словно, фарфоровая куколка, трескалась под натиском своей натуры — быть идеальной во всём.
Идеализм погубит тебя, золотая девочка и приправит горечью отчаяния.
— Мистер Гринграсс, что вы можете сказать о своей дочери? — всё тот же, осипший голос, зазвучал в другом конце кабинета.
— Дафна слишком нежна и утонченна для такой задумки, — спокойно произнёс мужчина.
Блондинка разминулась мимо двери и громко зашагала прочь во мрак, поглощающих анфилад министерства магии.
Что вы можете сказать о своей дочери?
Что Дафна до содрогания души боится вылившихся уязвимостей напоказ, а Блейз хорошенько прячет её за своей широкой спиной, отгоняя лишнее.
Что вы можете сказать о своей дочери?
Что Дафна до упомрачения охладела к убийствам, пред ней, еще в далёком детстве, отец яростно убивал своих соратников, позволившим оклеветать его семью и страх, покоявшийся в светлой душе, извратил искреннее сердце, внимая единственной мыслью — преданности к своим, теплостью, пронизанной болью и страданиями других, неповоротливостью времени и беспокойством жуткого предательства.
Спазмическим сумашедствием поселившейся в отчетливых ощущениях и сделавшей её надломившейся гранью разбитого нутра.
Что вы можете сказать о своей дочери?
Что она утонченна и беспощадна холодна, маскирующая тёмные синяки и страх, под элегантностью девушки, не желающей ни проронить слезинки сожаления.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
#𝑻𝑯𝑶𝑼𝑮𝑯𝑻𝑺 🤩 𝑨𝑻𝑻𝑹𝑨𝑪𝑻𝑰𝑶𝑵
🌟 🌟 🌟 🌟 🌟
Твоя чувствительность — тебя погубит.
⭐ ⭐ ⭐ ⭐
Твоя чувствительность — тебя погубит.
Острая иголка патефона прикасается к проигрывающей пластинке, Дафна глубже укутывается в мягкий плед, хладный воздух мягко играет с прозрачными гардинами, сотканными из молочной вуали. Пронизывающий и призрачный холодок бегает по обнаженным плечам, иголками снисходя ниже. Это призрачный шепот, передышка, затянувшийся миг, как сигарета в алых губах блондинки.
Сама ли с собой Дафна была в этот миг?
С сигаретой и влекущими мыслями, дневник.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Люди, достаточно наивны, ибо верят во всякие предрассудки, клише, созданные обществом или взбалмошностью чувств, в судьбу, покуда каждый, играет свою обреченную роль, трепетно поддерживает негласную оболочку «идеализма», приметам, придуманными несуразными личностями. Хотя, знаете, да, это забавно, забавно верить во что-то.И я верю. Верю, что, однажды, мы найдём путь друг к другу на другой стороне.
Чертов скептик🌟
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
#𝑻𝑯𝑶𝑼𝑮𝑯𝑻𝑺 🌟 𝑶𝑼𝑹 𝑭𝑰𝑵𝑮𝑬𝑹𝑷𝑹𝑰𝑵𝑻𝑺
Неизлечимой.
Скажи. Неизлечимой.
Прокручивала в мыслях она, не дождавшись такой привычной ему хладности и резкости в выражениях, наткнувшись на всеобъемлющий ужас — раскрывшееся недомогание. Какое-то непонятливое восхищение без толики угрызения и жалости. Хуже. То, что увидел он, так мастерски, парадоксально сочетая в себе грубость и мягкость, полоснув по самую душу.
Слова, что исключительски въелись в разум, с оттенками меланхолии и несбыточной честности, такой непривычной для него. Дафна знала, что тот любительски грешен нести за собою сладковатую, порой, калечащую того самого фальшь.
И она как никто понимала свой объект интереса, ибо считала, что истинная черствость заключалась в умении нести крест изувечения-лжи и всё также истинно оставаться верным самому себе, поскольку, дневник, это фундамент!
Фундамент для обреченности и успеха, подобно, цианиду, по капельке, льющемуся в глотку и впивающемуся смертельностью в клетки, отсчитывая каждый вдох как последний.
Ибо…
Аристократия соткана из лицемерия и бесконечно пропитанным разочарованием измышлением.
Факт, доводящий каждого до сокрушимости бытия.
Врала. Горделиво. Гадко.
Обвиняя каждый звук холодного, непоколебимого тона и утопала в беспомощности неповоротливой воли, добиваясь триумфа в своей цели.
Дневник…
Остриё пера мерзко заскрипело по высохшему папиросу.
Ложь существует во благо и истерзанно скребёт ребра, взывая резорбцию тканей, она, подобно, тёмной магии омрачает нутро, разрубив косточки пополам и обволакивая флёром бесконечным унынием. Под кожу. Глубоко.
И знаешь, в момент произнесённой фразы, хотелось предательски убежать ибо гнусное ощущение уязвимости подбивало в темечко пророчески твердя об неправильности выбора.
Был ли вообще выбор поступить иначе?
Однозначно, нет.
Ибо частички меланхолии напрочь взмостились в душе, старыми, ветхими корнями, не желающими сгнить и Дафна, даруя вторую жизнь, изредка заходила в свой гиблый сад изувеченных растений, поливая серебристой жидкостью, извлеченной из омутка памяти.
То, что осталось после тебя.
То, что наполняло меня.
То, что осело горечью и равнодушием. Прикованной смиренностью.
Сад, где Дафна хоронила теплое сокровенное, далеко забытое и интимное. Тщательно проверяя затхлые ростки, она, нежно прикасаясь, с рухнувшим сердцем в недры, улыбалась. Также как и он в тот вечер на безлюдном, подбивающимся маленькими волнами, берегу черного озера, под снизошедшим молочным, призрачным туманом, являя свой анализ на лицо : озвученный и правдиво исчерпывающий, искренний, извлекая тоненькую нить единой мысли.
Мы сотканы из различных отпечатков своих прошлых привидений, формируя свою индивидуальность. Необычайную, свойскую и непохожую на других — какую-то невообразимо субтильную, ту, что Дафне, хотелось бы прикоснуться, изучив каждую деталь. Кадр. Момент. Сублимировать.
Что тебя так изменило?
Искрящиеся глаза, тонущие в глубоком зеленоватом оттенке, дрогнули
— Какой ты видишь меня? — Дафна слегка наклонила голову в бок, встречаясь с порывистым ветром, бьющим по щекам. Её ладони мягко опустились на едва ли промерзшую землю, так. По-детски. Словно хватаясь за последний канатик-спасения от вот-вот навалившейся критики.
Она, однозначно, её ждала. Колкий упрёк. Не ласкательную отповедь. Суждение, пропитанное безудержной жалостью.
Но в ответ, услышала только короткий вздох и почувствовала мягкую, теплую улыбку.
— Невероятной, но абсолютно глубоко печальной, — его взгляд неотрывно следовал за её профилем : опустившимися дрожащими ресницами, неловким покусыванием нижней губы и нервным, едва ли заметным смешком.
Неизлечимой.
Скажи. Неизлечимой.
Прокручивала в мыслях она, не дождавшись такой привычной ему хладности и резкости в выражениях, наткнувшись на всеобъемлющий ужас — раскрывшееся недомогание. Какое-то непонятливое восхищение без толики угрызения и жалости. Хуже. То, что увидел он, так мастерски, парадоксально сочетая в себе грубость и мягкость, полоснув по самую душу.
Слова, что исключительски въелись в разум, с оттенками меланхолии и несбыточной честности, такой непривычной для него. Дафна знала, что тот любительски грешен нести за собою сладковатую, порой, калечащую того самого фальшь.
Ложь во благо?
И она как никто понимала свой объект интереса, ибо считала, что истинная черствость заключалась в умении нести крест изувечения-лжи и всё также истинно оставаться верным самому себе, поскольку, дневник, это фундамент!
Фундамент для обреченности и успеха, подобно, цианиду, по капельке, льющемуся в глотку и впивающемуся смертельностью в клетки, отсчитывая каждый вдох как последний.
Ибо…
Аристократия соткана из лицемерия и бесконечно пропитанным разочарованием измышлением.
Факт, доводящий каждого до сокрушимости бытия.
Я тебя никогда не знала. Ты другой. Для меня ты перестал существовать. Я тебя ненавижу.
Врала. Горделиво. Гадко.
Обвиняя каждый звук холодного, непоколебимого тона и утопала в беспомощности неповоротливой воли, добиваясь триумфа в своей цели.
Дневник…
Остриё пера мерзко заскрипело по высохшему папиросу.
Ложь существует во благо и истерзанно скребёт ребра, взывая резорбцию тканей, она, подобно, тёмной магии омрачает нутро, разрубив косточки пополам и обволакивая флёром бесконечным унынием. Под кожу. Глубоко.
И знаешь, в момент произнесённой фразы, хотелось предательски убежать ибо гнусное ощущение уязвимости подбивало в темечко пророчески твердя об неправильности выбора.
Был ли вообще выбор поступить иначе?
Был ли выбор отказаться от тебя?
От частей меланхолии, несущейся с порывом ветра, гуляющего по черному озеру на открытом берегу, без единой возможности спрятаться, подпереться в деревцо. Без листиков, оголенное, не представляющего защиты. Был ли выбор?
Однозначно, нет.
Ибо частички меланхолии напрочь взмостились в душе, старыми, ветхими корнями, не желающими сгнить и Дафна, даруя вторую жизнь, изредка заходила в свой гиблый сад изувеченных растений, поливая серебристой жидкостью, извлеченной из омутка памяти.
То, что осталось после тебя.
То, что наполняло меня.
То, что осело горечью и равнодушием. Прикованной смиренностью.
Сад, где Дафна хоронила теплое сокровенное, далеко забытое и интимное. Тщательно проверяя затхлые ростки, она, нежно прикасаясь, с рухнувшим сердцем в недры, улыбалась. Также как и он в тот вечер на безлюдном, подбивающимся маленькими волнами, берегу черного озера, под снизошедшим молочным, призрачным туманом, являя свой анализ на лицо : озвученный и правдиво исчерпывающий, искренний, извлекая тоненькую нить единой мысли.
Мы сотканы из различных отпечатков своих прошлых привидений, формируя свою индивидуальность. Необычайную, свойскую и непохожую на других — какую-то невообразимо субтильную, ту, что Дафне, хотелось бы прикоснуться, изучив каждую деталь. Кадр. Момент. Сублимировать.
Что тебя так изменило?
Искрящиеся глаза, тонущие в глубоком зеленоватом оттенке, дрогнули
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
𝐃.𝐆
#𝑻𝑯𝑶𝑼𝑮𝑯𝑻𝑺 🌟 𝑶𝑼𝑹 𝑭𝑰𝑵𝑮𝑬𝑹𝑷𝑹𝑰𝑵𝑻𝑺 — Какой ты видишь меня? — Дафна слегка наклонила голову в бок, встречаясь с порывистым ветром, бьющим по щекам. Её ладони мягко опустились на едва ли промерзшую землю, так. По-детски. Словно хватаясь за последний канатик-спасения…
и погрузились в какой-то свой мираж, пока пальцы мягко касались блондинистых слегка вьющихся локонов.
Что тебя заставило поступить так, а не иначе?
Идиотская улыбка озарила её лицо от набежавших вопросов, крутящихся пластинкой, звук за звуком, так желавши узнать истинность. Так желавши обнаружить другие касания : порочившие, жалкие, счастливые, наполненные горечью слезами, глупые и исконно натуральными. Те, что хотелось неистово стереть под кипятком душа, следовавшим алыми полосами по телу; те, что заставляли подскакивать, задержав дыханье, среди ночи, покуда мыслительный процесс как маховик времени — не знал вращениям конец; те, что согревающими лучами обвивали давно замерший кусок сознания, подобно, ощутимым заклятием тепла; те, что пророчили спазмический исход распятия и между тем возвышенный катексис.
Твоими.
Из чего же всё-таки ты состоишь, милый?
Что тебя заставило поступить так, а не иначе?
Идиотская улыбка озарила её лицо от набежавших вопросов, крутящихся пластинкой, звук за звуком, так желавши узнать истинность. Так желавши обнаружить другие касания : порочившие, жалкие, счастливые, наполненные горечью слезами, глупые и исконно натуральными. Те, что хотелось неистово стереть под кипятком душа, следовавшим алыми полосами по телу; те, что заставляли подскакивать, задержав дыханье, среди ночи, покуда мыслительный процесс как маховик времени — не знал вращениям конец; те, что согревающими лучами обвивали давно замерший кусок сознания, подобно, ощутимым заклятием тепла; те, что пророчили спазмический исход распятия и между тем возвышенный катексис.
Твоими.
Из чего же всё-таки ты состоишь, милый?
#𝑰𝑵𝑻𝑬𝑹𝑨𝑪𝑻𝑰𝑶𝑵𝑺 🤩 𝑷𝑨𝑺𝑺𝑰𝑶𝑵
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
— И как давно ты здесь? — спросил парень, мягким взглядом обводя лицо Дафны, смущенно улыбавшейся и придерживающей кончиками пальцев пластиковую трубочку, опущенную в стакан с коктейлем «агуа де Валенсия», она часто его заказывала; излюбленный охлаждающий цитрус на кончике языка, теплый вечерний ветерок, ласкающий тело прямиком с расстилающихся лазурных пляжей и архитектурные композиции под открытом небом — всё это следовало предписать к вопросу незнакомца, с которым она, абсолютно случайно оказалась в компании.
Но Испания была глубже. Была чувственнее всяких прикрас, метафор, олицетворений и потому Дафна замялась, вглядываясь в глаза кучерявого.
— Знаешь, порой, я ощущаю себя во сне, — сказала она, рассмеявшись, — это звучит глупо.
Парень лишь пожал плечи и рассмеялся в ответ своим низким, бархатистым голосом, кладя ладонь на руку девушки.
— Вовсе нет, — прошептал он, приближаясь ближе, а после, повернув голову в сторону, вновь натянул улыбку. Окружающий их шум мягких, приглушенных разговоров уличного ресторана притих, когда по пространству стала литься ритмичная и столь нежная мелодия, а за ней последовал текст слов с шелковистым произношением, таким свойственным и выразительным.
— Ты когда-нибудь танцевала под такую музыку? — спросил он, протягивая ладонь.
— Такую? — на лице Дафны выступила тень растерянности и она, неуверенно протянула руку в ответ.
— Доверься мне, — последнее, что услышала она, когда тот плавно развернул девушку спиной к себе и блондинка, сладко рассмеявшись, ощутив ритм песни, влившейся к ней в саму душу, двигала бедрами, что застало парня в расплох, ибо Гринграсс вовсе не была похожа на коренную жительницу Испании, однако, приятные раздумья развеялись, когда на смену им пришли выверенные шаги и её притязание к нему следом.
Кучерявый притянул её к себе и Дафна, оказавшись столь близко, в миг разглядывая его рассыпавшиеся по лицу веснушки, улыбнулась, с последующим движением — парной волной, синхронно, они, подчеркивая свою близость, краем уха услышали эмоциональные вздохи маленькой публики, собравшейся из ресторана и задорные выкрики, поддерживающие в пару.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — вторил он, как только предоставлялась возможность быть ближе, внимая запах Дафны, смешавшийся с морским бризом.
— На какой из? — усмехнулась она, проходясь ладонями по его широкому торсу, — это мой ответ.
Уверенно сказала блондинка, увлекаясь в танец, вовсе позабывши об реалиях, тех, что лишь являлись вспышками на другом конце истерзанного подсознанья, тех, что представлялись в эту минуту блядской антиутопией. Тех, что стёрлись рядом с незнакомцем, постучавшим к ней в двери в солнечной и палящей Испании под ритмичность, и чувствительность,
🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩
— И как давно ты здесь? — спросил парень, мягким взглядом обводя лицо Дафны, смущенно улыбавшейся и придерживающей кончиками пальцев пластиковую трубочку, опущенную в стакан с коктейлем «агуа де Валенсия», она часто его заказывала; излюбленный охлаждающий цитрус на кончике языка, теплый вечерний ветерок, ласкающий тело прямиком с расстилающихся лазурных пляжей и архитектурные композиции под открытом небом — всё это следовало предписать к вопросу незнакомца, с которым она, абсолютно случайно оказалась в компании.
Но Испания была глубже. Была чувственнее всяких прикрас, метафор, олицетворений и потому Дафна замялась, вглядываясь в глаза кучерявого.
Что для тебя Испания?
Это ласкательная эмоциональность.
— Знаешь, порой, я ощущаю себя во сне, — сказала она, рассмеявшись, — это звучит глупо.
Парень лишь пожал плечи и рассмеялся в ответ своим низким, бархатистым голосом, кладя ладонь на руку девушки.
— Вовсе нет, — прошептал он, приближаясь ближе, а после, повернув голову в сторону, вновь натянул улыбку. Окружающий их шум мягких, приглушенных разговоров уличного ресторана притих, когда по пространству стала литься ритмичная и столь нежная мелодия, а за ней последовал текст слов с шелковистым произношением, таким свойственным и выразительным.
— Ты когда-нибудь танцевала под такую музыку? — спросил он, протягивая ладонь.
— Такую? — на лице Дафны выступила тень растерянности и она, неуверенно протянула руку в ответ.
— Доверься мне, — последнее, что услышала она, когда тот плавно развернул девушку спиной к себе и блондинка, сладко рассмеявшись, ощутив ритм песни, влившейся к ней в саму душу, двигала бедрами, что застало парня в расплох, ибо Гринграсс вовсе не была похожа на коренную жительницу Испании, однако, приятные раздумья развеялись, когда на смену им пришли выверенные шаги и её притязание к нему следом.
Что для тебя Испания?
Это внимающая лёгкость и беззаботность.
Кучерявый притянул её к себе и Дафна, оказавшись столь близко, в миг разглядывая его рассыпавшиеся по лицу веснушки, улыбнулась, с последующим движением — парной волной, синхронно, они, подчеркивая свою близость, краем уха услышали эмоциональные вздохи маленькой публики, собравшейся из ресторана и задорные выкрики, поддерживающие в пару.
Что для тебя Испания?
Это субтильная особенность во всех звучаниях из уголков улиц.
Это единое дыхание,
пробегающее табуном колючих мурашек и приятное, влекущее, безумное вожделение.
— Ты так и не ответила на мой вопрос, — вторил он, как только предоставлялась возможность быть ближе, внимая запах Дафны, смешавшийся с морским бризом.
— На какой из? — усмехнулась она, проходясь ладонями по его широкому торсу, — это мой ответ.
Уверенно сказала блондинка, увлекаясь в танец, вовсе позабывши об реалиях, тех, что лишь являлись вспышками на другом конце истерзанного подсознанья, тех, что представлялись в эту минуту блядской антиутопией. Тех, что стёрлись рядом с незнакомцем, постучавшим к ней в двери в солнечной и палящей Испании под ритмичность, и чувствительность,
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
𝐃.𝐆
#𝑰𝑵𝑻𝑬𝑹𝑨𝑪𝑻𝑰𝑶𝑵𝑺 🤩 𝑷𝑨𝑺𝑺𝑰𝑶𝑵 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 🤩 — И как давно ты здесь? — спросил парень, мягким взглядом обводя лицо Дафны, смущенно улыбавшейся и придерживающей кончиками пальцев пластиковую трубочку…
расползавшейся по сами кончики пальцев, делая каждый шаг прожитой жизнью и натуральностью, выглядевшей полной дереализацией.
Дафна могла себе изредка позволить сбежать от правильности и грузности бытия (ибо девушка не могла себе позволить неправильность, утопая в чувствительности к окружающим, являясь обнаженной и столь эмоционально распущенной. Тонкой, нежной и мечтательной. Другой. Вовсе не хладной пустышкой и точной ведьмочкой, бьющей по цели заклятиями и выполняющей поручения, шептавшей самой темной магией), предоставляя себе желаемую разрядку, бьющей в темечко парадоксальными эмоциями со спёртым дыханием в едином силуэте, безо всякой болезненности, лишь колкая, наэлектризованная игра, с предвиденным концом. Она знала, что исчезнет. Знала, что всё оборвётся, что после вовлечётся в обыденность и проигрывающая пластинка останется яркими воспоминаниями на той самой улице. В его сильных, крепких руках, очаровательной улыбке, свежем цитрусовым вкусом на губах и утопающих пальцах в его стойких кудрях.
— Так только умеешь играть ты, Дафна, — вдруг произнёс он, удерживая девушку на весу.
— О чём ты?
— Сводить с ума, — приподнимая блондинку и мягко выравнивая положение, ответил парень, а она. Она лишь укладывает свои руки на его плечи и не отводит пронзительного взгляда от его потемневших глаз.
— И это несправедливо, — изрек он.
Так что же для тебя Испания?
Это, мать его, эмоциональный диссонанс и разгоряченное ощущение, горячей патокой прожигающее все органы до самой души, заставляющее тело биться в сладостной истоме, а сердце испепелиться на крохотные кусочки, развеявшись на ласковом побережье.
В реалиях, где живёт наша призрачная и не знающая конца пылающая страсть.
Дафна могла себе изредка позволить сбежать от правильности и грузности бытия (ибо девушка не могла себе позволить неправильность, утопая в чувствительности к окружающим, являясь обнаженной и столь эмоционально распущенной. Тонкой, нежной и мечтательной. Другой. Вовсе не хладной пустышкой и точной ведьмочкой, бьющей по цели заклятиями и выполняющей поручения, шептавшей самой темной магией), предоставляя себе желаемую разрядку, бьющей в темечко парадоксальными эмоциями со спёртым дыханием в едином силуэте, безо всякой болезненности, лишь колкая, наэлектризованная игра, с предвиденным концом. Она знала, что исчезнет. Знала, что всё оборвётся, что после вовлечётся в обыденность и проигрывающая пластинка останется яркими воспоминаниями на той самой улице. В его сильных, крепких руках, очаровательной улыбке, свежем цитрусовым вкусом на губах и утопающих пальцах в его стойких кудрях.
— Так только умеешь играть ты, Дафна, — вдруг произнёс он, удерживая девушку на весу.
— О чём ты?
— Сводить с ума, — приподнимая блондинку и мягко выравнивая положение, ответил парень, а она. Она лишь укладывает свои руки на его плечи и не отводит пронзительного взгляда от его потемневших глаз.
— И это несправедливо, — изрек он.
Так что же для тебя Испания?
Это, мать его, эмоциональный диссонанс и разгоряченное ощущение, горячей патокой прожигающее все органы до самой души, заставляющее тело биться в сладостной истоме, а сердце испепелиться на крохотные кусочки, развеявшись на ласковом побережье.
#𝑰𝑵𝑻𝑬𝑹𝑨𝑪𝑻𝑰𝑶𝑵𝑺🌟 𝑩𝑬𝑳𝑶𝑵𝑮 𝑻𝑶 𝑴𝑬
🤩 🤩
🤩 🤩 𝑷𝒐𝒔𝒕 𝒘𝒊𝒕𝒉 𝑻𝒉𝒆𝒐𝒅𝒐𝒓𝒆 𝑵𝒐𝒕𝒕
➖ ➖ ➖ ➖ ➖ ➖ ➖ ➖
⭐ ⭐ ⭐ ⭐
— Отпусти меня, Нотт! — вскрикнула Дафна, когда тот схватил её за запястье, увлекая за собою по коридору прямиком в опустевший мужской туалет.
— Какого черта, Гринграсс? — прошипел он, всё еще цепко держась за хрупкое запястье девушки, — что ты, мать его, делаешь?
— Отпусти, — ещё раз повторила она, вглядываясь в потемневшие синие хрусталики-глазки, задержав дыхание. На мгновение он застыл, мешкаясь и фраза Дафны, произнесённая с надломившимся голоском, контрастируя с её свойственной непоколебимостью, заставила его очнуться от накатившего безумия и Тео, громко вздохнул, не разрывая контакта, произошедшего впервые за долгое время, мягко отпустил ладонь. Он впервые видел и ощущал её близко, а она. Она готова была рассмеяться от комичности, повертев пальчиком у виска, ибо Нотт всё ещё старательно пытался держаться. Вернее сдерживаться.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Lilith (Тон -1)
Saint Avangeline
Но это противоречиво. Хотеть тебя душой и телом
Противоречиво. Безумно и страшно.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM