​​​​Я удивлён, я разочарован и я доволен собой. Я несчастен, подавлен и я с надеждой смотрю в будущее. Я — всё это вместе, и мне не под силу сложить это воедино. Я не способен объяснить конечную пользу или бесполезность; мне не дано понять, в чём моя ценность и в чём ценность моей жизни. Я ни в чём не уверен. У меня нет определённых убеждений в отношении чего бы то ни было, нет и абсолютной уверенности. Я знаю только, что я родился и что существую, что меня несёт этот поток. Я не могу знать, почему это так. И всё же, несмотря на всю неуверенность, я чувствую некую прочность и последовательность в своём самостоянии и в своём бытии.

Мир, в который мы пришли, не только грубый и жестокий, но и божественно прекрасный. Что берёт верх — смысл или бессмысленность — зависит от темперамента. Если бессмысленность, то жизнь чем дальше, тем больше начинает постепенно терять всякое значение. Но мне кажется, это не так. Возможно, как всегда бывает с метафизическими вопросами, правда и там, и там: в жизни есть и то и другое — и смысл и бессмысленность, жизнь имеет смысл, и жизнь смысла не имеет. Я хочу надеяться, что смысл выиграет эту битву.

Как сказал Лао-Цзы: «Всё кругом освещено, только я один погружён во мрак», именно это я чувствую сейчас, на вершине своих лет. Лао-Цзы — пример человека высочайшего прозрения, он познал цену всему и в конце жизни вернулся к самому себе — к вечной непознаваемой сущности. Архетип старого, всё повидавшего человека вечен. Он возникает на любой ступени развития интеллекта, и черты его всегда неизменны — и у старого крестьянина, и у великого философа Лао-Цзы. Это старость и это предел. Но окружающий меня мир всё так же переполняет меня: растения и животные, облака и день с ночью, и самая вечность, заключённая в человеке. Чем больше во мне неуверенности, тем острее я ощущаю родство со всем, что есть вокруг. Теперь мне кажется, что отчуждение, которое так долго разделяло меня с миром, обратилось в меня самого, в мой внутренний мир, и я вдруг открыл, что никогда не знал самого себя.

Карл Густав Юнг. «Воспоминания, сновидения, размышления»

# 209. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube

# 209. Как достигается внутренний покой, почему он остается с нами даже в движении и как вплести его в повседневность?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

Дипломатия состоит в том, чтобы гладить собаку до тех пор, пока не будет готов намордник.

Фридрих Ницше

Мы живём только тогда, когда делаем что-то в первый раз. Чудо в том, что на самом деле мы всё и всегда делаем в первый раз, поскольку мир постоянно меняется вместе с нами. Но мы про это не задумываемся. Вместо нас начинает жить память о том, какими мы были вчера. Мы передаём свою власть над реальностью привычке и засыпаем. Исчезаем. Часто на всю жизнь. Мы вроде бы живы, но соглашаемся умереть, потому что так безопаснее…

Это и есть единственная смерть, какая бывает. А жизнь – только то, что происходит впервые. Каждый раз, когда мы, не боясь боли, разрываем слипшиеся веки и вдыхаем режущий воздух нового. Вот как сейчас...

Виктор Пелевин «KGBT+»

​​Мы можем хоть до бесконечности играть в слова и утверждать, что никакого добра и зла нет, но уже в следующую секунду мы окажемся на развилке. Мы должны будем сделать выбор, руководствуясь некими критериями, и на их основе отдать предпочтение одному варианту, сочтя его лучше, и отказаться от другого, сочтя его хуже.

Пока мы продолжаем совершать поступки и делать выбор, существует «лучше» и «хуже». И это вполне объективные категории, поскольку они описывают саму структуру нашей реальности и восприятия, а также поведение других людей вокруг нас. Если есть «хуже» — значит есть и «очень плохо». В жизни есть дорожки, на которые лучше не сворачивать, ибо они ведут глубоко во мрак. Их мы и называем злом. Какую бы философию человек ни сочинил о добре и зле или их отсутствии, если он пойдет по одной из таких дорожек, его ждет мука и погибель, независимо от того, каких мнений о происходящем он будет придерживаться. Это настолько истинно и объективно, насколько нечто вообще способно быть таковым.

Зло существует. Оно относительно и условно, но так как мы живем в относительном и условном мире, зло оказывается для нас предельно реальным.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 202)

При виде того, что нам не принадлежит, у нас очень часто появляется мысль: «а что, если бы это было моим?» — и мысль эта заставляет нас чувствовать лишение. Вместо этого следовало бы почаще думать: «а что, если бы это не было моим». Другими словами, мы должны бы стараться смотреть иногда на то, что у нас есть, так, как будто мы этого недавно лишились, ибо только после потери мы узнаем ценность чего бы то ни было: имущества, здоровья, друзей, возлюбленной, ребёнка, лошади, собаки и так далее.

Артур Шопенгауэр

Двух вещей очень трудно избежать: тупоумия – если замкнуться в своей специальности, и неосновательности – если выйти из неё.

Иоганн Вольфганг фон Гёте

Никогда я не стремился стать никем, кроме как мечтателем. Я никогда не прислушивался к тем, кто мне говорил о жизни. Стремился всегда к тому, чего не было там, где я был и к тому, что невозможно вообще. Всё, что не является моим, как бы низко оно ни было, для меня всегда было овеяно поэзией. Я никогда не любил ничего, за исключением чего-то несуществующего. Никогда не желал ничего, кроме того, чего и вообразить себе не мог. Ничего не просил от жизни, кроме того, чтобы она просто проходила мимо, а я не ощущал бы её движения. От любви я требовал только одного: навсегда оставаться далёкой мечтой...

Фернандо Пессоа

Процесс сближения выглядит примерно так. Сначала каждый рисует себя в лучшем свете, стремясь явить миру законченную яркую картину, приправленную лёгким блефом, умеренной ложью и юмором. Потом, когда возникает нужда в детализации, рисуется второй портрет, за ним — третий… пока все лучшие линии не исчезают, и наружу не показывается то, что тщательнее всего скрывалось. Детали картин, смешавшись, выдают нас с головой, и сколько ни правь окончательный образ, цена ему — грош.

Фрэнсис Скотт Фицджеральд. «Прекрасные и проклятые»

Есть нечто более сильное, чем все на свете войска: это идея, время которой пришло.

Виктор Гюго

Бояться смерти — это не что иное, как приписывать себе мудрость, которой не обладаешь, то есть возомнить, будто знаешь то, чего не знаешь. Ведь никто не знает ни того, что такое смерть, ни даже того, не есть ли она для человека величайшее из благ, между тем её боятся, словно знают наверное, что она — величайшее из зол. Но не самое ли позорное невежество — воображать, будто знаешь то, чего не знаешь?

Сократ. «Апология Сократа»

Свобода есть определяемость из глубины духа, а не общества и не собственной низшей природы. Биологически человек зависит от природы, социально от общества и лишь духовно он независим.

Николай Бердяев

Нам кажется, что настоящая работа, это работа над чем-нибудь внешним — производить, собирать что-нибудь: имущество, дом, скот, плоды, а работать над своей душой — это так, фантазия, а между тем всякая другая, кроме как работа над своей душой, усвоение привычек добра, всякая другая работа — пустяки.

Лев Толстой

​​Нейробиология помогает понять, почему достижение цели так часто приносит разочарование. Дофамин — нейромедиатор, который мы связываем с удовольствием, — на самом деле отвечает за предвкушение. Эксперименты показали, что дофаминовые нейроны активнее всего работают не в момент получения награды, а во время движения к ней и ожидания. Предвкушение отпуска зачастую приятнее самого отпуска. Мечты о покупке — слаще обладания. Желание обещает нам больше, чем способно дать. Когда цель достигнута, дофаминовый фейерверк гаснет, и мы остаемся с вопросом: «И это все?» Наш мозг устроен так, чтобы гнать нас вперед и лишь изредка позволяет остановиться и насладиться.

Когда мы пытаемся контролировать непостоянные эмоции и обстоятельства жизни, наше бытие попадает в рабскую зависимость от ее циклических колебаний. Их негативные фазы при этом удлиняются и усугубляются, а позитивные сокращаются. В итоге нас начинают мучить оба этапа цикла противоположностей — как негативный, так и позитивный.

Мы хотим вернуть былой восторг, ушедшие чувства и состояния ума, но тщетно. Мы хотим удержать те, которыми мы наслаждаемся сейчас, но это лишь мешает им. Тогда мы начинаем разочаровываться, винить себя или жаждать чего-то другого. По злой иронии мы страдаем и от того, что не получаем желаемого, и от того, что получили его, но оно не принесло ожидаемого удовлетворения. Как точно заметил Оскар Уайльд:

«В жизни есть только две трагедии: одна — не получить того, что хочешь, а другая — получить это».

В чем же суть всех этих рассуждений? Она в том, что цепляние за любые элементы цикла, как условно хорошие, так и плохие, усиливает наши негативные переживания и удлиняет его негативную фазу в прямой пропорции к силе нашего цепляния. Когда нам классно, мы уцепляемся. Когда нам ужасно, мы уцепляемся. Именно поэтому колесо сансары прокатывается по нам туда-сюда, раз за разом, до бесконечности. Чем больше мы хотим «классного» и тянемся к его удержанию, тем глубже мы потом опускаемся и дольше проводим в «ужасном». Чем больше мы отторгаем «ужасное» и боимся его, тем хуже складывается наша внутренняя и внешняя судьба.

Маниакальные попытки контролировать приятное и неприятное, достигнутое и недостигнутое, хорошее и плохое и цепляние за них делают наше мучение необычайно интенсивным, но ничуть не повышают результативность. Только переход от мании контроля к коммуникации сглаживает и сокращает негативные фазы всех наших жизненных циклов. Что намного важнее, это позволяет нам достичь свободы от них. Научившись коммуникации, мы не просто улучшаем обстоятельства внутренней и внешней жизни, но также приобретаем поразительную способность к тонкому наслаждению в любой точке цикла: и вверху, и посередине, и внизу.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 205)

Люди спасаются только слабостью своих способностей, — слабостью воображения, внимания, мысли, иначе нельзя было бы жить.

Толстой сказал про себя однажды: «Вся беда в том, что у меня воображение немного живее, чем у других...»

Есть и у меня эта беда.

Иван Бунин

Не стоит ориентироваться на общественное мнение – это не маяк, а блуждающий огни.

Андре Моруа

​​Напоследок признаюсь в одной вещи, непозволительной, возмутительной в наше скучное, но желающее быть трагическим время: я счастлив. И хочу раскрыть вам секрет моего счастья. Он прост. Я люблю ближнего. Люблю любить. Ненавижу ненавидеть. Всегда стремлюсь понять и принять. Встречаясь с чем-то новым, стараюсь не упустить возможность отправиться по пути, который оно указывает, и открыть неведомые земли.

Мне непонятен мир, где чужой успех воспринимают как удар, меня успех собратьев только радует. Это небескорыстная радость: ведь известно, что красивая женщина среди других красоток смотрится лучше, чем среди дурнушек. Вот и моё своеобразие становится ярче в лучах славы тех, кто мне нравится и кто не похож на меня. Если же какая-то вещь мне не нравится, я пытаюсь найти в ней что-нибудь, что говорило бы в её пользу.

И ещё — мне повезло с друзьями: в этой благородной школе дружбы добрые чувства были так сильны, как чаще бывают сильны чувства злые. Мы любили так, как другие ненавидят. И держали двери настежь, боясь упустить нежданного пришельца. При всём своём пессимизме я уверен, что всё к лучшему в этом мире, и одержим нелепой страстью ко всеобщему согласию.

Я вышел из того возраста, когда бываешь несправедливым ради самообороны и боишься любви, как болезни, которую надо превозмочь во что бы то ни стало. В мои годы уже не страшно увлечься кем-то, кто сильнее тебя. Напротив, я готов принять этого сильнейшего по-королевски, как дорогого гостя. И каждый вечер засыпаю спокойно, если прожил день, ни единым словом не причинив вреда ближнему. Отдаю этот секрет счастья даром — берите, кто хочет. Его нельзя продать, хотя не перевелись ещё маловеры, считающие, что с ними делятся только для того, чтобы их одурачить, и, возможно, поверившие бы тебе охотнее, если бы за это пришлось платить. Из рук таких людей мои книги падают сами, как сухие листья. Мне дорог читатель непредубеждённый, доверчивый, добрый. Читатель, к которому я обращаюсь — вы. Я в этом уверен.

Жан Кокто

Разврат так скучен, так абсолютно и безнадёжно уныл, что только исключительные люди, наделённые недоразвитым интеллектом и гипертрофированным аппетитом, способны активно наслаждаться им или активно верить в его греховность. В большинстве своём развратники развратничают не потому, что им это доставляет удовольствие, а потому, что им уже трудно без этого обойтись. Привычка превращает наслаждение в скучную повседневную потребность.

Олдос Хаксли. «Контрапункт»

Как найти своё призвание: четыре критерия выбора

Это отрывок из стрима 21.02.26 с ответом на один из вопросов от зрителей.

Полная версия видео длится почти полтора часа и доступна по подписке в VK Donut и на Boosty.

🌟 Почитать о поддержке Писем можно здесь.

Я неоднократно замечал, а также слышал от многих других, что удачи и неудачи никогда не бывают одиночными, а приходят как те, так и другие, пачками. Попадёшь в полосу неудач, не унывай, заранее знай, что будет не одна неудача, а ряд их, чаще всего три. Отнесись к этой полосе терпеливо — выжидательно, не теряй присутствия духа и рассчитывай, что за полосой неудач пойдёт другая, — полоса удач и тоже не одиночная удача, а целая серия их. Придёт в своё время. Но когда наступит эта полоса, тоже не теряй ясности и не опьяняйся успехом, не зазнавайся и знай, что и эта полоса тоже пройдёт, чтобы смениться полосою неудач. Жизнь идёт волнами, но надо держаться, чтобы не укачало.

Павел Флоренский