​​Склоняя человека забирать и разрушать, агрессия порождает не только многочисленные конфликты между ним и внешним миром, но и масштабные внутренние поломки и противоречия. Она запускает процесс загнивания и распада нашего духа. Чаще всего мы даже не замечаем этого, поскольку под воздействием агрессии сама способность к осознанию медленно распадается на составляющие. Это и делает ситуацию особенно тяжелой.

Мы можем держаться бодро и ликовать и испытывать различные положительные эмоции, но мало-помалу само качество этих эмоций меняется. Из них уходит глубина, от них хлопьями отслаиваются тонкие нюансы; наши переживания становятся плоскими и превращаются в тупой и примитивный кайф, который мы бы никогда не захотели испытывать, если бы только помнили о том, что бывают состояния ума совсем иного рода.

В этом и состоит все коварство процесса. Нам может казаться, что нам хорошо, и в некотором смысле это верно, но многомерное «хорошо», напоенное смыслами и красками, постепенно становится двумерным и блеклым, а затем вырождается в плоскость. Это радость, но такая безликая и серая, что поистине страдание было бы предпочтительным, если бы оно только содержало в себе глубину, смысл и богатство граней. Это удовольствие, но похожее на дешевый фастфуд вместо изысканного блюда: вкус сильный и бьющий по рецепторам, но оставляющий после себя тяжесть и жажду. Со временем даже этот одномерный кайф уходит, и за ним обнажается пустота, которую уже ничем не заполнить.

То, что происходит с эмоциями, происходит со всем восприятием человека: картина мира деградирует, рассыпается на кусочки и расслаивается хлопьями, но низкая скорость процесса и притупленное самосознание не позволяют оценить масштаб происходящего. Мир покидает осмысленность, наполненность, волшебство. Из него пропадают краски и нюансы, для описания которых в нашем языке не существует подходящих слов.

Так как ум усыхает и перемещается в мир с меньшим числом внутренних измерений, он практически забывает про то важное, что утратил. В двумерной реальности ты уже не можешь представить себе, что такое объем. Поэтому человеку и начинает казаться, что «такова жизнь», это и есть «счастье», так и должно быть и, более того, так было всегда. Он забывает светлые, ясные и содержательные переживания детства и юности, забывает и про опыты своего недавнего прошлого, когда порча еще не расползлась так широко.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 204)

Честность — с самими собой и всеми, кто нам друг; отвага — с врагом; великодушие — к побеждённым; вежливость — со всеми.

Фридрих Ницше. Запись в альбом фройляйн Симон, 6 февраля 1884 г.

Спросите, спросите их только, как они все, сплошь до единого, понимают, в чём счастье? О, будьте уверены, что Колумб был счастлив не тогда, когда открыл Америку, а когда открывал её; будьте уверены, что самый высокий момент его счастья был, может быть, ровно за три дня до открытия Нового Света, когда бунтующий экипаж в отчаянии чуть не поворотил корабля в Европу, назад! Не в Новом Свете тут дело, хотя бы он провалился. Колумб помер, почти не видав его и, в сущности, не зная, что он открыл. Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

Фёдор Достоевский. «Идиот»

Я по опыту знаю, что любое принуждение, будь то лёгкая суггестия, или советы, или иные методы воздействия, не приносят в конце концов ничего, кроме помех высшему и самому главному переживанию, а именно пребыванию наедине со своей самостью, или как там ещё не называй эту объективность души. Человек должен быть один хотя бы уже для того, чтобы узнать, что его несёт, когда он больше не может нести себя сам. Только это знание даёт ему нерушимую опору.

Карл Густав Юнг. «Архетип и символ»

Мы наслаждаемся чудесной музыкой, прекрасными картинами, всем, что есть на свете изящного, но мы не знаем, что творцы расплачивались за это бессонницей, рыданиями, истерическим смехом, нервной лихорадкой, астмой, падучей, смертельной тоской.

Марсель Пруст. «В поисках утраченного времени. У Германтов»

Действия людей – лучшие переводчики их мыслей.

Джон Локк

Когда я являю окружающим свою подлинную суть, они почитают это лицедейством; когда же я разыгрываю перед ними спектакль, люди считают, что я веду себя естественно.

Юкио Мисима. «Исповедь маски»

Через двадцать лет вы будете больше сожалеть о том, чего вы не сделали, нежели о том, что сделали.

Марк Твен

Величие мира всегда находится в соответствии с величием духа, смотрящего на него. Добрый находит здесь на земле свой рай, злой имеет уже здесь свой ад.

Генрих Гейне

"На то воля Божья" – это взрослый вариант детского "потому что потому".

Терри Пратчетт

​​Слово эмоция произошло от латинского emovere, состоящего из приставки e-, означающей «из», «вне», «наружу», и глагола movere, означающего «двигать». Эмоция — это то, что приводит нас в движение и подталкивает во вполне определенном направлении.

Радость, к примеру, подталкивает нас к повторению действий, принесших успех; мы стремимся вновь и вновь возвращаться к тому, что нам удалось и принесло нам удовольствие. Грусть, напротив, заставляет нас замедлиться, сэкономить энергию и переосмыслить утрату или неудачу. Она отталкивает нас от действий и ситуаций, которые ее вызвали, и сигнализирует окружающим, что нам нужна поддержка.

Гнев мобилизует ресурсы организма, давая нам взрывную энергию для устранения препятствий и защиты своих границ. Страх мгновенно готовит ум и тело к реакции «бей или беги», спасая нас от непосредственной угрозы. Отвращение оберегает нас от отравления, заставляя отвергнуть вредоносный объект, будь то испорченная пища или чужое ядовитое присутствие. Наконец, удивление является механизмом мгновенной фокусировки внимания. Оно резко останавливает нас и переориентирует, чтобы мы могли оценить нечто новое и неожиданное.

Так как обстоятельства непостоянны, то и наши эмоции, являющиеся автоматическими реакциями на них, не могут быть постоянными. Когда нам на ум приходит мысль, она приходит не одна, а в искрящемся облаке из эмоций, которые подсвечивают ее и окрашивают в определенные тона. Пока эта эмоциональная подсветка слабая, мы не чувствуем никакого внутреннего принуждения и побуждения к действию и просто любуемся ее палитрой. Но как только эмоциональная подсветка становится яркой, все в нас само собой приходит в движение. Именно так действуют травматичные и тревожащие мысли или, напротив, сладостные и эйфорические. Они стремительно меняют физиологические процессы в теле, состояние нашего ума и наше последующее поведение.

Каждое движение мысли, каждое воспринятое событие внешнего мира порождает в уме молниеносный эмоциональный отклик. Мы слышим неожиданный звук, и он врывается в сознание в снопах эмоциональных искр. Мы воспринимаем смутное ощущение в теле, и одновременно с ним в нашем уме загораются тусклые искорки эмоций. Эмоции реагируют на все, даже друг на друга, и они делают это настолько стремительно, что нам никогда не угнаться за ними и не подчинить их себе.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 205)