Чтобы мой поступок имел моральную ценность, с ним должно быть связано моё убеждение. Аморально делать что-то из страха перед наказанием или для того, чтобы приобрести хорошее мнение о себе.

Георг Гегель. «Философская пропедевтика»

Человек может играть множество ролей и быть субъективно уверенным, что каждая из них — это он. На самом же деле человек разыгрывает каждую роль в соответствии со своими представлениями о том, чего от него ждут окружающие; и у многих людей, если не у большинства, подлинная личность полностью задушена псевдоличностью.

Эрих Фромм. «Бегство от свободы»

Пёстрые птицы поют хуже других. То же относится и к людям. В вычурном стиле не следует искать глубокую мысль.

Георг Лихтенберг

​​Когда мы сталкиваемся со страданием, страхом, сомнениями, ленью и апатией, эти реакции склоняют нас к тому, чтобы сдаться, бежать или кружить на месте. Так устроены все негативные состояния ума. Если нет ничего, что им противостоит, они полностью завладевают нами и сперва превращают жизнь в ад, а затем лишают ее. Смысл создает движение, которое противоположно основной траектории всех негативных состояний сознания. Он не тянет нас прочь, как это делает страдание или страх, и не приковывает к месту, как сомнение и апатия, а толкает вперед — к тем большим и значимым целям, связывающим нас с миром, в которых он кристаллизуется.

Смысл собирает разрозненные фрагменты жизни и творчески организует их вокруг избранных точек притяжения, и это происходит не только с благоприятными обстоятельствами, но и с ее суровыми уроками, препятствиями и трагедиями. Мощная гравитация смысла втягивает их в себя и интегрирует в общую картину, так что мы начинаем использовать все посланные нам испытания в качестве искусных средств для продвижения по пути.

Болезнь становится для нас периодом остановки, позволяющим заметить то, что мы пропускали в суете. Она обращает нас к важным темам, учит менять свои привычки, принимать новые обстоятельства, мужественно справляться с болью и находить радость по ту сторону боли. Она обнажает хрупкость тела, смертность и непостоянство, пробуждая к более осознанной жизни. Иногда болезнь дает нам дополнительное время для размышлений, в котором мы нуждались, и в этой тишине рождаются важнейшие решения и происходит пересмотр нашего пути.

Задержка превращается в возможность лучше подготовиться к тому, что впереди, и обратить внимание на то, что мы бы пропустили в спешке. Неудача становится учителем, преподающим уроки, которым успех научить не способен. Она отсекает неверные пути, указывая направление к верным. Она развивает в нас устойчивость, которую не может дать ни одна победа, и смирение, без которого невозможна мудрость.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 207)

Тот, кто учится, не размышляя, впадёт в заблуждение. Тот, кто размышляет, не желая учиться, окажется в затруднении.

Конфуций

Жизнь — целое искусство. Жить значит сделать художественное произведение из самого себя.

Фёдор Достоевский

Давно замечено, что нетерпимость, фанатизм – будь то религиозный или атеистический – есть проявление не столько веры, сколько неуверенности. Когда человек сомневается в своей правоте, когда ощущает шаткость своей позиции, у него часто возникает соблазн пустить в ход кулачные приёмы доказательства, чтобы и себя утвердить, и других заставить замолчать.

Нетерпимость есть род душевного недуга, способного извратить любую, даже самую светлую, идею. Но у фанатизма есть антипод, который ничем его не краше. Равнодушие, бездуховность или, как выражался Бердяев, "духовная буржуазность" создаёт послушное и безгласное панургово стадо конформистов.

Александр Мень

Все лучшие писатели знамениты тем, что говорили правду. Ни больше ни меньше — только правду. В двадцатом веке этого достаточно для того, чтобы прославиться. Ложь стала естественной, как воздух. Правда сделалась исключительной, парадоксальной, остроумной, таинственной, поэтической, из ряда вон выходящей. Говорите правду, и вы будете оригинальны.

Александр Вампилов

Неужто затем человек рождается, чтобы поработать, денег зашибить, дом выстроить, детей народить и — умереть?

Максим Горький

То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может, и есть наше нормальное состояние. Влюблённость указывает человеку, каким он должен быть.

Антон Чехов

​​С эволюционной точки зрения, желание является древнейшей технологией движения по жизни, своего рода паровым двигателем, работающим на каменном угле. У желания есть относительно благие формы, но точно так же, как уголь в сравнении с более продвинутыми источниками энергии, оно отличается невероятно низким коэффициентом полезного действия, приводит к быстрому износу деталей и загрязняет черной копотью наш ум и окружающую среду.

Это старая, примитивная и грязная технология. Пока мы ездим по миру на желании обладать, смысл нашей жизни выстраивается вокруг получения личных выгод и удовольствий. Мы берем на себя ответственность и ставим большие цели, но эти цели зависят от цепляния за непостоянные обстоятельства. Такой смысл жизни необычайно хрупок и ускользает столь же легко, как любые выгоды и удовольствия. Он противопоставляет нас миру вокруг и не насыщает аппетита, сколько бы мы ни служили ему.

В конечном счете стремление к выгоде оказывается мучительным, неспособным обеспечить внутреннее благополучие при любом уровне материального достатка и потому крайне невыгодным. Мы не видим того самого драгоценного, что копоть желания не позволяет нам увидеть. Мы строим свой дом на песке.

Ученый, который движим желанием заполучить признание и преференции, всегда проигрывает тому, кого наполняет любовь к процессу познания и воля улучшить положение человечества своими открытиями. Он проигрывает внутренне, ибо его бытие является узким и омраченным. Но он также проигрывает внешне, ибо желание не обладает ни устойчивостью любви, ни ее мотивирующей силой.

Предприниматель, который движим желанием обладать деньгами и затем эти деньги тратить, представляет собой невероятно карикатурного персонажа, ибо его мотивация настолько неамбициозна и пуста, что с трудом укладывается в голове. В конечном итоге из карикатуры он вырождается в злобного и алчного монстра, одного из тех, кого мы встречаем в детских сказках, взрослых фильмах и порой в повседневной реальности.

Самые богатые люди никогда не занимались предпринимательством лишь ради денег. Это было бы смехотворно, ибо количество и качество наслаждений, которые можно купить за деньги, очень мало, а самого важного за них вообще не купить. Ими движет воля к развитию своего дела, а деньги являются всего лишь инструментом этого развития и его побочным продуктом. Им не интересно тратить деньги на мелкие личные нужды, поэтому они вкладывают их в дальнейшее развитие, благотворительность и благополучие своих близких. Им интересно строить и создавать, а не просто обладать деньгами и получать что-то для себя. Здесь мы наблюдаем смесь желания с огнем истинной любви к созидательному процессу.

Смысл, основанный на любви, обладает всеми преимуществами современных двигательных технологий. Благодаря любви мы берем на себя максимальную ответственность, ставим перед собой большие задачи, и наша связь с миром чрезвычайно активна, но при этом ум работает экологично — без перегрева, ускоренного износа, черной угольной копоти, взрывов и токсичных отходов.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 208)

Чем мы проще, тем мы полнее, ибо простота означает единение с Истиной.

Огюст Роден

Мир, в котором живёт каждый из нас, прежде всего зависит от того, как мы его себе представляем, – он принимает различный вид, смотря по индивидуальным особенностям психики: для одних он оказывается бедным, пустым и пошлым, для других – богатым, полным интереса и смысла.

Когда, например, кто-нибудь завидует интересным приключениям, встретившимся в жизни другого лица, надлежало бы скорее завидовать тому дару понимания, в силу которого приключения эти получают значительность, какую они имеют в описании испытавшего их: ведь одно и то же происшествие, представляющееся столь интересным для высокоодарённого интеллекта, в представлении плоской дюжинной головы принимает вид самого пустого случая из повседневной жизни.

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

Трудности похожи на собак: они кусают лишь тех, кто к ним не привык.

Антисфен

Культурный код часто рассматривают через форму – атрибуты, символы, визуальный язык. А что будет, если поговорить о нем через смыслы?

Нашли интересный подход и даже исследование культурного кода у Сергея Иванова из ЭФКО. Как наш национальный характер проявляется при принятии решений в конкретной ситуации? Почему мы мыслим так, а не иначе?

Визуализация в материалах Сергея тоже присутствует и упрощает восприятие. В качестве образа, которым Сергей изображает русский культурный код, был выбран цветок. В его основе ни много ни мало «всемирная отзывчивость» по Достоевскому. Вокруг – 7 лепестков: воля, некатастрофичность мышления, героизм, вера, жертвенность и другие.

Давно не встречали эти слова в таком соседстве. Но все же удивительно, что практически в каждом «лепестке», действительно, есть то, что многое объясняет в нашем повседневном поведении. Любопытно почитать и примерить к себе.

Мы по собственному опыту знаем, что давно известного поэта иногда вдруг открываешь заново. Это происходит тогда, когда в своём развитии наше сознание взбирается на новую ступень, с высоты которой мы неожиданно начинаем слышать нечто новое в его словах. Всё с самого начала уже было заложено в его произведении, но оставалось потаённым символом, прочесть который нам позволяет лишь обновление духа времени. Нужны другие, новые глаза, потому что старые могли видеть только то, что приучились видеть.

Карл Густав Юнг. «Архетип и символ»

Нет ничего более утомительного, чем нерешительность, и ничего более бесполезного.

Бертран Рассел

Сегодня вот на что натолкнулся я у Эпикура: «Весёлая бедность, — говорит он, — вещь честная». Но какая же это бедность, если она весёлая? Беден не тот, у кого мало что есть, а тот, кто хочет иметь больше. Разве ему важно, сколько у него в ларях и в закромах, сколько он пасёт и сколько получает на сотню, если он зарится на чужое и считает не приобретённое, а то что надобно ещё приобрести? Ты спросишь, каков предел богатства? Низший — иметь необходимое, высший — иметь столько, сколько с тебя довольно.

Луций Анней Сенека. «Нравственные письма к Луцилию»

Как узнать, что ты на верном пути? Проще простого: если рядом с тобой не осталось никого, значит, ты действительно близок к сути.

Эмиль Чоран. «Разлад»

Я хочу попасть в ад, а не в рай. Там я смогу наслаждаться обществом пап, королей и герцогов, тогда как рай населён одними нищими, монахами и апостолами.

Никколо Макиавелли

​​Когда миндалевидное тело — древняя структура лимбической системы — распознает угрозу, оно запускает каскад реакций, которые готовят организм к немедленному действию: драться или бежать. При этом активность префронтальной коры — эволюционно молодой части мозга, ответственной за рациональное мышление, планирование, моральные суждения и контроль импульсов, — резко подавляется. Этот механизм имеет эволюционный смысл: когда на вас нападает хищник, размышления о последствиях и взвешивание альтернатив могут стоить вам жизни; нужно действовать мгновенно по заготовленному шаблону.

Проблема в том, что в человеческой жизни большинство угроз не требуют такой примитивной реакции — это социальные конфликты, разногласия во мнениях, уязвленное самолюбие или трудности в решении интеллектуальных задач. Но древний мозг не различает тонкостей: он одинаково реагирует и на саблезубого тигра, и на оскорбительное замечание, и на фрустрацию от личной неудачи. В результате мы теряем доступ к тем самым когнитивным способностям, которые нам больше всего нужны в сложной ситуации: к ясности восприятия, гибкости мышления, способности видеть перспективу и предвидеть последствия.

Программы агрессии делают нас функционально глупее — и это не метафора, а нейробиологический факт. Человек, поддавшийся даже небольшому гневу, перестает нормально соображать. Ему начинает казаться, что захватившие его ум искажения восприятия и есть истина, что вокруг враги и обидчики, а самое верное решение — это вцепиться им в горло, в прямом или же фигуральном смысле.

Для животных агрессия — это единственный способ целенаправленно разрушать. Однако использование столь грубых инструментов в обстоятельствах человеческой жизни, для которых они совсем не приспособлены, имеет очень большую цену. Если мы, будучи людьми, а не животными, хотим за что-то побороться и разрушить то, что необходимо разрушить, и выбираем в качестве психической основы разрушения агрессию, мы допускаем отделение разрушения от созидания. Любую примитивную программу очень тяжело удерживать, если она набрала силу; это требует очень развитого ума. Программы разрушения неминуемо «забывают» о конструктивных задачах, которые они и должны решать, и действуют в отрыве от них. Так и рождается зло.

Агрессия толкает человека напирать и спешить там, где нужно терпение; предпочитать грубую силу, когда нужна изобретательность, мягкость и умение вести диалог; использовать больше силы, чем необходимо; применять силу дольше, чем необходимо; выбирать неверное место и время для применения силы. Этот список можно продолжать еще очень долго, и существует обширная научная литература, а также не менее обширная философская и духовная традиция, которые в подробностях обсуждают каждый его пункт.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)