22 октября (т. е. ровно через две недели) в Институте законодательства и сравнительного правоведения пройдет круглый стол «Публичные закупки и публичные финансы: теория, практика, современная идеология регулирования» в рамках ежегодной конференции памяти С.Н. Братуся.

Я подготовил доклад про практику применения односторонней реституции в случае заключения госконтракта с нарушением. Догадайтесь в отношении кого такая реституция применяется. Конечно, в отношении поставщиков!

Это очень странная судебная практика, при которой все полученные поставщиком деньги взыскиваются назад. Мало того, еще взыскиваются и проценты по ст. 395 ГК РФ за пользование этими деньгами. Но полученное заказчиком поставщику не возвращается…

Словом, будет интересно!

Круглый стол будет в формате онлайн с 14.00 до 17.00 по московскому времени. Регистрируйтесь и подключайтесь.

Про честность

Вчера от Айдара Рустэмовича Султанова услышал, что одним из главных качеств хорошего судебного юриста является честность, т.к. ложь в долгосрочной перспективе всегда работает против того, кто соврал. Год назад примерно это же сказал Андрей Семенович Тарасов.

Я с этим полностью согласен: скажем, адвокат может один раз наврать доверителю, что дело выигрышное (хотя оно явно проигрышное), заработать, но после поражения, клиент к такому адвокату больше не обратится, т. к. поймет, что ему просто наврали. Более того, этот клиент посоветует и своим знакомым не обращаться к этому адвокату.

К чему я это? Все чаще возникают скандалы, касающиеся использования искусственного интеллекта. Самый известный — отчет Deloitte за 290 тыс. дол. с вымышленными судебными решениями и цитатами ученых. Такая ложь, очевидно, сильно подорвет доверие у потенциальных клиентов к заключениям этой компании. Понятно, что Deloitte - известная фирма, репутация которой вряд ли сойдет на нет из-за одного такого случая. Но все же...

В этом году я не допустил студента до защиты диссертации, которая была написана ИИ. Уже слышал несколько историй про попытку выйти на защиту кандидатской диссертации, текст которой содержит вымышленные судебную практику и цитаты. Люди, которые это делают, не понимают главного — сама по себе диссертация (кандидатская или магистерская) не работает. Это просто набор слов. Диссертация лишь демонстрирует ваши навыки. За навык пользоваться ИИ вы вряд ли получите хорошую должность.

Выступил вчера на круглом столе в рамках Братусевской конференции. Рассказал про неправильный способ борьбы с недобросовестными участниками закупок, который недавно возник в судебной практике.

Для примера взял дело общества Тандем. Оно обманом выиграло конкурс на строительство склада. Склад был почти построен когда прокуратура решила проверить легальность конкурса. Обман был обнаружен.

В итоге прокуратура в суде "убила" договор, плюс добилась взыскания всего полученного подрядчиком по сделке (400 млн.) и процентов за пользование деньгами (100 млн.). Таким образом, к подрядчику была применена одностороняя реституция. Причём подрядчик ведь понёс расходы на строительные материалы и субподрядчиков, он заплатил налоги в конце концов. Тем не менее с него взыскали не только его заработок, но просто всё полученное по сделке плюс 100 млн.!

Фактически к нему была применена публичная санкция, которой просто нет в нашем законе.

Нет сомнений, что за введение заказчиков в заблуждение нужно наказывать. Такие действия являются актом недобросовестной конкуренции, за что предусмотрена административная санкция. В ряде случаев такие действия подпадают под уголовный состав. Указанных наказаний более чем достаточно.

Проблема в том, что добросовестный подрядчик попадёт в такую же ситуацию, если контракт будет признан недействительным, например по вине заказчика.
Но об этом расскажу 5 декабря на круглом столе в МГУ. Ссылку позже опубликую.

А сегодня в РШЧП на курсах повышения квалификации для преподавателей кафедр гражданского права слушал советы о методиках преподавания от Евгения Алексеевича Суханова.

Евгений Алексеевич, кстати, рассказал о своей настольной книге, которую он знает почти наизусть - Система римского права, Хвостова.
Книга, действительно, шикарная. Всем рекомендую!
Она сейчас по акции в Озоне продаётся. Ссылка в комментарии.

Дело Долиной (она оспорила сделку по продаже своей квартиры) в который раз ставит вопрос о том, как обезопасить себя при покупке недвижимости или иного чего-то дорогостоящего. Я обещал написать здесь об этом, что собственно и делаю.

Инструменты минимизации рисков есть. Основные такие:

1) нанять юриста. Не нужно надеяться, что риелтор (знакомый, родственник и т. п.) сможет распознать правовые пороки (а именно они будут основанием для оспаривания). Риелторы редко разбираются в праве, хуже того, они живут в вымышленном праве, которое «работает» только в их голове. Если у вас болит зуб, то вы идете к стоматологу, а не в продуктовый магазин. Здесь ровно такой же подход: для выявления правовых рисков нужен человек, который разбирается в праве;

2) «прогнать» сделку через нотариуса. Формально участие в сделке нотариуса увеличивает убедительность ваших аргументов в случае возникновения спора;

3) забрать оригинал справки врача-психиатра об освидетельствовании продавца перед сделкой. Не нужно только путать справку о том, что человек не стоит на учете в конкретном ПНД и справку врача-психиатра. Если продавец не хочет идти в государственный ПНД (что должно насторожить), можно пригласить врача непосредственно на сделку. Главное, чтобы это был реальный врач, в идеале работающий параллельно в государственном учреждении.

Это три основных инструмента. И эффект будет только при одновременном использовании всех трех этих инструментов. Скажем, нотариус не сможет заменить вам юриста, т. к. нотариус не будет глубоко погружаться, ограничившись поиском лишь очевидных нарушений. Равным образом нотариус не способен заменить врача-психиатра, т. к. у нотариуса нет специальных познаний для проверки психического состояния (см. определение Верховного суда от 10.09.2020 № 305-ЭС20-5407).

Я не мог не попросить Айдара Рустэмовича рассказать студентам о его делах в Верховном и Конституционном судах. Ну и, конечно, хотелось обсудить проблемы обязательственного права, которые сейчас существуют в судебной практике.

Три часа пролетели незаметно!

Существует такой замечательный инструмент, который называется астрент (судебная неустойка). Изначально он появился у нас в Гражданском кодексе, а затем - в Арбитражном и Гражданском процессуальных кодексах.

Суть этого инструмента очень простая и правильная: суд может установить неустойку за каждый день неисполнения решения суда.

Решение законодателя закрепить астрент в указанных процессуальных кодексах означает, что законодатель дал возможность судьям устанавливать судебную неустойку в рамках любого спора, который рассматривается по АПК или ГПК (если нет прямого исключения). В частности, астрент может быть установлен и в спорах против госорганов.

Верховный суд, к сожалению, эту верную идею законодателя решил... не разделять.

Про просьбе Адвокатской газеты я прокомментировал недавнее определение Экономической коллегии:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко выразил несогласие с выводами Верховного Суда. «Положения ч. 4 ст. 174 АПК не ограничивают свое действие только гражданскими спорами. Для неприменения судом общих правил искового производства при рассмотрении спора с госорганом в гл. 24 АПК должно быть прямое ограничение. Исключений для установления астрента против госорганов гл. 24 АПК не содержит. Позиция ВС фактически делает бессмысленной ч. 4 ст. 174 АПК, поскольку для астрента за нарушение гражданско-правового обязательства достаточно ст. 308.3 ГК. Но, как верно отметил КС РФ, судебная неустойка, возможность присуждения которой закреплена ч. 4 ст. 174 АПК, предусмотрена как более широкий по сфере применения, чем судебная неустойка, предусмотренная п. 1 ст. 308.3 ГК, правовой институт (Постановление КС РФ от 14 ноября 2024 г. № 52-П). Следовательно, ч. 4 ст. 174 АПК охватывает собой и иные категории дел, не связанные с гражданско-правовыми спорами. В указанном деле речь шла про получение информации, а потому и с точки зрения Постановления Пленума ВС РФ № 21 не было препятствий для установления астрента. Подход Верховного Суда может создать стимулы для неисполнения некоторыми госорганами решений судов, несмотря на их общеобязательность. Надеюсь, что “Таркетт Рус” обратится в КС РФ по этому поводу», – выразил надежду эксперт.

Закон.ру подготовил сборник в честь 15-летия портала.

В сборник попали две моих заметки:

Выступил недавно на круглом столе МГУ, посвященным публичным закупкам.

Как всегда организация на высшем уровне.

В который раз поймал себя на мысли о том, что многие проблемы в этой области появились абсолютно искусственно просто потому, что люди без юр. образования определили себя экспертами в правовой сфере. Я порой студентам предлагаю решить ту или иную задачу, над которой бьётся практика. Студенты сначала смотрят на меня удивленно (видимо подозревая наличие подвоха в такой простой задаче), но потом решают идеально.

Скажем, можно ли продавать товар без использования товарного знака производителя?

Конечно, можно (см. ассортимент магазина Вкусвилл, напр.). Но для людей, не отягощенных юр. образованием, которые при этом пытаются разбираться в праве, это какая-то неразрешимая проблема.

Вот так послушаешь доклады юристов на круглом столе МГУ. Вроде все логично. Но потом прочитаешь письмо некого ведомства...

Адвокатская газета попросила меня прокомментировать дело Верховного суда РФ, где последний напомнил азбучные истины судебного процесса.

Суть спора банальная. Энергоснабжающая организация обнаружила, что некто неправомерно потребляет электроэнергию. Поставщик электричества оформил об этом акт, в котором указал, что виновником является г-н Аракелов. К последнему был предъявлен иск на 2.6 млн. Аракелов заявил, что он не имеет отношения к указанному нарушению. Суды трёх инстанций решили, что коль скоро упомянутый акт был оформлен в присутствии Аракелова, то это является достаточным доказательством против Аракелова.

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко указал, что Верховный Суд в очередной раз напомнил судам о том, что ни одно доказательство не может иметь заранее установленной силы. «Сам по себе факт присутствия ответчика при составлении акта не означает, что у этого акта появилась “сверхсила”. Суд первой инстанции нарушил принцип состязательности и основные правила оценки доказательств, попросту проигнорировав позицию ответчика. К сожалению, это грубое нарушение пришлось исправлять Верховному Суду. Несмотря на очевидность его выводов, определение, безусловно, является нужным. Помимо того что оно исправило ошибку в конкретном споре, это определение ВС РФ подчеркивает значимость соблюдения процессуальных норм», − пояснил эксперт.

У меня в этом году вышла статья с комментарием ошибочной судебной
практики. Статья называется "Взыскание убытков при расторжении государственного (муниципального) контракта (комментарий к Постановлению Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.01.2024 № Ф07-19882/2023 по делу № А56-131750/2022)".

Суды порой признают, что поставщик по госконтракту пострадал от незаконных действий заказчика (отказа от контракта), но когда поставщик
требует компенсировать упущенную выгоду, суды реальную защиту поставщику давать отказываются со ссылкой на положение Закона о контрактной системе, которое, на мой взгляд, противоречит как правовой доктрине, так и здравому смыслу (ч. 3 ст. 95). В итоге поставщик получает лишь констатацию того, что он был прав, но не более. Право поставщика на защиту оказывается "голым" (nudum jus). Такая пиррова победа вряд ли устроит добросовестных участников оборота, целью которых является законное получение прибыли, а не формальное признание своей правоты в суде.

Статья вышла в сборнике ИЗиСП (издательство Инфотропик), размещена в К+.

Если вы юрист поставщика, который сейчас участвует в таком деле, то найдете там доводы в пользу исков о взыскании упущенной выгоды. Сам я порой приобщаю к материалам дела научные статьи, кстати ;)

Поздравляю всех с Новым годом! Пусть в 2026 году будет больше добра и справедливости!

Прокомментировал недавнее дело Верховного суда РФ (Сеспель vs. Мехатроника), который был вынужден объяснять нижестоящим судам основы договорного права.

Само дело скорее напоминает студенческую задачку.

Заказчик отказался от договора подряда со ссылкой на его нарушение подрядчиком и предъявил иск о взыскании неотработанного аванса (202 млн. р.). Доводы подрядчика о неисполнении заказчиком встречных обязательств суды проигнорировали. Более того, когда подрядчик заявил о том, что на самом деле он аванс отработал, отгрузив оборудование на 203 млн., суды решили пересчитать стоимость этого оборудования по текущей рыночной цене (хотя в договоре стоимость оборудования была определена). В результате такого "пересчета" договорная цена на оборудование снизилась более чем в два раза.

Экономическая коллегия Верховного суда абсолютно справедливо указала на то, что так делать нельзя.

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко пояснил, что для оценки правомерности отказа от договора нужно учитывать поведение всех его сторон. «Если сторона, заявившая об отказе, не исполняла свои встречные обязательства, то, очевидно, она не вправе заявлять о нарушении договора контрагентом. Здесь нужно исходить из принципа сотрудничества, согласно которому стороны договора обязаны оказывать необходимое содействие друг другу для достижения цели обязательства. Если же сторона, заявившая об отказе, ничего не нарушала, то причины неисполнения договора контрагентом сами по себе не имеют значения. Таким образом, для вынесения верного решения необходимо детально исследовать обстоятельства, связанные с отказом от договора», – указал эксперт.

Также Дмитрий Чваненко обратил внимание, что сам по себе отказ от договора не способен изменить установленную соглашением цену. Соответственно, при окончательных расчетах нужно отталкиваться от договорной цены, а не рыночной.