Люди в общем придают слишком много значения словам. Им кажется, будто слова всегда чрезвычайно действенны. На самом деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестаёт мешать язык.

Теодор Драйзер. «Сестра Керри»

Диферамб

Цветов! огня! вина и кастаньет!
Пусть блещет «да»! Пусть онемеет «нет»!
Пусть рассмеётся дерзновенное!
Живи, пока живёшь. Спеши, спеши
Любить, ловить мгновенное!
Пусть жизнь за счастье сдачи даст гроши, —
Что толку в том, когда — всё тленное?!
Пой! хохочи! танцуй! смеши!

Воспламенись! всех жги! и сам гори!
Сгори! — что там беречь?!
Рискуй! рубись! выигрывай пари!
В свой фаэтон сумей момент запрячь!
Сверкай мечом! орлом пари!
Бери!!.

Игорь Северянин. 1909, Июль

Каждый убеждён, что другие ошибаются, когда судят о нём, и что он не ошибается, когда судит о других.

Андре Моруа

​​Агрессия не только запускает процесс распада личности самого носителя, но и действует подобно вирусу: она стремится перекинуться на окружающих, и самыми уязвимыми оказываются близкие. Классические исследования в этой области (в частности, работы Кауфмана и Зиглера) выявили закономерность, известную как «цикл насилия». Согласно их данным, около 30% людей, подвергавшихся в детстве жестокому обращению, во взрослом возрасте воспроизводят этот сценарий со своими детьми.

Цифра в 30% пугает, но вместе с тем дает надежду: это означает, что две трети жертв находят в себе силы разорвать порочную цепь и не становятся палачами. Однако если мы посмотрим на статистику с обратной стороны — со стороны агрессоров — картина становится куда более мрачной. Подавляющее большинство тех, кто систематически издевается над своими детей, в прошлом сами были жертвами издевательств со стороны своих родителей (по разным оценкам, от 30 до 70% и выше). Не каждая жертва становится палачом, но почти каждый палач когда-то был жертвой.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 204)

Если ты не умеешь использовать минуту, ты зря проведёшь и час, и день, и всю жизнь.

Александр Солженицын

Толпа не свободна, она никуда не стремится, в ней есть только тяжесть, и эта тяжесть придавливает её к земле. Толпа называет свободой свободу гнить и справедливостью — своё гниение.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»

Что я такое в глазах большинства? Ноль, чудак, неприятный человек, некто, у кого нет и никогда не будет положения в обществе, — словом, ничтожество из ничтожеств. Ну что ж, допустим, что всё это так. Так вот, я хотел бы своей работой показать, что таится в сердце этого чудака, этого ничтожества.

Винсент ван Гог. Письмо к брату Тео, июнь-июль 1882 г.

Кто не мыслит самостоятельно, тот находится под внушением другого, мыслящего за него. Отдать кому-нибудь в собственность свою мысль есть более унизительное рабство, чем отдавать кому-нибудь в собственность своё тело.

Лев Толстой. «Круг чтения»

Неразрешимый вопрос, сломлен ли я? Гибну ли я? Все признаки говорят за это (холод, отупение, состояние нервов, рассеянность, неспособность к работе, головные боли, бессонница); почти единственное, что говорит против этого, — надежда.

Франц Кафка. Дневник, 7 октября 1915 г.

Если мы можем сделать человека счастливее и веселее, нам следует это сделать в любом случае, просит он нас о том или нет.

Герман Гессе. «Игра в бисер»

Я никогда не мог до конца поверить, что дела, заполняющие человеческую жизнь, — это нечто серьёзное. В чём состоит действительно «серьёзное», я не знал, но то, что я видел вокруг, казалось мне просто игрой — то забавной, то надоедливой и скучной.

Альбер Камю. «Падение»

Любовь маскируется под нечто другое, пока её корни не достигнут дна души и недуг не станет неизлечимым. До этого момента мы сохраняем легкомыслие — нам кажется, мы всего-то навсего встретили забавное существо, и оно развлекает нас, погружая на время в весёлую беззаботность. Только потом, когда выясняется, что никто другой в целом мире не способен вызвать в нас эту простейшую химическую реакцию, мы понимаем, в какую западню попали.

Виктор Пелевин. «Смотритель»

​​Эмоции являются основой для более сложных состояний — чувств. Если эмоция — это мгновенная реакция на стимул, то чувство возникает, когда различные эмоции смешиваются с нашим накопленным опытом, памятью, размышлениями и другими состояниями ума. Эмоции являются красочными вспышками, состоящими из небольшого набора базовых цветов, а чувства — это многомерные фейерверки с очень сложной палитрой. Помимо эмоций, в их возникновении участвует множество областей мозга и аспектов нашего ума: наши воспоминания, мысли, идеи, побуждения и желания.

Не существует эмоции гордости, но есть чувство гордости. Нет эмоции любви, но есть чувство любви — сложная смесь радости от общения, страха потери, желания близости, воспоминаний, надежд и других состояний ума, для которых непросто подобрать слова. Нет эмоции ностальгии, но есть чувство ностальгии — грусть и радость, переплетенные с образами прошлого. Вина, стыд, ревность, благодарность, гордость — все это чувства, выросшие из базовых эмоций на почве нашего уникального жизненного опыта и других психических способностей.

Подобно эмоциям, чувства также готовят нас к определенным формам поведения, но они гораздо сложнее, пластичнее и одновременно устойчивее, поскольку разворачиваются на больших временных отрезках. Эмоция страха заставляет нас отпрыгнуть от змеи прямо сейчас, а чувство страха склоняет избегать змей и других опасных существ впоследствии. Чувство выходит далеко за границы настоящего момента, включает в себя опыт восприятия и осмысления и руководит теми решениями, которые мы принимаем, даже в те моменты, когда перед нами нет его непосредственного объекта.

Базовая эмоция радости вкупе с влечением подталкивает нас искать близости с другим человеком здесь и сейчас, а чувство любви побуждает заботиться о его благе на протяжении многих лет, принимать в расчет его интересы, организовывать и планировать. Чувство вины побуждает нас к искуплению, налаживанию связей и изменению своей личности, а гордость мотивирует ставить перед собой амбициозные цели и воспроизводить те условия, которые привели нас к успеху.

Эмоция — это короткий приказ «действуй сейчас!», а чувство — это долгосрочная программа на стыке лимбической и кортикальной систем мозга, формирующая наш характер и образ жизни.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 205)

В отношении тех, кто остаётся рабами, не совершается никакой абсолютной несправедливости; ибо, кто не обладает мужеством рискнуть жизнью для достижения своей свободы, тот заслуживает быть рабом, и, наоборот, если какой-нибудь народ не только воображает, что он желает быть свободным, но действительно имеет энергичную волю к свободе, то никакое человеческое насилие не сможет удержать его в рабстве как в состоянии чисто пассивной управляемости.

Георг Гегель. «Философия духа»

Чтобы понизить общий уровень тупости, нам нужен не рост «интеллекта», а иной тип характера: независимые, предприимчивые люди, влюблённые в жизнь.

Эрих Фромм. «По ту сторону порабощающих нас иллюзий»

Спокойный, весёлый темперамент, являющийся следствием хорошего здоровья и сильного организма, ясный, живой, проницательный и правильно мыслящий ум, сдержанная воля и с тем вместе чистая совесть — вот блага, которых заменить не смогут никакие чины и сокровища.

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

Те, кто несчастлив, и те, кто плохо спит, привыкли этим гордиться.

Бертран Рассел

Можно только поражаться, насколько все на свете правые — имперцы, националисты, ультрапатриоты, называйте их как хотите, — насколько все они похожи друг на друга, будь то Германия, Россия или Франция, девятнадцатый век, начало двадцатого, конец двадцатого. Обязательно: милитаризация, мундиры, сапоги, значки, лычки, страстное желание принять стойку «смирно» и поставить в эту стойку окружающих; агрессивность, прямо-таки клокочущая ненависть по любому поводу, истеричность — до визга, до пены на губах; и патологическая лживость, и полное отсутствие чувства юмора, и полное отсутствие элементарного благородства в речах и поступках, и, конечно же, — антисемитизм, слепой, запредельный, зоологический. Здесь — сходство полное и угнетающее.

Борис Стругацкий. Интервью «Новой газете», 2006 г.

Чувство, что я в ударе, на своём месте и делаю что-то стоящее, бывает у меня только в одном случае: когда я растягиваюсь на диване, предаваясь бесконечным и бессмысленным вопросам к самому себе.

Эмиль Чоран. «Разлад»

Человек, не перегоревший в аду собственных страстей, не может их победить. И они прячутся рядом, в соседнем доме, о чём он даже не подозревает. Пламя же в любой момент может перекинуться и сжечь дом, который он считает своим. То, от чего мы уходим, уклоняемся, якобы забывая, находится в опасной близости от нас. И в конечном счёте оно вернётся, но с удвоенной силой.

Карл Густав Юнг. «Воспоминания, сновидения, размышления»

​​У хорошего человека отношения с женщинами всегда складываются трудно. А я человек хороший. Заявляю без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека.

Женщины любят только мерзавцев, это всем известно. Однако быть мерзавцем не каждому дано. У меня был знакомый валютчик Акула. Избивал жену черенком лопаты. Подарил её шампунь своей возлюбленной. Убил кота. Один раз в жизни приготовил ей бутерброд с сыром. Жена всю ночь рыдала от умиления и нежности. Консервы девять лет в Мордовию посылала. Ждала. А хороший человек, кому он нужен, спрашивается?

Сергей Довлатов. «Компромисс»