Выступил недавно на круглом столе МГУ, посвященным публичным закупкам.

Как всегда организация на высшем уровне.

В который раз поймал себя на мысли о том, что многие проблемы в этой области появились абсолютно искусственно просто потому, что люди без юр. образования определили себя экспертами в правовой сфере. Я порой студентам предлагаю решить ту или иную задачу, над которой бьётся практика. Студенты сначала смотрят на меня удивленно (видимо подозревая наличие подвоха в такой простой задаче), но потом решают идеально.

Скажем, можно ли продавать товар без использования товарного знака производителя?

Конечно, можно (см. ассортимент магазина Вкусвилл, напр.). Но для людей, не отягощенных юр. образованием, которые при этом пытаются разбираться в праве, это какая-то неразрешимая проблема.

Вот так послушаешь доклады юристов на круглом столе МГУ. Вроде все логично. Но потом прочитаешь письмо некого ведомства...

Адвокатская газета попросила меня прокомментировать дело Верховного суда РФ, где последний напомнил азбучные истины судебного процесса.

Суть спора банальная. Энергоснабжающая организация обнаружила, что некто неправомерно потребляет электроэнергию. Поставщик электричества оформил об этом акт, в котором указал, что виновником является г-н Аракелов. К последнему был предъявлен иск на 2.6 млн. Аракелов заявил, что он не имеет отношения к указанному нарушению. Суды трёх инстанций решили, что коль скоро упомянутый акт был оформлен в присутствии Аракелова, то это является достаточным доказательством против Аракелова.

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко указал, что Верховный Суд в очередной раз напомнил судам о том, что ни одно доказательство не может иметь заранее установленной силы. «Сам по себе факт присутствия ответчика при составлении акта не означает, что у этого акта появилась “сверхсила”. Суд первой инстанции нарушил принцип состязательности и основные правила оценки доказательств, попросту проигнорировав позицию ответчика. К сожалению, это грубое нарушение пришлось исправлять Верховному Суду. Несмотря на очевидность его выводов, определение, безусловно, является нужным. Помимо того что оно исправило ошибку в конкретном споре, это определение ВС РФ подчеркивает значимость соблюдения процессуальных норм», − пояснил эксперт.

У меня в этом году вышла статья с комментарием ошибочной судебной
практики. Статья называется "Взыскание убытков при расторжении государственного (муниципального) контракта (комментарий к Постановлению Арбитражного суда Северо-Западного округа от 11.01.2024 № Ф07-19882/2023 по делу № А56-131750/2022)".

Суды порой признают, что поставщик по госконтракту пострадал от незаконных действий заказчика (отказа от контракта), но когда поставщик
требует компенсировать упущенную выгоду, суды реальную защиту поставщику давать отказываются со ссылкой на положение Закона о контрактной системе, которое, на мой взгляд, противоречит как правовой доктрине, так и здравому смыслу (ч. 3 ст. 95). В итоге поставщик получает лишь констатацию того, что он был прав, но не более. Право поставщика на защиту оказывается "голым" (nudum jus). Такая пиррова победа вряд ли устроит добросовестных участников оборота, целью которых является законное получение прибыли, а не формальное признание своей правоты в суде.

Статья вышла в сборнике ИЗиСП (издательство Инфотропик), размещена в К+.

Если вы юрист поставщика, который сейчас участвует в таком деле, то найдете там доводы в пользу исков о взыскании упущенной выгоды. Сам я порой приобщаю к материалам дела научные статьи, кстати ;)

Поздравляю всех с Новым годом! Пусть в 2026 году будет больше добра и справедливости!

Прокомментировал недавнее дело Верховного суда РФ (Сеспель vs. Мехатроника), который был вынужден объяснять нижестоящим судам основы договорного права.

Само дело скорее напоминает студенческую задачку.

Заказчик отказался от договора подряда со ссылкой на его нарушение подрядчиком и предъявил иск о взыскании неотработанного аванса (202 млн. р.). Доводы подрядчика о неисполнении заказчиком встречных обязательств суды проигнорировали. Более того, когда подрядчик заявил о том, что на самом деле он аванс отработал, отгрузив оборудование на 203 млн., суды решили пересчитать стоимость этого оборудования по текущей рыночной цене (хотя в договоре стоимость оборудования была определена). В результате такого "пересчета" договорная цена на оборудование снизилась более чем в два раза.

Экономическая коллегия Верховного суда абсолютно справедливо указала на то, что так делать нельзя.

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко пояснил, что для оценки правомерности отказа от договора нужно учитывать поведение всех его сторон. «Если сторона, заявившая об отказе, не исполняла свои встречные обязательства, то, очевидно, она не вправе заявлять о нарушении договора контрагентом. Здесь нужно исходить из принципа сотрудничества, согласно которому стороны договора обязаны оказывать необходимое содействие друг другу для достижения цели обязательства. Если же сторона, заявившая об отказе, ничего не нарушала, то причины неисполнения договора контрагентом сами по себе не имеют значения. Таким образом, для вынесения верного решения необходимо детально исследовать обстоятельства, связанные с отказом от договора», – указал эксперт.

Также Дмитрий Чваненко обратил внимание, что сам по себе отказ от договора не способен изменить установленную соглашением цену. Соответственно, при окончательных расчетах нужно отталкиваться от договорной цены, а не рыночной.

В последнем номере журнала Вестник экономического правосудия опубликована моя статья Границы свободы в корпоративных закупках.
Речь идет о практике применения Закона о закупках (223-ФЗ), конечно же. Поводом для написания статьи стало дело компании "Заречная", которое было рассмотрено Верховным судом РФ.

Я все больше убеждаюсь в ошибочности концепции регулирования этой сферы. Как показала практика, формула "закон+положение о закупках" почти не работает, т.к. даже в отсутствии прямого запрета на установление того или иного условия заказчиком в положении о закупках, судьи через толкование принципов 223-ФЗ заключают, что на самом деле заказчик не имел права так делать. В статье я привожу много примеров. Скажем, можно ли менять договор, заключенный по результатам конкурентной закупки? Если да, то что именно и в каком объеме это можно сделать? Может ли заказчик в своем положении о закупках решить этот вопрос? Ответ (причём весьма размытый) вы сможете найти только в судебной практике.

Цитата из статьи:

Регулирование корпоративных закупок сейчас можно сравнить с айсбергом, надводной частью которого является Закон о закупках, а подводной — судебная практика. Причем, как у любого айсберга, подводная часть гораздо больше надводной. Такое регулирование, порожденное выбранным законодателем половинчатым подходом, не способствует стабильности и предсказуемости в данной сфере правоотношений. Введение специального регулирования, ограничивающего свободу договора, предполагает не только перечисление его принципов, но и внедрение соответствующих норм, определяющих границы допустимого поведения участников этих правоотношений в конкретных ситуациях. В противном случае едва ли возможно достичь цели введения такого регулирования.

Ниже добавлю демоверсию статьи (на фото не обращайте внимание, оно периода публикации моей первой статьи в этом журнале).

Цель обеспечения обязательства

Бывают ситуации, когда сторона правоотношения умудряется запутать не только себя, но и судей. Дело общества «РусРобот» - один из таких примеров, на мой взгляд.

В этом деле возникло несколько любопытных вопросов: о природе госконтрактов; защите слабой стороны; толковании «против автора»; порядке прекращения обязательства; ну и самое главное — цели обеспечения.
Дело «РусРобот» я люблю разбирать со студентами магистратуры ИЗиСП (программа «Корпоративный юрист»), поскольку в рамках одного обсуждения можно затронуть много интересных вопросов. В последнем Комментарии практики рассмотрения экономических споров (выходит в свет с 1956 года) опубликована моя статья об этом деле. Учитывая, что издательство решило выложить статью в открытый доступ, то я решил поделиться ею и здесь.

Суть спора такова.
Был заключен госконтракт на поставку, в обеспечение которого поставщик перечислил заказчику 18 млн. руб. В договоре этот способ обеспечения был поименован «залогом» денежных средств. При этом было указано, что данный «залог» возвращается после поставки. Поставщик не смог исполнить договор, в связи с чем заказчик отказался от контракта в одностороннем порядке. Поставщик потребовал вернуть «заложенные» 18 млн. Заказчик возразил ссылкой на то, что коль скоро поставка не произведена, то по условиям договора эти деньги не возвращаются. Данную позицию поддержал суд первой инстанции.

Апелляционный суд решил, что поскольку поставщик является слабой стороной, то толковать условия договора нужно в пользу поставщика. Суд добавил, что положения действующего законодательства РФ не предполагают возможности присваивать себе всю сумму обеспечительного платежа (суды верно определили природу этого обеспечения) даже в случае нарушения договора. Апелляционный суд решил, что деньги нужно вернуть. Окружной суд поддержал этот вывод.

Экономическая коллегия ВС РФ заняла сторону заказчика, в обоснование сославшись на условия договора и на то, что эти условия поставщик не оспаривал.

Мне представляется, что вывод Коллегии является ошибочным, т. к. подобные условия договора (если допустить, что в договоре условие было четко сформулировано) противоречат существу законодательного регулирования: обеспечительный платеж не может автоматически трансформироваться в заранее выплаченный штраф при нарушении договора.

«Вишенкой на торте» явилось параллельное дело по иску заказчика к поставщику, где заказчик требовал взыскать с поставщика 1,8 млн. р. неустойки за нарушение упомянутого договора. Суд отказал, в обоснование указав на то, что заказчику уже присудили сумму в десять раз больше.
Таким образом, имея финансовые притязания на 1,8 млн. р., заказчик получил 18 млн. р.

Статью прилагаю.

Экономическая коллегия Верховного суда рассмотрела недавно любопытный спор о применении статьи 451 ГК. Напомню, что согласно этой норме действующий договор может быть изменен или расторгнут судом, если после его заключения обстоятельства существенно изменились.

Наши суды очень не любят применять эту норму. Скажем, экономический кризис суды не считают таким уж существенным изменением, поскольку оно должно быть непредвиденным.

Спор, который был предметом рассмотрения ВС, касался расторжения договора, где обе стороны утратили возможность его исполнить. Тем не менее суды нижестоящих инстанций решили сохранить такой неисполнимый договор.

По просьбе АГ прокомментировал это дело:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко считает: ВС справедливо подчеркнул, что как истец, так и ответчик утратили статус специальных субъектов после исключения их из перечня операторов морского порта и прекращения эксплуатации объектов его инфраструктуры. Суды нижестоящих инстанций, отклоняя ссылку истца на ст. 451 ГК, указали на то, что утрата им специального статуса связана с добровольной передачей в субаренду причала, а потому такие обстоятельства нельзя расценивать как непредвиденные. Вместе с тем ключевым, как подчеркнул адвокат, является утрата не истцом, а ответчиком статуса специального субъекта.

По мнению Дмитрия Чваненко, Суд абсолютно верно отметил, что суды нижестоящих инстанций не оценили саму возможность исполнения договора в такой ситуации, т.е. фактически суды уклонились от разрешения возникшего спора. «Неясно, как в такой ситуации может сохраниться договор, который заведомо нельзя исполнить. Стоит напомнить, что по общему правилу суд сам определяет нормы, подлежащие применению к установленным фактам», – отметил адвокат.

Экономколлегия Верховного суда опубликовала определение по делу, в котором одним из вопросов касался установления лица, имеющего право на административную защиту в рамках Закона № 223-ФЗ. В частности, вправе ли лицо обратиться с жалобой на заказчика в ФАС, если это лицо не подавало заявку на участие в закупке.

По просьбе АГ прокомментировал выводы ВС РФ:

Комментируя определение, адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко отметил, что Верховный Суд попытался разрешить старую проблему, касающуюся условий административной защиты в рамках Закона о закупках. По словам адвоката, законодатель вполне четко определяет: без подачи заявки можно жаловаться в ФАС на заказчика, но обжаловать можно только действия, совершенные им до окончания подачи заявок. «Проблема кроется в “профессиональных жалобщиках”, которые подают жалобы не для защиты своих прав, а, например, с целью вымогательства денег за отзыв жалоб. Некоторые судьи решили, что подача заявки на участие в закупке свидетельствует о благих целях жалобщика. Но все сложнее, поскольку подача заявки подтверждает согласие с условиями, обозначенными в документации о закупке. Если же в ней содержится явно незаконное требование, то глупо подавать заявку, соглашаясь таким образом с этими требованиями, и параллельно – жалобу, не соглашаясь с названными требованиями», – пояснил он.

Как подчеркнул адвокат, возникает вопрос о том, как можно установить наличие законного интереса на обжалование, если заявка не подавалась? В этом деле Экономколлегия отметила, что автор жалобы ранее участвовал в закупках, значит, у него был законный интерес. Но остается открытым вопрос, как установить наличие интереса, если такого опыта нет, а заявитель жалобы на самом деле добросовестный. Опыт не может быть единственным показателем наличия законного интереса, убежден Дмитрий Чваненко.

О проблеме я писал еще в 2018 году, ВС РФ сейчас попытался её решить, но до конца не решил. По мысли Верховного суда, антимонопольный орган при принятии жалобы к производству должен проверить не только соблюдение формальных требований закона, но и наличие правомерного интереса, в защиту которого подается жалоба. Это не новая идея ВС РФ (см. определение ЭК ВС РФ от 27.04.2021 № 305-ЭС20-24221). Но как сотрудники ФАС смогут провести такую проверку, я не представляю.

Не вяжись с казною, не пойдешь с сумою*

Не перестаю удивляться таким новостям. Следственные органы порой пытаются рассматривать само понятие предпринимательской деятельности (на чём стоит любая рыночная экономика) как нечто криминальное, если это касается публичных закупок. Идея, насколько я её понимаю, в том, что коммерсант не имеет права получать прибыль из госконтрактов. Мол, это же деньги налогоплательщиков!
Всё так, но если коммерсанты не будут получать прибыль из госконтрактов, то государство останется без контрагентов. Это настолько банальная и очевидная идея, для понимания которой не нужно даже разбираться в поведенческой экономике.

У нас есть одно исключение, при котором прибыль из госконтрактов допускается, но лимитируется законодателем (я писал об этом). Речь идёт о гособоронзаказе. Но здесь нужно отметить два момента: 1) устанавливая такое исключение законодатель подчёркивает общее правило: прибыль из "простых" госконтрактов не ограничивается; 2) последствия нарушения указанного правила в ГОЗе являются исключительно гражданско-правовыми: ФАС или прокуратура просто взыскивает через суд сверхприбыль. Никакой уголовки здесь нет!

Да, конечно, если речь идёт о сговоре между заказчиком и "своим" поставщиком с целью искусственного завышения начальной цены, "выкидывания" из торгов "ненужных" участников ради получения и раздела незаконнй прибыли, то тут можно усмотреть признаки преступления. Но если никакого сговора не установлено, то коммерсанту, заключившему выгодный для себя контракт, просто повезло. И такое везение нельзя криминализировать. Более того нужно понимать, что чаще всего за таким везением стоит большая работа, так как у поставщика должны быть налаженные бизнес-процессы для исполнения договоров.

Я не призываю заключать госконтракты по завышенным ценам и т.п., но за определение начальной цены контракта отвечает заказчик. При этом его выбор цены должен пройти "проверку" в рамках конкурентной закупки, где все желающие могут сделать своё предложение о цене.

*Русская поговорка 19го века.

Может ли сбой на сайте продавца быть основанием для аннулирования сделки?

Прокомментировал дело, в рамках которого авиакомпания пыталась доказать, что договор, заключенный по бросовой цене, не имеет силы:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко обратил внимание, что позиция Второго КСОЮ находится в русле судебной практики, формируемой Верховным Судом. Эксперт напомнил, что в 2023 г. ВС рассмотрел известное «дело ЦУМа» и не согласился с тем, что аномально низкая цена на сайте продавца может быть истолкована в пользу порочности договора купли-продажи (Определение от 6 июня 2023 г. № 16-КГ23-6-К4).

«В юридическом сообществе тогда были споры на этот счет. Хотя формально даже госконтракты законодатель позволяет заключать по “нулевой” или даже “минусовой” цене, когда поставщик платит за право исполнить договор, не получая встречной оплаты. Таким образом, аномально низкая цена не может быть единственным доказательством порочности сделки. КС РФ недавно отклонил жалобу ЦУМа, напомнив, что покупатель в таких сделках является слабой стороной, при этом действует презумпция добросовестности участников гражданского оборота (Определение от 27 ноября 2025 г. № 3044-О)», – отметил Дмитрий Чваненко. Он подчеркнул, что право взыскать «будущие» убытки прямо установлено в ст. 15 ГК, согласно которой под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права.

Фемида и страус.

Периодически слышу о том, что на здании Верховного Суда РФ стоит неправильная Фемида (открыты глаза, нет меча, но есть щит).

На самом деле вариаций изображения Фемиды очень много. Вот, например, страус как отсылка к древнеегипетской богине справедливости и истины Маат (Правосудие, Лосенко А.П., 1768, копия фрески Рафаэля Санти из Музея Ватикана).

P.S. Кому интересно подробнее изучить тему образа Фемиды, рекомендую послушать лекцию Ольги Тогоевой "Зачем богине Правосудия страус?"

Про просьбе Адвокатской газеты прокомментировал недавнее постановление КС РФ о маркетплейсах:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко считает обозначенную в постановлении позицию не вполне однозначной. Он обратил внимание, что КС фактически обязал владельцев маркетплейсов, которые являются коммерческими компаниями, принимать квазисудебные обеспечительные меры в виде приостановки реализации товара в случае подачи обоснованного заявления. «Однако проблема заключается в том, что, как признает и сам КС, даже при внешней обоснованности предъявленной претензии владелец маркетплейса не имеет возможности проверить достоверность представленных в подтверждение этой претензии доказательств. Речь идет, в частности, о невозможности установить факт фальсификации таких доказательств, поскольку у владельцев торговых площадок отсутствуют необходимые для этого инструменты. Тем не менее владельцы маркетплейсов отвечают за ошибки при оценке доказательств нарушения. Если заявление о приостановке реализации спорного товара ошибочно отклонено, то, как отмечает КС, заявитель вправе обратиться в суд с требованием о привлечении владельца маркетплейса к ответственности за нарушение интеллектуальных прав. Если же такое заявление было необоснованно, но владелец маркетплейса решил приостановить реализацию товара, то уже у продавца появляется право на привлечение владельца маркетплейса к ответственности. В итоге количество споров лишь увеличится», – полагает эксперт.

Дополню.

КС РФ обязал владельцев маркетплейсов выступать судьями в спорах между правообладателями и продавцами, если речь идет о защите интеллектуальных прав. Помимо прочего должно быть обеспечено (дальше цитата КС РФ)

принятие владельцем маркетплейса (цифровой платформы) необходимых и достаточных мер для прекращения нарушения интеллектуальных прав (как основание для его освобождения от ответственности за их нарушение, допущенное третьим лицом при реализации товаров на этой электронной площадке), что, по общему правилу, подразумевает приостановление размещения на маркетплейсе (цифровой платформе) информации о соответствующих товарах по требованию лица, заявляющего о нарушении своих прав как правообладателя, на срок, необходимый для разрешения в судебном порядке его иска к продавцу о защите интеллектуальных прав или для принятия обеспечительных мер по такому иску, если в соответствующем заявлении приведены сведения, позволяющие установить принадлежность результата интеллектуальной деятельности или средства индивидуализации подающему его лицу, а также свидетельствующие о неправомерности или о наличии обоснованных сомнений в правомерности их использования конкретным продавцом (в том числе в случае предоставления им заверения об отсутствии нарушений интеллектуальных прав), а продавцом данные сведения убедительно не опровергнуты.

Проблема в том, что у владельцев маркетплейсов нет инструментов для разрешения таких споров. При этом за допущенные ошибки они отвечают перед правообладателем и продавцом.
Очень спорное постановление, мягко говоря...

Конституционный суд РФ на днях опубликовал постановление, которое посвящено госзакупкам. Вопрос, поставленный перед КС, можно сформулировать так: вправе ли лицо при участии в открытых госзакупках в доказательство своего опыта представить сведения об исполнении госконтрактов, связанных с гостайной?

По просьбе АГ прокомментировал это постановление:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко назвал постановление прогнозируемым: «Сложность вопроса обусловлена столкновением двух интересов: публичного – защиты гостайны и частного – возможностью коммерческой компании участвовать в закупочных процедурах. Очевидно, что в таком случае приоритет имеет публичный интерес».
Эксперт заметил, что у предпринимателей может возникнуть вопрос о том, почему нельзя использовать «усеченные» сведения об исполненных контрактах с гостайной в «обычных» закупках. «Проблема в том, что здесь объективно возникает риск нарушения режима гостайны, так как для оценки таких сведений у закупочной комиссии должны быть подробности исполнения контракта. При этом публичность “обычной” закупки предполагает возможность доступа к указанным сведениям любого заинтересованного лица (например, другого участника закупки), что недопустимо с точки зрения защиты гостайны», – пояснил Дмитрий Чваненко.

Экономколлегия Верховного суда недавно рассмотрела любопытный картельный спор, в котором суды нижестоящих инстанций сочли недоказанным наличие картеля.
ЭК ВС с ними не согласилась.

АГ опубликовала статью с моим комментарием:

Адвокат, доцент ИЗиСП при Правительстве РФ, к.ю.н. Дмитрий Чваненко отметил, что Экономколлегия попыталась дать сигнал нижестоящим судам более внимательно оценивать доказательства, представляемые антимонопольным органом. Он обратил внимание, что до 2021 г. суды часто исходили из того, что доказать отсутствие картеля должны его предполагаемые участники: «Антимонопольной службе достаточно было уличить участника торгов в нестандартном, по ее мнению, поведении. Однако в 2021 г. Пленум ВС РФ указал, что с учетом публичного характера антимонопольных запретов и презумпции добросовестности участников гражданского оборота бремя доказывания наличия картельного сговора возлагается на антимонопольный орган».

Как полагает Дмитрий Чваненко, этот верный вывод некоторые суды восприняли не вполне адекватно, установив такой высокий стандарт доказывания для ФАС России, с которым она в принципе не способна справиться. «Коллегия напомнила, что в подобных делах значение имеет совокупность косвенных доказательств, формирующих вывод о единой стратегии участников проведенных закупочных процедур. Ведь в таких делах редко бывают прямые доказательства сговора. Однако есть опасения, что суды нижестоящих инстанций могут неоднозначно воспринимать позицию ВС, неадекватно снизив стандарт доказывания для антимонопольного органа», – прокомментировал эксперт.

Работаете с закупками по 44-ФЗ и 223-ФЗ? Приходите вместе с коллегами разобраться в сложных вопросах на практике.

📅 6–27 октября 2026 года · 27 ак. часов

Читайте программу и записывайтесь

🔎 Разберём спорные условия контрактов, обжалование действий заказчика, судебную практику и типичные ошибки.

Среди лекторов - Ольга Беляева, Виталий Дианов, Анна Ермакова, Алексей Фёдоров и Дмитрий Чваненко.

Вопросы можно задавать во время лекций; записи будут доступны ещё год после курса.

***

Хотите учиться дальше?

Скоро стартуют комплексная программа для юристов (1 октября — 12 марта) и курс Артёма Карапетова по договорному и обязательственному праву (1 октября — 18 декабря). Выбирайте программу под свои задачи.

***

При самостоятельной оплате обучения скидка для физических лиц может достигать 20%