Счастливый человек поднимает настроение у окружающих, хотя не делает ничего особенного, чтобы этого добиться. Мрачный человек действует подавляюще, даже если не произносит ни слова. Чувства как инфекция: они распространяются в континууме и охватывают всех, кто находится в радиусе их действия.

Александр Лоуэн

Ты спросишь меня, к чему же тогда стремиться, если нет никакого смысла в цели? Я открою тебе тайну, которую прячут нехитрые, заурядные слова, которую мало помалу открывала мне мудрость жизни, знай: приуготовлять будущее — значит всерьёз заниматься настоящим. Тот, кто устремлён к будущему, а оно не более чем его собственная фантазия, истает в дыме утопических иллюзий. Подлинное творчество — это разгадывание настоящего в разноречивых словах и несхожих обликах дня.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Чем благороднее и совершеннее какая-нибудь вещь, тем позднее и медленнее достигает она своей зрелости.

Артур Шопенгауэр

​​Какова наша самая навязчивая привычка? Это привычка желать: желать много, желать неумеренно, желать непрерывно. Но чего мы желаем? Мы желаем, чтобы реальность была не такой, какая она есть. Ум наполняют сотни внутренних голосов, убеждающих нас, что с нашим настоящим, прошлым и будущим что-то не так. Мы чувствуем извечную нехватку, и желание тянет нас прочь из любой ситуации, в которой мы оказываемся, на поиски чего-то лучшего, а затем гонит дальше, и так без конца. Желание порождает в нас крупную нервную дрожь, которая расходится волнами и вызывает страдание в уме и напряжение в мышцах тела.

Эта дрожь — не просто метафора. Достаточно время от времени обращать пристальное внимание на собственное тело, чтобы обнаружить ее следы: сжатая челюсть, приподнятые плечи, напряжение в животе, стиснутые пальцы. На тело нанесена карта наших фрустрированных желаний, записанных языком мышечных зажимов. Мы носим в себе хроническое напряжение, которого даже не замечаем, потому что оно стало фоном нашей жизни, как шум дороги за окном, к которому мы давно привыкли. Вильгельм Райх, ученик Фрейда, называл это «мышечным панцирем» — застывшей в теле историей неудовлетворенных желаний, непобежденных страхов, пережитых страданий.

Бывают моменты, когда желание стихает, его волны становятся меньше, и напряжение спадает. Эти моменты мы называем покоем. Желание дает нам временную передышку, когда мы насыщаем его аппетит достаточно. Мы чувствуем себя намного богаче, чем были прежде, наши тревоги отступают, а голос внутри переходит на вкрадчивый шепот и будто бы говорит: «Вот теперь все хорошо». В покое мы замедляемся, расслабляемся и наслаждаемся сладостным бездействием. Нас перестает тянуть то вперед, то назад, то в сторону. Мы напоминаем удава, проглотившего кролика, который мирно посапывает, переваривая достигнутое.

Покой прекрасен. Нам очень не хватает покоя, и мы приветствуем его, но, если покой вдруг затягивается, нам становится не по себе. В животе начинает урчать, в нас просыпается тревога, и привычное чувство нехватки подталкивает нас сорваться с места. Удав снова отправляется на охоту, и может пройти еще очень много времени, прежде чем он проглотит достаточно крупную добычу, чтобы позволить себе момент ленивой истомы.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 209)

Люди идут только за тем, кто расточает иллюзии. Вокруг разочарованного не толпятся.

Эмиль Чоран

Быть «нормальным» — идеал для неудачника, для всех тех, кому ещё не удалось подняться до уровня общих требований. Но для тех, чьи способности намного выше среднего, кому нетрудно было достичь успеха, выполнив свою долю мирской работы, — для таких людей рамки нормы означают прокрустово ложе, невыносимую скуку, адскую беспросветность и безысходность. В результате многие становятся невротиками из-за того, что они просто нормальны, в то время как другие страдают неврозами оттого, что не могут стать нормальными.

Карл Густав Юнг

Пора не только согласовывать своё дыхание с окружающим воздухом, но и мысли со всеобъемлющим разумом. Ибо разумная сила так же разлита и распространена повсюду, ожидая того, кто способен вбирать её в себя, как сила воздуха для способного к дыханию.

Марк Аврелий

Враньё, что люди перестают преследовать свои мечты, потому что стареют; они потому и стареют, что перестают преследовать свои мечты.

Габриэль Гарсиа Маркес

Первая значимая вещь — это найти себя, и для этого вам нужны одиночество и созерцание. По крайней мере, иногда. Я могу сказать, что освобождение не придёт из стремительных шумных центров цивилизации. Оно придёт из одиноких мест.

Фритьоф Нансен

В молодости я требовал от людей больше, чем они могли дать: постоянства в дружбе, верности в чувствах. Теперь я научился требовать от них меньше, чем они могут дать: быть рядом и молчать.

Альбер Камю. Записные книжки, 1935 г.

Приключение — правильно воспринятое неудобство. Неудобство — неправильно воспринятое приключение.

Гилберт Честертон

Сартр сказал мне однажды, что очень умные люди не бывают злыми, злость предполагает ограниченность, априорную глупость, и, к моему изумлению, время лишь подтвердило правоту этих слов.

Франсуаза Саган

Пусть не сегодня, но скоро ты должен отказаться от всего, что у тебя есть, должен очиститься от прошлого, иначе тебе никогда больше не удастся взглянуть на мир ясным, свободным взглядом.

Герман Гессе

​​Недавно я видел пару девушек, которые между делом и по какому-то пустяковому поводу ругались самыми развязными бранными словами. Эти слова не просто выражали возникшую в них злость; они являлись мощнейшим топливом для появления новой злости в будущем и дальнейшего распада их психики. Ошибка думать, будто слова просто выражают что-то, что мы испытываем. На самом деле словесное выражение закрепляет и усиливает то, что выражается, создавая коварную петлю обратной связи с долгим отложенным эффектом.

Было очевидно, что теперь это их обычная манера разговаривать, и в ней, как в капле воды, отражалось все то, что наполняет их ум сейчас и, судя по всему, будет наполнять и дальше. Но как это произошло? Мы знаем, что подобное не происходит в одночасье. Человек не рождается с дурной привычкой и не развивает в себе склонность к брани в один особенный день. Сперва он позволяет себе небольшую вспышку омрачения и сопровождает ее небольшим количеством брани, как бы пробуя ее на вкус и оценивая произведенный эффект. Затем он вновь поддается схожей реакции и на этот раз добавляет к ней на щепотку больше ругани.

От одного случая к другому в нем формируется слабая привычка, которая поддерживает сама себя и разрастается до устойчивой склонности. Проходит год, два, пять — и это совершенно иной тип психической жизни. Кто-то преодолевает эту пятилетку за три года или за два, а другой и еще быстрее. Одни делают это в подростковом возрасте, другие — уже после двадцати, но обычно это происходит почти незаметно для самих их носителей. Меняясь сами, они одновременно перемещаются в мир людей, для которых такое поведение является нормой. И субъективно, и объективно их затягивает воронка, и очень редко откуда-то извне протягивается рука, которая позволяет из нее вынырнуть.

Никто не рождается чудовищем и палачом, деспотом и садистом, если не считать редчайшие случаи генетических аномалий. Никто не становится в мгновение ока членом расстрельной команды, коррумпированным судьей или уличным хулиганом. Туда ведет множество крошечных поступков, для каждого из которых легко подобрать оправдание и затем списать его со счетов как нечто маловажное и не характеризующее нас в целом. Так и есть, сам по себе каждый из них мал и почти что безвреден. Но он обладает коварной способностью притягивать другие аналогичные поступки и ситуации, и вот уже на нашем счету копятся тысячи крошечных трат, а их средняя величина неуклонно растет.

Если мы не видим с ясностью автоматизмов темной триады, то оказываемся в глубоком минусе, наивно продолжая думать, что все идет не так уж и плохо. Чтобы этого не произошло, нам необходимо внять древнему призыву «Познай самого себя». Нам нужно быть на страже.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 210)

# 223. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

# 223. Чему нас учит истина старения, что такое духовная безотлагательность и как наладить контакт с ходом времени?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

Мы не должны превозноситься над детьми, мы их хуже. И если мы учим их чему-нибудь, чтоб сделать их лучшими, то и они нас учат многому и тоже делают нас лучшими уже одним только нашим соприкосновением с ними. Они очеловечивают нашу душу одним только своим появлением между нами.

Фёдор Достоевский

Я считаю большой ошибкой образовательной системы то, что она стремится обучать детей чему-либо, используя страх в качестве базовой мотивации. Страх получить низкие оценки, страх остаться на второй год и т. п. В вопросах образования живой интерес по сравнению со страхом — то же самое, что ядерный взрыв по сравнению с праздничной хлопушкой.

Стэнли Кубрик

Страх смерти — от суеты, не от счастья. Именно когда суетишься и вдруг вспомнишь о смерти, она кажется невыносимым абсурдом, ужасом. Но когда в душе тишина и счастье — и о смерти думаешь, и воспринимаешь её иначе. Ибо она сама на уровне высокого, "важного", и ужасает в ней несоответствие её только мелочному, ничтожному. В счастье, подлинном счастье — всегда прикосновение вечности к душе, и потому оно открыто смерти: подобное познаётся подобным. В суете же нет вечности, и потому она ужасается смерти.

Александр Шмеман

Интернет — просто космос игр, фильмов и новостей. Как бы чёрное небо, усеянное кинескопами. Человек способен перемещаться от одной звёздочки к другой — и каждый раз устремляется к той из них, которая обещает ему максимум удовольствия. Вот и вся психология интернет-сёрфинга. Человек — это машина, постоянно движущаяся к точке наибольшего наслаждения. Но при этом она вырабатывает не наслаждение, а страдание. Занятый электронной мастурбацией человек очень скоро начинает бегать по своему личному космосу кругами. Он похож на крысу, которая всё время надеется получить стимулирующий импульс — но гораздо чаще сжимается от удара током, вспоминая, что у неё нет ни денег, ни перспектив, ни даже времени на этот сёрфинг. Весь интернет густо усеян напоминающими про это маркерами.

Виктор Пелевин. «Бэтман Аполло»

​​​​Человеческое лицо есть иероглиф, который не только допускает дешифрирование, но и готовая азбука для которого имеется в нас самих. Лицо человека говорит даже больше и более интересные вещи, чем его уста, ибо оно представляет компендиум всего того, что он когда-либо скажет, будучи монограммою всех мыслей и стремлений этого человека. Уста высказывают опять-таки только мысль человека, лицо — мысль природы.

Дурные помыслы и недостойные стремления постепенно оставляют свои следы на лице и в глазах. Спрашивается, каких же ожидать физиономий у тех, внутри которых во всю их долгую жизнь чрезвычайно редко всплывало что-либо иное, кроме мелочных, низких, жалких мыслей и пошлых, своекорыстных, завистливых, гадких и злостных желаний. Каждая из этих мыслей и желаний на время своего присутствия налагала на лицо своё выражение: все эти следы, вследствие многих повторений, глубоко врезались с течением времени и, как говорится, наторили свой путь на физиономии. Потому-то большинство людей таковы по своему внешнему виду, что ужасаешься при первом на них взгляде и только мало-по-малу привыкаешь к их лицу, т. е. так притупляешься к производимому ими впечатлению, что оно более не действует.

Все безмолвно исходят из того положения, что всякий таков, каков он по виду и наружности, и положение это также справедливо; но трудность заключается в разгадывании, способность к которому частью врождённая, частью приобретается опытом; но вполне ею никто не владеет, даже самые опытные могут ещё впасть в заблуждение; и, однако же, лицо (физиономия) не лжёт, что бы там ни говорили, хотя мы часто читаем не то, что на нём написано. Во всяком случае дешифрирование лица есть великое и трудное искусство.

Чтобы глубоко и ясно охватить физиономию человека, следует наблюдать его тогда, когда он сидит одиноко, вполне предоставленный самому себе. Всякое общество и разговор его с другим уже бросают на него постороннее отражение большею частью в его пользу, проводя его путём воздействия и реакции в деятельное состояние, что всегда возвышает человека. Напротив того, одинокий и предоставленный самому себе, в кипении собственных мыслей и ощущений — только тут человек является вполне самим собою. Тогда глубоко проницательный взгляд может в общих чертах и сразу схватить всю его сущность. Ибо на его лице проходит основной тон всех его мыслей и стремлений и запечатлён arret irrevocable (непреложный приговор) того, чем он имеет быть и что он только тогда вполне чувствует, когда бывает наедине с самим собою.

Артур Шопенгауэр. «Parerga und Paralipomena»