Люди, имеющие служебное, деловое отношение к чужому страданию, например судьи, полицейские, врачи, с течением времени, в силу привычки, закаляются до такой степени, что хотели бы, да не могут относиться к своим клиентам иначе, как формально; с этой стороны они ничем не отличаются от мужика, который на задворках режет баранов и телят и не замечает крови.
Антон Чехов. «Палата №6»
Антон Чехов. «Палата №6»
❤32💯16👍6🔥4🤷1
Кинцуги является хорошей метафорой для конструктивного отношения к жизненным травмам. Нам не нужно прятать свои шрамы — физические и душевные — и стыдиться их. Заполненные золотом мудрости, принятия и мужества, они становятся источником нашей уникальной красоты, силы и крепости. Человек, прошедший через испытания и интегрировавший этот опыт, обладает глубиной и прочностью, недоступными тому, кто никогда не был разбит.
Научившись видеть ценность всего того, что цело и прекрасно, мы можем зайти еще дальше и увидеть богатство треснувшего, сломанного, заболевшего, не справляющегося. Мы можем обнаружить великую ценность в изнуряющей жаре, усталости, нарывающей ране и в нашей любимой чашке, которая разбилась.
Кинцуги предлагает нам еще более радикальную переоценку, чем панорамное мышление, позволяющее увидеть изобилие жизни наряду с ее дефицитами. Мы начинаем видеть изобилие прямо внутри дефицитов. Дефект не уменьшает ценность — он создает возможность для трансформации и, более того, он неотъемлем от своей противоположности. Без разбитого не бывает целого, без смерти не бывает жизни, без болезни не бывает здоровья. Это не наивный оптимизм, утверждающий, что «все к лучшему». Это мужественное признание: да, чашка разбита, и это изменило ее навсегда, но эта перемена может стать источником новой и более глубокой красоты — красоты, которая включает в себя историю распада и возрождения.
Мы можем быть благодарны целой чаше, мы можем быть благодарны разбитой чаше, и мы можем быть благодарны возрожденной чаше, ибо признаем ценность бытия на каждом этапе его трансформаций.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 200)
Научившись видеть ценность всего того, что цело и прекрасно, мы можем зайти еще дальше и увидеть богатство треснувшего, сломанного, заболевшего, не справляющегося. Мы можем обнаружить великую ценность в изнуряющей жаре, усталости, нарывающей ране и в нашей любимой чашке, которая разбилась.
Кинцуги предлагает нам еще более радикальную переоценку, чем панорамное мышление, позволяющее увидеть изобилие жизни наряду с ее дефицитами. Мы начинаем видеть изобилие прямо внутри дефицитов. Дефект не уменьшает ценность — он создает возможность для трансформации и, более того, он неотъемлем от своей противоположности. Без разбитого не бывает целого, без смерти не бывает жизни, без болезни не бывает здоровья. Это не наивный оптимизм, утверждающий, что «все к лучшему». Это мужественное признание: да, чашка разбита, и это изменило ее навсегда, но эта перемена может стать источником новой и более глубокой красоты — красоты, которая включает в себя историю распада и возрождения.
Мы можем быть благодарны целой чаше, мы можем быть благодарны разбитой чаше, и мы можем быть благодарны возрожденной чаше, ибо признаем ценность бытия на каждом этапе его трансформаций.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 200)
❤24👍3🫡3🤡2🥴1
Мы, люди, унаследовали агрессию от наших предков, которым она позволяла выжить, поэтому каждое дитя приходит в мир с большим набором агрессивных программ. Маленькие дети очень рано начинают кусаться, бить и злиться, и все это врожденные формы поведения, которым их не нужно учить. Более того, анализ сокращения лицевых мышц во время детского плача показал, что одна из главных причин для плача ребенка — это не боль или огорчение, а гнев.
В процессе социализации дети постепенно осваивают искусство брать под контроль свои агрессивные импульсы. Ребенок должен научиться делиться игрушками, вместо того чтобы отбирать их у других; не бить мать по лицу и не кусать сверстников; сотрудничать в совместных играх и исполнять роли, предполагаемые правилами игры; проявлять терпение и уважение и внимательно слушать. В первые годы жизни происходит самый важный этап процесса трансформации нашей первичной агрессии в конструктивные формы поведения, которые налаживают связи с другими людьми и миром, а не разрушают их.
Тот, кто успешно овладевает своими жадными и агрессивными импульсами, кто учится направлять свою энергию на сотрудничество, а не на конфликт и делиться, а не только забирать, получает признание как среди детей, так и среди взрослых. С таким ребенком приятно и полезно играть и иметь дело. С ним хочется провести время и чему-то его научить.
Напротив, ребенок, который так и не научился обуздывать и трансформировать свои побуждения, обрекает себя на изоляцию: у него меньше друзей или же его друзьями становятся такие же плохо социализированные несчастные дети. Так как он не склонен делиться, сотрудничать, соблюдать правила игры, уважать, слушать и уделять внимание, его начинают избегать в играх, а взрослые демонстрируют по отношению к нему больше холодности и раздражения. Это порождает растущее отчуждение и психологические проблемы, которые часто тянутся во взрослую жизнь, приводя к несчастью, конфликтам и неспособности удерживать хорошую работу или строить здоровые отношения.
Как и наши предки, мы все еще часто прибегаем к агрессии, чтобы устранить те или иные препятствия и ликвидировать угрозу, но этим мы навлекаем на себя новые беды, которых не было бы, если бы мы не позволили агрессии завладеть своим умом. В попытке с помощью агрессии решить одну небольшую проблему мы создаем десятки новых громадных проблем. Это пламя, которое перекидывается с того, что мы хотим сжечь, на все вокруг.
Существует и другой способ разрушать, то есть другой способ созидать, и мы уже знаем, как он называется: твердость.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)
В процессе социализации дети постепенно осваивают искусство брать под контроль свои агрессивные импульсы. Ребенок должен научиться делиться игрушками, вместо того чтобы отбирать их у других; не бить мать по лицу и не кусать сверстников; сотрудничать в совместных играх и исполнять роли, предполагаемые правилами игры; проявлять терпение и уважение и внимательно слушать. В первые годы жизни происходит самый важный этап процесса трансформации нашей первичной агрессии в конструктивные формы поведения, которые налаживают связи с другими людьми и миром, а не разрушают их.
Тот, кто успешно овладевает своими жадными и агрессивными импульсами, кто учится направлять свою энергию на сотрудничество, а не на конфликт и делиться, а не только забирать, получает признание как среди детей, так и среди взрослых. С таким ребенком приятно и полезно играть и иметь дело. С ним хочется провести время и чему-то его научить.
Напротив, ребенок, который так и не научился обуздывать и трансформировать свои побуждения, обрекает себя на изоляцию: у него меньше друзей или же его друзьями становятся такие же плохо социализированные несчастные дети. Так как он не склонен делиться, сотрудничать, соблюдать правила игры, уважать, слушать и уделять внимание, его начинают избегать в играх, а взрослые демонстрируют по отношению к нему больше холодности и раздражения. Это порождает растущее отчуждение и психологические проблемы, которые часто тянутся во взрослую жизнь, приводя к несчастью, конфликтам и неспособности удерживать хорошую работу или строить здоровые отношения.
Как и наши предки, мы все еще часто прибегаем к агрессии, чтобы устранить те или иные препятствия и ликвидировать угрозу, но этим мы навлекаем на себя новые беды, которых не было бы, если бы мы не позволили агрессии завладеть своим умом. В попытке с помощью агрессии решить одну небольшую проблему мы создаем десятки новых громадных проблем. Это пламя, которое перекидывается с того, что мы хотим сжечь, на все вокруг.
Существует и другой способ разрушать, то есть другой способ созидать, и мы уже знаем, как он называется: твердость.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)
❤18❤🔥4
Вера в жизнь, в самого себя, в других должна быть построена на твёрдой основе реализма — так сказать, на способности видеть зло везде, где оно есть, видеть мошенничество, разрушительность и эгоизм не только там, где они очевидны, но и под многими масками и в различных модификациях. В самом деле, вера, любовь и надежда должны идти рядом с такой страстью, видеть реальность во всей её наготе, что посторонний будет склонен назвать это «цинизмом».
Эрих Фромм. «Искусство быть»
Эрих Фромм. «Искусство быть»
1❤26💯11👍5😐2