Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населён одними нищими, монахами и апостолами.

Никколо Макиавелли

​​Когда миндалевидное тело — древняя структура лимбической системы — распознает угрозу, оно запускает каскад реакций, которые готовят организм к немедленному действию: драться или бежать. При этом активность префронтальной коры — эволюционно молодой части мозга, ответственной за рациональное мышление, планирование, моральные суждения и контроль импульсов, — резко подавляется. Этот механизм имеет эволюционный смысл: когда на вас нападает хищник, размышления о последствиях и взвешивание альтернатив могут стоить вам жизни; нужно действовать мгновенно по заготовленному шаблону.

Проблема в том, что в человеческой жизни большинство угроз не требуют такой примитивной реакции — это социальные конфликты, разногласия во мнениях, уязвленное самолюбие или трудности в решении интеллектуальных задач. Но древний мозг не различает тонкостей: он одинаково реагирует и на саблезубого тигра, и на оскорбительное замечание, и на фрустрацию от личной неудачи. В результате мы теряем доступ к тем самым когнитивным способностям, которые нам больше всего нужны в сложной ситуации: к ясности восприятия, гибкости мышления, способности видеть перспективу и предвидеть последствия.

Программы агрессии делают нас функционально глупее — и это не метафора, а нейробиологический факт. Человек, поддавшийся даже небольшому гневу, перестает нормально соображать. Ему начинает казаться, что захватившие его ум искажения восприятия и есть истина, что вокруг враги и обидчики, а самое верное решение — это вцепиться им в горло, в прямом или же фигуральном смысле.

Для животных агрессия — это единственный способ целенаправленно разрушать. Однако использование столь грубых инструментов в обстоятельствах человеческой жизни, для которых они совсем не приспособлены, имеет очень большую цену. Если мы, будучи людьми, а не животными, хотим за что-то побороться и разрушить то, что необходимо разрушить, и выбираем в качестве психической основы разрушения агрессию, мы допускаем отделение разрушения от созидания. Любую примитивную программу очень тяжело удерживать, если она набрала силу; это требует очень развитого ума. Программы разрушения неминуемо «забывают» о конструктивных задачах, которые они и должны решать, и действуют в отрыве от них. Так и рождается зло.

Агрессия толкает человека напирать и спешить там, где нужно терпение; предпочитать грубую силу, когда нужна изобретательность, мягкость и умение вести диалог; использовать больше силы, чем необходимо; применять силу дольше, чем необходимо; выбирать неверное место и время для применения силы. Этот список можно продолжать еще очень долго, и существует обширная научная литература, а также не менее обширная философская и духовная традиция, которые в подробностях обсуждают каждый его пункт.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)

Любовь — это единственный способ постижения другого человеческого существа во всей глубине его личности. Никто не может полностью понять самую сущность другого человеческого существа до тех пор, пока не полюбит его.

Посредством духовного акта любви он обретает способность видеть сущностные черты и свойства любимого человека; и даже более того, он начинает видеть то, что содержится в нём потенциально, — то, что ещё не выявлено, но подлежит осуществлению.

Кроме того, своей любовью любящий создаёт условия, которые помогают любимому воплотить эти возможности в действительность. Помогая ему осознать, чем он может быть и чем он должен стать, он делает возможным их осуществление.

Виктор Франкл. «Основы логотерапии»

Буддизм есть единственная истинно позитивистская религия, встречающаяся в истории; даже в своей теории познания (строгом феноменализме) он не говорит: «борьба против греха», но, с полным признанием действительности, он говорит: «борьба против страдания». Самообман моральных понятий он оставляет уже позади себя, — и в этом его глубокое отличие от христианства, — он стоит, выражаясь моим языком, по ту сторону добра и зла.

Фридрих Ницше. «Антихрист»

Психика не сводится к формулам. У каждого — свой ритм, своя боль и свой путь.

В своём канале @psymindfullness психотерапевт и преподаватель, автор нескольких книг Наталья Николаенко (Кайрос) размышляет о том, что обычно остаётся за скобками терапии. О сложностях , о том, как меняются наши представления о жизни, почему иногда вроде бы правильные идеи могут ранить.

В @psymindfullness - только авторский контент от практикующего психолога.

# 217. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

​​# 217. Что такое точка бифуркации и почему каждую личную трансформацию сопровождает переоценка ценностей?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

В реально катастрофических ситуациях меланхолики ведут себя намного рациональнее и спокойнее, чем люди, не склонные к депрессиям. Просто потому, что всё это им знакомо, они живут так каждый день. Конец света — это прежде всего состояние сознания.

Ларс фон Триер

Гегель с полным основанием писал, что эпохи материального благополучия являются белыми страницами в книге истории, а Тойнби показал, что вызов, — challenge — который бросают человеку тяжёлые и суровые условия, как материального, так и духовного порядка, довольно часто становится лучшим стимулом для пробуждения творческих сил общества.

В некоторых случаях утверждение, что действительно милосердный человек должен постараться максимально усложнить жизнь своему ближнему, звучит не столь уж парадоксально. Не секрет, что высшие добродетели притупляются и атрофируются в лёгких условиях, когда ничто не вынуждает человека тем или иным образом испытывать себя, — и в конечном счёте не важно, что в подобных обстоятельствах в результате естественного отбора значительная часть не выдерживает и погибает.

Юлиус Эвола. «Оседлать тигра»

Люди в общем придают слишком много значения словам. Им кажется, будто слова всегда чрезвычайно действенны. На самом деле слова обычно обладают весьма слабой убедительностью. Они лишь смутно передают те глубокие, бурные чувства и желания, которые за ними скрыты. И сердце прислушивается только тогда, когда ему перестаёт мешать язык.

Теодор Драйзер. «Сестра Керри»

Диферамб

Цветов! огня! вина и кастаньет!
Пусть блещет «да»! Пусть онемеет «нет»!
Пусть рассмеётся дерзновенное!
Живи, пока живёшь. Спеши, спеши
Любить, ловить мгновенное!
Пусть жизнь за счастье сдачи даст гроши, —
Что толку в том, когда — всё тленное?!
Пой! хохочи! танцуй! смеши!

Воспламенись! всех жги! и сам гори!
Сгори! — что там беречь?!
Рискуй! рубись! выигрывай пари!
В свой фаэтон сумей момент запрячь!
Сверкай мечом! орлом пари!
Бери!!.

Игорь Северянин. 1909, Июль

Каждый убеждён, что другие ошибаются, когда судят о нём, и что он не ошибается, когда судит о других.

Андре Моруа

​​Агрессия не только запускает процесс распада личности самого носителя, но и действует подобно вирусу: она стремится перекинуться на окружающих, и самыми уязвимыми оказываются близкие. Классические исследования в этой области (в частности, работы Кауфмана и Зиглера) выявили закономерность, известную как «цикл насилия». Согласно их данным, около 30% людей, подвергавшихся в детстве жестокому обращению, во взрослом возрасте воспроизводят этот сценарий со своими детьми.

Цифра в 30% пугает, но вместе с тем дает надежду: это означает, что две трети жертв находят в себе силы разорвать порочную цепь и не становятся палачами. Однако если мы посмотрим на статистику с обратной стороны — со стороны агрессоров — картина становится куда более мрачной. Подавляющее большинство тех, кто систематически издевается над своими детей, в прошлом сами были жертвами издевательств со стороны своих родителей (по разным оценкам, от 30 до 70% и выше). Не каждая жертва становится палачом, но почти каждый палач когда-то был жертвой.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 204)