этот год
перемыл мне кости,
издевался,
пронзил,
распял.
я в ладонях не чувствую гвозди
будто сама — металл.
казалось, что рождена
строить,
творить,
влюбляться.
этот год показал,что нет.
сóздана,
чтоб справляться
с количеством новостей,
щелочны́х и кислотных тайн,
получилось, что мы в ответе
только за тех, кто нас
не предáл
ни огню, ни воде,
ни воскресным,
оглушающим
шумовым.
этот год выжал сок,
пошатнул всё,
не оставил живых мест,
но знаешь,
он промахнулся,

если я
всё ещё
здесь.

да, я знаю, чего хочу,
но чего бы я ни хотела,
у реальности есть границы, у возможностей есть пределы.
чтобы не разочароваться, от судьбы не словить лещей,
может, главный секрет успеха — ничего не хотеть вообще?
или наоборот, может, стоит мечтать о том,
что навряд ли когда случится?

было всякое: и под окном стояние, письма, тряски нервное желе. вот когда и горевать не в состоянии — это, Александр Сергеич, много тяжелей. айда, Маяковский! маячь на юг! сердце рифмами вымучь — вот и любви пришел каюк, дорогой Владим Владимыч.

Притесненный написал своему притеснителю:

«Ты увидишь меня в непослушности своих детей. В предательстве близких. В разлуке с друзьями. В твоей мольбе, на которую ты не получаешь ответ. Ты увидишь меня во всех разбитых мечтах. В своей болезни, слабости, проигрыше. Увидишь меня в самом дорогом, что у тебя есть.»

мне бы только теперь до конца не раскрыться,
не раздать бы всего, что напела мне птица,
белый день наболтал, наморгала звезда,
намигала вода, накислила кислица,
на прожиток оставить себе навсегда
крепкий шарик в крови, полный света и чуда,
а уж если дороги не будет назад,
так втянуться в него, и не выйти оттуда,
и — в аорту, неведомо чью, наугад.

арсений такрковский, 1967 г.

маша пишет себе в описание инстаграма,
что она — поэтесса,
стихотворение,
дважды мама.
я смотрю на неё и грущу, что я — не такая:
просто фишка с два раза матерью отпадает,
а оставшиеся два слова — не про меня.

я — написанный
от руки
распорядок
дня,
адрес сайта, где книги оптом, недорогие...
я — рецепт пирога и на что-то от аллергии,
непонятный и неразборчивый как в больнице.
смска в четыре ночи: «ты мне приснился».
смска в четыре ночи. прости, я просто...
многоточия — это, в целом, почти что звёзды:
рассыпаешь их по бумаге —
и всё, готово!
я — не рукопись, не страница, не том, не слово:
ведь они все звучат, пока я вишу бессильно,
будто список покупок, забытый на холодильной
белой дверце — безумный микс из тире и точек.
смска «ты мне приснился» в четыре ночи
(ты мне снишься, когда мы даже в одной кровати).

говорят,
что на каждый стих будет свой читатель:
он полюбит,
он разглядит,
наизусть заучит...

мне действительно жаль, но я, в общем, попроще случай.
во мне нет ничего, что бы стоило наизусть-то.
я — рецепт ни на что,
заголовок — и дальше пусто.
смска в четыре ночи: звонок пропущен.
стих курильщика, несчитово, для неимущих.

ни метафор во мне, ни фразочек на века —
ничего
от богатства
русского
языка.

может, я и хотела б,
как маша,
стихотворением —
чтобы тонкая,
и красивая,
и напевная,
чтоб изящною, невозможною, навсегдашнею...

но тогда и родиться ведь надо было мне машею,
а я есть то, что есть.
непонятно. дурацкий почерк.
смска «приснись, пожалуйста, этой ночью».

[и скажи:
не стихотворение — ну и пусть.
всё равно ты хотел бы
выучить
наизусть]

ты лучше голодай, чем что попало есть, и лучше будь один, чем вместе с кем попало

когда люди умнеют, они становятся осмотрительнее. и больше не дают себя ранить. у хорошего лесоруба только одна серьёзная рана.

за какие грехи мой организм поднимает меня в 7 утра в воскресенье с настойчивым желанием сделать уборку и перебрать гардероб

моё теперешнее одиночество — это независимость, это свобода и ежеминутное познание самого себя. его я хотел и его добивался за долгое время. оно теперь холодное, как то холодное тихое пространство, где вращаются звёзды. теперь я как патологоанатом копаюсь в себе, выискивая свои сильные и слабые стороны. это куда интереснее, чем искать девушку и пытаться разгадать её, тем более тогда, когда она сама себя не разгадала. и куда интереснее книг, где описаны судьбы других. своя жизнь, свой мир. вот где все залежи богатства и мудрости.

ведь человек велик тем, что он победит зло в самом себе; я видел и знаю, что люди могут быть прекрасны и счастливы, не потеряв способности жить на земле. я не хочу и не могу верить, чтобы зло было нормальным состоянием людей.

Федор Достоевский

он спросил меня: где же ты была до сих пор? и я заплакала, вспомнив в каких охренительных местах я была

теперь я понимаю, что опоздать невозможно, а места твоего никто не может занять, кроме тебя. и если ты сам его не займешь, оно так и останется пустым навсегда.

эрик булатов

я фанатка этого ноября.

в Баие нынче закат, и пена
шипит как пунш в океаньей пасти.
и та, высокая, вдохновенна
и в волосах ее рдеет счастье.
а цепь следов на снегу – как вена
через запястье.
ты успеваешь на рейс, там мельком
заглянут в паспорт, в глаза, в карманы.
сезон дождей – вот еще неделька,
и утра сделаются туманны.
а ледяная крупа – подделка
небесной манны.
и ты уйдешь, и совсем иной
наступит мир, как для иностранца.
и та, высокая, будет в трансе,
и будет, что характерно, мной.
и сумерки за твоей спиной
сомкнет пространство.
в Баие тихо. пройдет минута
машина всхлипнет тепло и тало.
и словно пульс в голове зажмут, а
между ребер – кусок металла.
и есть ли смысл объяснять кому-то,
как я устала.
и той, высокой, прибой вспоровшей,
уже спохватятся; хлынет сальса.
декабрь спрячет свой скомороший
наряд под ватное одеяльце.
и все закончится, мой хороший.
а ты боялся.

принимай все то, что тебе уготовано храбро, ничего не бойся, ни о ком не грусти. доброта твоя вернётся быть может от одного, а другие шесть отплатят тебе тоской, на твоём сердце останется ничего и ты сам ничей, и никто не коснётся тебя рукой. но законы работают не всегда идеально, нет шаблонов, иногда удивляет судьба. может быть, однажды, кто-то где-то скажет, что ты самый лучший, знаком — едва. человек не близкий, даже посторонний, просто улыбнётся, сердце распахнёт — и как будто лучше, будто полечился, снова тебя жизнь в оборот берет. ты не напрягайся, человек в футляре, ото всех подряд горести не жди, просто осторожней, просто не напрасно, где-то там вдали тебя ждут огни: маяки в которых стынет чашка чая, и любовь живая злому вопреки, где-то там таится нежность неземная, а пока улыбайся.
все случится, правда, может даже в среду, или ближе к лету, когда-нибудь. все станет светлее, жизнь ведь так прекрасна, я тебе обещаю, главное — будь.

люди связаны разговорами и рассветами, туманами, смехом, шёпотом, выдуманными запретами и горьким опытом.
люди связаны обещаниями и упрёками, мнением,
что лучше не здесь, а там.
люди связаны,
сердце ёкает от вороха детских травм.
люди связаны одиночеством, недоверием, множеством светлых дней.
люди связаны чужим мнением, которое всегда важней.
люди связаны яростно, искренне,
с каждым годом ещё сильней.
люди связаны, это истина,
но каждый сам по себе.

Вообще я считаю, что настоящий люкс – это комфорт и уверенность в себе всегда и во всём.
Это не выходить в -10 в лодочках и шубе на короткое платье, а надевать стильную теплую одежду и гулять комфортно, а шикарную и теплую (!) одежду надевать по правильному случаю, а не на прогулку, чтоб впечатлить других. Это не краситься, чтоб пойти в магазин, а выходить на улицу без макияжа просто потому что так захотелось. Это зайти в захолустную кафешку и заточить шаурму, а завтра сходить в мишленовский ресторан и везде чувствовать себя комфортно и достойно, без стеснения и критики. Это приехать в село и бегать за барашками, а завтра зайти на мероприятие с успешнейшими людьми и чувствовать себя собой в обоих случаях. Подниматься 20 км в горы потной и счастливой, а потом приехать в пятизвездочный отель и сходить в спа. Это понимать, что макияж не так важен, когда волосы шикарны, быть на высоте в любой ситуации, уверенно и комфортно под каждый случай.

Это не бежать за общественным одобрением, а быть собой любой, без искусственной маски и притворства. Чувствовать себя уверенно и комфортно в любых условиях.

Вообще уверенность в себе — это дичайший люкс, доступный немногим