​​Вопреки распространенному заблуждению, созидание не отрицает разрушения и не лишает нас способности разрушать, а включает разрушение в себя как необходимый и частный момент более широкого созидательного процесса.

Когда в науке мы создаем новую теорию, мы разрушаем предшествующие представления. Но мы не разрушаем их просто так, если нам нечем их заменить, а осуществляем это в виде частного и неизбежного этапа созидательных усилий.

В процессе строительства мы разрушаем старые и обветшалые здания или их части, чтобы возвести на их месте новые. Мы также разрушаем вещества и материалы, чтобы преобразовать их во что-то новое и приспособить под стоящие перед нами созидательные цели.

В медицине мы разрушаем как больные ткани организма, так и здоровые, но лишь для того, чтобы содействовать более масштабному исцелению организма.

Во всех этих случаях созидание преобладает над разрушением и осознанно и контролируемо использует его как частный момент своего процесса. Если же мы разрушаем здания не в процессе создания чего-то нового и более совершенного, и режем людей скальпелем не ради их исцеления, то разрушение перестает быть моментом созидания и начинает доминировать.

В этом и состоит главный изъян агрессии и ее коренное отличие от твердости. Агрессия есть примитивный животный механизм разрушения, при котором разрушение постоянно отделяется от созидательных целей и начинает преобладать. Оно становится неконтролируемым, несбалансированным, неосознанным и причиняет непоправимый вред как тому индивиду, который прибегает к агрессии, так и ее непосредственным мишеням. Агрессия есть невежественный, неумелый и лишенный меры способ разрушать.

Так как любовь есть чистая воля к созиданию, она не отрицает актов разрушения, но делает их элементами своего созидательного процесса. Мы с любовью разрушаем страдание, разрушаем страх и лень, разрушаем невежество и одиночество, но мы оставляем после своих действий не выжженное пепелище, а засеянное поле или цветущий сад. Мы преобразуем и гармонизируем их.

Пребывая в любви, мы практикуем твердость, а не агрессию, ибо твердость допускает лишь такие акты разрушения, которые взвешены, ювелирно точны, осознаны и мотивированы любящей добротой. Это не слепая животная сила агрессии, которая подчиняет человеческий ум и поведение, затапливает нас эмоциями, слепит и несет вперед.

Движимые любовью, мы можем обороняться от тех, кто стремится причинить вред нам или другим, ибо мы любим не только нападающего, но и тех, на кого он нападает. Баланс любви может потребовать того, что в узкой перспективе кажется причинением вреда другому, но на самом деле удерживает его от причинения еще большего вреда как себе, так и другим. В этом смысле это деяние приносит благо.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 193)

Не знаю, как меня воспринимает мир, но сам себе я кажусь только ребёнком, играющим на морском берегу, который развлекается тем, что время от времени отыскивает камешек более пёстрый, чем другие, или красивую ракушку, в то время как бесконечный Океан истины расстилается передо мной неисследованным.

Исаак Ньютон

Постарайся получить то, что любишь. Или придётся любить то, что получил.

Джордж Бернард Шоу

Мир достаточно велик, чтобы удовлетворить нужды любого человека, но слишком мал, чтобы удовлетворить людскую жадность.

Махатма Ганди

Об уме человека легче судить по его вопросам, нежели по его ответам.

Франсуа Гастон де Леви

Каждый, кто идёт в жизни собственным путём, — герой. Каждый, кто действительно так поступает и осуществляет то, на что способен, — герой, даже если он делает при этом нечто глупое и реакционное; он выше, чем тысячи других, которые способны только болтать о прекрасных идеалах и ничем не способны ради них пожертвовать.

Герман Гессе. «Письмо молодому человеку из Германии», 8 апреля 1932 г.

Если бы только я не был в немалой степени актёром, я не выдержал бы и часа своей жизни.

Фридрих Ницше

У Белинского где-то в письмах, помнится, есть такая мысль: мерзавцы всегда одерживают верх над порядочными людьми потому, что они обращаются с порядочными людьми как с мерзавцами, а порядочные люди обращаются с мерзавцами как с порядочными людьми.

Глупый не любит умного, необразованный образованного, невоспитанный воспитанного и т. д. И всё это прикрываясь какой-нибудь фразой: «Я человек простой...», «я не люблю мудрствований», «всё это книжные идеалы» и т. д. А в душе ненависть, зависть, чувство собственной неполноценности.

Дмитрий Лихачёв

​​Для Юнга ключевым этапом на пути к целостности личности (а этот процесс он называл индивидуацией) является встреча со своей Тенью. Тень – это части нашей личности и состояния ума, которые мы вытесняем, потому что считаем их неприемлемыми, постыдными, злыми или слишком трудными. Это наши пагубные желания, слабости, недостатки, скрытые амбиции, страхи и самое отторгаемое нами страдание.

Тень – это все то, кем мы не хотим быть, и то, что мы не хотим испытывать, и потому отторгаем это.

Если я хочу быть сильным, моя Тень – это моя уязвимость, слабость и потребность в помощи. Если я хочу быть добрым, моя Тень – это мой эгоизм, гнев и способность к жестокости. Если я хочу быть умным и компетентным, моя Тень – это мой внутренний глупец, моя некомпетентность и страх совершить ошибку. Если я хочу быть духовным и высоконравственным, моя Тень – это мои базовые биологические потребности и инстинкты, зависть и сексуальные фантазии.

Вернее, все это Тень, лишь если эти качества отторгаются либо за счет их игнорирования и вытеснения, либо враждебности к ним, либо обоих этих механизмов. Все то, что осознается нами, принимается, становится объектом добровольной внутренней работы и интегрируется в большой ум, перестает быть Тенью.

В Тень могут вытесняться не только качества, которые традиционно считаются дурными, но и довольно позитивные, которые по какой-то причине были отвергнуты. Как писал Юнг, Тень – это не просто мусор, а необработанная руда, в которой может содержаться золото. В одном из писем он подчеркивал, что Тень может на 80% состоять из чистого золота.

Последователи Юнга назвали этот аспект Тени Золотой Тенью. Например, если в семье ребенка учили, что «художником ты сыт не будешь», он может вытеснить свое стремление к творчеству как нечто непрактичное и постыдное. Его творческий потенциал станет его Золотой Тенью.

Девочка, которую учили быть тихой и послушной, может подавлять свою способность постоять за себя, считая ее агрессией. Человек может бояться своего таланта, потому что его реализация влечет за собой ответственность и риск неудачи. Этот страх заставляет его прятать свой потенциал в Золотой Тени.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 195)

Человека никогда не будут хвалить все. Если он хороший, дурные люди будут находить в нём дурное и будут или смеяться над ним, или осуждать его. Если он дурной, хорошие не будут одобрять его. Для того, чтобы все хвалили человека, ему надо перед добрыми притворяться добрым, а перед дурными — дурным. Но тогда и те и другие угадают притворство, и те и другие будут презирать его. Одно средство: быть добрым и не заботиться о мнении других, а награду за свою жизнь искать не в мнении людском, а в себе.

Лев Толстой. «Путь жизни»

Человеку доступна двоякая любовь: любовь инстинкта и любовь духа. Они совсем не враждебны и не противоположны, но сочетаются они сравнительно редко. Но сколь же счастливы те люди, у коих оба потока любви соединяются в один и становятся тождественными!

Иван Ильин. «Путь духовного обновления»

Как рабочий, трудясь над возведением здания, или не знает или не всегда отчётливо представляет себе план целого, так же и человек, отбывая отдельные дни и часы своей жизни, не имеет общего представления о ходе и характере своего существования.

Артур Шопенгауэр. «Афоризмы житейской мудрости»

Кто медлит упорядочить свою жизнь, подобен тому простаку, который стоит у реки, дожидаясь, пока её воды иссякнут.

Гораций

Не понимаю, как вы вообще живёте без депрессии? Чем занимаетесь? Хохочете целыми днями?

Франц Кафка

Тот, кто работает руками, — рабочий. Тот, кто работает руками и головой, — мастер. Тот, кто работает руками, головой и сердцем, — художник.

Франциск Ассизский

​​Добровольная встреча с тем, что пугает, но что при этом нужно сделать, чревата рисками. Герой, вошедший в пещеру, чтобы сразить дракона, может пасть в бою. На этот счет нет ни малейших сомнений, и каждый, кто говорит иначе, вешает нам лапшу на уши. Однако тот, кто страшится это сделать, оказывается проклят и губит себя уже при жизни. Его жизнь становится смертью, а дракон приходит за ним сам и уже не оставляет ему ни малейших шансов на победу.

Войти в эту пещеру есть риск, но не сделать этого есть еще больший риск. Нет никаких способов избежать риска раз и навсегда, однако встреча с нашими задачами и страхами есть лучшая ставка. Смысл добровольной встречи с Тенью не в том, чтобы полностью обезопасить нас от утрат и смертей, ибо это невозможно, а в том, чтобы сделать всякий наш миг намного осмысленнее, свободнее и светлее.

В любом случае, намного достойнее и неизмеримо радостнее пасть смертью храбрых в пещере дракона, чем достаться ему на обед, трусливо удирая от него, или же прожить свою жизнь в подобострастии и страхе. Таков однозначный вердикт коллективной мудрости человечества от древнейших мифов до современной когнитивно-поведенческой терапии.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 195)

Когда в 1960-х годах Светлана Аллилуева эмигрировала в США через Индию и написала свои мемуары, она нарисовала Сталина таким, каким он был «внутри» — любящим отцом и заботливым вождём; приписываемые же ему массовые убийства были совершены его злыми соратниками, в основном Берией. Позднее сын Берии написал биографию, в которой его отец представал добрым семьянином, просто исполнявшим приказы Сталина и втайне старавшимся минимизировать вред. Сын Маленкова рассказал свою историю, описав своего отца как честного трудягу, всегда боявшегося за свою жизнь.

Ханна Арендт была права: эти фигуры не были персонификациями возвышенно-байроновского, демонического зла: разрыв между их интимным опытом и ужасом их действий был огромным. Опыт нашей внутренней жизни, история, которую мы рассказываем о себе самих, чтобы объяснить, что мы делаем, является ложью — истина же лежит вовне, в том, что мы делаем.

Славой Жижек. «О насилии»

Есть несколько недурных рецептов, как устоять перед соблазнами, но самый верный – трусость.

Марк Твен

Да живи ты хоть три тысячи лет, хоть тридцать тысяч, только помни, что человек никакой другой жизни не теряет, кроме той, которой жив; и живёт лишь той, которую теряет. Вот и выходит, что совпадают между собой длиннейшее и кратчайшее. Ведь настоящее у всех равно, хотя и не равно то, что утрачивается. Таким образом, теряем мы лишь одно настоящее мгновение, а прошлое же и будущее утратить не можем, потому что нельзя ни у кого отнять того, чего у него нет.

Поэтому помни две вещи. Первое, что всё от века единообразно и вращается по кругу, и безразлично, наблюдать ли одно и то же сто лет, двести или бесконечно долго. А другое, что и долговечнейший и тот, кому рано умирать, теряет ровно столько же. Ибо настоящее — единственное, чего они могут лишиться.

Марк Аврелий. «Размышления»

Если жизнь ни разу по-настоящему не искушала тебя, нельзя гордиться чистотой своей совести.

Юрий Поляков

Забывать прошлое — неблагодарность и неразумие, ибо всё становится прошлым и тогда вся жизнь в сумме должна оказаться чистым нулём.

Павел Флоренский. «Все думы о вас: письма семье из лагерей и тюрем 1933-1937 гг.»