​​Желания — это не константы, а переменные, и они, строго говоря, совсем не наши, ибо рождаются из сложного переплетения внутренних и внешних обстоятельств, выходящих далеко за пределы любого конкретного индивида.

Большинство наших желаний были унаследованы нами от других людей или напрямую скопированы у них. Мы хотим то, чего хотят люди вокруг, — это называется миметическим, или подражательным, желанием. Ребенок не интересуется игрушкой, пока ее не возьмет другой ребенок. Взрослые устроены точно так же, только их игрушки дороже. Мы хотим определенную карьеру, потому что ею восхищаются в нашем кругу. Мы хотим определенный образ жизни и интересуемся теми или иными увлечениями, потому что их транслируют те, на кого мы ориентируемся. Так и работает реклама: она показывает нам счастливых людей, обладающих чем-то, и желание вспыхивает в нас, как от искры из чужого костра.

Вспомните, чего вы страстно желали пять или десять лет назад. Возможно, сегодня эти цели кажутся вам наивными или даже смешными. То, ради чего люди сегодня готовы перевернуть мир, со временем теряет для них всякую притягательность. Дешевые пластиковые игрушки или приторно-сладкая газировка, которых нам так хотелось в детстве, воспринимаются взрослым человеком с равнодушием или отвращением. Подростковый бунт и «вечная» любовь к громкой музыке сменяются тягой к тишине и комфорту в зрелости. Еда, которая была нами горячо любима, надоедает. Попробуйте есть свое любимое блюдо каждый день. Вскоре вы дойдете до того, что вас начнет от него тошнить.

Это же происходит и с жизненными достижениями, и с вещами. Мы приобретаем их, но минует неделя, месяц, год — и объект былой страсти становится просто фоном, царапается и пылится, а его магия улетучивается. Даже самые страстные желания имеют свой срок годности и либо покидают нас внезапно, либо незримо и по капельке испаряются день за днем.

В психологии это называется гедонистической адаптацией: мы очень быстро привыкаем к хорошему, перестаем его замечать, планка ожиданий ползет вверх, а желания меняются. Из-за непостоянства аппетитов вчерашнее чудо становится сегодняшней нормой, а то, что некогда казалось роскошью, начинает восприниматься как необходимость. Это похоже на беговую дорожку: как бы быстро мы ни удовлетворяли свои «хочу» и «не хочу», ощущение счастья остается примерно на том же месте и совершает лишь небольшие флуктуации.

Классическое исследование Брикмана и коллег в 1978 г. показало, что люди, выигравшие огромные суммы в лотерею, уже через год возвращались примерно к тому же уровню счастья, который был у них до выигрыша. Новая машина, повышение зарплаты или долгожданный переезд в другую страну вызывают всплеск дофамина, но затем мозг калибрует шкалу, и то, что казалось вершиной блаженства, становится просто нейтральным фоном.

Желания непостоянны не только в силу того, что сменяют друг друга в разные моменты времени и этапы нашей жизни. Они непостоянны даже здесь и сейчас, ибо ведут внутри нас ожесточенную гражданскую войну. Мы хотим свободы — и одновременно опеки, защиты и руководства. Хотим трудиться и приложить усилие — и хотим расслабиться и побездельничать. Хотим рискнуть — и стремимся к надежности и безопасности. Жаждем близости — и боимся пострадать от нее и потерять независимость. Мечтаем о приключениях — и цепляемся за стабильность. Стремимся к успеху — и боимся ответственности и неудачи. Хотим этого — и одновременно хотим чего-то другого, что ему противоречит и мешает. Если бы «Я» было единым хозяином в доме, оно бы выбрало что-то одно. Но так как желания — это взаимозависимые процессы, они тянут нас в разные стороны, как лебедь, рак и щука, оставляя в растерянности посреди противоречий.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 206)

Заткнуть глотку дураку – невежливо, но позволить ему продолжать – поистине жестоко.

Бенджамин Франклин

При отсутствии справедливости, что такое государства, как не большие разбойничьи шайки; так как и сами разбойничьи шайки есть не что иное, как государства в миниатюре. И они также представляют собою общества людей, управляются властью начальника, связаны обоюдным соглашением и делят добычу по добровольно установленному закону.

Когда подобная шайка потерянных людей возрастает до таких размеров, что захватывает области, основывает оседлые жилища, овладевает городами, подчиняет своей власти народы, тогда она открыто принимает название государства, которое уже вполне присваивает ей не подавленная жадность, а приобретённая безнаказанность.

Прекрасно и верно ответил Александру Македонскому один пойманный пират. Когда царь спросил его, какое право имеет он грабить на море, тот дерзко отвечал: «Такое же, какое и ты: но поскольку я делаю это на небольшом судне, меня называют разбойником; ты же располагаешь огромным флотом, и потому тебя величают императором».

Аврелий Августин

Невежество поощряется, дабы народ не мог узнать, где причина его страданий.

Лион Фейхтвангер

Степень эмоциональной реакции обратно пропорциональна знанию фактов — чем меньше вы знаете, тем более бурно реагируете.

Бертран Рассел

Современная молодежь рассуждает удивительно глупо: она расценивает жизнь исключительно с точки зрения счастья. Как бы мне повеселей провести время? — спрашивают они. Или жалуются: почему мне так невесело! Но в нашем мире никто не может жить всё время весело — по крайней мере в том смысле, в каком это понимают они. А когда они получают то, чего добивались, они разочаровываются — потому что никакая реальность не может сравниться с воображением. А потом, очень скоро, веселье сменяется скукой. Все гонятся за счастьем, а в результате все несчастливы.

Олдос Хаксли. «Контрапункт»

Согласно старинному правилу викингов, то, что ты не можешь удержать, не твоё.

Джон Апдайк. «Гертруда и Клавдий»

​​​​Бедные люди! Они внушают мне не отвращение, а безмерную жалость. Из всех загадок человеческого бытия я разгадал одну: больше всего страдаем мы в жизни от вечного одиночества, и все наши поступки, все старания направлены на то, чтобы бежать от него. И они, эти любовники, приютившиеся на скамейках под открытым небом, подобно нам, подобно всем живым тварям, стремятся хотя бы на миг не чувствовать себя одинокими; но они, как и мы, всегда были и будут одиноки. Иные ощущают это сильнее, другие слабее – вот и вся разница. Что бы мы ни делали, как бы ни метались, каким бы ни был страстным порыв наших сердец, призыв губ и пыл объятий, – мы всегда одиноки. Недаром Гюстав Флобер, один из величайших несчастливцев в мире, потому что он был одним из величайших ясновидцев, написал женщине-другу такие безнадёжные строки: «Все мы живём в пустыне. Никто никого не понимает».

Да, никто никого не понимает, что бы люди ни воображали, ни говорили, ни пытались сделать. Какая это пытка – постоянно соприкасаться с теми, кого нам не дано понять! И любим мы так, словно нас приковали рядом, к одной стене, и мы простираем друг к другу руки, но соединиться не можем. Мучительная потребность полного слияния томит нас, но все усилия наши бесполезны, порывы напрасны, признания бесплодны, объятия бессильны, ласки тщетны. Стремясь слиться воедино, мы устремляемся друг к другу и лишь ушибаемся друг о друга. Когда приходит любовь, душа словно расширяется, наполняется неземным блаженством. А знаешь почему? Знаешь, отчего это ощущение огромного счастья? Только оттого, что мы воображаем, будто пришёл конец одиночеству. Мы думаем, что больше не будем заброшены, затеряны в мире. Какое заблуждение! Ещё сильнее, чем нас, чем наши одинокие сердца, терзает вечная жажда любви женщину – женщину, этот великий обман мечты. Ты и сам переживал чудесные часы подле этих длинноволосых обольстительниц с чарующим взглядом. Какой бред туманит наш рассудок! Какое самообольщение увлекает нас! Не правда ли, так и кажется, что сейчас, сию минуту, мы с ней будем одно? Но эта минута не наступает никогда, и после долгих недель ожиданий, надежд, обманчивых наслаждений приходит день, когда я остаюсь ещё более одинок, чем прежде.

Не будем требовать большего, ибо полное слияние двух человеческих существ невозможно. Я теперь замкнулся в себе и не говорю уже никому, во что верю, что думаю, что люблю. Зная, что я обречён на жестокое одиночество, я смотрю на окружающий меня мир и никогда не высказываю своего суждения. Какое мне дело до человеческих мнений, распрей, удовольствий, верований! Я ничем не могу поделиться с другими и охладел ко всему. Мой внутренний незримый мир для всех недоступен. На обыденные вопросы я отвечаю общими фразами и улыбкой, которая говорит «да», когда у меня нет охоты тратить слова.

Ги де Мопассан. «Одиночество»

Пожар начался в театре за кулисами. Клоун вышел на сцену, чтобы предупредить зрителей об опасности. Они решили, что это шутка и начали аплодировать. Клоун с мольбой повторил предупреждение — в зале началась овация. Возможно и наш мир окончится так же: под аплодисменты зрителей, считающих, что это всего лишь шутка.

Сёрен Кьеркегор

​​Наш ум — это не монолитный дворец, которым управляет один-единственный царь по имени «Я». Скорее, это оживленная площадь, на которой постоянно что-то происходит. Здесь есть эмоции и чувства, мысли и воспоминания, надежды и страхи, желания и намерения. И ни одно из этих явлений нельзя назвать главным. Они все взаимозависимы друг с другом и с внешним миром.

Вы можете задаться вопросом: «Почему я выражаю эту эмоцию в этой ситуации?» Ответ — потому что сошлись воедино тысячи условий. Наше сегодняшнее настроение зависит от того, как мы спали ночью. Сон зависел от мыслей, которые занимали нас вечером. Мысли зависели от разговора, который состоялся днем. Разговор зависел от опыта из прошлого. Связи между нашими переживаниями и событиями в мире уходят вглубь и вширь на необозримые дистанции.

Эмоция не рождается из ниоткуда. Она — как цветок. Чтобы он вырос, нужны были семя, почва, вода, солнце и время. Точно так же наша реакция — это «цветок», выросший из семян прошлого опыта, политый водой текущей ситуации и освещенный солнцем нашего состояния ума в данный момент. Мы не создаем ни радость, ни печаль, ни гнев, ни спокойствие с нуля. Они возникают, когда для них складываются подходящие условия.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 205)

Безумцы прокладывают пути, по которым следом пройдут рассудительные.

Фёдор Достоевский

Вера и знание – это две чаши весов, чем выше одна, тем ниже другая.

Артур Шопенгауэр

Когда совсем падёте духом, приходите в больницу. Один обход ракового отделения в два счёта лечит от любой хандры.

Эрих Мария Ремарк

Вы должны знать, что ваша внутренняя жизнь не становится богаче за счёт вашей внешней жизни, а наоборот беднее. Если вы не живёте снаружи, вы не станете богаче внутри, вам и внутри будет тяжелее. Ограничивать себя во внешней жизни не служит вам на благо: это начало зла. И так же ваша внешняя жизнь не станет богаче и красивее за счёт вашей внутренней, но только беднее и беднее. Тут нужен баланс. Без приключения во внешнем мире, которое произойдёт с вами, не случится и внутреннего приключения. Человек живёт в двух мирах. Дурак живёт тут или там, но никогда и здесь и там.

Карл Густав Юнг. «Красная книга»

# 214. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

​​# 214. Какая медитация помогает выбраться из самых сильных негативных состояний и чему нас учит серия картин «Десять быков дзен»?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

☀️ Скачать аудиозаписи медитации устранения препятствий:

на VK Donut
на Boosty (в конце поста)
на Patreon (в конце поста)

Люди в массе своей — слабые, трусливые создания, они не могут выносить свободу, не могут смотреть в лицо правде, поэтому ими должны править и систематически их обманывать те, кто сильнее их.

Джордж Оруэлл. «1984»

Если ты раб, то не можешь быть другом. Если тиран, — не можешь иметь друзей. Слишком долго таились в женщине раб и тиран. Поэтому неспособна она к дружбе: ей ведома только любовь. В любви её всегда есть несправедливость и слепота ко всему, чего не любит она. Но и в сознательной любви женщины есть и внезапность, и молния, и тьма рядом со светом.

Фридрих Ницше

​​Добровольное взятие на себя ответственности оказывает на нас такое стимулирующее воздействие, поскольку большие и значимые цели требуют от нас лучшего, на что мы способны. Чтобы реализовать избранный нами смысл, нам необходимо быть сильными. Только поэтому мы и становимся сильнее. Смысл дает человеку самый мощный импульс к обучению и развитию из всех существующих, в результате чего наши способности и вся наша творческая природа начинают цвести. Через живую связь с тем, что намного больше нас, мы сами становимся больше. Мы начинаем видеть яснее и дальше.

Если же мы не имеем смысла или утрачиваем его, то все начинает сереть и увядать. Горизонт обрушивается, жизненная перспектива скукоживается, мышцы ума и тела становятся дряблыми, и мы сжимаемся до карликовых размеров. Без смысла у нас нет достаточных причин не только для того, чтобы расти и процветать, но и чтобы оставаться на плаву.

Роль смысла становится особенно заметной в экстремальных обстоятельствах, когда наше привычное существование трещит по швам.

Известным воплощением этой истины стала история Виктора Франкла — австрийского психиатра, прошедшего через ад нацистских концлагерей. Оказавшись в условиях, где о счастье или удовольствии не могло быть и речи, он обнаружил, что выживали не самые физически крепкие и даже не самые мужественные и психологически устойчивые люди. Выживали те, у кого ощущение смысла было наиболее сильным. Если им недоставало физической крепости, она у них появлялась. Если им не хватало мужества, смысл позволял им его обрести.

Это и имел в виду Ницше в своем известном афоризме:

«У кого есть “Зачем” его жизни, тот сможет вынести почти любое “Как”».

Мы можем выдержать суровые испытания, лишь если у нас есть убедительный ответ на вопрос, зачем нам вообще прилагать усилия и проходить через них. Давая ответ на важнейший из вопросов, смысл собирает наши силы воедино и приносит постоянное тонкое наслаждение даже посреди тягот и лишений.

Сам Франкл, перенося крайности голода, холода, усталости и постоянных издевательств, держался за образ своей жены и за страстное желание восстановить уничтоженную рукопись своей книги. Чувство ответственности за значимые цели позволило ему совершить то, что казалось невозможным — не просто выжить, но сохранить человеческий облик и внутреннюю свободу. Франкл понял, что как только страдание обретает смысл, оно перестает быть невыносимым. Смысл стал для него «высшей реальностью», которая помогла ему пройти сквозь яростные бури истории и одержать победу духа там, где тело должно было сдаться.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 207)

Когда выйдешь из круга ошибок и заблуждений, внутри которого совершаются поступки, занять какую-либо позицию становится почти невозможно. Для всего — для утверждения и даже для отрицания — нужна хоть капля глупости.

Эмиль Чоран. «Признания и проклятия»

Я понял: продвинуться вперёд — значит узнать, что вопрос, который тебя мучил, потерял смысл. Я перерастаю одно противоречие за другим, и всё меньше у меня вопросов, и всё ближе я к благости тишины.

Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»