Там, где встречаются двое, там на самом деле встречаются шестеро: каким каждый себя представляет, каким его видит другой и какой он на самом деле.

Уильям Джеймс

Что думает мрамор, из которого скульптор высекает шедевр? Он думает: «Меня бьют, меня губят, разбивают, надо мною вершится надругательство, я погибаю». Но мрамор глуп. Жизнь ваяет меня, она творит из меня шедевр. И я должен вынести все удары, даже если не понимаю их. Должен держаться. Должен спокойно принимать всё, помогать ей, сотрудничать с нею, чтобы она смогла завершить своё дело.

Жан Кокто. «Кровь поэта»

Ведь обидеться иногда очень приятно, не так ли? И ведь знает человек, что никто не обидел его, а что он сам себе обиду навыдумал и налгал для красы, сам преувеличил, чтобы картину создать, к слову привязался и из горошинки сделал гору, — знает сам это, а всё-таки самый первый обижается, обижается до приятности, до ощущения большего удовольствия, а тем самым доходит и до вражды истинной.

Фёдор Достоевский. «Братья Карамазовы»

Пессимизм – это всего лишь слово, которым слабонервные называют мудрость.

Марк Твен

# 198. Слушать на iTunes, Яндекс.Музыка и YouTube👇

# 198. Почему зацикленность на проблемах не позволяет их решить и как практика благодарности вытаскивает из самых глубоких ям?

1. Читать ВКонтакте

2. Читать на Яндекс-Дзен

3. Аудиоверсия YouTube (файл отдельно сброшен выше)

4. Дополнительные материалы и поддержать проект

5. Что такое «Письма»: инструкция по применению

​​Добрая женщина души не чает в своей прелестной маленькой собачке. Она балует своего питомца бесконечными лакомствами, которые чрезвычайно вкусны и желанны, но совсем ему не подходят, тем более в неумеренных количествах. Собака начинает быстро набирать вес и болеть, но доброй женщине жалко ей отказать, так что она упорно участвует в дальнейшем разрушении здоровья и счастья своего любимого друга.

Принцип, которым она руководствуется, звучит так: «Я не могу причинить собаке сиюминутное огорчение, отказав ей в лакомстве». Она видит только непосредственную реакцию: просящие глаза, виляющий хвост, а затем – радость от угощения. Эту радость она ошибочно принимает за благо.

Подобно тому как робот в разобранном нами рассказе Азимова лгал Сьюзен Келвин о любви, хозяйка «лжет» собаке своими поступками. Эта «ложь» говорит: «Твое желание всегда правильно и полезно для тебя». Она создает иллюзорный мир, где нет нужды в дисциплине и ограничениях, где сиюминутный импульс – высший закон. Накопленный процент по этой лжи огромен: ожирение, болезни суставов, разрушение зубов, нарушение работы ЖКТ, диабет и сокращение жизни. Кратковременный комфорт был оплачен годами страданий.

Что такое Тень для этой хозяйки? Во-первых, это ее собственная способность быть строгой, быть той, кто устанавливает правила, кто вызывает временное недовольство любимого ради более высокой и долгосрочной цели. Она боится встретиться с этой своей ролью, с этой частью своей личности – с «жестокой» хозяйкой, которая говорит «Нет». Во-вторых, ее Тень есть страх оказаться нелюбимой, страх боли и одиночества, и ради того, чтобы сохранить любовь, она готова к идиотской мягкости в ущерб как себе, так и своему питомцу.

Чтобы не встречаться с собственной Тенью, хозяйка проецирует на собаку абсолютную потребность в потакании, превращая животное в заложника собственного страха.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 195)

Каждый стоит столько, сколько стоит то, о чём он хлопочет.

Марк Аврелий

Я открыл, как человек может начать презирать самого себя. Это происходит, когда он сознаёт, что поступает неправильно, но не может остановиться.

Дэниэл Киз. «Цветы для Элджернона»

При каждом потрясении своей жизни я в итоге что-то приобретал, этого нельзя отрицать, становился свободнее, духовнее, глубже, но и делался более одинок, более непонятен, более холоден.

Герман Гессе. «Степной волк»

​​Понимая, что мне не уйти от моего времени, я решил стать плотью его плоти. Вот почему я не придаю значения индивиду. Он кажется мне униженным и ничтожным. Зная, что нет дел, ради которых стоило бы стремиться к победе, я развил вкус к заведомо проигранным предприятиям. Они требуют всех сил души, которая остаётся той же самой и в поражениях, и в преходящих победах.

Солидарность с судьбами мира заставляет тревожиться по поводу столкновения цивилизаций. Я вобрал в себя эту тревогу, когда решил сыграть свою роль. Выбор между историей и вечностью завершился в пользу истории, поскольку я люблю достоверность. Существование истории по крайней мере не вызывает сомнений, да и как я могу отрицать силу, готовую меня сокрушить?

Рано или поздно наступает время, когда нужно выбирать между созерцанием и действием. Это и называется: стать человеком. Мучения при этом ужасны, но для гордого сердцем нет середины. Либо бог, либо время, или крест, или меч.

Либо мир наделён величайшим смыслом, бесконечно превосходящим все треволнения, либо в нём нет ничего, кроме треволнений. Нужно жить своим временем и умирать вместе с ним или же уклоняться от него во имя высшей жизни. Я знаю о возможности сделки: можно жить в своё время и верить в вечное. Это называется "принимать".

Но я питаю отвращение к сделкам, я требую: всё или ничего. Если я выбираю действие, не подумайте, что мне неведомо созерцание. Но оно не даст мне всего, а потому, не имея вечности, я заключаю союз со временем. Мне чужды тоска и горечь; я хочу только ясности видения. Я говорю вам: завтра мобилизация. И для вас, и для меня она будет освобождением.

Индивид ничего не может, и тем не менее он способен на всё. В свете этой удивительной свободы вам станет понятно, почему я одновременно возвеличиваю и уничтожаю индивида. Мир сминает его, я даю ему свободу. Я предоставляю ему все права.

Альбер Камю. «Миф о Сизифе» (1942 г.)

Я, разумеется, всегда знал, что можно сломать себе руку или ногу и затем поправиться; но мне было неизвестно, что можно душевно надломиться и всё-таки выздороветь.

Винсент ван Гог. Письмо к брату Тео, 28 января 1889 г.

​​Вы знаете, что я думаю? Что первого человека, которому когда-либо взбрело в голову указывать своим собратьям, следовало бы колесовать заживо. И когда я вижу, что люди, такие же ограниченные, как и я, берутся за то, чтобы наставить меня на верный путь, вмешиваются в вопрос определения того, что для меня должно быть хорошо, а что — нет, у меня возникает чувство, что я нахожусь в самом сердце республики ослов, где всякий стремится предложить свой совет и где все в конце концов начинают пастись на одном лугу!

О человек, как мелок ты и тщеславен! У тебя едва хватает времени, чтобы погреться на солнце, ты едва прикоснулся к загадкам вселенной, а ты уже не придумал ничего лучшего, чем направить свои силы на то, чтобы жестоко изводить своего собрата! И откуда ты взял, что у тебя есть такое право? Тебе подсказала это твоя гордыня? Но на чём она основана, эта гордыня? Разве у тебя больше глаз, больше рук, больше других органов, чем у меня? Жалкий червь, которому осталось ползать всего несколько часов, так же как и мне, наслаждайся своей долей и оставь меня в покое. Смири свою гордыню, порождённую ничем иным, как лишь твоей глупостью.

Маркиз де Сад. «Письма вечного узника»

Как только мы почувствовали гнев во время спора, мы спорим не за истину, а за себя.

Томас Карлайл

Большая сила заключается в человеке, который сможет промолчать, даже если он прав.

Оскар Уайльд

​​Родители бывают настолько добры к своему ребенку и так любят его, что не прививают ему дисциплину, уважение к другим и внимание к самому себе, ибо все это может его огорчить.

Если их драгоценное дитя совершает дурные поступки, они убеждают его, что он во всем прав, чтобы избавить его от мук совести и от сомнений в своей правоте. В добровольной слепоте они убеждают самих себя в совершенстве своего чада и смотрят на все его поступки сквозь розовые очки. Они с готовностью потакают его вредным привычкам: жадности, злости, лени, безответственности и невнимательности.

Добрые родители делают за своего ребенка домашнее задание, лишь бы он не напрягался и не плакал. Они усердно избавляют его от усилий ума и тела и от понимания отложенных последствий дурных поступков. Их благие намерения в союзе с идиотским состраданием воспитывают глубоко несчастное существо, которое будет вредным и себе, и другим.

Добрые родители – это коллективный Герби из разобранного нами рассказа, создающий для ребенка фальшивую реальность. Каждый раз, когда они говорят: «Учительница неправа, а ты молодец» или «Давай мы сделаем все за тебя, только не расстраивайся», – они повторяют ложь Герби Питеру Богерту: «Ты уже почти директор, тебе не нужно трудиться».

Они убеждают ребенка в его мнимом превосходстве и создают ложную надежду на успех без усилий. Как и Богерт, их ребенок начинает вести себя высокомерно и нагло, не желая и так и не научившись слушать сигналы ситуации. Он не учится работать над собой и сотрудничать с миром, не способен к самокритике и принятию критики от других. Его обратная связь как с реальностью внутри, так и с реальностью снаружи нарушена.

Когда он неизбежно сталкивается с обстоятельствами (в школе, в институте, на работе, в отношениях с другими людьми), в которых его «исключительность» и права никто не признает, его ждут боль и разочарование. Его мир обречен разрушиться, как рухнули надежды персонажей Азимова, но это разрушение займет долгие десятилетия, став от этого намного болезненнее.

Родители отчаянно защищают ребенка от встречи с его Тенью. Тень ребенка – это его несовершенство, его лень, его некомпетентность, его способность ошибаться, его неконтролируемые дурные привычки жадности, злости, зависти и страха. Интеграция этих качеств (к примеру, признание: «Да, я могу быть ленивым, и с этим нужно работать») – ключ к зрелости. Но родители говорят: «У тебя нет Тени, ты – чистый Свет». В результате Тень не исчезает, а разрастается в бессознательном и начинает управлять ребенком. Он становится ее рабом и жертвой.

Вместе с тем родители избегают и своей Тени – тени «неидеальных» родителей, которые могут огорчить свое чадо, потребовать от него усилий и признать, что их ребенок не так уж гениален.

Как и всегда, идиотизм мягкости в отношении других людей является признаком того, что он практикуется и в отношении самих себя. Только те, кто сами пытаются избежать осознания и интеграции своей Тени, берутся помочь в этом другим.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 195)

Три пути у человека, чтобы разумно поступать: первый, самый благородный, — размышление. Второй, самый лёгкий, — подражание. Третий, самый горький, — опыт.

Конфуций

Если я предположу, что между Землёй и Марсом вокруг Солнца по эллиптической орбите летает фарфоровый чайник, никто не сможет опровергнуть моё утверждение, особенно если я предусмотрительно добавлю, что чайник настолько мал, что не виден даже мощнейшими телескопами. Но если бы я затем сказал, что коль моё утверждение не может быть опровергнуто, то недопустимо человеческому разуму в нём сомневаться, мои слова следовало бы с полным на то основанием счесть бессмыслицей.

Тем не менее, если существование такого чайника утверждалось бы в древних книгах, каждое воскресенье заучиваемых как святая истина, и осаждалось бы в умах школьников, то сомнение в его существовании стало бы признаком эксцентричности и привлекло бы к усомнившемуся внимание психиатра в эпоху просвещения или же инквизитора в более ранние времена.

Бертран Рассел. «Есть ли Бог?»

Чем умнее становишься, тем больше замечаешь оригинальных людей. Человек заурядный не замечает различия в людях.

Томас Харди

Прогресс цивилизации нельзя отрицать: в каждой новой войне нас убивают по-новому.

Уилл Роджерс

Все ошибки, которые может совершить человек, не послушавшийся советов и предупреждений окружающих, не повлекут за собой таких тяжёлых последствий, к каким приведёт принуждение поступить так, как они считают лучшим для него.

Джон Стюарт Милль