Хочешь жить спокойно и свободно — отучай себя от того, без чего можно обойтись.

Лев Толстой

​​Гараб Дордже, первый учитель Дзогчен, говорил о самоосвобождении: когда мы покоимся в чистой осознанности, наши страдания и омрачения растворяются сами собой, без борьбы с ними. Свет ясности окутывает омрачение, омрачение пребывает в нем, и одного этого достаточно, чтобы его омраченность растворилась. Конфликтующие реакции нашего ума размягчаются, разжимают свое цепляние и гармонизируются со средой.

Изначальная ясность присутствует в нас целиком и полностью в каждый момент времени; она не рождается и не умирает и тем самым превосходит переменчивые обстоятельства. Мы по привычке считаем наслаждением получение чего-то нового, но тонкое наслаждение ясности — это наслаждение самого осознания, пребывания в его свете. Искать ее вовне, как будто это предмет или достижение, — это все равно что искать воду, стоя по горло в реке, или искать очки, которые уже у тебя на носу. Где бы мы ни были, кем бы мы ни были, мы можем прикоснуться к изначальной ясности и ее блаженству.

Падмасамбхава, родоначальник тибетской традиции буддизма и великий мастер Дзогчен, учил:

«Вглядись в свой ум, наблюдай его снова и снова… Какими бы именами, изысканными и затейливыми, его ни называли, в своем истинном значении ум — непосредственное сознавание настоящего» [1].

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 208)

​​​​Сегодня общественную известность преувеличивают. Я уже неоднократно рассказывал вам о том, как наша семья в 1914 году приехала в Швейцарию; и мы, истинные южноамериканцы, спросили, как зовут президента Швейцарской Конфедерации. На нас смотрели с удивлением: никто не знал его имени; правительство действовало успешно и поэтому было безымянным, незримым.

А нами руководили правители, фотографии которых можно было увидеть повсюду; они жаждали известности, искали её. Они ездили по стране не только со своими телохранителями и свитой, но и с многочисленными фотографами. Вспомните Плотина; как-нибудь мы поговорим с вами о памятнике Плотину, согласны? Так вот, Плотин говорил, что он — не более чем тень, тень своего архетипа; и его образ — это тень от тени.

Многие века спустя эту мысль повторил Паскаль, когда он выдвигал свои возражения против живописи. Он говорил: если мир не восхищает, то почему должен восхищать запечатлённый образ мира? Ведь Паскаль, сам того не зная, повторил мысль Плотина. Но сейчас, кажется, подобные рассуждения никого не интересуют; сейчас если человек не запечатлён на портрете или снимке, то он практически и не существует, верно? Изображения стали более реальными, чем живые люди. Более реальными, чем реальность.

Хорхе Луис Борхес

# 222. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

​​# 222. Как не стать заложником своих масок и ролей и почему вовлеченность в игру жизни должна быть уравновешена дистанцией?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

Вы не капля в море.
Вы весь океан в капле.

Джалаладдин Руми

Христос — единственный из философов, магов и т. д., кто утверждал как главную истину вечность жизни, бесконечность времени, небытие смерти, ясность духа и самопожертвование как необходимое условие и оправдание существования. Он прожил чистую жизнь и был величайшим из художников, ибо пренебрёг и мрамором, и глиной, и краской, а работал над живой плотью и духом.

Винсент ван Гог

В абсолютном смысле эгоист отнюдь не человек, жертвующий другими. Это человек, стоящий выше необходимости использовать других. Он обходится без них. Он не имеет к ним отношения ни в своих целях, ни в мотивах действий, ни в мышлении, ни в желаниях, ни в истоках своей энергии. Его нет для других людей, и он не просит, чтобы другие были для него. Это единственно возможная между людьми форма братства и взаимоуважения.

Айн Рэнд

​​Опасность придирчивости в том, что она превращает дефицитное мышление в постоянный режим работы нашего ума. Ощущение нехватки, неблагодарности, неполноценности утрачивает связь с обстоятельствами и становится невосполнимым. Как бы все ни было хорошо или плохо, наше восприятие, точно магнит, находит и притягивает изъяны. Мы концентрируемся на том, чего у нас нет, и забываем про все то, что имеем и за что нам следовало бы быть благодарными. Это вытягивает из нас силы, мешает радоваться жизни и действовать себе и другим во благо.

Представьте симфонию из тысячи нот, в которой две ноты прозвучали фальшиво. Дефицитное мышление заставляет человека слышать только эти две фальшивые ноты, снова и снова, как будто вся музыка состоит только из них. Мы становимся глухи к 998 чистым и прекрасным звукам, которые создают гармонию произведения. Более того, мы готовы выключить всю симфонию и из-за двух неверных нот отказаться от тех переживаний и прозрений, что она может нам подарить.

Эти две фальшивые ноты никак не выходят у нас из головы. Мы не замечаем красоты и изобилия за их пределами. Наш ум сужается, проваливается в тоннель придирчивости и корчится в боли, которую сам себе причиняет. Мы начинаем злиться на того, кто сыграл эти две фальшивые ноты, на того, кто всему этому попустительствует, на дилетантов и шарлатанов, на весь этот «бардак» вокруг нас и, наконец, на весь мир. Недовольство и горечь постепенно расползаются на все вообще.

Если мы подходим к жизни с дефицитным мышлением, то оказываемся в кошмарном сне, где пропорции искажены и все отдает привкусом горечи. Мы придираемся к дневной жаре и яркому свету, к вечерней прохладе и темноте, к выражению лица соседа, к себе и своим победам, к словам Будды и устройству мира. Мы мечемся между «слишком» и «недостаточно» и неоправданно концентрируемся на дефицитах, отказываясь замечать то изобилие реального и возможного, что находится прямо возле них.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 197)

Простота — это моё любимое свойство. Настоящая простота, то есть цельность. Упрощение — лукавая вещь. Вы знаете, однажды мне пришлось сказать слово, которое стало знаменитым во Франции на целый сезон. У меня спросили в ходе интервью: «Вот, Вы учёный человек, начитанный, как же Вам удалось сохранить простоту?» На что я сказала: «Знаете, я её не сохранила, я её понемногу приобретаю. Её не было. И для этого надо много-много учиться».

И вот это так понравилось моим французским собеседникам, что потом в газетах цитировали: «Чтобы быть простым, надо много учиться». Потому что, на самом деле, для того, чтобы распознать собственную непростоту, нужно много думать: где ты поступаешь и думаешь просто, то есть не из каких-то расчётов, не из подражания, не из желания понравиться.

Ольга Седакова

Твой взор станет ясным, только если ты сможешь заглянуть в своё сердце. Кто смотрит наружу — видит лишь сны, кто смотрит в себя — пробуждается.

Карл Густав Юнг

Самое лучшее и драгоценное, чем Россия обладает, чем обладает русский народ, — это язык. И всякий, кто пользуется языком добросовестно, паче того — с талантом, должен быть народом уважаем, чтим, любим. Самое святое, что у нас есть, — это, может быть, не наши иконы, и даже не наша история — это наш язык.

Иосиф Бродский

Из чего складывается в тебе история всякого дня? Взгляни на свои привычки, из которых она состоит: являются ли они плодами бесчисленных маленьких трусостей и леностей или обязаны своим существованием твоей отваге и изобретательному уму?

Фридрих Ницше. «Весёлая наука»

Счастливый человек поднимает настроение у окружающих, хотя не делает ничего особенного, чтобы этого добиться. Мрачный человек действует подавляюще, даже если не произносит ни слова. Чувства как инфекция: они распространяются в континууме и охватывают всех, кто находится в радиусе их действия.

Александр Лоуэн

Ты спросишь меня, к чему же тогда стремиться, если нет никакого смысла в цели? Я открою тебе тайну, которую прячут нехитрые, заурядные слова, которую мало помалу открывала мне мудрость жизни, знай: приуготовлять будущее — значит всерьёз заниматься настоящим. Тот, кто устремлён к будущему, а оно не более чем его собственная фантазия, истает в дыме утопических иллюзий. Подлинное творчество — это разгадывание настоящего в разноречивых словах и несхожих обликах дня.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Чем благороднее и совершеннее какая-нибудь вещь, тем позднее и медленнее достигает она своей зрелости.

Артур Шопенгауэр

​​Какова наша самая навязчивая привычка? Это привычка желать: желать много, желать неумеренно, желать непрерывно. Но чего мы желаем? Мы желаем, чтобы реальность была не такой, какая она есть. Ум наполняют сотни внутренних голосов, убеждающих нас, что с нашим настоящим, прошлым и будущим что-то не так. Мы чувствуем извечную нехватку, и желание тянет нас прочь из любой ситуации, в которой мы оказываемся, на поиски чего-то лучшего, а затем гонит дальше, и так без конца. Желание порождает в нас крупную нервную дрожь, которая расходится волнами и вызывает страдание в уме и напряжение в мышцах тела.

Эта дрожь — не просто метафора. Достаточно время от времени обращать пристальное внимание на собственное тело, чтобы обнаружить ее следы: сжатая челюсть, приподнятые плечи, напряжение в животе, стиснутые пальцы. На тело нанесена карта наших фрустрированных желаний, записанных языком мышечных зажимов. Мы носим в себе хроническое напряжение, которого даже не замечаем, потому что оно стало фоном нашей жизни, как шум дороги за окном, к которому мы давно привыкли. Вильгельм Райх, ученик Фрейда, называл это «мышечным панцирем» — застывшей в теле историей неудовлетворенных желаний, непобежденных страхов, пережитых страданий.

Бывают моменты, когда желание стихает, его волны становятся меньше, и напряжение спадает. Эти моменты мы называем покоем. Желание дает нам временную передышку, когда мы насыщаем его аппетит достаточно. Мы чувствуем себя намного богаче, чем были прежде, наши тревоги отступают, а голос внутри переходит на вкрадчивый шепот и будто бы говорит: «Вот теперь все хорошо». В покое мы замедляемся, расслабляемся и наслаждаемся сладостным бездействием. Нас перестает тянуть то вперед, то назад, то в сторону. Мы напоминаем удава, проглотившего кролика, который мирно посапывает, переваривая достигнутое.

Покой прекрасен. Нам очень не хватает покоя, и мы приветствуем его, но, если покой вдруг затягивается, нам становится не по себе. В животе начинает урчать, в нас просыпается тревога, и привычное чувство нехватки подталкивает нас сорваться с места. Удав снова отправляется на охоту, и может пройти еще очень много времени, прежде чем он проглотит достаточно крупную добычу, чтобы позволить себе момент ленивой истомы.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 209)

Люди идут только за тем, кто расточает иллюзии. Вокруг разочарованного не толпятся.

Эмиль Чоран

Быть «нормальным» — идеал для неудачника, для всех тех, кому ещё не удалось подняться до уровня общих требований. Но для тех, чьи способности намного выше среднего, кому нетрудно было достичь успеха, выполнив свою долю мирской работы, — для таких людей рамки нормы означают прокрустово ложе, невыносимую скуку, адскую беспросветность и безысходность. В результате многие становятся невротиками из-за того, что они просто нормальны, в то время как другие страдают неврозами оттого, что не могут стать нормальными.

Карл Густав Юнг

Пора не только согласовывать своё дыхание с окружающим воздухом, но и мысли со всеобъемлющим разумом. Ибо разумная сила так же разлита и распространена повсюду, ожидая того, кто способен вбирать её в себя, как сила воздуха для способного к дыханию.

Марк Аврелий

Враньё, что люди перестают преследовать свои мечты, потому что стареют; они потому и стареют, что перестают преследовать свои мечты.

Габриэль Гарсиа Маркес