Меня больше всего интересует человек, который способен пожертвовать собой, своим образом жизни — неважно, ради чего приносится эта жертва: ради духовных ценностей, или ради другого человека, или ради собственного спасения, или ради всего вместе. Такое поведение по своей природе исключает все те эгоистические побуждения, которые обычно считают лежащими в основе «нормальных» поступков; оно опровергает законы материалистического мировоззрения. Оно часто абсурдно и непрактично. Несмотря на это — или именно по этой причине — человек, который действует таким образом, способен глобально изменить жизнь людей и ход истории.

Андрей Тарковский

Юмор – это талант произвольно приходить в хорошее расположение духа.

Иммануил Кант

​​Поначалу медитация есть игра в медитацию. Это ее блеклое и отдаленное подобие. Мы похожи на ребенка, который кое-как нацепил на себя отцовский костюм, а затем сел за стол, открыл портфель, взял в руки телефон и начал играть в большого начальника. «Ало, ало, Виктор Сергеевич? Сегодня мы продаем, а завтра опять покупаем?»

Мы смотрим плохо снятое кино про свою медитацию. Мы воображаем, будто медитируем, а наш ум тем временем блуждает своими привычными маршрутами. Это не плохо и не хорошо. Такова природа всякого обучения. Было бы глупо ожидать совершенства с самого начала. Для развития нам нужно от чего-то оттолкнуться, и мы, естественно, отталкиваемся от своего неумения и невежества. Мы должны быть готовы начать с них, потому что начать с конца у нас все равно не получится.

В медитации мы с большей отчетливостью замечаем свои бесчисленные поражения, которые одновременно есть и наши неисчислимые победы. Всякое сопротивление практике, наше разочарование, дискомфорт и нетерпение становятся опорами для медитативного процесса и включаются в него.

Мы выносим ожидания за скобки и пробуем вступить в контакт с тем, что есть прямо сейчас, – в тот самый момент, когда оно и происходит. Мы делаем это так хорошо, как можем, несмотря на тысячи и сотни тысяч отбрасывающих нас порывов ветра. Не ради некоего результата, а в первую очередь ради самого процесса великой игры ума с самим собой.

Подобное упорство запускает алхимическое преобразование притворства в подлинность. Эго, занимающееся неуклюжей пародией на медитацию, начинает медитировать всерьез. Игра становится реальностью. Ведомое любопытством и жаждой, эго угодило в ловушку. Его начинает всасывать в себя, переваривать и преобразовывать наш большой ум, и эта метаморфоза только к лучшему.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 131)

Отсутствие смысла в жизни играет критическую роль в этиологии невроза. В конечном счёте невроз следует понимать как страдание души, не находящей своего смысла. Около трети моих случаев — это страдание не от какого-то клинически определимого невроза, а от бессмысленности и бесцельности собственной жизни.

Карл Густав Юнг

Ничто на свете не заслуживает такого уважения, как человек, умеющий мужественно переносить несчастья.

Луций Анней Сенека

Каждый малейший шаг на поле свободного мышления, самостоятельно устроенной жизни всегда завоёвывается ценою душевных и телесных страданий.

Фридрих Ницше. «Утренняя заря»

​​Все-то в наш век разделились на единицы, всякий уединяется в свою нору, всякий от другого отдаляется, прячется и, что имеет, прячет и кончает тем, что сам от людей отталкивается и сам людей от себя отталкивает. Копит уединённо богатство и думает: сколь силён я теперь и сколь обеспечен, а и не знает безумный, что чем более копит, тем более погружается в самоубийственное бессилие. Ибо привык надеяться на себя одного и от целого отделился единицей, приучил свою душу не верить в людскую помощь, в людей и в человечество, и только и трепещет того, что пропадут его деньги и приобретённые им права его.

Повсеместно ныне ум человеческий начинает насмешливо не понимать, что истинное обеспечение лица состоит не в личном уединённом его усилии, а в людской общей целостности. Но непременно будет так, что придёт срок и сему страшному уединению, и поймут все разом, как неестественно отделились один от другого. Таково уже будет веяние времени, и удивятся тому, что так долго сидели во тьме, а света не видели.

Фёдор Достоевский

Если позволять себе шутить, люди не воспринимают тебя всерьёз. И эти самые люди не понимают, что есть многое, чего нельзя выдержать, если не шутить.

Эрнест Хемингуэй

Страдание — условие деятельности гения. Вы полагаете, что Шекспир и Гёте творили бы или Платон философствовал бы, а Кант критиковал бы разум, если бы они нашли удовлетворение и довольство в окружавшем их действительном мире и если бы им было в нём хорошо, и их желания исполнялись? Только после того, как у нас возникает в известной мере разлад с действительным миром и недовольство им, мы обращаемся за удовлетворением к миру мысли.

Артур Шопенгауэр. «Новые Paralipomena»

​​В английском языке есть расхожая фраза: «Fake it till you make it», то есть «Притворяйся, пока не сделаешь это правдой». Как правило, на этот совет смотрят с презрением и неодобрением. Но подобное отношение поспешно и упускает суть процесса развития.

Когда мы осваиваем новое занятие, включая работу со своим умом, притворство для нас не есть вопрос выбора. Это непреложная стартовая точка. Мы просто не можем не притворяться, поскольку еще не способны делать что-то новое хорошо и взаправду. В процессе обучения мы по необходимости имитируем, причем делаем это неумело и неуклюже.

Со временем, однако, с нашими действиями происходит алхимическая трансформация: притворство становится правдой. То, что было жалким копированием подлинного образца, приобретает индивидуальность, полноту и твердость очертаний. Но вот чтобы это произошло, необходимо соблюсти одно условие: наше притворство должно быть искренним и энергичным.

По-настоящему искреннее и усердное притворство способно на многое. Оно, в частности, двигало теми людьми древности, которые подражали Будде, Христу или кому-то другому, кого считали образцом. Так и становились великими подвижниками, причем порой крайне самостоятельными и оригинальными.

В любом деле в начале своего пути мы являемся дураками, то есть новичками и неумехами. Все, что мы делаем, есть грубая копия и испещрено ошибками. Таковы факты.

Если мы умеем принять эти факты и увидеть, что в них нет ничего горестного, то творческий дискомфорт перестает нас так мучить. Несовершенство становится точкой опоры. Мы встаем на него, отталкиваемся и двигаемся дальше. Кто не имел опоры в несовершенстве, невежестве и слабости, тот не в состоянии и выйти за их пределы.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 131)

Когда двое людей обретают прочное счастье, они обязаны им не дикой влюблённости, а тому, что они — скажу попросту — хорошие люди, терпеливые, верные, милостивые, умеющие обуздывать себя и считаться друг с другом.

Клайв Льюис. «Право на счастье»

​​Поскольку первостепенное значение приобрели рыночные ценности, люди также стали цениться наподобие товара, который можно покупать и продавать. Достоинство человека стало товарной ценой, неважно, что выставлено на продажу — его умения или его «личность». Рыночная стоимость начинает управлять самооценкой человека, так что вера в себя или «ощущение себя» (чувство идентичности своего Я) во многом отражают мнение других, и в данном случае «другие» олицетворяют собой рынок.

Таким образом, экономические процессы последних веков привели не только к отчуждению человека от окружающих, но и к «самоотчуждению» — к отчуждению от самого себя. Чувство одиночества и тревоги возникает не только из-за того, что человек вынужден вступить в соревнование с ближними, но и потому, что он испытывает внутренний конфликт, касающийся ценности своей личности.

Фромм прекрасно говорит об этом: «Поскольку современный человек ощущает себя одновременно и продавцом, и выставленным на продажу товаром, его самоуважение зависит от факторов, которые находятся вне его контроля. Если он «преуспевает», значит он ценен; если нет — значит его ценность мала. Без сомнения, это ставит под угрозу чувство защищённости. Если человек ощущает, что его ценность определяется прежде всего не человеческими качествами, а успехом в соревновании на рынке, где всё подвержено постоянным переменам, в этом случае его уважение к себе нестабильно, и ему приходится постоянно требовать подтверждения своей ценности от других людей».

В такой ситуации человек неустанно стремится к «успеху», поскольку это основной способ повышения самооценки и снижения тревоги. И любая неудача в соревновании угрожает разрушить ложную систему самоуважения — ложную, но единственную, которой располагает современный человек. Разумеется, это вызывает сильное чувство беспомощности и неполноценности.

Ролло Мэй. «Смысл тревоги»

Многие люди ищут пару, пытаясь таким образом разрешить свои проблемы. Они наивно полагают, что любовные отношения вылечат их от скуки, тоски, отсутствия смысла в жизни. Они надеются, что партнёр заполнит собой пустоту их жизни.

Какое грубое заблуждение! Когда мы выбираем себе пару, возлагая на неё подобные надежды, в конце концов, мы не можем избежать ненависти к человеку, не оправдавшему наши ожидания. А потом?

Потом мы ищем следующего партнёра, а за ним другого, потом — ещё и ещё… Или решаем провести остаток жизни в одиночестве, жалуясь на жестокую судьбу. Чтобы этого избежать, следует разобраться с собственной жизнью, не ожидая, что кто-то сделает это за нас.

Хорхе Букай. «Любить с открытыми глазами»

Чтобы овладеть хорошим юмором, надо дойти до крайнего пессимизма, заглянуть в мрачную бездну, убедиться в том, что там ничего нет, и потихоньку возвращаться обратно. След, оставленный этим обратным путём, и будет настоящим юмором.

Фазиль Искандер

Пожалуй, ничто так сильно не отличает современные массы от масс предыдущих веков, как утрата веры в Судный день: худшие утратили страх, а лучшие — надежду.

Ханна Арендт. «Истоки тоталитаризма»

Я не знаю более наглой лжи, чем максима, которую с детства вбивают нам в голову: «В здоровом теле — здоровый дух». Кто сказал, что здоровый дух — это идеал, к которому все должны стремиться? «Здоровый» в данном случае означает пустой, посредственный, лишённый воображения, набитый глупыми стереотипами, порождёнными общепринятой моралью и официальной религией.

Что такое «здоровый дух»? Дух конформиста, ханжи, нотариуса, страхового агента, фанатика, старой девы или бойскаута. Это не здоровье, это явная патология. Уникальный и богатый внутренний мир неимоверно «грязен», в нём есть место дурным мыслям, запретным плодам, изощрённым фантазиям, безумным мечтам, любопытству и сомнению в тривиальных истинах.

Марио Варгас Льоса. «Тетради дона Ригоберто»

Для наслаждения чтением нужна бездеятельность. Нужна неповторимая уверенность в том, что спешить некуда и что суть жизни не в результатах, а в процессах.

Лидия Гинзбург

Существует три разновидности людей: те, кто видит; те, кто видит, когда им показывают; и те, кто не видит.

Леонардо да Винчи

​​Никто не придет нас наказывать в индивидуальном порядке, если мы будем вести себя как плохие мальчики и девочки. Наказание, разумеется, случится, но оно случится само собой – с неизбежностью физического закона. В нем не будет ничего личного, а потому нет никакого смысла молить о спасении и к кому-то взывать.

Бесполезно упрашивать гравитацию не делать нам больно, давать ей слезные обещания, молиться, каяться и подносить дары. Будь осторожен, осознан и не падай. Лишь тогда сила тяготения тебя не обидит. Всякое наказание есть просто неизбежное разрушительное следствие невежественных поступков. Это итог нашего разлада с движением мира.

С другой стороны, когда мы условно ведем себя хорошо, никто нас за это не наградит и не придет погладить по головке. Награда произойдет, но в ней также не будет личного и эксклюзивного внимания мироздания к нашей персоне, на которое мы все в тайне надеемся. Это благое следствие благой причины – итог нашей гармонии с движением мира. Для природы награда есть такой же business as usual, как и кара.

Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 131)

Я люблю, когда в тонком стакане играет золотистое вино; я люблю, усталый, протянуться в чистой постели; мне нравится весной дышать чистым воздухом, видеть красивый закат, читать интересные и умные книги. Я люблю себя, силу своих мышц, силу своей мысли, ясной и точной. Я люблю то, что я одинок и ни один любопытный взгляд не проник в глубину моей души с её тёмными провалами и безднами, на краю которых кружится голова.

Никогда я не понимал и не знал того, что люди называют скукою жизни. Жизнь интересна, и я люблю её за ту великую тайну, что в ней заключена, я люблю её даже за её жестокости, за свирепую мстительность и сатанински весёлую игру людьми и событиями.

Леонид Андреев. «Мысль»

Победа над самим собой – это единственный триумф, в котором удача не принимает участия.

Ричард Шеридан