Ницше был прав. Не стану тратить время и разъяснять, кто такой Ницше. Но он был прав. Мир принадлежит сильному, сильному, который при этом благороден и не валяется в свином корыте торгашества и спекуляции. Мир принадлежит людям истинного благородства, великолепным белокурым бестиям, умеющим утвердить себя и свою волю.
Джек Лондон. «Мартин Иден»
Джек Лондон. «Мартин Иден»
👍31🤔20❤13👎5💯4😁2
Практика благодарности — это не просто приятное упражнение, а целенаправленная когнитивная тренировка. Мы сознательно бросаем вызов автоматической предвзятости своего ума. Каждый раз, когда мы останавливаемся, чтобы заметить и полноценно оценить что-то хорошее, мы буквально прокладываем новую нейронную тропу в извилинах своего мозга. Мы учим его, что красивые цветы так же важны для нашего благополучия, как и отсутствие змей; что возможности так же важны, как риски; что внимание к изобилию так же важно, как и к дефициту.
Со временем такое восприятие, наполненное ощущением изобилия, превращается в новую и благую привычку. Однако это никакое не «позитивное мышление» в смысле противоположного искажения восприятия, когда все кажется нам радужным и мы закрываем глаза на проблемы, как раньше мы закрывали их на возможности. Благодарность позволяет выровнять баланс и перейти к трезвому, сбалансированному и панорамному видению реальности. Наше новое видение переживается крайне радостно и позитивно на контрасте с тем, что мы испытывали до того, но оно никоим образом не является наивным оптимизмом.
Благодарность — это открытое признание ценности. Она позволяет нам видеть богатство того, что было и будет, но самое главное, богатство реальности прямо перед нами. Так наш ум исцеляется от горя, которое возникает и захватывает ум, когда мы замечаем ценность утраченного и еще не обретенного, но не отдаем должного ценности того, что есть и может быть.
Из всех понятий благодарность особенно близка к уважению. Когда мы уважаем что-либо, мы совершаем два акта ума: мы признаем ценность и принимаем в расчет. Если мы уважаем человека, мы признаем его ценным и признаем, что с его интересами и его благом необходимо считаться. Мы соизмеряем свое поведение с ним или с тем, что он делает и символизирует.
Уважение и благодарность есть аспекты одного и того же, два акцента единого состояния. Уважая мир, признавая его ценность, принимая его в расчет, мы благодарны ему. И когда мы благодарны миру, он благодарен нам в ответ. Это происходит тотчас же. Благодарность снимает страдание от придирчивости и дарит мужество действовать, поскольку теперь мы видим, что нам всегда есть, ради чего жить и за что бороться.
Выражение благодарности полезно не только для нас, но и для всего вокруг, в особенности для тех людей, которым мы благодарны. Наша благодарность напоминает им о присутствии блага, красоты и порядка в окружающем мире и тем самым наполняет их силами. Благодарность создает гармонию между людьми и обращает их к сотрудничеству вместо конфликта.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 197)
Со временем такое восприятие, наполненное ощущением изобилия, превращается в новую и благую привычку. Однако это никакое не «позитивное мышление» в смысле противоположного искажения восприятия, когда все кажется нам радужным и мы закрываем глаза на проблемы, как раньше мы закрывали их на возможности. Благодарность позволяет выровнять баланс и перейти к трезвому, сбалансированному и панорамному видению реальности. Наше новое видение переживается крайне радостно и позитивно на контрасте с тем, что мы испытывали до того, но оно никоим образом не является наивным оптимизмом.
Благодарность — это открытое признание ценности. Она позволяет нам видеть богатство того, что было и будет, но самое главное, богатство реальности прямо перед нами. Так наш ум исцеляется от горя, которое возникает и захватывает ум, когда мы замечаем ценность утраченного и еще не обретенного, но не отдаем должного ценности того, что есть и может быть.
Из всех понятий благодарность особенно близка к уважению. Когда мы уважаем что-либо, мы совершаем два акта ума: мы признаем ценность и принимаем в расчет. Если мы уважаем человека, мы признаем его ценным и признаем, что с его интересами и его благом необходимо считаться. Мы соизмеряем свое поведение с ним или с тем, что он делает и символизирует.
Уважение и благодарность есть аспекты одного и того же, два акцента единого состояния. Уважая мир, признавая его ценность, принимая его в расчет, мы благодарны ему. И когда мы благодарны миру, он благодарен нам в ответ. Это происходит тотчас же. Благодарность снимает страдание от придирчивости и дарит мужество действовать, поскольку теперь мы видим, что нам всегда есть, ради чего жить и за что бороться.
Выражение благодарности полезно не только для нас, но и для всего вокруг, в особенности для тех людей, которым мы благодарны. Наша благодарность напоминает им о присутствии блага, красоты и порядка в окружающем мире и тем самым наполняет их силами. Благодарность создает гармонию между людьми и обращает их к сотрудничеству вместо конфликта.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 197)
❤15🤡7👍4❤🔥3
Мужество — это ветер, который несёт к дальним берегам, ключ ко всем сокровищам, молот, который куёт великие империи, щит, без которого не выстоит культура. Быть мужественным означает ставить на кон свою собственную личность, вплоть до самых суровых последствий. Это нападение идеи на материю без оглядки на то, что из этого может выйти. Быть мужественным значит позволить прибить себя к кресту, быть мужественным значит в судорогах на последнем дыхании всё ещё исповедовать мысль, за которую стоял и пал. К чёрту время, которое хочет лишить нас мужества и мужчин!
Эрнст Юнгер
Эрнст Юнгер
❤54🔥10👍6🤔2🤡1💯1🍌1💋1
Холод, как и вообще всякую боль, можно не чувствовать. Марк Аврелий сказал: «Боль есть живое представление о боли: сделай усилие воли, чтоб изменить это представление, откинь его, перестань жаловаться, и боль исчезнет». Это справедливо. Мудрец или попросту мыслящий, вдумчивый человек отличается именно тем, что презирает страдание; он всегда доволен и ничему не удивляется. Если вы почаще будете вдумываться, то вы поймёте, как ничтожно всё то внешнее, что волнует нас. Нужно стремиться к уразумению
жизни, в нём — истинное благо.
Антон Чехов
жизни, в нём — истинное благо.
Антон Чехов
❤36👍25🍌2❤🔥1👎1
Читать — значит думать чужой головой, вместо своей собственной. Но для самостоятельного мышления, которое стремится выработаться в нечто целое, в некоторую, хотя бы и не строго завершенную систему, ничто не может быть вреднее, как слишком сильный приток посредством чтения чужих мыслей, потому что они, принадлежа порознь различным умам, иной системе, нося другую окраску, никогда сами не сольются в одно целое и не дадут единства мышления, знания воззрения и убеждения, а, скорее, образуют в голове лёгкое вавилонское столпотворение и лишают переполненный ими ум всякого ясного взгляда и таким образом почти его расстраивают.
Такое состояние замечается у многих учёных и делает то, что они относительно здравого смысла, правильности суждения и практического такта уступают многим неучёным, которые свои незначительные познания, приобретаемые ими путём опыта, разговора и небольшого чтения, усваивают себе посредством собственного мышления.
Артур Шопенгауэр. «Parerga und Paralipomena»
Такое состояние замечается у многих учёных и делает то, что они относительно здравого смысла, правильности суждения и практического такта уступают многим неучёным, которые свои незначительные познания, приобретаемые ими путём опыта, разговора и небольшого чтения, усваивают себе посредством собственного мышления.
Артур Шопенгауэр. «Parerga und Paralipomena»
✍10💯10❤🔥4❤2👎1🤔1🤡1
Искусство постепенно становится товаром; ради релаксации, потребительства, развлечения и удовольствия, для стимуляции усталых нервов и сексуального возбуждения. Кого сейчас, кроме маленькой кучки старомодных чудаков, интересует искусство, которое не развлекает, не доставляет удовольствия, не возбуждает и не расслабляет, как цирк, как внимание очаровательной девушки, как стакан вина или хорошая еда?
Как чистое средство развлечения, современное искусство, естественно, переходит в иной статус. Из царства абсолютных ценностей оно опускается до уровня производства ценностей товарных. Каждый день мы слышим избранные темы Баха и Бетховена, но как приложение к красноречивой рекламе таких товаров, как масло, банковское оборудование, автомобили, крупы, слабительные средства. Они становятся всего лишь «спутниками» более «солидных» развлечений, таких, как пакетик воздушной кукурузы, стакан пива или виски с содовой и льдом, свиная отбивная, съеденная во время концерта или на выставке.
В результате божественные ценности искусства умирают и во мнении публики. Граница между истинным искусством и чистым развлечением стирается: стандарты истинного искусства исчезают и постепенно заменяются фальшивыми критериями псевдоискусства. Таковы первые признаки разрушения искусства, художника и самого человека, заключённые в развитии чувственного искусства.
Питирим Сорокин. «Человек. Цивилизация. Общество»
Как чистое средство развлечения, современное искусство, естественно, переходит в иной статус. Из царства абсолютных ценностей оно опускается до уровня производства ценностей товарных. Каждый день мы слышим избранные темы Баха и Бетховена, но как приложение к красноречивой рекламе таких товаров, как масло, банковское оборудование, автомобили, крупы, слабительные средства. Они становятся всего лишь «спутниками» более «солидных» развлечений, таких, как пакетик воздушной кукурузы, стакан пива или виски с содовой и льдом, свиная отбивная, съеденная во время концерта или на выставке.
В результате божественные ценности искусства умирают и во мнении публики. Граница между истинным искусством и чистым развлечением стирается: стандарты истинного искусства исчезают и постепенно заменяются фальшивыми критериями псевдоискусства. Таковы первые признаки разрушения искусства, художника и самого человека, заключённые в развитии чувственного искусства.
Питирим Сорокин. «Человек. Цивилизация. Общество»
👍16❤10😢4🤡3🙏2🤝1
Мудрейшие люди в истории брали на себя ответственность за самые значимые внутренние и внешние цели, которые они только могли найти, и стремились к реализации смысла, а не к выгоде и удовольствию. Они не были мазохистами и не были равнодушны к радостям жизни. Напротив, они выбирали путь максимального наслаждения жизнью и максимальной пользы себе и другим.
Не следует бояться больших целей. Что страшно, так это их отсутствие, ибо без них мы не можем выбраться из своего кокона. У нас нет ни причин это сделать, ни требуемых для этого сил. Мы так и остаемся нерожденными или в лучшем случае полурожденными гусеницами.
Но что здесь значит большая цель? Ответ на этот вопрос зависит от судьбы каждого человека и выясняется им индивидуально, путем восприятия сигналов жизни, проб и ошибок. Цель должна быть достаточно большой, чтобы бросать вызов сокрытым в нас способностям и дать нам возможность узнать, как далеко мы продвинемся и кем мы станем, если добросовестно направим свое время и энергию в достойное русло.
С уверенностью можно сказать одно: пока смысл жизни выстраивается вокруг обладания, а не щедрости, вокруг того, что мы можем получить, а не что мы можем дать, мы остаемся на ложном пути. И пока мы заботимся только о себе и о своих близких, наши цели все еще неприлично скромны. Они могут быть хорошей стартовой точкой и промежуточными вехами, но истинное ощущение полноты смысла мы получаем, лишь когда выходим далеко за пределы заботы о своем благе и благе наших близких.
Мера взятой нами ответственности должна быть достаточно большой, но при этом посильной и не стать предметом маниакальной фиксации. Цепляние превратит ее в кошмар.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 207)
Не следует бояться больших целей. Что страшно, так это их отсутствие, ибо без них мы не можем выбраться из своего кокона. У нас нет ни причин это сделать, ни требуемых для этого сил. Мы так и остаемся нерожденными или в лучшем случае полурожденными гусеницами.
Но что здесь значит большая цель? Ответ на этот вопрос зависит от судьбы каждого человека и выясняется им индивидуально, путем восприятия сигналов жизни, проб и ошибок. Цель должна быть достаточно большой, чтобы бросать вызов сокрытым в нас способностям и дать нам возможность узнать, как далеко мы продвинемся и кем мы станем, если добросовестно направим свое время и энергию в достойное русло.
С уверенностью можно сказать одно: пока смысл жизни выстраивается вокруг обладания, а не щедрости, вокруг того, что мы можем получить, а не что мы можем дать, мы остаемся на ложном пути. И пока мы заботимся только о себе и о своих близких, наши цели все еще неприлично скромны. Они могут быть хорошей стартовой точкой и промежуточными вехами, но истинное ощущение полноты смысла мы получаем, лишь когда выходим далеко за пределы заботы о своем благе и благе наших близких.
Мера взятой нами ответственности должна быть достаточно большой, но при этом посильной и не стать предметом маниакальной фиксации. Цепляние превратит ее в кошмар.
Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 207)
❤16👍10❤🔥4😁1🤮1
Поскольку, как говорят врачи, нет ни одного вполне здорового человека, то, хорошо зная людей, можно также сказать, что никто не свободен от отчаяния; нет никого, в ком глубоко внутри не пребывало бы беспокойство, тревога, дисгармония, страх перед чем-то неизвестным или перед чем-то, о чём он даже не осмеливается узнать, — страх перед чем-то внешним или же страх перед самим собой.
Сёрен Кьеркегор. «Болезнь к смерти»
Сёрен Кьеркегор. «Болезнь к смерти»
❤25👍5💯4🤮1
Первое письмо (1921 г.) Андрея Платонова Марии Кашинцевой, будущей жене писателя.
"Мария.
Я не смог бы высказать вам всего, что хочу, я не умею говорить, и мне бесконечно трудно рассказать о самом глубоком и сокровенном, что во мне есть. Поэтому я прошу прощения, что пишу, а не говорю (писать как-то несуразно).
Простите меня за всё и послушайте меня. Мария, я вас смертельно люблю. Во мне не любовь, а больше любви чувство к вам. Восемь дней моё сердце в смертельной судороге. Я чувствую, как оно вспухает во мне и давит душу.
Я живу в каком-то склепе, и моя жизнь почти равна смерти. Днём я лежу в поле в овраге, под вечер прихожу в город и иду к вам. А у вас я как-то весь опустошаюсь, во мне всё стихает, я говорю великие глупости, я весь болею и хожу почти без сознания. Сколько раз я хотел вам сказать, что ведь я не такой, какого вы немного знаете, я совсем иной.
Лунное тихое пламя выжигает из меня жизнь.
У меня никого нет, некуда пойти, и никто не поймёт меня. Моя родина – луна. Я теперь не могу равнодушно смотреть, как стоит дерево, как идёт дождь. Через вас я люблю всё больше и больше мир, звёзды приводят меня в трепет, а когда я с вами, я как мёртвый, я холодею и успокаиваюсь. И как мне ни хочется с вами говорить, только безмолвие или простые детские слова должны быть между нами.
Мария, вы та самая, о которой я одиннадцати лет написал поэму, вы та самая победительница вселенной.
Я знал вас всегда. Вы сказали раз, что во мне много жестокости, а во мне много боли. Я и раньше всё сильнее и страшнее чувствовал нестерпимую красоту мира. Вы же конец всего. Вы моя смерть и моё вечное воскресение.
Может, я говорю пошло и глупо, но во мне поёт музыка, и мне больно и хорошо.
Я ничего от вас не прошу, я вам всё отдаю. Никогда я не притронусь к вам, если вы сами не захотите. Я грубый дикарь, это мне говорили и товарищи мои. Но я вырос в грязи и работе, узнал всё, что знают люди, аристократия мысли и искусства.
Это пишу без Жоржа. Он относится к вам по-иному, гораздо легче, и преодолеет вас. Это он сам говорит. Во мне же сердце ходит всё туже и туже. Когда я шёл к вам один, то лежал на бугре перед этим и плакал. Вы не знаете, наверное, что такое судороги сердца. Первый раз я узнал это, когда нашёл в больничном сарае мёртвую сестру. Она лежала вечером на полу. Было тепло и тихо, и я прилёг с ней рядом и сказал ей что-то. Она лежала, замолкшая и кроткая, но не мёртвая. Вы сестра моя, но безмерно дороже её. Все силы затихли во мне, и я не могу передать словом, что дышит и волнуется сейчас во мне. Раньше я мог бы сделать это.
Я не знаю ваши отношения к Жоржу. Вы давно знакомы. И во мне есть тревога, что я мешаю вам, врезался клином и накалил атмосферу, мешаю искренности и простоте. Скажите мне про это. Я бы сразу разрубил этот узел, но боюсь сделать больно вам и Жоржу.
Не жалости и не снисхождения я хочу, а вас и ваше свободное чувство.
Переполняется во мне душа, и не могу больше говорить. Поймите моё молчание, далёкая Мария, поймите мою смертную тоску и неимоверную любовь. Только теперь я родился.
Есть мир, который создал когда-то я. Людям будет хорошо там жить, но я ушёл бы и оттуда. У меня голова болит. Ночью я сочинил поэму, но для вас надо изменить мир. Простите меня, Мария, и ответьте сегодня, сейчас. Я не могу ждать и жить, я задыхаюсь, и во мне лопается сердце. Я вас смертельно люблю. Примите меня или отвергните, как скажет вам ваша свободная душа.
Я вас смертельно люблю.
Я не убью себя, а умру без вас, у меня всё растёт и растёт сердце.
Андрей Платонов
"Мария.
Я не смог бы высказать вам всего, что хочу, я не умею говорить, и мне бесконечно трудно рассказать о самом глубоком и сокровенном, что во мне есть. Поэтому я прошу прощения, что пишу, а не говорю (писать как-то несуразно).
Простите меня за всё и послушайте меня. Мария, я вас смертельно люблю. Во мне не любовь, а больше любви чувство к вам. Восемь дней моё сердце в смертельной судороге. Я чувствую, как оно вспухает во мне и давит душу.
Я живу в каком-то склепе, и моя жизнь почти равна смерти. Днём я лежу в поле в овраге, под вечер прихожу в город и иду к вам. А у вас я как-то весь опустошаюсь, во мне всё стихает, я говорю великие глупости, я весь болею и хожу почти без сознания. Сколько раз я хотел вам сказать, что ведь я не такой, какого вы немного знаете, я совсем иной.
Лунное тихое пламя выжигает из меня жизнь.
У меня никого нет, некуда пойти, и никто не поймёт меня. Моя родина – луна. Я теперь не могу равнодушно смотреть, как стоит дерево, как идёт дождь. Через вас я люблю всё больше и больше мир, звёзды приводят меня в трепет, а когда я с вами, я как мёртвый, я холодею и успокаиваюсь. И как мне ни хочется с вами говорить, только безмолвие или простые детские слова должны быть между нами.
Мария, вы та самая, о которой я одиннадцати лет написал поэму, вы та самая победительница вселенной.
Я знал вас всегда. Вы сказали раз, что во мне много жестокости, а во мне много боли. Я и раньше всё сильнее и страшнее чувствовал нестерпимую красоту мира. Вы же конец всего. Вы моя смерть и моё вечное воскресение.
Может, я говорю пошло и глупо, но во мне поёт музыка, и мне больно и хорошо.
Я ничего от вас не прошу, я вам всё отдаю. Никогда я не притронусь к вам, если вы сами не захотите. Я грубый дикарь, это мне говорили и товарищи мои. Но я вырос в грязи и работе, узнал всё, что знают люди, аристократия мысли и искусства.
Это пишу без Жоржа. Он относится к вам по-иному, гораздо легче, и преодолеет вас. Это он сам говорит. Во мне же сердце ходит всё туже и туже. Когда я шёл к вам один, то лежал на бугре перед этим и плакал. Вы не знаете, наверное, что такое судороги сердца. Первый раз я узнал это, когда нашёл в больничном сарае мёртвую сестру. Она лежала вечером на полу. Было тепло и тихо, и я прилёг с ней рядом и сказал ей что-то. Она лежала, замолкшая и кроткая, но не мёртвая. Вы сестра моя, но безмерно дороже её. Все силы затихли во мне, и я не могу передать словом, что дышит и волнуется сейчас во мне. Раньше я мог бы сделать это.
Я не знаю ваши отношения к Жоржу. Вы давно знакомы. И во мне есть тревога, что я мешаю вам, врезался клином и накалил атмосферу, мешаю искренности и простоте. Скажите мне про это. Я бы сразу разрубил этот узел, но боюсь сделать больно вам и Жоржу.
Не жалости и не снисхождения я хочу, а вас и ваше свободное чувство.
Переполняется во мне душа, и не могу больше говорить. Поймите моё молчание, далёкая Мария, поймите мою смертную тоску и неимоверную любовь. Только теперь я родился.
Есть мир, который создал когда-то я. Людям будет хорошо там жить, но я ушёл бы и оттуда. У меня голова болит. Ночью я сочинил поэму, но для вас надо изменить мир. Простите меня, Мария, и ответьте сегодня, сейчас. Я не могу ждать и жить, я задыхаюсь, и во мне лопается сердце. Я вас смертельно люблю. Примите меня или отвергните, как скажет вам ваша свободная душа.
Я вас смертельно люблю.
Я не убью себя, а умру без вас, у меня всё растёт и растёт сердце.
Андрей Платонов
❤24❤🔥5🦄1
# 211. Какую технику глубокого расслабления рекомендуют нейробиологи…
Цендровский Олег
# 211. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube
❤2👍1🔥1🤮1
Forwarded from Письма к самому себе
# 211. Какую технику глубокого расслабления рекомендуют нейробиологи и почему она так эффективна (+ аудио для занятий)?
1. Читать ВКонтакте
2. Читать на Яндекс-Дзен
3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)
4. Дополнительные материалы и поддержать проект
5. Что такое «Письма»: инструкция по применению
Скачать аудиозаписи полного протокола глубокого отдыха без сна:
1. Читать ВКонтакте
2. Читать на Яндекс-Дзен
3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)
4. Дополнительные материалы и поддержать проект
5. Что такое «Письма»: инструкция по применению
Скачать аудиозаписи полного протокола глубокого отдыха без сна:
на VK Donut
на Boosty (в конце поста)
на Patreon (в конце поста)
VK
# 211. Какую технику глубокого расслабления рекомендуют нейробиологи и почему она так эффективна (+ аудио для занятий)?
Мы привыкли думать о расслаблении как о чем-то, что происходит само собой, когда мы прекращаем работать. Увы, реальность устроена сложнее..
❤5👍4🔥3🤮1
Знаю, что важно только одно: не сгибаться и не мириться ради подделки под любовь, проживая эту беспощадную войну, которая и есть залог мира, оставлять по пути мёртвых, которые и есть залог жизни живых, принимать лишения, которые и есть залог праздника, терпеть боль лопающегося кокона, которая и есть залог появления крыльев.
Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»
Антуан де Сент-Экзюпери. «Цитадель»
❤27🤔7🔥2🤡1